Евангелие от Иоанна 18 глава 22 стих

Что может быть более верным, более очевидным, более правдивым, чем такой ответ? Ибо Его ответ — тот, о котором возвестил пророческий голос: «приступи, преуспей и царствуй во имя правды, смирения, справедливости» (ср. Пс. 44:5). Если мы помыслим о том, Кто получил пощечину, разве не захотели бы мы, чтобы тот, кто ударил Его, или был поглощен огнем небесным, или погребен разверзшейся землей, или унесен, схваченный бесом, или наказан какой-либо иной подобного рода казнью или даже еще более тяжкой? Ибо что из этого не мог бы повелеть властью Своей Сотворивший мир, если бы не возжелал научить нас терпению, которым одо-левается мир? Здесь кто-нибудь скажет: «Почему Он не сделал того, что Сам предписывал?» Он, дескать, не должен был ответить Col. 1935 ударившему тем же, но обратить к нему другую щеку (см. Мф. 5:39). А как насчет того, что Он ответил правильно, смиренно и справедливо и не просто подставил другую щеку обидчику, но все тело, чтобы оно было пригвождено к дереву?

И тем самым Он скорее показал, что нужно было показать, а именно, что Его великие заповеди о терпении следует исполнять, не подставляя тело, но приготовляя сердце. Ибо может случиться и так, что для виду другую щеку подставит исполненный гнева человек. Насколько же лучше, имея внутреннее умиротворение, сказать в ответ правду и быть готовым со спокойной душой снести более тяжелые страдания! Ибо счастлив тот, кто во всем, что несправедливо претерпевается за правду, может правдиво сказать: готово сердце мое, Боже, готово сердце мое, благодаря чему, разумеется, случится то, что следует далее: буду петь и славить (Пс. 56:8), что смогли в жесточайших узах исполнить Павел и Варнава (см. Деян. 16:25) Блж. Августин, возможно, ошибочно упоминает именно апостола Варнаву, хотя в Деяниях апостолов речь идет о Павле и Силе. — Пер..

Здесь не было Иисусу формального суда. Его привели сюда только из угождения любопытству старого первосвященника. Анна вскоре отправил к Каиафе; Иисуса сопровождали Петр и Иоанн.

Здесь спрашивают Иисуса об учениках и об учении. Но зная, с каким намерением спрашивают, зная, что уже положено осудить Его, Иисус отвечает, что этот вопрос излишний для Него; они могут знать Его учение от слышавших, Его ударяет за это слуга по щеке. Это ли законное производство суда? Между тем стали искать свидетелей, но ложных. Тут были и два истинных свидетеля: но как мало они еще были способны свидетельствовать об Иисусе!

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220-221++

Желая выяснить, представляют ли последователи Иисуса какую–либо опасность, Анна спрашивает Его: «Кто Его ученики и чему Он их учил?» Господь отвечает, что Своё учение Он излагал прилюдно, и все, кто хотел, могли Его слушать. Пусть Анна спросит у них. Для того что бы узнать это учение, нет необходимости в Его допросе. Это можно было сделать и без Него. Не случайно евангелист попутно упоминает о решении, которое уже вынес синедрион после воскрешения Лазаря (Ин. 18:14): на самом деле всё уже давно решено. Поэтому разбирательство у Анны не носило характера судебного расследования: свидетели не привлекались (21), никаких обвинений не было предъявлено (23). Анна лишь хотел удовлетворить собственный интерес. Не получив ответа на свои вопросы, он отправляет Иисуса к Каиафе для объявления приговора.

Видя замешательство Анны, один из приближенных слуг архиерея, вероятно, чтобы отомстить за господина своего, подымает святотатственную руку свою и ударяет Господа.

22. Сия же рекшу ему, един от предстоящих слуг удари в ланиту Иисуса, рек: тако ли отвещаваеши архиереови?

Надо различить это первое оскорбление ударом, нанесенное Спасителю и Господу нашему Иисусу, от последующих за тем оскорблений и ударов претерпевших Им уже после постановления синедриона у Каиафы. О последних память сохранена в Евангелии от Матфея 26:67, ибо заушения и заплевания следуют непосредственно после решения синедриона, что Господь повинен смерти; а в настоящем стихе Иоанна говорится о первом допросе перед Анной: допросе как бы неофициальном, предварительном. Кажется, что оскорбления Господа, начавшиеся на предварительном допросе перед Анной (Ин. 18:22) продолжаются и в то время, когда Господа ведут от Анны к Каиафе (Лк. 22:63–66 ср. Ин. 18:24) т. е. до сбора синедриона на том же дворе дома первосвященников. До света собирают синедрион уже с Каиафой во главе (Ин. 1. cit. Мф. 26:59–67) а «когда настало утро, первосвященник и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти» (Мф. 27:1). Тогда: «поднялось все множество их и повели Его к Пилату» (Лк. 23:1).

Таким образом мы разумеем, что после первого заушения на допросе у Анны, Господь подвергается новым оскорблениям и ударам на дворе, пока его ведут к Каиафе, и пока собирается синедрион. Сначала, до рассвета кажется, синедрион сговаривается как действовать, а с рассветом открывается официальное, законное присутствие, на котором Господь признается достойным смерти (Мф. 26:59–66).

После сего Господу наносятся новые тягчайшие оскорбления (Мф. 26:67–68; Мк. 14:65) и Он ведется к Пилату (Лк. 23:1; Мк. 15:1; Мф. 27:1–2).

В Евангелии от Иоанна, во-первых, записано только первое оскорбление Господа перед Анной, не записанное другими Евангелистами; последующие оскорбления не записаны Иоанном ибо они в подробности описаны другими Евангелистами. За тем у Евангелиста Иоанна хотя намечены только, но однако указаны все главные моменты событий:

а) Допрос у Анны (18:13, 19–23); б) Допрос у Каиафы (18:24), но в котором опущены все подробности допроса, между прочим и о разодрании ризы своей первосвященником (Мф. 26:59–66 и паралельн.) и наконец, в) 18, 28 ведение Господа от Каиафы в преторию.

Заметим здесь, что во все время Петр стоит на одном и том же дворе и здесь происходит его отречение. Из этого видно, что Анна и Каиафа жили несомненно на одном дворе.

Мы должны сделать еще одно замечание, которое вызывается изучением Лк. 22:61. Мы говорим о том, что Господь обратившись взглянул на Петра: из этого кажется следует заключить что допрос Господа у Анны и у Каиафы происходил на открытой галерее, окружающей обыкновенно зажиточный дом на востоке. Совещание синедриона вероятно происходило в комнате, но Господа выводили на галерею во время совещания. Но кажется несомненным, что первый допрос у Анны происходил на галерее, т. е. вероятно когда привели Господа, старый первосвященник Анна, в нетерпении своем видеть ненавистного узника, вышел на галерею, и здесь сделал Господу вопрос о учении и учениках Его; и здесь же Господь после ответа Своего подвергся первому оскорблению, на которое Он отвечает кротко, но внушительно.

Не буквально понимал Христос и приведенный Им пример непротивления злому: подставление другой щеки. Евангелист Иоанн свидетельствует, что когда опрашивал Иисуса первосвященник Анна и один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? — то Иисус не подставил другой щеки, а отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? Не подставил Христос другой щеки не потому, чтобы хотел уклониться от вторичного оскорбления; исполняя волю Отца Своего, Он уже готов был отдать Себя на мучительную смерть, которую не раз предсказывал, и потому удар служителя по другой щеке не мог бы устрашить Его; если бы, действительно, необходимо было подставить другую щеку, если бы заповеди Его надо было исполнять буквально, то Он, несомненно, подставил бы ударившему Его и другую щеку. Но Он поступил иначе: кротким вопросом Он воспротивился злому служителю и тем избавил его от повторения тягчайшего преступления.

Эти примеры доказывают, что Иисус Христос не буквально понимал и исполнял Свою заповедь о непротивлении злу; следовательно, и нам заповедал исполнять ее не буквально.

***

Оскорбление Иисуса служителем Анны

Анна понял, что иного ответа и нельзя было ожидать и, вероятно, прекратил бы допрос, но стоявший тут же служитель его нашел в ответе этом нечто неуважительное к такому важному лицу, как бывший первосвященник, и, желая показать особенное усердие к своему господину, ударил Иисуса по щеке и дерзко сказал: так-то отвечаешь Ты первосвященнику?

Если бы Иисус молча перенес это оскорбление, то могли бы подумать, что Он признает его заслуженным; особенно же возгордился бы не в меру ревностный слуга таким молчаливым одобрением его поступка. Поэтому, чтобы пресечь зло в самом его начале, чтобы дать слуге почувствовать всю тяжесть его греха, Иисус побеждает зло добрым словом. «Если Я сказал худо, — говорит Он, обращаясь к Своему оскорбителю, — то покажи, что худо, укажи, что именно в моем ответе первосвященнику ты считаешь дурным; а если Я сказал хорошо, то за что же ты бьешь Меня?

Следствие странное, насмешка над правосудием. Закон запрещал задавать вопросы, которые вели бы к обвинению.

«Закон не налагает наказания на грешника вследствие его собственного признания» (!).

Анна нарушил Закон. Он должен был спрашивать не Иисуса, а свидетелей. Иисус напоминает ему об этом. Его бьют: что учишь начальника, как вести следствие?!

Иисус: если Я сказал худо (противозаконное), то докажи это. А если хорошо (законное), то что бьешь?

Но ни следствия, ни суда и не надо было. Ясно, что все предрешено.

Почему слуга ударил Иисуса? Кирилл Александрийский выдвигает гипотезу о том, что ударивший был из числа тех слуг, которые «опечалили начальников», когда вместо того, чтобы привести Иисуса связанным, они вернулись со словами изумления: «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек». Первосвященники тогда ответили им: «Неужели и вы прельстились?. Но этот народ невежда в законе, проклят он» (Ин. 7:45–49). Теперь же один из этих служителей, обвинявшийся первосвященниками в том, что уважает Христа, «отклоняя от себя подозрение в благорасположении к Нему… останавливает речь Христа пощечинами».

Не пожелав ответить бывшему первосвященнику, Иисус, в то же время, не оставляет без ответа то, что сказал ему слуга. В этом факте слуге некоторые современные комментаторы видят противоречие тому, что Иисус говорил в Нагорной проповеди и Проповеди на равнине, призывая подставлять правую щеку при ударе в левую (Мф. 5:39;Лк. 6:29): «В рассказе Иоанна, вместо того, чтобы отмалчиваться, Иисус стоит за Себя, и, когда слишком ревностный иудейский служитель ударяет Его за неуважение к Анне, вместо того, чтобы подставить другую щеку, Он отвечает с достоинством».

Однако сопоставление рассматриваемого эпизода со словами из Нагорной проповеди и Проповеди на равнине искусственно. Образ щеки из этих речей не следует понимать буквально: он использован метафорически и призван проиллюстрировать основополагающий принцип непротивления злу насилием, невоздаяния злом за зло, отказа от закона справедливого возмездия, которым Иисус призывает руководствоваться. Именно этот принцип Сам Иисус последовательно применял в Своей жизни, и тот факт, что Он стоял со связанными руками перед бывшим первосвященником, является наглядным тому подтверждением.

В то же время, Иисус призывал «судить судом праведным» (Ин. 7:24), называл блаженными «алчущих и жаждущих правды» (Мф. 5:6), настаивал на Своем праве говорить людям «истину, которую слышал от Бога» (Ин. 8:40). В Евангелии от Иоанна приведено немало случаев, когда Иисус не оставлял без ответа несправедливые, с Его точки зрения, нападки иудеев. И сейчас Он ответил слуге, указав на несправедливость Его поступка. В конечном итоге, «сказанное слуге только внешне выглядит как реакция на несправедливое действие, тогда как реальное значение этого в том, что в драме суда Иисус выступает как одновременно невинная жертва и победитель».

Древние толкователи видели в ответе Иисуса слуге первосвященника, прежде всего, образец кротости и долготерпения, которым должны подражать христиане:

И Он… кротко пристыжает напавшего на Него, сказав, что не подобает бить Того, Кто не изрек ничего неуместного, и… подобающим вразумлением убеждает служителя иудейской гордыни удаляться от их безрассудства в этом деле, получив Сам «зло вместо добра», по написанному (Пс. 34:12), и бесчестившим воздавая добром за зло. Но Господь наш Иисус Христос, даже когда Его ударяют, долготерпит, будучи истинным Богом и Господом земли и неба. А мы, жалкие, «земля и прах» (Быт. 18:27) , ничтожные и маленькие, подобные зелени огородной… если когда-либо кто из братьев погрешит словом и скажет что-нибудь хотя и не много оскорбительное, считаем должным, наподобие драконов, бить его и за одно слово ненасытно поражаем его тысячами слов, не оказывая снисхождения человеческому малодушию, не принимая во внимание общую немощь природы, не покрывая свой гнев взаимной любовью друг к другу, не взирая на Самого «начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр. 12:2) , но стараясь мстить за себя, и притом жестоко…

В ответе И. Христа первосвященнику Анне относительно Его учения и учеников не было ничего оскорбительнаго для первосвященника; но одному из служителей (слуг) первосвященнических показался он оскорбительным для его господина; и тог, из подобострастия к своему владыке, ударил Господа по щеке (в ланиту), сказав (рек): так отвечаешь ты (тако отвещаваеши) первосвященнику? Что же тогда Господь? Он только кротко заметил жестоко оскорбившему Его: если Я сказал худо (аще зле глаголах), покажи, что худо (свидетельствуй о зле); а если Я сказал хорошо (аще или добре), что ты бьешь Меня? Блаж. Феофилакт так разъясняет этот ответ Господа: «Если, говорит Господь служителю, ты можешь порицать сказанное Мною, то докажи, что Я сказал худо, если же не можешь, то за что бьешь Меня?» Еще разъясняет и так: «Если Я учил худо, когда учил в синагогах, то приступи теперь и свидетельствуй об этом худом учении, и доставь полныя сведения первосвященнику, который теперь спрашивает Меня о Моем учении. Если же Я учил хорошо, и вы, служители, дивились Мне, то за что же ты теперь бьешь Меня. Которому ты прежде удивлялся?» «Видишь, христианин, какую кротость показал Господь в данном случае, поучает посему поводу один из проповедников. Такими кроткими должно бы быть и нам, Его последователям. Но, увы, как по большой части мы далеки от сего примера своего Господа!» После допроса Анна послал Господа, связаннаго, прибавляет евангелист, т.-е. в таком виде, в каком Он приведен был к нему из Геосиманскаго сада (ст. 12), послал к настоящему первосвященнику (архиереови). Каиафе, где, по сказанию прочих евангелистов, уже собрались книжники и старейшины, т.-е. члены верховнаго еврейскаго судилища, Синедриона для суда над Господом (Мф. 26:57. Мк. 14:53. Лк. 22:66). Это собрание Синедриона против Господа было второе (первое было, когда судьи только совещались, как бы взять и погубить Его (Мф. 26. 3. Мк. 14:1. Лк. 22:2) — собрание не обыкновенное, каковыя всегда происходили в здании при храме, а особенное, тайное, для совещания по особенному (экстренному), спешному делу. Оно и было устроено не по закону, — устроено ночью, когда, по закону, нельзя было разбирать уголовныя дела, и еще накануне таких праздников, как Пасха. Но Синедрион спешил привести дело к концу и не счел нужным справляться с законом.

Второй отрывок Ин. 18:12–28 имеет, как и параллельные части синоптической истории Страстей, два центра: допрос у Первосвященника и отречение Петра. Отрывок богат второстепенными подробностями, которые тоже требуют нашего внимания. Первое упоминание «другого ученика», который был известен

Первосвященнику и ввел Петра, не имеет члена в лучших рукописях (ср. ст. 15). Из древних кодексов он встречается только в С и Θ: άλλος μαθητής, без члена, может быть любой из учеников Христовых. Старые переписчики, поставив член, внесли толкование; и, вероятно, правильно: они отождествили «другого ученика» с учеником, которого любил Иисус. Но мы видели, что его имя обвеяно тайной. Эта тайна лежит на нем и в нашем отрывке. Он ввел Петра, и больше о нем не слышно. Петр отрекся; он , подразумевается, не отрекся. Рассказ о двух учениках, как и повествование об отречении Петра, относится к теме о Петре. Но в нашем отрывке ударение не лежит ни на Петре, ни на другом ученике. Доминирует образ Каиафы, который упоминается в связи с допросом у Анны (ср. ст. 13–14, 24, 25). Допрос у Анны есть новая и важная черта, которую вносит Иоанн. Она отвечает тому, что мы знаем из нехристианских источников о влиянии Анны, но ударение лежит не на Анне, а на его зяте Каиафе, в связи с изречением им пророчества о заместительной смерти Иисуса (ср. ст. 14 и XI. 49–52). Именно это – и только это – подчеркивается в Евангелии. И учитывается впечатление, которое должно сложиться у читателя: о неудержимом течении событий к их последней цели. На вопрос Первосвященника Иисус ответа не дает – ни о своем учении, ни об учениках. Свой отказ ответить об учении Он оправдывает ссылкой на слышавших (ср. ст. 20–23). Об учениках же Он просто не говорит ничего. Это все тот же отрицательный аспект искупления и молчаливое осуждение Первосвященника. Не должно быть оставлено без внимания, что учение, о котором Его вопрошает Первосвященник, Иисус считает возвещенным миру. В глазах Иисуса Первосвященник тоже принадлежит к миру. От Анны Иисус препровождается к Каиафе (ст. 24) и от Каиафы в Преторию (ст. 28), и «было утро, и сами они не вошли в Преторию, чтобы не оскверниться, но есть Пасху». На этом почти кончается допрос у Первосвященника. Они блюдут обряд.

– При этих Его словах один из стоявших рядом стражников ударил Иисуса по лицу и сказал: – Как Ты разговариваешь с первосвященником?! – Все евангельские рассказы о допросе Иисуса заканчиваются тем, что Иисус подвергается издевательствам и избиению. Вероятно, то, что Иисус ведет себя необычным для того времени образом и не дает прямого ответа на вопрос, было сочтено оскорблением, а оскорблять первосвященника запрещено Законом Моисея (Исх. 22:28). Об очень похожей ситуации рассказывается в Деяниях апостолов (23:2-5).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 408++

Когда обвиняемый таким образом заявил свои права, один из служителей (этот класс людей обыкновенно отличается особенною ревностию к соблюдению формы, и только одной формы) «ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь ты первосвященнику?»

Суд над Иисусом Христом с юридической точки зрения

***

Таким ответом Христос напомнил неправедному судье о вопиющем нарушении им судебных законов, требовавших суда открытого, дневного и при свидетелях, а не ночного, тайного и при вооруженном скопище, и потому-то ответ этот так разъярил окружающих служителей, что один из них дерзко ударил Христа по ланите, закричав на Него: «так отвечаешь Ты первосвященнику?» Такое дикое самоуправство служителя заставило самого первосвященника почувствовать угрызение совести, особенно, когда он услышал бесконечно кроткое замечание Христа: «если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня»?

Но ответом на этот справедливый протест было новое нарушение закона. Один из слуг первосвященнических, желая угодить своему господину, со словами: «так отвечаешь Ты первосвященнику», ударил Господа Иисуса Христа по ланите. Еврейский закон не только запрещал бить подсудимого Деян. 23:3., но предоставлял ему полную свободу слова и действия. На эту важную черту иудейского судопроизводства и указывает Господь новым протестом.

С чувством злорадства первосвященник Анна стал задавать Иисусу вопросы, подсказанные праздным любопытством, о Его учении и учениках. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? Спроси слышавших, что Я говорил им; вот они знают, что Я говорил. Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (Ин. 18:20–23). Этот кроткий, полный сверхчеловеческого достоинства и величия, ответ Христа не мог не пристыдить ни злорадствовавшего первосвященника, ни в меру угодливого служителя. На этом кончился допрос Христа у первосвященника Анны.

 Престарелый саддукей с живейшим чувством удовольствия увидел пред собою связанным и окруженным стражей того Пророка Галилейского, которого еще так недавно страшился синедрион, не знал, что с ним делать (Ин. 11:47). Хитрый первосвященник, без всякого сомнения, много слышал и о учении Господа Спасителя, и об учениках Его, но теперь притворился, что ему ничего не известно, и стал расспрашивать Иисуса Христа об учениках Его и учении. из ответа Господа видно, что вопрос, предложенный Анною, не был вопросом любопытства, но относился к нему как главе и руководителю обширного заговора, преследующего тайные цели, вредные для общества, и имеющего многих соучастников. Спаситель объяснил первосвященнику, что он проповедовал свое учение открыто, в местах многолюдных собраний, пред многочисленными слушателями, и что в учении Его не было ничего тайного, что нужно было бы скрывать: Аз не обинуяся глаголах миру; Аз всегда учах на сонмищах и в церкви, идеже всегда иудее снемлются, и тай не глаголах ничесоже. Что Мя вопрошаеши? вопроси слышавших, что глаголах им: се сии ведят, яже рек Аз. Если Господь беседовал с никодимом ночью (Ин. 3:2), то предметом беседы были пути ко спасению, которым он научал и народ; если апостолам он открывал иногда более, нежели другим слушателям, то для того только, чтобы они со временем слышанное на ухо проповедали на кровлях (Мф. 10:27). Проповедь Его была не о земном царстве и не о делах мира сего, а исключительно о царстве благодатном, которое он пришел основать на земле. Перед саддукеем он не изъяснял своего учения, потому что знал, что ослепленный злобою первосвященник искал не назидания, а лишь повода к обвинению. Притом, если бы Господь сам о себе свидетельствовал, то разве не сказал бы Ему неправедный судья того же, что говорили прежде фарисеи: Ты о Себе Сам свидетельствуеши: свидетельство Твое несть истинно (Ин. 8:13)? Между присутствовавшими, очевидно, было немало слушателей проповеди Господа, даже из числа первосвященнических служителей, которые когда-то, будучи посланы схватить Его, не исполнили этого поручения, потому что, как они доносили пославшим их, николиже тако есть глаголал человек, яко Сей Человек (7, 46). Ссылкою на сих свидетелей Господь показал в себе, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «человека, твердо уверенного в истине своих слов, ибо несомненное доказательство истины, когда кто призывает врагов в свидетели своих слов». Саддукей молчал, но смущение, быть может, в первый раз овладевшее человеком, не знавшим пределов своему властолюбию, было замечено приверженцами его. Тако ли отвещаваеши архиереови? – вскричал один из служителей, стоявший близко, и, желая выказать особенное усердие в присутствии своего господина, нанес первый постыдный удар в ланиту Спасителя. «Ужаснись, небо, – восклицает святитель Иоанн Златоуст, – вострепещи, земля, при таком долготерпении владыки и при такой несправедливости рабов! – и между тем, как ударили Его в ланиту, он, несмотря на то, что мог все поколебать и истребить, и ниспровергнуть, ничего такого не делает, а напротив, произносит слова, могущие укротить всякое зверство». Обратив на ударившего спокойный взор, Господь отдал наглый и дерзкий поступок на беспристрастное рассмотрение самого обидчика: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле, аще ли добре, что Мя биеши? какой убедительный пример терпения для всех последователей Божественного Узника! «Представляй, кто сказал, кому сказано, для чего сказано, – и сии слова будут для тебя некоторым божественным и непрестанным припевом, который возможет низложить всякую гордыню. Представляй достоинство Бесчестимого, ничтожество бесчестящего, тяжесть бесчестия; ибо не только оскорбил, но и ударил, и не просто ударил, но в ланиту: нет ничего бесчестнее сего удара; однако же он все перенес, чтобы ты вполне научился поступать кротко» (свт. Иоанн Златоуст).

Услышав ответ Христа, один из слуг ударил Его по щеке, гневно спросив: «Так отвечаешь Ты первосвященнику?»(Ин. 18:22). Иисус в ответ кротко обличил этого служителя: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» ///(Ин. 18:23). Нельзя не вспомнить, что Господь призывал учеников подставлять другую щеку в случае неправедного действия против них: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:38–39). Во дворе первосвященника Он Сам оказывает хотя бы и словесное, но сопротивление несправедливости. Поскольку поведение Спасителя является образцом поведения для христиан, надо понять, в чем смысл кажущегося различия в призыве и примере поведения. Призыв Спасителя не противиться злому требует от верующих немстительности, готовности претерпеть обиду и избавиться даже от внутреннего желания отомстить за нее. Ответ Христа слуге – это не взаимная обида. Мы понимаем, что Господь, имеющий власть наказать Своих неправедных судий, являет божественную кротость и смирение, терпя зло – и заушение, и последующее бичевание, и Распятие Эта несообразность Божественного достоинства и власти Спасителя и терпимых Им мук от людей с силой показана в богослужебных текстах Страстной седмицы, например: «Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь: в ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, Иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы. Покланяемся Страстем Твоим, Христе|||…» (антифон утрени Великого Пятка)., но при этом Он не смиряется со злом, то есть грехом, и в данном случае обращается к совести служителя и обличает подчеркнутое действием слуги несоответствие этого суда Закону Моисееву.