Евангелие от Иоанна 20 глава 11 стих

Чего же хотела она, когда, плача, снова наклонилась во гроб? Не потому ли, что так была охвачена горем, что не могла поверить ни своим, ни их глазам? Или по Божьему наитию ей на ум пришло желание заглянуть внутрь?

***

А Мария стояла у гроба и плакала . В самом деле, в то время как мужчины возвратились, женщина, слабейший пол, не ушла, потому что была привязана к тому месту более крепкой любовью. И у глаз, которые искали Господа и не находили, теперь не осталось ничего — только причина лить слезы, скорбя скорее о том, что Господь унесен] из гроба, нежели о том, что Он был убит на древе, ибо не осталось даже памяти (memoria) об Учителе, Чья жизнь была отнята у них. Со. 1956] Поэтому уже скорбь удерживала теперь женщину у гроба. И, когда плакала, наклонилась и заглянула во гроб. Я не знаю, зачем она это сделала. Ведь она знала, что Того, Кого она искала, там уже нет, поскольку сама сообщила об этом ученикам; и те пришли ко гробу и искали тело Господа, не только оглядывая гроб, но и войдя туда, — и не нашли. Что же означает то, что она, плача, наклонилась и еще раз заглянула во гроб? Может быть, скорбь ее была столь велика, что она решила: нельзя верить ни собственным глазам, ни глазам тех учеников? Или, может быть, по какому-то божественному побуждению дух ее склонился к тому, чтобы заглянуть внутрь? Ибо она заглянула и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса (Ин. 20:12).

Мария Магдалина, оставшись при гробе, по удалении Петра и Иоанна, в слезах приникла во гроб; видит двух Ангелов. Печаль так глубоко занимала душу ее, что это видение нисколько не смутило ее; она отвечала на вопрос их, о чем она плачет, как будто то были обыкновенные люди. Но в эту пору, как Ангелы должны были объяснить ей, где Господь, Сам Господь является за нею и повторяет ей тот же вопрос; о чем она плачет, чего ищет? Мария не узнала Его ни по виду, ни по голосу. Признала Его за садовника и спрашивает: не Он ли вынес из гроба тело Иисуса, и если Он, то указал бы, где Его взять и отдал бы ей священные останки. Тогда Иисус назвал ее по имени прежним знакомым ей голосом с намерением дать узнать Себя, и Мария со словом: Учитель! бросилась к ногам Иисуса и обняла их, как бы не желая никогда более с Ним разлучаться. Но Иисус сказал ей, что она Его не в последний раз видит. Однако же скоро Он намерен совсем возвратиться к Отцу Своему и потому велит ей скорее объявить апостолам о воскресении Своем. Не прикасайся Мне, не убо взыдох ко Отцу Моему. Иди же ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему.

Ученики не предпринимают никаких попыток поиска тела Учителя. Они ничего не говорят Марии. Иоанн не сообщает ей о своей догадке. Апостолы оставляют её плакать в безутешной скорби. «Итак, пошли опять к себе ученики»

Кто находится вне, тот плачет; находящаяся же внутри не умеет плакать. Плачет же она потому, что не видит тела Христова и думает, что оно пропало, на том основании, что сама не замечает его. Итак, Мария – вне (гроба), но Петр и Иоанн не были вне (гроба). Они поспешили и пришли (ко гробу), и потому не плакали, но удалились с радостью. Та же, которая не вошла (во гроб), плакала, не верила и думала, что тело обманом унесено, и даже, увидев ангелов, не подумала, что нужно верить.

Христос воскресе!

Вот с этой радостью о Воскресении Христовом жены-мироносицы ранним-ранним

утром покинули гроб, в котором был положен Иисус (Мк. 16:1-8). Что же делает Мария Магдалина у этого гроба несколько часов спустя в слезах, в горе? Как она, утром еще осиянная вестью о Воскресении Господнем, теперь в плаче предстоит этому самому гробу? Что случилось с ней?

Случилось то, что, услышав ранним утром весть о Воскресении Христовом, она ее восприняла как победу Господню над смертью, как торжество Божие, а вместе с этим как окончательную разлуку с Господом своим. Тогда ангелы возвестили женам о Воскресении, но Самого Христа они не узрели. И вот она вернулась, вернулась, погруженная в собственное горе, забыв за своим собственным горем и о Воскресении Господнем, и о победе Божией, только окутанная тьмой этого будто непоправимого несчастья: воскрес Господь, но никогда, никогда уж ей не видать Его, никогда не слышать ей Его собственного голоса, никогда не быть Ему в среде возлюбивших Его учеников, для которых Христос был — сама жизнь.

И вот погруженная в горе среди этой славы, окутанная тьмой среди этого сияния Воскресения Господня, она у гроба.

Мария же осталась у гроба. Мысль, что унесли Господа, ее еще не оставила, и потому она стояла и плакала. В этом состоянии она наклонилась во гроб и видит двух ангелов в белом одеянии. Душевное состояние Марии настолько было подавлено скорбною мыслью, что чрезвычайный вид небожителей не поразил ее. И когда ангелы спросили ее: «жена! что ты плачешь?* она продолжала высказывать свою грустную мысль: „унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его“. Давши ответ ангелам, она восклонилась, обратилась назад и увидела Господа стоящаго; Мария, впрочем, не узнала воскресшаго Господа; почему- то ей показалось, что пред ней стоить садовник, и когда Господь спросил ее о причине ея слез, она спросила его: „Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его“. Тогда Иисус сказал ей: „Мария!* Этот благостный зов открыл глаза Марии. С радостным воззванием: „Раввуни!* она готова была припасть к ногам Иисуса; но Господь сказал ей: „не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» и пр.

Смысл этой речи И. Христа, если μη Μου απτου переводить: не прикасайся ко Мне, будет такой: „не прикасайся ко Мне, чтобы осязанием убедиться, что Явившийся не есть видение, дух, не имеющий плоти и крови; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, после чего Я не буду видим для людей. Я действительно имею скоро вознестись к Отцу Моему, и ты иди к братьям Моим и скажи им: восхожу в Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Если же μη Μου απτου переводить: не держись за Меня тогда смысл речи Господа будет такой; „не держись за Меня, не удерживай Меня, как будто Я опять сейчас же исчезну; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему я некоторое время имею обращаться с вами...

Иоанн рассказывает в подробности все это событие, не записанное другими Евангелистами, но на которое однако указывает вкратце Евангелист Марк (Мк. 16:9), говоря: «Воскресши рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов». Мы полагаем, что Господь явился прежде всех других бывшей грешнице, чтобы спасти ее от отчаяния и чтобы вознаградить ее за сильные душевные страдания, происходившие от великой её любви. Заметим, что священное писание ничего не говорит о явлении Господа Матери Своей по плоти – Пресвятой Богородице, и потому мы не в праве спрашивать, когда и как Господь утешил ее. Это осталось тайною; мы думаем, что если Духом Святым не повелено записать сего события, то на это есть причины известные Богу.

Из того что мы знаем, мы видим, что Господу прежде всего благоугодно было успокоить и обрадовать более всех страждущую женщину, которую, может быть, страдания могли довести до отчаяния и безумия. Господь, как прекрасно сказал Григорий Богослов, все соразмеряет с немощью нашей См. выше полную цитату на Ин. 19:29, и в изучении имени „Сын человеческий» в конце 1-й главы (Григ. Богосл. „о Сыне второе” ч, 2, л. 146 на об. 1843 изд.).

Замечают, что Ангелы Божии, которых видела Мария Магдалина сидящими над местом, где покоилось пречистое тело Господне, напоминают «двух Херувимов над ковчегом откровения Исх. 25:18–22., изображения которых приказано было поставить Моисею: «там, где Господь будет открываться ему» L. cit.. Поистине здесь, в гробнице, открылся Господь всему человечеству.

Ангелы в белых ризах или, как говорит греческий текст, «в белом» έν λευχοϊϛ То же выражение и Деян. 1:10., при чем внимание останавливается на цвете, а не на одежде. Эта одежда есть светлая блистающая оболочка, которая для очей человеческих потемнела до белизны, чтобы око земное могло созерцать ее Ср. еще о Преображении Господнем Мф. 17:2; Марк. 9:3.. Пророку Даниилу предстал Ангел, но в более грозном блистающем виде, и потому пророк упал без чувств Дан. 10:5–6, 9.. Ангелы Божии, по выражению Псалма (Пс. 103:4), «слуги Божии огнь палящь», но здесь, в гробнице Господа, явление Ангелов кроткое, успокаивающее, и потому они для зрения людей облекаются в ризы лишь на столько светлые, чтобы свет, в форме белого цвета, был доступен зрению без ужаса.

Как в проповедях, так и в богослужебной литературе часто говорится о пустом гробе, который свидетельствует о Его Воскресении. Для многих пустой гроб — это доказательство того, что Христос воскрес из мертвых.

Однако, внимательно вчитавшись в Евангелие, мы увидим, что пустой гроб ничему не учит учеников и учениц Христовых. Наоборот, Мария, придя к гробнице рано утром в самый день Воскресения и увидев, что она пуста, испугалась, пришла в отчаяние и заплакала. И после этого она трижды на одной маленькой страничке Евангелия повторяет одно и то же, только разными словами: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его.

Пустой гроб приводит ее в состояние уныния, отчаяния, тоски и полной безнадежности, а вовсе не вселяет в нее радость Воскресения. Он умер, оставалось Его тело... А теперь даже тело отнято — так рассуждает Мария. Она говорит воскресшему Иисусу, Которого не узнает: Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его.

В апостольских Посланиях и творениях древнейших отцов Церкви, живших в первые три века христианства, нигде ни слова не говорится о Гробе Господа нашего Иисуса Христа: в течение первых веков истории Церкви Гроб Господень не привлекал к себе никакого внимания. Он был открыт царицей Еленой в тот момент, когда христианство стало государственной религией Византийской империи, и только с тех пор стал главной христианской святыней.

В первые времена этого не было. Зачем гроб, если Он среди нас?! Первые христиане жили, настолько остро чувствуя присутствие воскресшего Христа, что о гробе они просто не думали. В самом деле, если человек считался умершим и был похоронен, а затем оказался живым, зачем ходить на его могилу? Неужели его родным она будет хоть чем-нибудь интересна? К живым на могилу не ходят — ходят к усопшим.

Но Мария Магдалина осталась; она хотела добиться истины, хотела узнать, куда же положили Господа? В первый приход свой она не вошла в пещеру; с Апостолами Петром и Иоанном она тоже не входила туда, но только слышала от них, что гроб действительно пуст. После ухода Апостолов она стала у гроба, то есть у входа в пещеру, и плакала и, когда плакала, наклонилась во гроб.

Мария - первая, увидевшая Воскресшего. Сквозь слезы она не могла рассмотреть, приняла Его за садовника.

К тому же ее взгляд прикован к могиле, к земле. Нам надо учиться оторвать взгляд от могилы, ведь не там - любимые нами, а в небесах, в общении с Иисусом.

Не «прощай», а «до свидания».

«Не прикасайся». Почему? Потому что еще не завершилось восхождение. Общение с Иисусом (физическое) между воскресением и вознесением, по-видимому, было невозможно. Его сделало возможным только вознесение, которое Господь предвидит. Тогда Он будет в общении с нами.

Кстати, в главе 21 при упоминании явлений (ст. 14) Мария не считается.

Во всех трех синоптических Евангелиях женщины узнают о воскресении Христа от одного или двух ангелов. Рассказ Иоанна отличается от синоптических тем, что при первом посещении гробницы Мария Магдалина не видит ничего, кроме отваленного от нее камня. Она возвещает об увиденном Петру и другому ученику; они бегут к гробнице, видят погребальные пелены и возвращаются к себе. Только после этого Мария, вновь оказавшаяся у гроба, видит ангелов и слышит от них не весть о воскресении, а вопрос: «жена! что ты плачешь?». Ее ответ ангелу почти дословно совпадает с тем, что она говорила Петру: «унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его» (Ин. 20:2).

Диалог Марии с воскресшим Учителем напоминает многие другие диалоги из Евангелия от Иоанна, в которых собеседники выказывают образ мыслей, полностью зацикленный на предметах и явлениях земной жизни. К числу таких диалогов относятся беседы Иисуса с Никодимом (Ин. 3:1–12) и самарянкой (Ин. 4:5–26). Нет никаких оснований видеть в этих диалогах лишь стремление Евангелиста показать, насколько отличался духовный уровень собеседников Иисуса от Его духовного уровня. Скорее, они отражают ту истину, которая многообразно раскрывается на страницах каждого из Евангелий: в лице Иисуса земные люди, мужчины и женщины, встречали Того, Чьи слова и действия превосходили их разумение; то, что происходило с Ним и вокруг Него, не укладывалось в рамки обыденного.

Мария поначалу принимает Иисуса за садовника (κηπουρός). Некоторые комментаторы объясняют это тем, что Иисус появился обнаженным (точнее, в одной набедренной повязке), так как оставил погребальные пелены в гробнице. Однако такое предположение безосновательно. Ни одно из Евангелий ничего не говорит о том, во что был одет воскресший Иисус, когда являлся Марии и затем ученикам. По крайней мере, когда два ученика встретили Его по дороге в Эммаус (Лк. 24:15–16), вряд ли Он мог идти с ними в одной лишь набедренной повязке.

Иисус сначала обращается к Марии так же, как обратился к Своей Матери с креста: γύναι («женщина», слав. «жено»). И повторяет вопрос, который она только что услышала от ангелов: «жена! что ты плачешь?». Добавление «кого ищешь?» имеет параллели в словах ангела (ангелов) из синоптических Евангелий: «вы ищете Иисуса распятого» (Мф. 28:5); «Иисуса ищете Назарянина, распятого» (Мк. 16:6); «что вы ищете живого между мертвыми?» (Лк. 24:5).

Комментаторы отмечают, что Мария, согласно Евангелию от Иоанна, дважды повернулась к Иисусу: сначала она «обратилась назад (ἐστράφη εἰς τὰ ὀπίσω) и увидела Иисуса стоящего», а затем, когда Он назвал ее по имени, она, «обратившись (στραφεῖσα), говорит Ему: Раввуни!». Иоанн Златоуст считает, что Мария сначала от ангелов обернулась к стоявшему сзади Иисусу, затем вновь к ангелам и потом опять к Иисусу.

Несмотря на то, что Иисус заговорил с Марией, она продолжает не узнавать его. И только после того, как Он называет ее по имени, она понимает, Кто перед ней. Слово «Раввуни» (арам. רבוני rabbūnī – букв. «учитель мой») в греческом тексте Евангелия встречается еще один раз только у Марка: так к Иисусу обращается слепой (Мк. 11:51). Оно представляет собой, возможно, более персонализированную и ласковую форму, чем обычное наименование «равви», которое мы слышим из уст учеников Иисуса (Ин. 1:38, 49; 4:31; 9:2; 11:8), включая Петра (Мк. 9:5; 11:21) и Иуду (Мф. 26:25, 49;Мк. 14:45), а также из уст Никодима (Ин. 3:2), Иоанновых учеников (Ин. 3:26) и народа (Ин. 6:25).

Почему Мария Магдалина не узнает воскресшего Иисуса? Вряд ли можно это объяснить тем, что она плакала, или тем, что было еще темно. Скорее, причина в том, что изменился Его внешний вид. Этот вывод подтверждается свидетельствами других Евангелистов: у Луки два ученика не узнают Иисуса, когда Он присоединяется к ним по дороге (Лк. 24:13–35), а затем другие ученики принимают Его за духа, и Ему приходится доказывать, что Он – Тот Самый Иисус, Которого они видели и знали (Лк. 24:36–43). У Иоанна Иисус в доказательство того, что это Он, а не кто-то другой, показывает ученикам Свои руки, ноги и ребра (Ин. 20:20), а Фоме – раны на Своем теле (Ин. 20:27). Когда Иисус стоит на берегу, ученики не узнают Его (Ин. 21:4).

В евангельских рассказах о воскресении перед нами предстает Христос, имеющий руки, ноги, ребра, раны на теле. В то же время, узнают Его не сразу, а если и узнают, то скорее по косвенным признакам: голосу, знакомому жесту, произносимым словам. Мария узнала Его «не по виду, но по голосу», и то не сразу, а только когда Он назвал ее по имени. Можно вспомнить слова Иисуса о добром пастыре, чьи овцы «слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени… а овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Ин. 10:3–4).

Мария Магдалина, как видно из сказания евангелиста, возвестив апостолам Петру и Иоанну о своем путешествии ко гробу Христову, и когда сии апостолы сами отправились туда, поспешила опять вслед за ними и, может быть, нашла их еще при гробе, или же они только .что удалились. Став у гроба, Мария плакала, как видно из собственных ея слов, о том, что считала похищенным тело Господа и не знала, где оно находится (ст. 13 и 15). Надобно предполагать, что сказания других мироносиц о явлении им ангелов, которые возвестили им о воскресении Господа, она или не слыхала, или же им не верила, как, по сказанию Луки, не верили и другие ученики (Лк. 24:11). В слезах Мария наклонилась (приниче) во гроб, т.-е. в отверстие пещеры, от котораго был отвален камень; войдти в самую пещеру, как видно, не решалась одна, быть может, потому же, почему этого же сделал и Иоанн, т.-е. по робости и страшливости (ст. 5). В пещере она увидела двух ангелов в белом одеянии и пр. Белый цвет служит знаком чистоты и невинности, и потому Ангелы обыкновенно являются облеченными в белое одеяние (Деян. 1:10. Откр. 3:4—5). Сидящих одного у главы и пр., т.-е. Ангелы сидели на том месте, где в погребальных пещерах возлагались тела мертвых. Ангелы спросили Марию (глаголаста — говорят ей), о чем она плачет (что плачешися), — спросили, конечно, не затем, чтобы знать, они это знали и не спрашивая, но чтобы утешить ее. Унесли (взяша) Господа моего и пр. Так укоренилась эта мысль в голове Марии, что она не допускала другаго предположения, и потому так говорит и ангелам, не думая, что это — небесные вестники, а считая их просто за людей.

Второй отрывок: явление Иисуса Марии Магдалине (Ин. 20:11–18), Не сказано, наступил ли день, или еще продолжалась тьма. Может быть, продолжалась, если Мария не узнала Иисуса. Ангел спрашивает ее, почему она плачет, но не говорит ей о Воскресшем (ст. 13). В синоптическом повествовании было иначе. Когда является Христос, она Его принимает за садовника и узнает Его только тогда, когда Он называет ее по имени (ср. ст. 14–16). Он не допускает ее прикосновения и объясняет причину (ср. ст. 17). Толкователи нередко пытались обесценить ее прикосновение как слишком человеческое. Об этом в Евангелии не сказано ни слова. Господь ее удерживает: «...ибо Я еще не восшел к Отцу», οΰπω γάρ άναβέβηκα προς τον πατέρα. Так или иначе, но прикосновение ей возбраняется. И когда дело доходит до счета явлений (ср. Ин. 21:14), явление Иисуса Марии Магдалине не считается. В счет идут только явления Господа ученикам: первое (Ин. 20:19–23), второе (Ин. 20:26–29) и третье (Ин. 21). Но Марии Магдалине Господь дает поручение, которое она исполняет (ср. ст. 18): «Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, к Богу Моему и Богу вашему» (ст. 17). Из этих слов вытекает, что Восхождение Иисуса к Отцу, происходящее в Его Страстях, продолжается и в Воскресении. Его естественным завершением является Его Вознесение во Славе, о котором в Ин. не повествуется, но которое повторно подразумевается. Пока продолжается Восхождение Иисуса, общение с Ним учеников невозможно. Но Господь предвидит его окончание и через Марию Магдалину дает весть ученикам. Эта весть – не о Воскресении, а о продолжающемся Восхождении.

Как я сказал, к торжественному заверению смерти Христовой факт Воскресения не прибавил ничего.

А Мария стояла у гробницы снаружи и плакала – Евангелист не сообщил о том, что Мария вернулась к гробнице. Конечно, можно предположить, что она пошла назад вместе с учениками. Но в таком случае почему они не рассказали ей о том, что видели в гробнице и не поделились с ней радостной догадкой? И была ли она одна или ее снова сопровождали ее подруги? Возможно, Иоанн автоматически соединил две традиции о посещении гробницы – женщинами и Петром, не прилагая усилий к тому, чтобы они сочетались друг с другом. Потрясенная Мария теперь оплакивает не только смерть Иисуса, но и исчезновение Его тела. Плача, она наклонилась, заглянула в гробницу и видит: на том месте, где лежало тело Иисуса, сидят два ангела в белых одеждах – один в изголовье, а другой в ногах – Вероятно, уже было достаточно светло, и она наконец сделала то, что следовало сделать с самого начала. Но сцена по сравнению с той, что видели два ученика, теперь изменилась: женщина видит ангелов (у Матфея и Марка ангел один, у Луки два). Обычно ангелов представляли в виде юношей, и на их небесное происхождение указывала лишь сверкающая белизна одежд. Присутствие ангелов указывает на деятельность небесных сил.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 445++

Между тем Мария Магдалина, в своей вере отличавшаяся нетерпеливостью Петра, не доверяя тому, что она сама видела и слышала в первое посещение гроба с другими женами, те­перь одна побежала еще раз собственными глазами посмотреть на гроб. Восходившее солнце уже начало расстилать золотые лучи по вершинам окрестных гор. Прекрасный весенний день наступал в природе. Но сумрачно было на душе Марии. Тщательно осмотрев пещеру и гроб, и не найдя в нем никако­го разъяснения для своих недоумении, она стояла у гроба и пла­кала. «Жена, что ты плачешь?» – раздался вдруг чей-то голос. Вздрогнув, она опять нагнулась к пещере и видит двух юно­шей в белом одеянии, сидящих один у главы и другой у ног, где лежало тело Иисуса. Не зная, кто это такие, она объясняет им причину своего плача: «Унесли Господа моего и не знаю, где положили Его», сказала она и опять зарыдала.