Евангелие от Иоанна 19 глава 24 стих

Тем, что они бросают жребий о хитоне, который не сшитый, а весь тканый сверху, но не раздирают его, достаточно ясно показано, что видимые таинства, пусть это даже одеяния Христа, могут оказаться в чьих-то руках, добрых или злых. Но та искренняя и истинная вера, действующая любовью (Гал. 5:6) для достижения целостности и единения — потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5:5), — вообще никому не принадлежит, но дается тайной милостью Божией, словно по жребию. Потому Симону, имевшему крещение, но не имевшему любви, сказано Петром: Нет тебе в сем части и жребия (Деян. 8:21).

***

Кто-то, может быть, спросит, что обозначает разделение одежд Его на столь много частей и бросание жребия о хитоне. Одежды Господа Иисуса Христа, разделенные на четыре части, символизируют Его четырехчастную Церковь. Церковь охватывает весь земной шар, состоящий, можно так сказать, из четырех сторон света. И по всем сторонам она распространена равно, гармонично. Потому в одном из мест Он и говорит, что пошлет ангелов Своих собрать избранных от четырех ветров (Мф. 24:31), а это что иное, как не с четырех стран света: востока, запада, севера и юга? Хитон же, о котором бросали жребий, означает единство всех частей, которое удерживается узами любви. <...> Если же любовь есть путь еще превосходнейший (1 Кор. 12:31) и превосходит разумение (Еф. 3:19), и есть совокупность совершенства (Кол. 3:14), то закономерно, что хитон, который ее и обозначает, представлен как тканый сверху. Он был не сшитым, чтобы никогда не разойтись по шву. Он цельный, потому что всех собирает в одно целое. <...> А бросанием жребия что еще показано, как не милость Божия? <...> Когда бросается жребий, награда определяется не заслугами человека, а тайным решением Бога.

***

Здесь должно подразумеваться «взяли», чтобы был такой смысл: взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и взяли хитон. И он так сказал, чтобы мы увидели, что о других одеждах Его не бросали никакого жребия, Col. 1948 но только о хитоне, который они взяли вместе с остальными одеждами, но не разделили его на части. Ибо о нем он говорит далее, поясняя: хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Почему же они бросали жребий о нем, он В цитате из Евангелия от Луки слово «жребий» стоит именно во множественном числе, на что блж. Августин обратит внимание в следующем отрывке проповеди. — Пер. рассказывает: сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет.

Итак, ясно, что в отношении других одежд они получили равные части, так что не было необходимости бросать жребий; в случае же хитона они не могли получить отдельные части его, не разорвав его, в результате чего стали бы обладать бесполезными кусками его; чтобы не случилось такого, воины предпочли, чтобы по жребию он достался лишь одному из них. С этим евангельским рассказом согласуется также пророческое свидетельство, которое евангелист сам тут же добавил, сказав: да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий (Ин. 19:24; ср. Пс. 21:19). Ведь Он не сказал сначала «бросали жребий», но «разделили»; и не сказал «разделили по жребию», но, не сказав ни о каком жребии в отношении остальных одежд, потом Он сказал: и об одежде Моей бросали жребий — в отношении того оставшегося хитона. Об этом я скажу, насколько Он позволит, после того, как сначала я опровергну клевету, которая может возникнуть: дескать, евангелисты не согласны между собой. Я покажу, что слова других евангелистов не противоречат рассказу Иоанна.

Ибо Матфей, говоря: делили одежды Его, бросая жребий (Мф. 27:35), стремился к тому, чтобы понималось таким образом, что это разделение одежд касалось также хитона, в отношении которого бросали жребий; ибо, разделяя, конечно же, все одежды, в числе которых был и он, они бросали жребий и о нем. О том же говорил и Лука: делили одежды Его, бросая жребии (Лк. 23:34). Ибо, деля, они дошли до хитона, относительно которого бросали жребий, чтобы между ними полностью были поделены все одежды. И есть ли какая разница в том, сказано ли так: делили одежды Его, бросая жребии, — как говорил Лука, или: делили одежды Его, бросая жребий, — о чем говорил Матфей? Разве только в том, что Лука, говоря «жребии», поставил множественное число вместо единственного, каковой оборот речи необычен для Священного Писания. Впрочем, в некоторых кодексах мож-но обнаружить «жребий», а не «жребии». Так вот, Марк, как кажется, единственный, кто создал некое затруднение. Ибо, говоря бросая жребий о них, кому что взять (Мк. 15:24), он, по-видимому, говорил, что жребий был брошен в отношении всех одежд, а не только в отношении одного хитона. Но здесь краткость создает неясность. Ибо сказано так: бросая жребий о них, — как если бы он сказал: «бросая жребий, когда разделили», что и произошло.

Конечно же, разделение одежд Его не завершилось бы, если бы благодаря жребию не выяснилось, кто должен получить также и хитон, чтобы завершились, таким образом, споры между делившими и больше не возникали. То, что он сказал: кому что взять, поскольку это касается жребия, не следует относить ко всем одеждам, которые были поделены; ибо жребий был брошен о том, кто возьмет хитон, ибо он не рассказал, каким тот был, и как после того, как все было разделено поровну, он, оставшись один, оказался предметом жребия, чтобы не быть разорванным. Потому-то он использовал фразу: кому что взять, то есть «кому его взять». Это как если бы целиком прозвучало так: Col. 1949 «Делили одежды Его, бросая жребий о них, кому взять хитон, который выходил за пределы равных долей».

Может быть, спросит кто-нибудь, что означает разделение одежд на такое количество частей и жребий относительно хитона. Разделенная на четыре части одежда Господа Иисуса Христа символизировала Его Церковь, состоящую из четырех частей, простершуюся по всему кру-гу земель, который состоит из четырех частей, и одинаково, то есть сохраняя единство, разделена Церковь по всем этим частям. Поэтому Он говорит в другом месте, что пошлет Ангелов Своих, чтобы собрали они избранных Его от четырех ветров (см. Мф. 24:31; Мк. 13:27). Ачто это означает, если не от четырех частей мира — востока, запада, севера и юга? Хитон же, разделенный по жребию, символизирует единство всех частей, которое зиждется на любви. Намереваясь же сказать о любви, апостол произнес: я покажу вам путь еще превосходнейший (1 Кор. 12:31). И в другом месте сказал: и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову (Еф. 3:19). И то же самое еще в одном: более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства (Кол. 3:14). Если же любовь имеет и превосходнейший путь, и пре-восходит разумение, и заповедана более всего, то заслуженно говорится, что хитон, служащий ее символом, сотканный сверху и не сшитый, чтобы никогда не быть разделенным, перешел к одному владельцу, ибо Он собирал всех воедино. Точно так же в случае с апостолами, хотя число их было двенадцать, то есть четыре части по три, и хотя всем им бьи задан вопрос, только Петр один ответил: Ты — Христос, Сын Бога живаго (Мф. 16:16). И ему одному было сказано: дам тебе ключи Царства Небесного (Мф. 16:19), как будто он один получит власть заключать и разрешать.

Поскольку он один за всех дал тот ответ, то и получил эту власть вместе со всеми, как бы олицетворяя собой единство. Потому он — один за всех, что единство — во всех. Отсюда и здесь, когда Иоанн сказал: тканый сверху, — он добавил: весь. Если мы соотнесем это с тем, что это символизирует, то не найдется никого, сопричастного ему То есть к хитону, Церкви. — Пер. , кто бы не относился ко всему. От этого «всего», что видно из греческого языка, Церковь получила имя кафолической Блж. Августин указывает на связь слов «всё», «весь» (ολον) с «кафолическая» (καθολική), термином, происходящим от выражения «по всему» (καθ’ολου). — Ред. . Что же вверяется в виде жребия, если не благодать Божия? Ибо в лице одного хитон так пришел ко всем (потому- то жребий был всем приятен), как и благодать Божия в единстве приходит ко всем; и когда бывает брошен жребий, то он выпадает не но заслугам той или иной личности, но по сокровенному суду Божиему.

И да не скажет никто, что все это не означает ничего хорошего, потому что совершено через плохих людей, то есть не через тех, кто следовал за Христом, а через тех, кто преследовал Его. Ибо что мы скажем о самом кресте, который, конечно же, так же был изготовлен и Христос прибит к нему недругами и нечестивцами? И все же пра-вильно разумеют, что он символизирует то, что так выразил апостол: это широта и долгота, и высота, и глубина (Еф. 3:18). Широта, разумеется, заключена в поперечной балке, на которой были раскинуты руки Распятого; она символизирует добрые дела в широте любви. Длина шла от поперечной балки до земли, где крепились спина и ноги; она символизирует стойкость на протяжении всего времени до конца мира. Высота находится в вершине, которая поднимается над поперечной балкой; Col. 1950 она символизирует высшую цель, на что устремлены все труды, ибо все, что совершается в длине и ширине в доброте и стойкости, должно совершаться ради высоты небесных наград. Глубина находится в той части, которой крест упрочен в земле, ибо там он сокрыт и недоступен видению, но оттуда выходят наружу все его явные и выдающиеся части, как и наши добрые дела всецело исходят из глубины благодати Божией, которая недоступна ни видению, ни распознанию. Но даже если крест Христа символизирует только то, что сказал апостол: но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал. 5:24), — сколь великим это является благом! И все же это совершает не кто иной, как добрый дух, противоборствующий плоти, несмотря на то что крест Христов приготовил недруг, то есть злой дух. Наконец, что является знамением Христа? Всем известно, что это крест Христов. Если этим знамением не осенить или лоб уверовавших, или воду, в которой они должны возродиться, или елей, которым совершается их помазание, или жертву, которой они укрепляются, ничего из этого не будет исполнено надлежащим образом. Каким же образом ничего хорошего не символизируется в том, что совершили злые, когда в кресте Христовом, который приготовили злые, запечатлено все доброе для нас в исполнении Таинств?

Но это пока все; что же следует далее, мы будем рассматривать, истолковывая, в другой раз, — да поможет нам Бог.

Он был обнажен; хитон Его не сшитый, а весь тканый (как обыкновенно у Галилеян по свидет. Исидора Пелусиот. Ер. 1:74) был взят воинами, – а Сам Он поднят на крест и утвержден на нем, т. е. руки и ноги Его были прибиты к дереву гвоздями. Висение тела пригвожденного таким образом, по свидетельству писателей, во время которых такая казнь была еще употребительна, составляло самое ужасное мучение сравнительно с другими видами казни.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 226++

Одежда, снятая с осуждённых, доставалась стерегущим их солдатам. Иоанн приводит их точное число: четыре. Нижняя одежда Христа – хитон – был «не сшитый, тканый целиком с самого верха». Его жалко было разрывать, поэтому воины решили поделить его с помощью жребия. Все евангелисты отмечают, что перед распятием со Христа была снята одежда, которую воины разделили между собой. Но только евангелист Иоанн видит в этом исполнение слов 21–го Псалма: .. разделили одежды Мои между собой и об одеянии Моем метали жребий» (Пс. 21:19). Следовательно, данный стих он относит к двум различным действиям. То, что, будучи предан смерти, Иисус был облачён в «Хитон не сшитый|||», подобный облачению первосвященника (Исх. 28:4), который не мог быть поделён или разорван, символически указывает на Его священнический статус.

115. Одежды разделяются по жребию, каждый берет свою часть. Это значит, что не по человеческому усмотрению получают Дух Божий, но Он вселяется неожиданным наитием См.: Ин. 3:8.. Возможно, воины, сделавшие надпись, прообразуют четырех евангелистов Об аллегорических особенностях каждого Евангелия см.: exp. Luc. 1:11; 10:117-118., чьи Писания мы читаем доныне. Читаю надпись Царя Иудейского: Царство Мое не от мира сего (Ин. 18:36); читаю обвинение, написанное над Его головой: И Слово было Бог (Ин. 1:1), Христу глава — Бог (1 Кор. 11:3).

116. Итак, воины стерегли Иисуса (Мф. 27:36) и доныне стерегут, чтобы Он не ушел ни от кого и чтобы не оставил Своего страдания, чего требовал народ иудейский. Пусть, страдая, умрет ради меня Христос, чтобы по страдании ради меня воскреснуть. Он не хотел сойти с креста для Себя, чтобы умереть для меня. Стерегут Христа ради нас и ради нас разделяют Его одежды, потому что никто не может получить все. О хитоне бросают жребий, потому что Дух Святой не по человеческой воле распределяется: Дары различны.., но все производит Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12:4, 11).

117. Собери разделенные одежды Христа. Где их искать? У Матфея ты найдешь багряницу, у Иоанна — одежду пурпурную, у Марка — просто порфиру, у Луки — светлую одежду См.: Мф. 27:28; Ин. 19:2; Мк. 15:17; Лк. 23:11.. У Христа была только эта одежда, но скольких Он одел ею! Уверен, что Он не только четырех евангелистов, и не только воинов одел, но и бесчисленное множество разных людей. Но вернемся к евангелистам.

118. Здесь ты видишь не четыре вида одежды, но особые достоинства каждого евангелиста. Один возвышенно писал о Царстве, другой пространно о человеческом бытии. Лука избрал для себя белизну священнических одежд, Марк не искал богатства ткани, а Иоанн словно ткал свои речения на облачения для нашей веры. Не кажется ли тебе это начало вытканным узором: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть (Ин. 1:1-3)? А Марк, словно довольствуясь великолепием порфиры, без всякого плетения словес начал: Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия (Мк. 1:1).

119. Разделены были одежды Христовы, означающие или Его деяния, или благодатные дары, а хитон, то есть веру, нельзя было разделить См.: Еф. 4:5; Ин. 19.23-24.. Не раздается она по частям между всеми, но принадлежит каждому во всей своей полноте. То, что не делится на всех, остается целым.

120. Как хитон был весь тканый сверху (Ин. 19:23), так соткана и вера во Христа, сходящая от божественных высот в человеческий мир. Рожденный прежде всех веков от Бога в последние времена воспринял плоть. Он показал нам, что вера не должна быть раздираема, но оставаться неприкосновенной.

Ев. Иоанн, опуская по обыкновению то, что он уже находил разсказанным в первых трех Евангелиях, передает в указываемом отделении лишь о некоторых событиях распятия И. Христа и пребывания Его на кресте, но повествованием о которых он значительно пополняет сказания первых трех евангелистов. Так о надписи на кресте Иисусовом он передает: надпись эта: Иисус Назорей, Царь иудейский, сделанная по-еврейски, по-гречески и по-римски, очень нежелательна была первосвященникам иудейским Потому что в таком виде она, конечно, была насмешливая, всем жимоходящим говорила о несбывшихся надеждах иудеев иметь своего царя, избавителя от римской власти., и они просили Пилата изменить ее в таком виде, чтобы выходило, что Распятый не Царь иудейский, а самозванец, выдававший Себя за Царя иудейскаго. Но Пилат решительно отказал просителям, желая самым исполнением их требования распять Иисуса, отмстить им за то, что они, против его желания, вынудили у него смертный приговор над неповинным. О разделении воинами одежды Иисуса ев. Иоанн передает, каким образом случилось, что о ней бросали жребий: все одежды Иисуса воины разделили на четыре части, каждому воину по части; но когда они приступили к дележу хитона, который был не сшитый, а весь тканый сверху, то им жалко было раздирать его, и они порешили бросить жребий, чей будет. В этом обстоятельстве, замечает евангелист, исполнилось пророческое слово: .раздели ша ризы Моя о себе, и об одежде Моей меташа жребий" (Пс. 21:19). Наконец, ев. Иоанн сообщает об обстоятельстве, о котором вовсе не упоминают первые три евв., об усыновлении любимаго Своего ученика, Иоанна, Своей Матери и о поручении первому сыновних забот о последней.

В Евангелии от Матфея Мф. 27:35–36, 54; Марка Мк. 15:39, 44–45; Луки Лк. 23:47 находится указание, что воины сотником стерегли пригвожденных ко кресту, что считалось необходимым в виду продолжительности мучений, не прерываемых скорою смертью, вследствие чего снятие с креста в начале страданий могло возвратить к жизни осужденного. И самая эта предосторожность указывает уже на ужасающие страдания этого вида смерти с её страшною агониею. Обыкновенно по римскому воинскому уставу смена состояла из четырех человек, а весь караул из четырех четвериц воинов (см. Деян. 12:4), над которыми наблюдал сотник, начальник караула, Centurion, έχατόνταρχος. – Первая четверица воинов исполняла казнь, а потому им достались одежды и потому «сотвориша четыре части».

Мы должны помнить, что возлюбленный ученик Господа, до конца был при Нем, и сам видел и слышал те подробности, которые он передает, дополняя начертанные ранее Евангелия. У Евангелистов Матфея и Марка сказано: «Распеншии же Его, разделиша ризы Его, вергше жребия. И седяще, стережаху Его ту» (Мф. 27:35–36). У Марка Мк. 15:24: «И распеншии Его разделиша ризы Его, метающе жребий о них, кто, что возмет». У Луки Лк. 23:34 кратко: «разделяюще же ризы Его, метаху жребия», Но у одного Евангелиста Иоанна мы виднм дополнительные сведения о нешвенном хитоне О тканом хитоне Кальмет (Dict. de la Bible Vestements) указывает во-первых, что искусство ткать цельную одежду без швов известно на востоке и сохраняется там и в настоящее время, и во вторых упоминает о древнем предании, сохраненном в сочинениях Евфимия Зигабена, что тканый хитон Господа нашего был выткан самою Богоматерью. (Мы прибавим, что Евфимий Зигабен был греческий монах, живший в 12 ст. во времена Алексея Комнена в монастыре Богоматери в Византии). Указанное Кальметом предание находится в комментарии Зигабена на четвероевангелие, а именно на наст. место Иоанна. Кажется, что греческий текст Зигабена доселе не напечатан, а существует лишь латинский перевод, сделанный в 16 столетии., и указание об исполнении древнего пророчества, предрекавшего с поразительною точностью все подробности страдания Спасителя. Иоанн указывает на Псалом 21, о метании жребия: «о иматисме моей меташе жребий», и прибавляет: «воины сия сотвориша». Но Псалом 21, псалом несомненно Давида царя, представляет весь Мессианское пророчество «свидетельствуя о Христовых страстех и о славах яже по сих: имже (святым пророкам) открыся, яко не им самем, но нам служаху сия, иже ныне возвестишася вам благовествовавшими вам Духом Святым, посланным с небесе», говорит Ап. Петр (1Петр. 1:11–12).

Псалом 21, из коего мы дадим выписки, начертан Давидом как выражение горя души его, стесненной врагами, но, «ни бо волею бысть когда человеком пророчество, но от Святаго Духа просвещаеми глаголаша святии Божии человецы» (2Петр. 1:21).

В Псалме сем, начинающемся словами: «Боже мой, Боже мой, для чего Ты оставил Меня» Ср. Мф. 27:46. Мы даем русский синод. перевод вследствие ясности и точности его., мы видим следующее пророческое начертание грядущих страстей Христовых.

Пс. 21:8. «Все видящие Меня ругаются надо Мною, говорят устами, кивая головою: 9. Он уповал на Господа, пусть избавит Его, пусть спасет, если Он угоден Ему Ср. Мф. 27:39–43; Мк. 15:29–32; Лк. 23:35.. 15. Я пролился как вода; все кости Мои рассыпались; сердце Мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности Моей. 16. Сила Моя иссохла как черепок, язык Мой прилип к гортани Моей, и Ты свел Меня к персти смертной. 17. Ибо псы окружили Меня; скопище злых обступила Меня; пронзили руки Мои и ноги Мои. 18. Можно было бы перечесть все кости Мои. А они смотрят и делают из Меня зрелище. 19. Делят ризы Мои между собою и об одежде (ίματίσμος, tunica) Моей бросают жребий. 20. Но Ты, Господи, не удаляйся от Меня... Смотри все Евангелия: Матфея гл. 27; Марка 15; Луки ХХIII; Иоанна 19.. 28. Вспомнят и обратятся к Господу все концы земли и поклонятся пред Тобою все племена язычников.

Все страдания Господа перечислены: поругание, распитие, страшные страдания растяжения мускулов и обнаружения сквозь кожу костей, жажда и присыхание языка к гортани, постыдное любопытство иудеев, смотрящих на Господа, как на зрелище, их насмешки о том пусть Бог избавит Его, наконец метание жребия воинами об одежде, все предсказано в великом пророческом псалме, который мы привели, и отрывок из которого указан Иоанном Богословом, и конечно был в мыслях и Евангелиста Матфея (ст. 35). Мы еще в стихе 28 и 36 увидим исполнение других древних пророчеств. Здесь же мы еще напомним пророчество о тьме Амоса Ам. 8:9–10 «и будет в тот день... закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня. И обращу праздники ваши в сетования... и произведу (в стране) плач, как о единственном сыне...» и Захарии Зах. 14:6–7: «И будет в тот день, не станет света; светила удалятся. День этот будет единственный, ведомый только Господу: ни день, ни ночь; лишь в вечернее время явится свет».

Мы полагаем, что в последовательности событий здесь следует быть помещенным сказание Луки Лк. 23:39–43 о двух разбойниках, из которых один удостоился счастья слышать: «днесь со Мною будеши в раю». Вероятно с этой же минуты начинается тьма: «бе же час яко шестый и тма бысть до часа девятаго///» (Лк. 23:44; ср. Мф. 27:45; Мк. 15:33).

Воины делят одежды Иисуса

Когда осужденные были распяты, воины взяли одежды Иисуса и по установившемуся обычаю стали делить их между собой. По свидетельству Иоанна, делили одежды на четыре части, из чего следует, что воинов, распинавших Иисуса, было четыре. Всех воинов было, конечно, значительно больше, но другие, вероятно, были заняты распятием разбойников и охраной их, а остальные — поддержанием порядка на месте казни. Верхнюю одежду Иисуса разодрали на четыре части, а нижнюю, хитон, не стали разрывать, потому что в нем не было швов, он был весь тканый; и согласились бросить о нем жребий, чтобы узнать, кому он достанется. Так и поступили. И в этом исполнилось пророчество Давида: делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс. 21:19).

Разделив одежду Иисуса, воины сели у креста и, сидя, стерегли Его.

Четыре воина. Одежда - их. Пять предметов одежды: хитон (нижняя рубашка), внешний гиматий, опоясание, тюрбан, обувь.

Итак, четыре части. А хитон рвать было жалко. Жребий.

Трагедия равнодушного мира. Миру не нужна любовь Христа. Так он ведет себя.

Хитон не сшит, а соткан целиком сверху до низу. Одежда священника. Он - первосвященник - посредник. Pontifex.

Цитата из Пс. 21:19: «делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий».

Некоторые ученые усматривают особый символизм в многочисленных упоминаниях Евангелистов об одежде Иисуса: «Когда Иисуса судят, с Него снимают одежду и облачают в багряницу, а затем снова одевают в Его обычные одежды – только для того, чтобы перед распятием вновь снять их с Него и разделить по жребию, подобно тому, как Его тело сокрушается и пронзается на кресте».

О том, что распявшие Иисуса делили между собой Его одежды, упоминается во всех четырех Евангелиях. Но только Иоанн говорит о хитоне, который достался одному из воинов по жребию. Хитоном называли верхнюю одежду (плащ), надевавшуюся поверх нижней одежды. Тот факт, что хитон был тканый, а не сшитый, не означает, что он был дорогим.

Упоминание о хитоне в Евангелии от Иоанна может быть объяснено цитатой из псалма, которая благодаря этому упоминанию вводится в рассказ. В то же время, можно, как и в случае с таблицей, указать на то, что хитон Господень входил в число раннехристианских реликвий. Существуют различные предания касательно его судьбы. В частности, святыня, обозначаемая этим наименованием, хранится в кафедральном соборе Трира (Германия). Грузинское церковное предание связывает местопребывание хитона Господня с собором Светицховели в городе Мцхета. Как бы там ни было, нельзя исключить, что ранние христиане сохранили таблицу с креста Иисуса, а хитон выкупили у воинов, и что автору четвертого Евангелия эти реликвии были известны.

В раннехристианской литературе нешвенный хитон Господень получил аллегорическое толкование: в нем увидели символ единства Церкви. Одним из первых данную аллегорию использовал Киприан Карфагенский:

Это таинство единства, этот союз неразрывного согласия обозначается в сказании евангельском о хитоне Господа Иисуса Христа. Хитон не был разделен и разодран, но достался целостно одному, кому выпал по жребию, и поступил в обладание неиспорченным и неразделенным… Он имел единство свыше,

происходящее с неба от Отца, и потому не мог быть разодран теми, кто получил его в обладание; но целостно, раз навсегда, удержал крепкую и неразделимую связь свою. Поэтому не может обладать одеждой Христовой, кто раздирает Церковь Христову… Как народ Христов разделяться не должен, то хитон Христов, связно сотканный повсюду, не был разодран теми, кто получил его: нераздельной крепостью своей связи он указывает не неразделимое согласие всех нас, которые облеклись во Христа. Таким образом, таинственным знамением своей одежды Господь предызобразил единство Церкви. Кто же столь нечестив и вероломен, кто настолько заражен страстью к раздорам, что почитает возможным или дерзает раздирать единство Божие – одежду Господню – Церковь Христову?

Раннехристианские комментаторы усматривали особый смысл в том, что Иисус был распят вне города. В этом видели указание на грядущее разрушение Иерусалима и основание Нового Израиля – вселенской Церкви Христовой: «Он распят был не в храме, почитание которого теперь пришло к концу, и не в стенах города, который обречен был на разрушение, но за городскими стенами, вне врат (Евр. 13:12). Итак, таинство ветхих жертв прекращается, и новая жертва возлагается на новый алтарь: крест Христов – алтарь не храма, а всего мира».

Окончив распятие, воины тотчас занялись разделом между собой одежды распятых, которая, по закону, становилась их собственностью. Верхнюю одежду и прочее одеяние Иисуса Христа они разделили на четверых (Ин. 19:23), раздирая по частям то, что не могло принадлежать одному: но хитон, или нижнюю одежду, нельзя было разделить, нельзя было даже разорвать, потому что он не был сшит, а весь соткан сверху донизу. Видя это и оценив качество хитона, воины решились, не раздирая, бросить о нем жребий, кому достанется.
   Обстоятельство это, по-видимому, не такое важное, становится весьма значительным, когда узнаем, что через это исполнилось также одно из древнейших пророчеств о Мессии. Св. Давид, как прообраз своего великого Потомка по плоти, описывая свои бедствия, говорит, что одежды его были разделены врагами и о хитоне его метали жребий (Пс. 21:19). Что к состоянию Давида могло относиться только косвенно, как прообраз будущего, потому что о хитоне Давида никогда и никому не приходилось метать жребий, то над Иисусом Христом совершалось теперь во всей действительности. С такой точностью Промысл благоволил изобразить за несколько веков самые малые черты страданий Христовых! И если когда-либо совершались ветхозаветные пророчества, то тем более при кресте, ибо в нем, как в центре, сами собой сходятся все рассеянные лучи созерцаний пророческих; между тем сияние этого света совершенно разгоняет мрак, окружающий крест Иисусов, показывая, что он во всех подробностях своих был делом не буйства человеческого, а премудрости Божьей.
   Из дележа одежды Иисуса Христа, между прочим, видно, что она была добротна и прилична и что между вещами, Ему принадлежавшими, не было ни одной, которая была бы нехороша. Тканый хитон показывает даже избыток и изящество и, как повествует предание, был плодом трудов Его Матери. Если сравнить одеяние Иисуса Христа с суровой пустыннической одеждой Иоанна Крестителя, то усматривается значительное различие, как и во всем внешнем образе жизни Иисуса и Его Предтечи.
   Разделив одежду, воины оставались у креста в качестве стражи, которая приставлялась к распятым, чтобы тела их не были преждевременно сняты родственниками или знакомыми для погребения; и теперь была тем нужнее, что толпы стекавшегося народа могли устроить беспорядок.

И о разделении воинаии-распинателями одежды Господа повествуют и прочие евангелисты (Мф. 27:35. Мк. 15:24. Лк. 23:34), но кратко, и св. Иоанн пополняет их сказания некоторыми частными чертами. Обыкновенно одежды распинаемых, по римскому закону, поступали в собственность воинов, которые совершали казнь. Таких воинов всегда было четверо. Одежды Господа составляли: головной покров, пояс, сандалии, хитон (нижняя одежда) и верхняя одежда. Распявшие Господа воины сначала разделили между собою, всего вероятнее, по жребию, прочия одежды, кроме хитона. Хитон был не сшитый (нешвен), а цельный, весь тканый (исткан) сверху. По преданию, это был дар и труд Пресвятой Матери Господа. При разделении, хитон потерял бы свою ценность; поэтому воины пожалели раздирать его, сказав друг другу (реша в себе): не станем раздирать (не придерем) его, а бросим (метнем) о нем жребий, чей (кому) будет, т. е. достанется весь, в своем целом виде. Так и сделали. А между тем в этом обстоятельстве, как замечает св. евангелист, исполнилось древнее пророчество (да сбудется Писание) о страданиях Мессии. Евангелист приводит и самое пророчество: разделиша ризы Моя себе и пр. Это пророческое изречение находится в том (21) псалме, в котором изображены царем—пророком страдания Христовы с такою точностию, как бы оный был писав у самаго креста. Так поступили (сия сотвориша) воины. «Евангелист, пишет еписк. Михаил, обращает особенное внимание на это действие воинов, которым они, не зная того сами, исполнили древнее пророчество». Предание говорит, что хитон достался воину из Грузии, который подарил его сестре. Там впоследствии, риза Христова найдена была в патриаршей ризнице и персидским шахом Аббасом, покорившим Грузию, прислана была нашему царю Михаилу Феодоровичу. Часть ея доселе хранится в Московском Успенском соборе. Здесь же хранится и часть древа креста, на котором был распят Спаситель, и один из гвоздей, которым Он был пригвожден ко кресту. (Чит. кн. житий святых, под 10 июля).

Нашего внимания требует теперь отрывок Ин. 19:23–27, содержащий повествование о разделении риз и о предстоящих у Креста. Надо отметить, что эти два эпизода составляют вместе одно целое. Сказанное о воинах кончается в ст. 24b так: οι μεν οΰν στρατιώται ταΰτα εποίησαν. Русский перевод – «воины это сделали» – не вызывает возражений. Русский язык не располагает средством для передачи частицы μεν, которой в дальнейшем отвечает частица δε. В нашем случае – είστήκεισαν δε, «стояли же» (ст. 25), после чего начинается рассказ о предстоящих. Можно было бы, не притязая на литературное изящество: «с одной стороны, воины это сделали», «с другой стороны, стояли» и так далее. Важно, что два рассказа мыслятся как две части одного. В рассказе о разделении риз внимание привлекает к себе «хитон не сшитый, ткань целиком с самого верха» (ст. 23). Чтобы его не рвать, воины метали о нем жребий (ст, 24). Это значит, что он достался языческому солдату. Но толкователями давно было замечено, что таким был хитон иудейского Первосвященника. В скобках отметим, что это сближение было бы вторым случаем, когда повествование о Страстях требовало бы для его понимания усердного комментатора, который сопровождал бы его распространением. Но это только одна сторона. Другая, в рассказе о Предстоящих, – это усыновление Матери Иисусовой Возлюбленного ученика: "...и с того часа взял ученик Ее к себе» (ст. 27). Оба рассказа имеют экклезиологическое значение, и оба говорят о связи Нового Завета с Ветхим. Священное одеяние Ветхого Завета (прибавим: Христом освященное – у языческих солдат, то есть у людей, привлеченных от мира, «с Востока и Запада и с Севера и Юга» ср. Лк. 13:29) и Матерь Иисуса, в лице которой получило завершение ветхозаветное подготовление Боговоплощения, – в новом доме взыскавшего любовь Иисусову и ей усыновленного ученика. Мы узнаем и в дальнейшем образ Церкви в лице Возлюбленного ученика. Место этого отрывка в повествовании о Страстях предуказано контекстом. С отречением иудеев от Христа в пользу Кесаря иудейскому религиозному строю пришел конец. В повествовании о погребении, о иудейских погребальных обычаях (ср. XIX. 40) и о пятнице иудейской (ст. 43) говорится как о чем-то для автора внешнем и чуждом. Когда писал Иоанн, тогда уже не было ни Храма, ни приносившихся в Храме жертв. Перед ним стояла та же проблема, которая еще раньше встала перед составителем Послания к евреям: о вечном в Ветхом Завете и о его рецепции в Новом. В Христианской Церкви оно оказалось вверенным новым людям языческого происхождения, вошедшим в обладание священным наследием Ветхого Завета. И усыновление Матерью Возлюбленного ученика было не только последней заботой о Матери и последней мыслью об ученике. Оно было волею Христа о Церкви. Мы видели, что термин «Церковь» в Ин. не употребляется, но что начиная с гл. IX-X вопрос о Церкви все более и более привлекает внимание евангелиста, воспроизводившего слова и дела Христовы. После притчи о Дворе Овчем и символического действия Ин. 13:1–30 это касается и Прощальной беседы, и Первосвященнической молитвы. Было бы противно всякому ожиданию, если бы Господь, умирая, не сказал о Церкви. Он и изрек Свою волю тогда, когда вся священная одежда стала собственностью языческого воина – в символическом акте усыновления Матерью ученика. После этого Он умер.

– Не будем ее рвать, – сказали они друг другу. – Лучше бросим жребий, кому достанется – Вряд ли евангелист хотел придать одежде какое-то аллегорическое истолкование, что часто делали позднейшие толкователи¹. Скорее всего, он просто объясняет, почему солдаты пожалели рвать ее на куски. Потому что должны были исполниться слова Писания: «Разделили между собой одежды Мои, об одеянии Моем бросали жребий», – что воины и сделали – Это цитата из Пс. 22:18 (21:19). Для евангелиста важно, что слова Писания исполнились буквально, во всех деталях.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 430++

Чтобы воспрепятствовать возможности какой-нибудь попытки снятия со креста (известны были случаи, когда преступников снимали и возвращали к жизни), около крестов была поставлена стража из четырех воинов (кватернион) с сотником. Одежды жертв всегда доставались в добычу тем, которым приходилось нести эту тяжелую и неприятную обязанность. Поэтому воины, не подозревая нисколько, как точно исполняли они таинственное предсказание древняго пророчества, приступили к дележу одежд Иисуса Христа между собою. Плащ они разодрали на четыре части, вероятно распоров его по швам; хитон же был сделан из одной сплошной ткани, и раздирать его значило бы только испортить. Поэтому они порешили предоставить его в собственность тому, кому выпадет по жребию. Покончив с дележом, воины сели и сторожили распятых, коротая скучные часы едой и питьем, разговором и игрой в кости.

Между тем, сделавшие свое дело воины приступают к дележу одежд распятых, которые всегда в таких случаях доставались им, как spolia – добыча Spolia (sunt), quibus indutus est, cum quis ad supplicium ducitur. – De bonis damnator. L. VI. Сравн. Dig. XLVIII, 20, 6. После император Адриан запретил исполнителям казни брать эти одежды, если не последовало на то разрешение начальника области. Сл. Bibel Lexikon v. Schenkel B. III, s. 603.. Здесь мы узнаем, что казнь Спасителя совершали четыре человека, потому что одежды Его были разорваны на четыре части Ин. 19:23. и каждому из палачей досталась одна такая часть. Из одежд Господа евангелист Иоанн упоминает только об одной, на которой остановили свое внимание и воины. Это был χιτών, так называемая כתנת תשׁבץ, toga ocellata, или byssina. Принадлежа к числу священнических одежд, хитон по форме своей Antiqu. III, 7, 3. Сравн. Jahn. Bibl. Archäol. Th. III, s. 345, § 38. напоминал наш диаконский стихарь, т.е. представлял собою как бы цилиндр, без верха и дна, стягивавшийся посредством снурка или просто застегивавшийся пряжкою около шеи и по длине своей доходивший до самой земли. Рукава его, не очень широкие, достигали кисти руки. Библия эту одежду называет «делом тканым» Исх. гл. 27., указывая этим на способ приготовления не материала только для хитона, а самой одежды. Весь хитон в целом своем виде ткался так, что для иглы здесь не было места. Материею для него служил шеш (שׁשׁ), белый виссон, из которого искусная рука ткача выделывала особый род ткани, так называемый תשׁבץ Исх. 27:4.. Это было, по выражению Маймонида, подобие сетчатки второго желудка жвачного животного, т.е. рисунок этой материи представлял сотоподобные пчелиные ячейки, искусно выбитые по гладкому белому полю. Из какой материи был хитон Спасителя, мы не знаем, но нельзя сомневаться, что по форме своей он был подобен священнической одежде того же имени. Весь тканый, он отличался большою прочностью, и разорвать его на части было нелегко. Частию это, а, может быть, вместе с тем красота и ценность одежды побудили воинов сделать исключение для хитона Иисуса Христа. В шлем одного солдата кладутся четыре жребия, и тот, кто вынул более счастливый из них, берет не часть, а всю одежду Virg. Aen. V, 49. Vopiscus in Probo: in urnam militares jussit nomen suum mittere, ut aliquis cum (equum) sorte ductus acciperet. Cic. in Verr. II, 51. Aeshyl. Eumen. v. 712.. Таким образом поделившись между собою тем, что считали они своею собственностью и как бы наградою за дело, четыре воина спокойно располагаются на земле у крестов.

Вопрос 4. Как Господь заповедовал ученикам не приобретать двух одежд (Мф. 10:10; Мк. 6:9; Лк. 9:3), а Сам имел пять, по святому евангелисту Иоанну (Ин. 19:23), что явствует из разделявших их? И какие это одежды?

Ответ. Спаситель не имел пяти хитонов, но один только, который на теле, и еще верхнюю одежду; из этих одеяний исподнее, что на теле, называют хитоном, а верхнюю одежду – плащем. Впрочем, великий евангелист Иоанн посредством Святого Духа таинственно преподал здесь в историческом повествовании неизреченную тайну духовного созерцания, чтобы с помощью повествуемого возвести наш ум к истине умопостигаемого. Целиком сотканный сверху хитон Спасителя, который не растерзали распинатели, хотя им и позволили это сделать, есть взаимная и непространственная связь и сплетение добродетелей – сей приличествующий покров для Слова, сотканный совместно всеми нами, или же благодать нового по Христу человека, сплетенная свыше Духом. Верхняя же одежда есть чувственный мир, разделяемый четырьмя стихиями; его, как четыре одежды, делят распинающие духовно в нас Господа. Итак, бесы делят себе по частям видимую тварь, состоящую из четырех стихий, приуготовляя нас зрить ее только чувством для возбуждения страсти, не ведая содержащихся в ней божественных логосов. Что же касается до хитона добродетелей, то хотя бесы и совлекают его с нас вследствие неделания нами добра, однако они не могут нас убедить в том, что добродетель есть зло.

Поэтому не будем делать поводом для своего корыстолюбия пять одежд Спасителя, но познаем, каково в данном случае намерение Писания, и как в нас, при нашем нерадении к добру, распинается Господь, и как Он обнажается в силу нашего неделания добра, а бесы для служения через нас страстям делят, словно одежды Его, тварь Его. Познав всё это, станем незыблемыми стражами дарованных нам от Бога благ, будем с внутренним благородством созерцать тварь только для прославления Его и будем, через прилежание к добрым делам, сохранять в неприкосновенности хитон Слова ведения – я подразумеваю добродетели.

Если же, помимо сказанного, вы пожелаете понимать под сверху сотканным хитоном мир бестелесных и умопостигаемых сущностей, а под верхней одеждой, которую Писание разделило на четыре части, как на стихии, мыслить природу, то вы не погрешите против истины. Из этих двух миров тело бесы разрушили тлением, получив силу против нас в преступлении закона заповеди, но душу, как сродную горнему миру, они не растерзали.

***

Богоносный Максим¹, изъясняя одежды Господа в переносном смысле, говорит: сверху несшитый хитон означает непрерывное плетение добродетелей и союз благодатию Божиею истканный и внутри покрывающий наше разумение, которого, часто лишая нас чрез нерадение и леность, убийцы демоны не имеют однако ж позвoлeния разделить его так, чтобы мы уже не понимали, что такое добродетель. Таким образом, мы всегда разумеем ее, хотя покровом ее и не пользуемся. А разделенные (одежды) означают внешнее облачение, состоящее из чувственного богатства, разделяющееся на четыре мирские составы, к которым иметь пристрастие убеждают нас сии человекоубийственные ругатели. Можно также по другому исчислению под хитоном сверху тканым разуметь душу каждого, вдохновенную свыше. Она не сшита, поелику проста и несложена, не раздирается, поелику бессмертна, а разделяемая одежды означают тело, потому что оно чрез тление разрешается на четыре стихии.

Совершив распятие, воины принялись за дележку одежды распятых. В распятии Христа принимали участие четверо воинов. Они разодрали на четыре части верхнюю одежду Христа, а нижнюю – хитон – пожалели рвать на части, так как она была без швов, сотканная целиком, и бросили о ней жребий, кому достанется. Отмечая это обстоятельство, евангелист Иоанн говорит: Да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий (Пс. 21:19) (19, 24).

 Но в то время, когда на кресте совершалась тайна спасения падшего человечества, вокруг креста, у самых стоп Господа, враг нашего спасения напрягал все усилия к возбуждению самых лютых страстей в исчадиях тьмы и к уязвлению, так сказать, пяты победного Семени жены (Быт. 3:15). Вслед за тем, как был утвержден крест и прикреплена к нему надпись, надлежало исполниться во всей точности древнему пророчеству царя Давида, который, в пламенных выражениях описывая страдания Мессии Христа на кресте, говорил о разделе риз Его: разделиша ризы Моя себе и о одежди Моей меташа жребий (Пс. 21:19). Воины, окончив распятие, как бы в возмездие за свое дело, поспешили воспользоваться одеждами Господа. Кинув жребий, кому что взять, они разделили одежды между собою на четыре части. Оставалась нижняя одежда – хитон; особенность его состояла в том, что он был несшитый, но весь сверху до низу сотканный пречистыми руками Богоматери. распинатели тотчас сообразили, что «раздранный, он ни на что не был бы годен» (свт. Кирилл александрийский), а поэтому пожалели раздирать его на части и сказали друг другу: не предерем его, но метнем жребий о нем, кому будет. Так и поступили, – и затем, выполняя принятый в подобных случаях порядок, сели на Голгофе на страже из предосторожности, чтобы распятые не были преждевременно сняты с крестов.

После распятия воины поделили между собой одежды Христа. Они разорвали их по швам, а затем разделили на четыре части. Хитон же Христов не имел швов, он весь был соткан сверху донизу. Не желая портить его, воины бросили о нем жребий. И здесь с точностью исполнилось пророчество царя Давида: «Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий» (Пс. 21:19).