Евангелие от Иоанна 19 глава 39 стих

Иосиф и Никодим положили Его во гроб. Как некоторые толкуют их имена, Иосиф означает «увеличение»¹ . А поскольку Никодим — греческое имя, то многие понимают, что оно представляет собой соединение «победы» и «народа», так как nikos означает «победа», a demos — «народ». Итак, Кто же увеличился смертью, как не Тот, Кто сказал: Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода (Ин. 12:24)? И Кто самой Своей смертью одержал победу над народом, гнавшим Его, как не Тот, Кто, воскреснув, будет судить их?

***

В первый раз Никодим пришел к Иисусу ночью, как сообщает в предыдущих главах Евангелия тот же Иоанн¹. Из этого следует понимать, что Никодим не только тогда приходил к Иисусу, но тогда приходил впервые; он мог впоследствии регулярно навещать Его, чтобы, слушая Его, стать учеником.

***

Как и в Ин. 12:3, здесь упоминается весовая единица libra, так называемый римский фунт, равный примерно 327 г. — Пер. Однако нам не следует так произносить это: «первый раз принеся состав из мирры», но так, чтобы сказанное «первый раз» относилось к предыдущей мысли Необходимо помнить, что в древности еще не существовало развитой системы знаков препинания, поэтому читающий сам должен был, соблюдая риторический ритм, строить фразы. И в данном случае блж. Августин, по существу, предлагает то прочтение, которое принято теперь. Ср. Синодальный перевод: Пришел также и Никодим, — приходивший прежде к Иисусу ночью, — и принес состав из смирны и алоя. Перевести фразу на русский язык так, чтобы прочитывался и правильный смысл, и тот, от которого хочет уберечь блж. Августин, сложно не только из-за пунктуации, но и потому, что в латинском переводе Евангелия использовано наречие primum, которое можно понять и как «сначала», «прежде», и как «впервые», «первый раз». Как можно увидеть из дальнейшего рассуждения блж. Августина, ему был важен именно этот, последний смысл. — Пер. . Ибо Никодим приходил к Иисусу первый раз ночью, о чем рассказал этот же Иоанн в более ранних частях своего Евангелия (см. Ин. 3:1-2). Так вот, надо разуметь так, что Никодим пришел к Иисусу не только тогда, но тогда — первый раз, потом же он приходил довольно часто, чтобы, слушая, стать учеником Его, что только что открылось практически всем народам благодаря обретению мощей блаженнейшего Стефана Обретение мощей св. первомученика и архидиакона Стефана произошло 27 декабря 415 г. по откровению во сне пресвитеру Лукиану. По преданию, Никодим был погребен Гамалиилом близ могилы св. Стефана. Обретенные мощи св. Стефана вскоре оказались и в Северной Африке благодаря Павлу Орозию, отправившемуся в Палестину по просьбе блж. Августина, чтобы посетить блж. Иеронима Стридонского в самом начале 416 г. Орозий, кроме мощей, привез с собой «Послание всем Церквам об открытии мощей мученика Стефана» пресвитера Лукиана. Таким образом, блж. Августин указывает на то, что по обретении мощей св. Стефана и Никодима ни у кого не должно возникнуть сомнений по поводу предания о том, что Никодим стал учеником Спасителя. — |||Пер. .

Если у других евангелистов сообщается, что Иосиф Аримафейский был одним из членов совета, ожидающим Царствия Божия (Мк. 15:43, Лк. 23:51), то у Иоанна он назван учеником, «но тайным из страха перед иудеями» (38). Однако страх не помешал ему испросить у Пилата тело. Жертв распятия обычно бросали в общую могилу и не оплакивали. Выказывая значительное мужество, Иосиф идёт к прокуратору и просит, чтобы ему выдали тело Христа, которое теперь стало собственностью Рима. Иоанн указывает, что в погребении так же принимал участие Никодим.

У предыдущих евангелистов погребение воспринимается как приуготовление к Воскресению, они непременно упоминают о камне, которым завалили вход в пещеру, и о том, как женщины тщательно отметили это место, чтобы по прошествии субботы вернуться и умастить тело Христа. Но у Иоанна погребение становится завершением Страстей, и в этой сцене новое развитие получает тема царского достоинства Иисуса Христа. Огромное количество благовоний¹, принесённых Никодимом для погребения (34 килограмма), соответствует царским почестям, которые оказаны Иисусу Христу. Несмотря на спешность, Его погребают как царя в новом гробе, «в котором еще никто не был положен» (41).

136. Почему погребение совершают не апостолы, а Иосиф с Никодимом? О погребении Христа см.: Мф. 27:57-61; Мк. 15:42-47; Лк. 23:50-56; Ин. 19:38-42. Первый праведный и верный, а во втором нет лукавства См.: Ин. 1:47. Свт. Амвросий относит к Никодиму слова, сказанные Христом о Нафанаиле. Ср.: exp. Luc. 8:90.. В погребении Христа тоже нет ни лукавства, ни беззакония. Иудеи побеждены свидетельством своих же единоверцев, и прегражден им путь для клеветнических нападок. Если бы погребали апостолы, то их бы обвинили, что они умышленно не похоронили Христа, а просто похитили Его тело.

138. Только у Иоанна я читаю об Иосифе, что он тайно пришел к Пилату из-за страха перед иудеями. Почему праведник прятался из-за страха перед опасностью? Я думаю, что он просил тайно для того, чтобы ему без помех отдали тело Господа, а не для того, чтобы избежать опасности. Что удивительного, что скрывался праведник, если скрывались сами апостолы, учители праведников? Приходи и ты! Приходи поздно, приходи ночью, приходи в любое время и всегда встретишь Иисуса, Который готов взглянуть на тебя и не уменьшает плату для поздно пришедших. Пришедший в шестой час не был обойден платой, и пришедший в одиннадцатый получил сполна См.: Мф. 20:1-9.. Ночью пришел Никодим Ср.: Ин. 3:2.: была ночь, потому что не было еще воскресения. А когда воскрес Христос, праведник сказал: Ночь прошла, а день приблизился (Рим. 13:12).

139. Иосифа Лука называет праведным, Матфей богатым. По достоинству назван богатым принявший тело Христово: принимая Богатого, он не мог быть беден верой. Следовательно, богат тот, кто праведен. Он обвивает Христа в плащаницу и, воистину израильтянин, смешивая разнообразные ароматы добродетелей, возливает сто литр алоя, то есть меру совершенной веры.

141. Кто такой Иосиф, в могилу которого полагается Христос? Конечно же, праведник. Тело Христово вверено гробнице праведника, чтобы Сыну Человеческому было где приклонить голову, и чтобы Он обрел покой в обители праведности. Хорошо, что положено оно в новой гробнице. В буквальном смысле это не позволит неверным клеветать, что воскрес кто-то другой. А вне духовного смысла невозможно понять слова: Гортань их — открытый гроб (Пс. 5:10). Открытый гроб — гортань человека, там скапливаются пагубное неверие и мертвенные слова, она ветшает и разрушается от старости, словно от нападения диких зверей. Есть и другая гробница, она — во внутреннем человеке. Ее высекает для Себя Слово, проникая в твердость языческого сердца и сглаживая его делами веры и учения. Так сила Христова является среди народов!

В повествовании о погребении И. Христа евв. очень согласны. И. Христос умер в 9 часов или по нашему счислению в 3 часа дня (Мф. 27,46 и паралл ). Оставалось три часа до начала следующаго дня, субботы, которая в тот год была особенно великим днем, потому что в то же время была и первым днем опресноков, и, следовательно, до начала священной ночи, в которую должно было пребывать в покое. Позтому-то иудеи, по закону которых (Втор. 21:22—23) тела умерших должно было погребать в тот же день, просили ускорить смерть распятых перебитием им голеней и свят их со креста. Поэтому- то и те, которые желали погребсти Иисуса с честию, должны были спешить исполнением этого своего желания. И вот некто Иосиф из Аримафеи (вероятно Рамы), человек богатый) (Мф.), добрый и праведный (Лк.), знаменитый член совета, т. е, синедриона (Мк.), однакоже не участвовавший вместе с своими сочленами в убийстве Иисуса (Лк.), который также учился у Иисуса (Мф.), хотя и тайно из страха от иудеев (Ин.), и вместе с многими другими ожидал царствия Божия (Мк., Лк.), надеясь увидеть осуществление его чрез Иисуса, когда настал вечер, пришел к Пилату просить тела Иисусова. Пилат, по сообщению ев. Марка, удивился, услышав, что Иисус уже умер, так как распятые, вися на кресте, оставались живы иногда по два, по три дня. Поэтому он только тогда отдал Иосифу тело Иисусово, когда от сотника удостоверился в смерти Его. Тогда Иосиф, купив плащаницу и свяв тело Иисуса, обвил Его плащаницею. А Никодим (говорит ев. Иоанн), который также пришел принять участие в погребении Господа, принес с собою несколько десятков фунтов состава из смирны и алоэ и изобильно помазав тело Иисуса и пелены, которыми Он был обвит. После того Иосиф и Никодим положили тело Иисуса в новом гробе, в котором еще никто не был положен (Лк., Ин.), который был высечен в скале (Мф., Мк., Лк.) и принадлежал Иосифу (Мф.). Это было в саду, который находился недалеко от места распятия Господа, и потому именно и воспользовались этим гробом, что некогда было медлить погребением (Ин.). Положив тело во гробе, Иосиф и Никодим привалили к двери гроба большой камень, так как в противном случае тело Иисуса могло быть побезпокоено в ночное время зверями. К этому первые три евв. прибавляют, что свидетелями погребения Иисуса были некоторыя жены, а ев. Лука показывает и то, с какою целию они наблюдали, где будет погребен Господь: оне намерены были по прошествии субботы воздать честь своему учителю помазанием Его тела благовониями. Поэтому, возвратившись в город, они закупили благовония и масти ¹.

Мы замечаем во всех этих евангельских событиях и персонажах отчетливую разницу между типично мужским и типично женским служением и их взаимным дополнением. Женская интуиция всегда превосходит мужской рационализм, и в момент кризиса не мужчина, а женщина оказывается более стойкой.

Углубляясь в тайну сочетания мужского и женского участия в этом служении, в лице, например, Иосифа и Никодима вместе с женами‑мироносицами, мы видим поразительное явление: предельную для мужчин, почти женскую интуицию и непоколебимость. Действительно, ведь эти люди сначала были расчетливыми тайными учениками – что так типично для мужчин. Никодим даже приходил только ночью. Таким было его поведение при жизни Иисуса. А когда Он умер и все, казалось бы, было потеряно, включая учеников, которые разбежались после Его смерти, эти тайные последователи вдруг осмелились стать явными: пришли открыто к Пилату, чтобы похоронить Иисуса, не прячась. Здесь действовала почти женская интуиция, предчувствовавшая воскресение и победу. Эта победа в их душах была осознанием исключительности, уникальности личности и жизненного пути Распятого Учителя.

Доселе, как замечает Златоуст Бесед. 85, стр. 504., и Иосиф и Никодим, одержимы были страхом, но любовь к Господу превозмогла этот страх, притом высокое положение обоих дает им смелость и они, хотя с торопливостью, ибо наступала уже суббота и праздник, но устраивают честное погребение пречистому телу с ароматами и чистыми пеленами.

Женщины, стоявшие при кресте, присутствовали при снятии «со креста и при положении пречистого тела в гробницу» (Мф. 27:61; Мк.15, 47; и Лк. 23:55), но нигде не сказано, чтобы при этом присутствовали ученики Господа. Иоанн Златоуст (1, cit) замечает, что даже о Иоанне и Петре не упомянуто. Действительно столько времени прошло в хождении к Пилату и в распоряжениях предшествовавших снятию со креста, что погребение должно было совершиться с большею поспешностью и ученики не могли успеть собраться, будучи притом одержимы страхом, говорит Златоуст.

Мы позволим себе сказать, что Иоанн Богослов, бывший при кресте и получивший последнее приказание Господа о Матери Его, может быть потому не успел присутствовать при положении пречистого тела во гроб, что как сказано Ин. 19:27: «и от того часа поят ю ученик восвояси».

Едва ли пречистая Богоматерь могла сама присутствовать при погребении Господа.

Когда Господь испустил дух на кресте, то естественно думать, что Мать Его, прикованная взорами к Сыну и страдая как Мать, с последним вздохом Господа, упала без чувств к подножию креста и Иоанн, исполняя завет Господа, должен был немедленно искать возможности приютить ее и облегчить её страдания Есть много оснований думать, что Богоматерь и Иоанн жили несколько времени в доме Иосифа Аримафейского.. Вот почему вероятно Иоанн не поспел в положению во гроб тела Господа и почему о нем ничего не упомянуто. Все же другие ученики «рассеянные как овцы стада после поражения Пастыря» Мф. 26:31, слова пр. Захарии 13:7., в страхе за себя и пораженные ужасом от происшедших событий вероятно скрывались в разных местах Иерусалима и не присутствовали при погребении, а стали собираться и узнавать о происшедшем лишь позже в эту ночь после заката солнца.

Евангелия нам говорят определенно, что благоговейный акт погребения совершен Иосифом с Никодимом, принесшим ароматы, и в присутствии жен ... вот все, что мы знаем. Никодим приносит до ста литр состава благовонной мирры с экстрактом или вероятно порошком алойного дерева. Это очень значительное количество ароматов Уесткотт (in Sp. Bible) указывает, что 100 литр должны были представлять до ста фунтов римских (по 12 унцов на фунт; вероятно предназначалось для того, чтобы наполнить ими все ложе, на котором должно было покоиться пречистое тело Господне, как это и было в обычае Иудейском для пышных похорон, что мы видим в 2Пар. 16:14 о похоронах царя Асы. Посему вероятно и говорит Евангелист, «якоже обычай есть Иудеом погребати» (См. ниже ст. 41–42).

Одежды, которыми было покрыто пречистое тело Господа, суть плащаница σινδών., о которой говорят все три синоптические Евангелия, и пелены или ризы όθόνια упомянутые Иоанном и Лукой (Лк. 24:12) Хотя Лука ранее, Лк. 23:53, также упоминает о плащанице.

По сравнению с подробностями, которые мы видели выше в главе 11, о воскресении Лазаря и которые указаны в Ин. 20:7, надо разуметь, что пречистое тело Господа сначала было обвито пеленами, священная глава была повита сударем, т. е. платом, а сверху сего все пречистое тело было завернуто в плащаницу, которая имела вид савана.

С Иосифом приходил и Никодим, но, вероятно, не вошел к Пилату, а ожидал на улице разрешения. Это был тот самый Никодим, который приходил к Иисусу ночью (см. выше беседу с Никодимом, Ин. 3) и потом в заседании синедриона заступился за Него, сказав: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? (Ин. 7:51).

Последняя почесть Иисусу.

Суббота почти наступила. Надо было торопиться. Друзья были бедными. Но два состоятельных человека позаботились о теле Господа.

Иосиф Аримафейский - ученик. Тайный, так как был членом синедриона.

Никодим. Принес умащения для бальзамирования (смирна и алоэ). Тоже член Синедриона. Иосиф отдал гробницу в саду, а Никодим - пелены и благовония.

На суде они молчали, боялись. Это печально. Но смерть Иисуса придала им смелость. Исполнилось пророчество Ин 12-32: «Когда буду вознесен от земли, всех привлеку к Себе».

Об участии Иосифа Аримафейского в погребении Иисуса говорят также Евангелисты-синоптики (Мф. 27:57–61;Мк. 15:42–47;Лк. 23:50–56). Однако только у Иоанна в погребении участвует Никодим, ранее фигурировавший у него в двух эпизодах (Ин. 3:1–21 и 7:50–52).

В чем-то поведение Иосифа похоже на поведение Пилата. Римский прокуратор был убежден в невиновности Иисуса, но не воспротивился давлению со стороны первосвященников и старейшин, ограничившись демонстративным умовением рук. Иосиф не выступил на заседании синедриона против смертного приговора Иисусу, ограничившись лишь неучастием в его заседании. Впрочем, о том, что он был членом синедриона, упоминает только Лука, и мы не знаем никаких иных подробностей, касающихся его возможной роли в деле Иисуса. Мы только видим, что он появляется в тот момент, когда другие ученики отсутствуют.

На это обращает внимание Иоанн Златоуст, полагающий, что Иосиф мог быть одним из семидесяти апостолов:

«После сего пришел Иосиф из Аримафеи – ученик Иисуса» не из числа двенадцати, но, может быть, из числа семидесяти… В деле Иосифа принимает участие и Никодим, и они совершают великолепное погребение, потому что все еще думали о Христе, как о простом человеке… Но почему не пришел никто из двенадцати – ни Иоанн, ни Петр, ни другой кто из значительных? Евангелист не скрывает и этого. Быть может, кто-нибудь скажет, они боялись иудеев; но и те также одержимы были страхом. Об Иосифе именно сказано, что он был «тайный из страха от Иудеев». Итак, нельзя сказать, что он сделал это потому, что совершенно пренебрегал иудеями; нет, и он боялся, и однако же пришел. А Иоанн, хотя присутствовал при кресте и видел кончину Христову, – не сделал ничего подобного.

Опять же, мы не можем сказать, присутствовал ли Иоанн при погребении Иисуса: тот факт, что он не упоминает себя, нельзя интерпретировать как непременное указание на его отсутствие. В то же время, поскольку в его Евангелии среди свидетелей погребения отсутствует Мать Иисуса, это может означать, что после смерти Иисуса Иоанн ответ Ее в свой дом, так как Она более была не в силах видеть то, что происходило с Ее Сыном. В этом случае отсутствие Иоанна при погребении может быть объяснено тем, что он в этот момент находился рядом с Марией, Матерью Иисуса.

 Едва только первосвященники вышли из претории с жалким позволением сократить жизнь распятых новым мучительным средством, перед Пилатом явился другой проситель, желавший иметь позволение снять со креста и предать погребению тело Иисусово. То был Иосиф Аримафейский. Не покажется излишним, если мы предварительно скажем несколько слов об этом св. муже, которому Провидение предоставило уникальную честь — оказать Самому Сыну Божьему последнее благодеяние в Его земной жизни.
   Аримафей, отечество Иосифа, — древний Гараматаим (1 Цар. 1:1), место рождения Самуила-пророка, или, что вернее, Рама (по сиро-халдейски Армафа), город в колене Вениаминовом, упоминаемый св. Матфеем (Мф. 2:18). Великое богатство (Мф. 27:57) делало Иосифа лицом значительным в то время, когда в Иерусалиме все можно было купить за деньги, начиная от должности последнего мытаря до сана первосвященника. Кроме этого, Иосиф принадлежал к числу знатнейших членов синедриона (Мк. 15:43; Лк. 23:50) и вместе с другими благомыслящими советниками, вероятно, составлял в синедрионе оппозицию приверженцам Каиафы. Это оппозиционное общество, чьи благородные усилия к поддержанию падающего отечества во время последних междоусобий, предшествовавших разрушению Иерусалима, с такой благодарностью вспоминаются иудейским историком Иосифом Флавием, искренне заботилось о благе народа иудейского. Ни почести, ни богатства, заставлявшие многих саддукеев вовсе оставить надежду на Промысл о народе еврейском, нисколько не препятствовали Иосифу ожидать пришествия Мессии и воздыхать со многими истинными израильтянами о Его святом царстве (Лк. 23:51; Мк. 10:43). Если он, подобно прочим, думал об этом царстве с некоторыми предрассудками, представляя его земным и чувственным, то не был однако же, подобно прочим, упорен в своих мнениях; с ревностью искал наставления и всегда готов был слушать тех, которые могли открыть ему истину. Эта-то ревность сблизила его с Иисусом Христом. Несмотря на то, что синедрион ненавидел и преследовал Пророка Галилейского, что Небесное Царство, Им проповедуемое, было совершенно противоположно земному царству, ожидаемому народом иудейским, что все беседы Его были о духовной нищете, столь противной людям, обладающим благами века сего, — Иосиф сделался искренним последователем и учеником Иисусовым (Мф. 27:57). Недостаток этого ученика состоял в том, что он, опасаясь преследования первосвященников, хранил в тайне свою расположенность к Учителю и свои отношения с Ним (Ин. 19:38), — недостаток в общем-то извинительный, потому что Господь, щадя слабость человеческую и предвидя плохие последствия для Иосифа, нетребовал от него и ему подобных, чтобы они признавали Его всенародно Мессией, тем более вступались за Него в синедрионе. В последних действиях синедриона против Иисуса Христа, а равно и в суде над Ним Иосиф не участвовал (Лк. 23:51) — или потому, что, не видя никаких средств спасти невиновного, не хотел быть свидетелем Его осуждения; или потому, что хитрость первосвященников нашла средство совершенно отстранить его от этого дела. Впрочем, бездействие в то время, когда столь ужасным образом решилась судьба Иисуса, без сомнения, было весьма тяжело для сердца благородного, которое стыдится малодушия, — оставить без защиты невинного даже и тогда, когда знает, что спасти его нельзя. 

   К числу необыкновенных событий, последовавших за смертью Иисуса Христа, нужно отнести и то, что тайные ученики Его вдруг одушевились чрезвычайным мужеством. Презирая стыд объявить себя перед целым иудейским народом последователем Иисуса, уже казненного, Иосиф твердо решил оказать Ему последний долг дружбы и уважения — спасти от посрамления, по крайней мере, смертные останки своего Наставника.
   Решимость эта была сопряжена с немалой опасностью — не со стороны Пилата, от которого можно было ожидать благосклонного отношения к просьбе в пользу Иисуса, ибо он считал Его праведником, а со стороны первосвященников, которые в малейшем знаке уважения к Иисусу Христу видели противодействие своим замыслам, а на покушение погребсти Его с честью могли взирать не иначе, как на выступление против синедриона тем более опасное, что его совершал теперь знаменитый член синедриона, чей пример был весьма важен для народа, и без того приверженного к памяти Иисуса.
   Однако же Иосиф, раз и навсегда презрев страх, явился в претории римской с дерзновением, свойственным великодушию. Прошение его было для Пилата первым известием, что Иисус Христос уже умер. Игемон весьма удивился такой скорой смерти, потому что из многих опытов знал, что распятые остаются в живых гораздо дольше. Не имея никакой причины сомневаться в истинности свидетельства Иосифова о смерти Иисуса, он желал однако же знать ее подробности. Для этого немедленно был призван сотник, стоявший на страже у креста Иисусова. «Давно ли Он умер?» — спросил Пилат. И, получив надлежащий ответ, повелел отдать Иосифу тело Иисусово для погребения.
   Едва ли в этом случае в душе Пилата снова не возникла мысль о сверхъестественном союзе Иисуса Христа с Божеством. Скорая смерть Его на кресте могла служить для язычника признаком благоволения к Нему богов. Об этом же свидетельствовали и чудесные знамения, если только Пилат был внимателен к ним. Во всяком случае, известие о скорой смерти Господа облегчало совесть судьи, которая должна была страдать, представляя страдания на кресте Праведника, им невинно осужденного. Подобное облегчение принесло и прошение Иосифа. Соглашаясь на погребение Иисуса, отдавая тело Его друзьям, Пилат таким снисхождением к мертвому как бы исправлял несправедливость по отношению к живому. Само невнимание к вражде первосвященников, которые позволение, данное Иосифу, почитали, без сомнения, новым для себя посрамлением, было как бы жертвой, которую Пилат принес памяти Праведника.
   Едва только воины успели нанести телу Иисуса Христа последний удар своей бесчеловечности, Иосиф явился на Голгофу. Вместе с ним пришел Никодим (Ин. 19. 39), тот самый, который приходил некогда к Иисусу Христу ночью и слушал Его высокую беседу о духовном возрождении, необходимом для людей, желающих войти в царство Мессии (Ин. 3:1-21), тот самый, который однажды перед всем синедрионом, осуждавшим Иисуса, сказал: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин. 7:51). Подобно Иосифу, Никодим был богат и заседал в верховном совете иудейском (Ин. 3:1); подобно ему, принадлежал тайно к числу последователей Иисуса Христа и не открывал всех своих мыслей о Нем, боясь первосвященников (Ин. 19:39); и подобно ему, хотел теперь благородным самоотвержением загладить прежнее малодушие, иногда почти неизбежное, но всегда тягостное для сердец великодушных. Если Никодим не разделил с Иосифом дерзновения явиться в преторию Пилата с просьбой о погребении, то не по недостатку усердия, а по нужде: он в это время подготавливал вещи, необходимых для погребения.

О снятии тела Господа с креста и погребении повествуют и все прочие евангелисты. (Мф. 27:57 и дал. Мк. 15:43 и дал. Лк. 23:50 и дал.). Евангелнст Иоанн пополняет их сказания несколькими новыми чертами. По сих (после сего), т. е. когда Господь умер. У еванг. Матфея (Мф. 27:57) и Марк. (Мк. 15:42) сказано: когда настал вечер,—время после 9-ти часов дня, по еврейскому счету, или после 3-х часов по полудни, по нашему. Иосиф из (иже от) Аримафеи, по Евангелию Луки, города иудейскаго. По всей вероятности, из города Рамы, где некогда жил прор. Самуил (Мф. 2:18), этот город находился невдалеке от Иерусалима. Ученик Иисусов, подобно Никодиму (3 гл.) тайный из страха от иудеев (потаен страха ради иудейска), т. е. из опасения насмешек и преследования со стороны их. По Матфею, человек богатый (Мф. 27:57), но Марку знаменитый и влиятельный член совета, т. е. верховнаго еврейскаго судилища,— Синедриона, Мк. 15:43, по Евангелию Луки (Лк. 23:50), человек добрый и правдивый, т. е. отличавшийся добротою, правдивостию и праведностию. В евангелии Луки сказано еще об Иосифе, что он ожидал царствия Божия, т. е. считал И. Христа за обещаннаго Мессию и ожидал, вероятно, как и все почти тогда, даже и сами апостолы до известнаго времени, открытия земнаго царства Мессии (Лк. 24:21), и что Он не участвовал в совете и деле осуждения И. Христа Синедрионом (Лк. 23:51). Иосиф просил Пилата, чтобы снять (да возмет) тело Иисусово. Обыкновенно тела распятых оставались на крестах и делались добычею хищных птиц, или бросались в ближайший ров на съедение зверям; но можно было, испросив позволение, снимать и погребать их. Так как на другой день, в субботу, у евреев приходился праздник Пасхи, то, как повествовалось выше (31), они просили у Пилата позволения ускорить смерть распятых, перебив им голени, и снять тела их. Воспользовался всем этим и Иосиф, особенно когда узнал, что И. Христос уже умер,—просил у Пилата позволения снять и погребсти тело Его. У еванг. Марка говорится (Мк. 15:44), что Пилат удивился, что И. Христос уже умер. Удивился потому, что распятые мучились на кресте иногда но нескольку суток: скорая смерть Господа произошла от предшествовавших страданий Его в саду Гефсиманском, у Каиафы и Пилата и наконец от кровотечения из ран. Ещё у Марка говорится, что Пилат предварительно справился, действительно ли умер И. Христос—призвал сотника, спросил его, давно ли Он умер. На помощь к Иосифу пришел (прииде) также и Никодим, приходивший (пришедый) прежде ко Иисусу ночью, г. е. тоже, как и Иосиф, бывший тайным учеником И. Христа. Никодим, также, как и Иосиф, не принимал участия в Богоубийственном совете Синедриона. О нем известно, что он однажды вслух всего Синедриона, осуждавшаго И. Христа, сказал; «судит ли наш закон человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает» (Ин. 7:50—52)? Не видя никаких средств спасти невиннаго Господа, пишет один из толкователей, Иосиф и Никодим не были в заседаниях Синедриона против Него, а быть может хитрые первосвященники, подозревая их в сношении с И. Христом, нашли средство удалить их от заседаний. Никодим не явился к Пилату с просьбой о погребении Господа, с одной стороны, потому, что достаточно было явиться и одному Иосифу, как хозяину той гробницы, где предполагалось погребение; с другой стороны, тогда, как Иосиф ходатайствовал пред Пилатом, он употребил это время на приготовление вещей необходимых для погребения. Об Иосифе и Никодиме св. Златоуст пишет; «Иосиф отваживался теперь на явную смерть, ибо возбудил всеобщую против себя ненависть, когда обнаруживал свою любовь к Иисусу и дерзнул просить тело Его, и не прежде отступил, пока приял оное,—дерзнул не только приять тело и погребсти Его, но и положить в своем новом гробе. Прежде Иосиф и Никодим боялись показывать себя учениками Христовыми, но теперь они вполне уверовали во Христа, открыто и небоязяенно показывают веру делом погребения Его». «Господь умер. Некому воздать Ему последний долг, пишет один духовн. писатель (Вокр. Чт. XXIX г.). Кто осмелится почтить погребением Того, который умер на кресте, яко злодей? Кто осмелится идти наперекор приговору начальников и всего народа,—идти на перекор всеобщему мнению? Не значит ли это сильнее слов обличить в неправде и преступлении Его судей и распинателей и потому обратить их злобу на себя? Кто отважится приступить с почтением к кресту Казненнаго, когда и неразлучные ученики Его оставили Его. лишь только Он был взят под стражу? Кто решится явить себя учеником Распятаго, когда и самый ревностный из учеников Петр отрекся от Него? Если незнатные и бедные ученики не решались на это, хотя, по незнатности своей, они легко могли избегнуть преследований, как люди неопасные, то как решиться вельможе, члену того судилища, которое приговорило Господа к смерти? И однакож Иосиф решается... Но если великое мужество нужно было для того, чтобы победить страх и пренебречь опасностию; то не менее нужно было для того, чтобы победить стыд, хотя и ложный. Представьте на месте казни, между трупами двух разбойников, на позорном древе крестном, висит тело человека, который казнен,как обманщик и возмутитель, этого человека, обезчещеннаго более всех сынов человеческих (Ис. 53:3), погребает с великою честию богатый и знатный человек! снимает со креста, помазывает благовониями, покрывает чистою плащаницею и полагает в своем саду, в новом гробе, который приготовлен был им для себя. Для совершения такого подвига потребно было истинное мужество и самоотвержение. Что же могло подвигнуть Иосифа на такой великий подвиг? Крепкая вера и любовь к Господу. Другие видят в И. Христе обманщика, возмутителя, чародея; Иосиф, по прежнему, видит в Нем, даже поруганном и распятом, пророка, обещаннаго избавителя. Иосиф видит Господа одиноким, всеми оставленным, дух его возмущается, сердце ноет от жалости, и он забывает и страх, и стыд, и спешит снять драгоценное тело с позорнаго древа, увлечь с места казни и скрыть от наглых взоров, публично почтив Его погребальными почестями в виду всех поруганий. Таков подвиг Иосифа, достойный нашего удивления, ублажения и подражания!» Епископ Михаил замечает, что «словами о Никодиме: приходивший прежде к Иисусу ночью, евангелист, быть может, нарочито указывает на противоположность Его теперешняго поведения в отношении к Господу с прежним: тогда к Чудотворцу, начинающему входить в славу, Учителю израилеву, он приходит тайком, ночью; теперь к Распятому идет открыто. Видно, в распятом он узнал прообразованнаго медиым змием в пустыне. Мессию». Принес состав (нося смешение) и смирны и алоя (смирнено и алойно), литр около (яко) ста... Обвили (обвиста) тело Иисусово пеленами (ризами) и пр. У иудеев и вообще на Востоке бальзамировали тела, т. е. мочили их в особенном составе, намазывали мазями и завертывали в пропитанное тоже особым составом, полотно, или просто только умащали мазями: смирною,—дорогою душистою смолою, алоем,—благовонным растением и т. и., и осыпали благовониями для предохранения от скораго гниения и вообще для благоухания, и, завернув в чистое полотно, полагали в пещерах, которыя, как известно и объяснено (чит. в объясн. Ин. 11:38), устраивались в горах и назывались гробами. «Добрый и знаменательный обычай, замечает при этом архимандрит Фотий. Погребаемый представляется здесь как бы младенцем, повитым пеленами, а гроб—как бы колыбелью его. Смерть есть действительно переход, как бы рождение души в новую, в высшую жизнь; и самое тело человека верующаго вселяется во гроб «на уповании воскресения»,. Между тем повитие Господа пеленами и положение Его в новом гробе послужило доказательством Его славнаго воскресения. Невозможно было плотно прилипшее к телу от мастей, полотно наскоро отделить от тела, а оно оказалось лежащим и даже сложенным, как свидетельствует еванг. же Иоанн, в порядке на опустевшем ложе воскресшаго Господа. Если бы в пещере, где погребали тело Христово, были уже прежде погребены тела других людей, то враги Господа могли бы впоследствии говорит, что воскрес не Он, а другой, или, что Он воскрес не Своею силою, а от прикосновения к костям пророка Елисея. Литр (яко) около ста. Литра, это—12 унций или фунт. Такое большое количество благовоний свидетельствует о великом усердии к Распятому и о великой почести, какую хотел воздать Ему при погребении Никодим.

Строго говоря, здесь может возникнуть вопрос: если слово Христово неотделимо от Его Страстей, уместно ли подводить итог на смерти Христа без упоминания о Его Воскресении? И действительно, за разобранным нами отрывком следует другой, посвященный погребению (Ин. 19:38–42) и представляющий собою, как и у синоптиков, тот фон, на котором огненными буквами должна быть написана весть о Воскресении. У Матфея это – стража у запечатанного гроба (Мф.27:62–66), у Марка – это справка Пилата (Мк.15:42–47), у Луки – это Иосиф у Пилата и женщины у гроба (Лк.23:50–56), у Иоанна – помазание Иисуса Иосифом и Никодимом (Ин. 19:38–42). И только после этого совершилось Воскресение. Не поторопился ли евангелист подвести итоги?

Но в том-то и дело, что в Ин. факт Воскресения как таковой не прибавляет ничего.

– Пришел и Никодим – тот, который раньше приходил к Иисусу ночью – См. 3:1-9. Иоанн обычно напоминает читателям обстоятельства, при которых тот или иной персонаж уже появлялся в повествовании (ср. 7:50; 11:2; 21:20). И принес около ста фунтов благовонных масел, смесь смирны с алоэ – Здесь Иоанн радикально расходится с синоптиками, у которых Иосиф, торопясь с погребением, похоронил тело Иисуса без соблюдения всех положенных ритуалов, то есть без омовения тела и его умащения благовониями. Сто фунтов – около тридцати трех литров. Это огромное количество благовонного масла должно было указать на царский характер погребения. В некоторых рукописях стоит не «смесь», а «сверток, пакет»; в таком случае Никодим принес не масло, а порошок из благовоний. Смирна, или мирра – благовоние или ароматическое масло, добываемое из камеди дерева, произрастающего в Южной Аравии. Алоэ – растертая в порошок древесина сандалового дерева. Смесью смирны с алоэ умащались тела умерших для замедления процесса разложения.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 439++

Му­жество его влило смелость и в другого подобного последователя Христова – Никодима, который как богатый человек позаботился о самых пышных похоронах – со всевозможными мастями, как это делалось при погребении иудейских царей.

Тогда последний, не теряя ни минуты, спешит назад к Голгофе и по дороге покупает плащаницу Мк. 15:46. Сравн. Мф. 27:59; Лк. 23:53; Ин. 19:40: пелены., необходимейшую вещь при погребении. Библия дает мало указаний, по которым мы могли бы воспроизвести все подробности процесса древнееврейского погребения. Конечно, забота об этом печальном обряде падала на ближайших родственников или друзей умершего Быт. 25:9; 35:29; 464; Суд. 16:31; Тов. 6:15; 14:12 и дал. Мф. 8:21 и др.. Ученики предавали земле тело своего учителя Мк. 6:29.. Закон Моисеев считал всякий труп нечистым, и прикосновение к нему оскверняло человека на 7 дней Чис. 19:11.. Поэтому погребение совершалось в тот же день смерти, до захода солнца, и вообще отличалось поспешностью Деян. 5:6–10.. «Мертвому прежде всего закрывали глаза и рот, – говорит Маймонид, – потом его омывали, помазывали ароматическими веществами и обвивали кусками белого холста» Tract. Ebel. c. 4. § 1. См. Friedlieb, s. 171.. Эти краткие указания древнееврейского ученого отчасти находят для себя подтверждение и разъяснение в Библии. Обычай закрывать глаза умершему практиковался уже в глубокой древности Быт. 46:4. Может быть, при этом умершего целовали. Быт. 50:1.. Было в ходу и омовение трупа Деян. 9:37.. После этого его завертывали в чистый σινδών Мк. 15:46. – хлопчатобумажную материю белого цвета; голову обвивали особым куском той же материи, который назывался σουδάριον Ин. 20:7; 11:44. Погребение нагим считалось позором для всего народа, поэтому для умерших бедняков покупались погребальные пелены за счет казны.. На труп и между повязками клали ароматические вещества, обилие и ценность которых, конечно, зависели от знатности и состояния погребавших Так, при погребении Ирода было 500 носильщиков для этих благовоний. Antiqu. XVII, 8, 3, Bell. jud. I, 33, 9.; иногда благовониями и умащали тело умершего 2 Пар. 16:14; Ин. 19:40. Сравн. 12:7; Мк. 16:1; Лк. 24:1.. Но это не было то египетское бальзамирование, длинный процесс которого, по Геродоту (II, 86), продолжался 70 дней и которое было совершено над телами Иакова и Иосифа в Египте. В Палестине обычай бальзамировать тела прекратился вместе с патриархами.

Когда труп был таким образом приготовлен, его клали не в гроб, подобный нашим, а на открытый одр, или носилки מטה – 2 Цар. 3:31; 2 Пар. 16:14; Лк. 7:14.. Такой погребальный одр царей нередко был очень богато украшен Antiqu. XVII, 8, 3., а за ним следовала многочисленная толпа, с громким плачем провожавшая умершего Быт. 56:10; 2 Цар. 3:31–34; Иер. 22:18. Сравн. 34:5.. Эту обязанность в позднейшее время стали исполнять женщины-плакальщицы по специальности Иер. 9:17.. Они начинали свой вопль еще в доме умершего, притом так, что причитания и выкрикивания одной подхватывались и повторялись хором всех остальных, соответственно делению каждого стиха такой плачевой песни на две половины В Библии мы находим песни (Давида) на смерть Саула, Ионафана и Авенира. 2 Цар. 1:19–27; 3:33–34. См. еще 2 Пар. 35:25.. Эта печальная вокальная музыка, иногда с присоединением и инструментальной – особых траурных свирелей Мф. 9:23; 11:17., следовала за носилками умершего до самого места погребения. 

С длинным куском тонкого полотна Σινδών καθαρά. Мф. 27:59. в руках, спешит Иосиф от Пилата к Голгофе. Между тем, последняя за это время совершенно изменила свой вид. Не видно стражи, которая, исполнив приказ Пилата, считала свое дело оконченным. Рассеялась и многочисленная толпа, еще недавно теснившаяся здесь. Чудесные события, сопровождавшие смерть Богочеловека, заставили этих легкомысленных людей инстинктивно почувствовать нечто великое и необычайное и, «бия себя в грудь», разойтись по домам Лк. 23:48.. Умолк и голос вожаков толпы, которым теперь оставалось лишь торжествовать успех своего дела. Тихо на Голгофе. Лишь несколько взоров с мольбою покоятся на Умершем и несколько сердец бьются быстрее обыкновенного, с нетерпением ожидая возвращения Иосифа. Здесь стоят Мария Магдалина, Мария, мать Иакова меньшого и Иосии, может быть, еще некоторые из преданных Спасителю галилейских женщин Мф. 27:55–56, 61; Мк. 15:40–41, 47.. Здесь же, вероятно, стоят в ожидании и ученик, которого так любил Умерший, и святая Матерь, оставленная Сыном на попечение этого ученика. Здесь же, наконец, и другой тайный ученик Господа, приходивший к Нему для ночной беседы Никодим. С радостью выслушав добрую весть от возвратившегося Иосифа, поспешно приступают они к отданию последнего долга на земле Умершему. Не грубые руки палачей-солдат, а любящая рука Иосифа снимает тело с креста. Новая высеченная в скале гробница была окружена тенистым садом, и последний находился так недалеко от Голгофы, что евангелист Иоанн прямо помещает его там, где был распят Иисус Христос Ин. 19:41.. Такая близость места, гораздо более удобного для совершения необходимых приготовлений к погребению, чем открытая вершина Голгофы, вероятно, побудила тотчас же, после снятия с креста, перенесть тело Господа в сад Иосифа. И вот здесь, омыв запекшиеся кровью раны, завертывают Его в чистый σινδών плащаницу, а царственную главу – в особый плат (σουράριον), обильно пересыпая погребальные пелены (ὀθόνια) 100 литрами принесенных Никодимом смирны и алоя Ibid. ст. 39–40.. После этого, молчаливые и погруженные в глубокую скорбь, Иосиф и Никодим тихо поднимают святое тело и, войдя в гробницу, бережно кладут его на единственное высеченное здесь ложе Гроб Господень имел именно такое ложе в виде скамьи, а не loculi. Это ясно из того, что на третий день, придя к гробнице и наклонясь к низкому входу в пещеру, Мария увидела «двух Ангелов в белом одеянии, сидящих одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса» (Ин. 20:11–12). Этого нельзя было бы сказать о loculus.. Отдав таким образом последнюю земную дань Умершему, совместными усилиями они подкатывают сюда голал – большой камень, и закрывают им вход в гробничную камеру Так делали всегда с целью защитить место от хищничества диких зверей. Так как всякое, даже невольное прикосновение к гробнице делало еврея нечистым, то такие камни, особенно если гробницы имели место где-нибудь среди открытого поля, сверху покрывались белою или красною штукатуркою, чтобы их можно было видеть уже издали. В месяце Адаре, после дождливого времени, штукатурка подновлялась. – Отсюда уподобление фарисеев гробам повапленным (Мф. 23:27).. Быстро надвигающиеся сумерки, которыми уже начинался праздничный день, заставляют очень торопиться с погребением. Тем не менее, считая обряд неоконченным, присутствовавшие здесь женщины, возвратясь домой, приготовляют еще «благовония и масти» Лк. 23:56. с целью помазать ими тело, как только пройдет суббота. Но их забота была напрасна и их благовониям не пришлось уже коснуться пречистого тела Господа Иисуса Христа.

Это событие составляет последнее, конечное звено в истории страданий Господа Иисуса Христа. Еще несколько часов после него, и те, которым Провидение судило быть первыми последователями божественного Учителя, уже с радостью и страхом передавали друг другу весть о Его воскресении. – Но дойдя до этого конечного пункта в истории страданий Спасителя, мы далеко еще не выполнили задачи своего исследования. Где в современном нам Иерусалиме тот путь, которым прошел Господь Иисус Христос, среди многочисленной толпы, от судилища Пилата до места казни? Где Голгофа, это место ужаса и позора для древних иудеев, сделавшееся священным для всех христиан? Где, наконец, гроб Спасителя мира, эта величайшая святыня, привлекающая в Иерусалим тысячи пилигримов из всех стран света? – Эти вопросы настолько важны и обширны, что решение их требует самостоятельной главы.

***

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.

Никодим. См. Ин. 3:1; Ин. 7:50.

Прииде же и взят тело Иисусово. Прииде же и Никодим, пришедый к Иисусови нощию прежде (Ин. 19:38, 39).

(см. толк. на Мф. 27:57-58)

Иосиф явился на Голгофу для снятия Иисуса со креста, когда воины, исполнители воли Синедриона, едва только кончили свое дело над бездыханным телом Спасителя. В тоже время явился на Голгофу и Никодим. Это был другой Иосиф. Он некогда приходил к Иисусу и слушал высокое учение Его о духовном возрождении (Ин. 3:1—21). Он принадлежал к секте Фарисеев: но не разделял ея неразумной ревности к букве закона и даже умерял иногда раздражительность своих товарищей против Иисуса. Когда фарисейская сторона Синедриона, выслушав неприятный для нея отзыв о Иисусе от посланных взять Его, изрыгала хулы и угрозы, Никодим сказал в слух всех: «судит ли закон наш человека, если прежде не выслушает его и не узнает, что он сделал» (Ин. 7:51)? По духу сказаний евангельских видно, что Иосиф и Никодим действовали в деле о погребении Спасителя по взаимному соглашению. — Если к Пилату являлся с просьбою один Иосиф: то конечно потому, что пещера, где хотели погребать Иисуса, принадлежала Иосифу и потому он действовал пред Пилатом как добродушный хозяин, испрашивавший у Пилата дозволения принять у себя дорогаго гостя. Таким образом Иосиф и Никодим сняли со креста тело Господа Иисуса. Два члена Синедриона, два лица, уважаемыя в целом народе и по богатству, и по знанию, и по личным достоинствам, снимают с креста своими руками тело Иисусово, снимают то тело, которое Синедрион выставил в предмет презрения общаго. Не громкая ли это проповедь не только о невинности, но и о высоком достоинстве Иисуса, преследуемаго Синедрионом? Синедрион заплатил Никодиму тем же, чем заплатил Иосиф. Он выгнал и Никодима из своего собрания и из Иерусалима Слушатели мои! две черты особенно поражают в Иосифе и Никодиме: это сострадательная любовь их к Иисусу Христу, и решимость, не взирая на опасности, исполнить долг сострадания. Откажемся ли мы следовать их прекрасному примеру? Они счастливы, высоко счастливы тем, что могли оказать услугу сострадания самому Господу Иисусу. Но не таже ли честь, не тоже ли счастие может принадлежать и нам? Любовию к ближним мы можем выражать любовь нашу к Господу. Что сделаете для бедных, то сделаете для Меня, и чего не сделаете для несчастных, не сделаете для Меня (Мф. 25:37—40). Так сказал нам Господь наш! Видите, как много значит сострадательная любовь! Как отказываться нам от дел милосердия, от подвигов сострадания? Как не принимать на себя самых тяжелых трудов, самых неприятных для самолюбия подвигов в пользу бедных и страждущих, когда знаем, что трудясь для них, мы трудимся для Господа? В каком бы виде ни являлось пред нами страждущее человечество, в каком бы виде ни пришлось нам подать помощь или утешение бедному человечеству: не будем опускать ни одного случая делать доброе, — с твердою мыслию, что нашу услугу людям относит к Себе Господь и без сомнения воздаст нам за дело любви любовию в вечности. Нет у нас средств делать многое для страждущих; будем делать, что можем. Будет мзда и за наше не многое, лишь бы было оно от сердца искренняго. Верьте, и слеза пролитая о страждущем не будет забыта, и слово ласковое, сказанное бедняку, припомнят там, и кусок хлеба, для нас может быть не нужный, но вкусный для голоднаго, которому отдадим его, не пропадет для нас, и одежда ветхая, которою прикроем наготу безпомощнаго, нам же будет на пользу. Иосиф и Никодим творили дело сострадания, не имея в виду ни славы, ни корысти, напротив за их подвиг ожидала их ненависть людей. Не будем печальны, если и нам за наше добро придется потерпеть неприятности; — тогда двойная нам награда — и за дело любви и за терпение скорби. Мало пользы нам тогда, как на земле отдадут нам наше, мало пользы, когда будем трубить о благотворительности нашей (Мф. 6:11—41). Если же соберем на пир нищих, увечных, хромых, слепых: то счастливы мы, счастливы от того; что им нечем заплатить нам, — но нам заплатят во время воскресения праведников (Лк. 13:13—14).

Богу нашему слава! Аминь.

***

В последний раз, слушатели мои, остается нам беседовать о страданиях Спасителя. Вот пред нами гроб Его! Гроб Его — не гроб величия земнаго; это гроб, облеченный величием Божественным. Благодарение Тебе, смирившаяся Благость небесная, что удостоиваешь нас недостойных зреть дела истощания Твоего до конца!

Прииде и Никодим, нося смешение смирнено и алойно, яко литр сто. — Прияста же тело Иисусово и обвиста е ризами со ароматы, яко же обычай есть погребати (Ин. 19:39, 40).

Приготовление тела к погребению, если в знак почести умершему хотели придать обряду блеск и пышность, состояло у Иудеев в драгоценных ароматах. — Никодим принес целых сто литр или сто фунтов ароматов. Это было смешение из смирны и алоя. Смирна — дорогая смола благовоннаго аравийскаго дерева. Eщe дороже алой — произведение Индии, воспитывающееся в виде тростника, растение также благовонное. Смирна и алой употреблялись при погребении и как пахучия вещества и как средства предохраняющия тело от скораго гниения. — Эти ароматы употреблялись и в виде сухом и в виде благовонной масти. Для тела Спасителева употреблены оне были в последнем виде, что, показывает слово «смешение»: «мироварец, говорит сын Сирахов, сими строит смешение» (Сир. 38:8). Спаситель задолго до кончины своей предсказал такое приготовление святаго тела Его к погребению, когда о Марии, умастившей ноги Его нардовым чистым миром, говорил: «оставьте ее, она это сберегла на день погребения Моего» (Ин. 12:3, 7). Тогда, как усердие Никодима доставило столько драгоценных ароматов Иосиф купил новую, чистую, плащаницу (Мк. 15:46), или льняное, самое тонкое и очень дорогое, полотно, называвшееся садин или синдон. — Обмытое тело Спасителя намащено было ароматами, обвито синдоном, связано снурками, а глава и лице покрыты были сударем, узким полотенцем. «По всему видно, говорит св. Златоуст, что не думали они очень высоко об Иисусе, однако оказывали полную любовь к Нему». Заметьте еще, слушатели, как знаки глубокаго уважения к великому Мертвецу обратились потом в верных вестников о воскресении Христовом. В обыкновенном порядке вещей быть не могло, чтобы ризы, обвивавшия тело с мастию и от масти крепко прилипшия к телу, могли отделиться от бездыханнаго тела; а в утро воскресения Иоанн точно виде ризы едины лежаща на гробе и потому пришедый прежде Петра виде и верова (Ин. 20:4, 5, 8).