Евангелие от Иоанна 17 глава 11 стих

Если обратишь внимание на час, в который Он это говорит, то все они тогда были в мире: и Сам, и те, о ком говорил. Но мы не должны понимать слова Я уже не в мире как сказанные метафорически о сердце и жизни. <...> Здесь употреблено одно слово, которое не допускает подобного понимания, ибо Он не говорит: «И Меня нет в мире», но: Я уже не в мире. Тем самым Он показывает, что Он был в мире, но теперь не пребывает в нем. Неужели позволительно нам поверить, что некогда Он имел вкус к миру, но, освободившись от такого заблуждения, уже более не имеет его? Кто же возьмет на себя столь бесстыдную бессмыслицу? Итак, остается допустить, что в том смысле, в котором Он прежде был в мире, Он, так сказать, уже не находится в нем, а именно в телесной форме. Иными словами, Он показывал, что Его отсутствие в мире было ближайшим будущим, а отсутствие Его учеников — делом позднейшим. Потому и сказано Им, что Его в мире нет, а они в нем есть, хотя все они еще были в мире. Он говорил так, как человек обычно говорит с человеком. Разве не говорим мы каждый день: «Его нет здесь» — о том, кто уходит? А особенно часто так принято говорить об умирающих. И кроме того, Сам Господь, словно предвидя мысли, которые могут возникнуть у тех, кому позже придется читать эти слова, добавил: Я к Тебе иду, — будто поясняя, почему Он сказал: Я уже не в мире.

***

И Я уже, — говорит Он, — не в мире, но они в мире . Если вы обратите внимание на тот час, в который Он говорил, то и Он, и они были в мире; и Он, конечно же, и они, о которых Он это говорил, ибо мы не можем и не должны воспринимать это с точки зрения расположения сердца и образа жизни: дескать, по той причине было сказано об их пребывании в мире, что они еще имели земные помыслы, а Он, дескать, уже не в мире, потому что имел помыслы божественные. Ибо здесь используется одно слово, которое совершенно не позволяет нам так думать. Ведь Он не сказал: «Я же не в мире». Но произнес: Я уже не в мире. И тем самым Он показал, что Он прежде был в мире, а теперь не в мире. Неужели допустимо верить нам, что Он некогда имел земные помыслы и, избавившись от этого заблуждения, уже не имел таких помыслов? Кто ввергнет себя в столь нечестивое суждение?

Поэтому остается признать, что Он сказал, что Он уже не в мире, в том смысле, что прежде Он был в мире, в телесном, разумеется, присутствии. Он показал, что Его уход из мира уже близок, а их уход еще задержится, показал тем, что Он сказал, что Он уже не здесь, а они еще здесь, хотя и Он, и они все еще были здесь. Ибо Он говорил так, как человек разговаривает с людьми, как требует обычай человеческого общения. Разве мы не говорим обычно: «Он уже не здесь», — о каком-нибудь человеке, который вот-вот уйдет? И особенно это принято говорить о том, кто вот- вот умрет. Впрочем, и Сам Господь, словно бы предвидя, что сказанное может ввести в недоумение читателей, добавил: Я к Тебе иду , — некоторым образом объясняя тем самым, почему Он сказал: Я уже не в мире.

И вот Он вверяет Отцу тех, кого Он собирался лишить Своего телесного присутствия, сказав: Отче Святый! сохрани их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал . Очевидно, как человек, Он молит Бога за учеников Своих, которых получил от Бога. Но обрати внимание, что следует далее: чтобы они были одно, как и Мы . Он не говорит: «чтобы они были одно с Нами» или: «чтобы были одно, Мы и они, как Мы суть одно». Но говорит: чтобы они были одно, как и Мы. Они, конечно же, Col. 1914 суть одно в Своей природе, как и мы — одно в нашей природе. Сказанное Им, без сомнения, не было бы верным, если бы Он не говорил это в том смысле, что Он как Бог обладает той же природой, как и Отец, сообразно тому, что сказал Он в другом месте: Я и Отец — одно (Ин. 10:30); а не в том смысле, что Он также и человек, ибо сообразно этому Он сказал: Отец больше Меня (ср. Ин. 14:28). Но поскольку Бог и человек во Христе — одно и то же Лицо (una eademque persona), мы разумеем человека в том, что Он молит, при этом разумеем Бога в том, что Они суть одно — и Он Сам, и Тот, Кого Он молит. Впрочем, далее будет еще одно место, где нам необходимо более тщательно порассуждать об этом.

Поэтому во-первых Он молится за тех, которые Им приведены уже к сему Богопознанию, чрез Него Самого познали Отца, и которые должны быть орудиями в распространении Богопознания между людьми. Приготовляясь отойти из мира и оставить в нем учеников одних, Он препоручает их покровительству Отца Небесного, которому они посвящены Им, просит, чтобы сохранилось в них общение жизни Божественной с Ним, которого начатки положил Он, – поручает их защите Отца Небесного, так как оставляет их в мире среди борьбы. Не о том просит Он Отца Небесного, чтобы Он взял их от мира, как и Его, – это противоречило бы их назначению, которое указано Самим Отцем Небесным, когда дал Он их Своему Сыну: назначение их состоит в том, чтобы чрез них самый мир – Богопознанием, открытым чрез Иисуса Христа, был преобразован и изменен. Только о том молит Он, чтобы Отец Небесный сохранил их от внутренних искушений зла, чтобы они внутренне пребыли чужды мира, как освященные проповеданной Им истиной, чтобы святая жизнь Его, которую Он готов предать за них, была основанием их освящения. « И за них Аз свящу Себе, да и тии будут священни воистину».

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 218 ++

«Отче Святый», — говорит Он. Бога он называет Святым, то есть, Тем, Кто ненавидит грех. И Кто сделает святыми всех, кто Ему принадлежит и сохранит их от греха и от всякой лжи. «Сохрани их от зла», — говорит Он. «И избави нас от лукавого», — молимся мы Господу — защити от диавола искусителя, чтобы вера наша устояла. Спаси нас от губителя душ человеческих, сделай так, чтобы не было у нас смертельно опасного заблуждения, сохрани нас от зла мира сего. Не о том молится Господь, чтобы не было у нас скорбей и искушений, но чтобы мы сохранили свою веру в чистоте и непорочности, пройдя через все.

Сегодня мы, может быть, больше, чем когда-либо, нуждаемся в том, чтобы защитил нас Сам Господь. Мы погибнем, если Ты, Господи, не сохранишь нас. Но чем страшнее испытание, тем драгоценнее сияет истина, тем совершеннее радость. Сам Господь молится за нас, чтобы радость наша была совершенной. В этом смысл всего, что совершается в человеческой истории, в жизни каждого из нас. В этом смысл Его пришествия к нам. Бог желает, чтобы у нас была полнота радости, чтобы эта радость была у нас вовеки. Христос наша радость. И без Него всякая радость меркнет и становится быстро своею противоположностью.

Христос наша радость, и потому радостью нашей должен стать каждый человек, как для Него радость — каждый человек. И потому преподобный Серафим каждому приходящему к нему говорит: «Радость моя, Христос воскресе!» Оттого что Христос воскрес, это принадлежит всем людям. Каждый человек — радость для Господа, и для нас в Господе каждый человек должен стать радостью. Потому апостол Иоанн Богослов говорит, и в этом заключается богословие святых отцов: «Для меня нет большей радости, чем видеть детей своих, ходящих в истине» (3 Ин. 1, 4).

Будем как сыны — не каков Сын, и боги — не каков Он Сам, и милосердны — как Отец, не каков Отец. Но как сказано, став едино так, как Отец и Сын, не в таком смысле будем едино, в каком по естеству Отец в Сыне, и Сын в Отце, но в каком это сообразно с нашим естеством и в каком возможно для нас сообразовать себя с этими научиться, как мы должны стать едино, подобно тому, как научились быть милосердными. Ибо обычно единение имеет подобное с подобным, поскольку всякая плоть сочетается по роду¹. Слово же не подобно нам, но подобно Отцу, поэтому Оно по естеству и истине едино со Своим Отцом, а мы, будучи единородны друг с другом (ибо все произошли от одного, и у всех людей одна природа), становимся друг с другом едино по расположению, имея образцом естественное единение Сына с Отцом. Ибо как кротости учил Он Своим примером, говоря: Научитесъ от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29), не для того, чтобы мы сравнились с Ним (ибо это не возможно), но чтобы, взирая на Него, пребывали всегда кроткими, — так и здесь, желая, чтобы мы имели истинное, твердое и нерасторжимое благорасположение друг ко другу, берет пример с Себя и говорит: «Чтобы они были едино, как и Мы. А Наше единство нераздельно, поэтому и они, познав в Нас нераздельное естество, да сохраняют также взаимное согласие».

Теперь начинает И. Христос выражать то, о чем собственно Он молился для Своих верных: чтобы верные, которых Он Сам соблюдал до сих пор, и после удаления Его из мира были сохранены в вере в Бога и Христа. Умоляя о сем Отца Своего, Господь именует Его Святым потому, что, сохраняя людей в истинной вере и жизни, Он делает их святыми, сообщает им святость—одно из существенных свойств Своей божественной природы. Соблюди их во имя Твое (εν τώ ονοματι Σου), т.-е. в вере и исповедании Бога, равно как и в жизни по Боге. Имея единую веру и все одинаково будучи причастниками божественнаго естества, сообщеннаго им чрез И. Христа, они суть едино, как едино суть Бог Отец и Бог Сын.

Господь, молясь об учениках, молится о всем том обществе Христовом, которого они теперь представители и зерно, и которое называется церковью Христовою: Вся будущая нравственная и духовная семья Христова представляется в лице Апостолов, слушающих сии слова Господа. Неверующий изменник уже выделен из среды учеников, остались одни свидетели, имеющие свидетельствовать силою Духа Святого (Ин. 15:26–27).

В самом молении Господа указывается, почему Он молит о учениках, «в коих Он прославляется» (ст. 10). «Я уже не в мире, глаголет Господь См. изучение 4 и 5; Господь глаголет о грядущем, как уже о совершившемся в предведении Божием., Я гряду к Тебе, они же еще в мире». Они остаются в той среде, которую надобно очистить и освятить. Велика будет награда этих благовестников, но велики будут труды и страдания их Ср. еще ниже другую сторону сей мысли в ст. 14.. Посему и молит Господь о них, в их присутствии, Бога Отца, дабы сердце их не смущалось и не ужасалось. Господь воплощенный грядет ко Отцу и те отношения, кои существовали на земле между Богом воплощенным и учениками и Господом прославленным, изменяются совершенно по вознесении Его. Не услышат ученики на земле более Его милосердного, успокаивающего и возносящего их горе слова, и не будет Он (видимо очам телесным) охранять их от всякого зла: «Егда бех в мире, аз соблюдах их во имя Твое».

Как чистых, но просвещенных и умудренных младенцев представляет Богочеловек учеников своих пред Божество, и за сим видимо оставляет их на земле. Но для успокоения учеников ныне возносит глас Свой Господь к Богу Отцу с молением: «Отче Святый, соблюди их во имя Твое, ихже дал еси Мне». Соблюди их, дай им Духом Божиим силу остаться таковыми, какими Я оставляю их на земле, и умудри их оставленных без Меня; освяти их на служение, возвысь их нравственно, послав Утешителя, Духа Святого, имеющего вдохнуть в них новую жизнь, новые силы ради жертвы, Мною, Богом, в образе человеческом, приносимой. Самое выражение, коим начинается сие моление: «Отче Святый» указует на главную мысль воззвания к Богу Отцу, – освящение учеников, соделание их священными людьми Ср. 1Петр. 2:9–10 со ссылкой на Ос. 2:23., светочами благодати, от которых должны были зажечься мириады других душ, горящих любовью к Господу. «Да будут едино, яко же мы», еще глаголет Господь, знаменуя, что конечная цель есть полное единение учеников, а чрез них и всех верующих, с Господом в любви и мысли Божией, и полное забвение учениками и всеми христианами помыслов своелюбивых и мелочных и земных, и стремление заменить греховное, унаследованное от Адама состояние, стремлением быть подобным чистой и безгрешной природе Господа нашего Иисуса Христа, памятуя, что Он, начальник жизни, отдал Себя в жертву за мир. В стремлении сем уподобляться (на сколько возможно человеку) Тому, Который носил на Себе образ полного человека с его душою и плотью, – будет полное единение человека с Богом чрез Иисуса Христа Богочеловека, что и глаголет Господь словами: «да будут едино, якоже и Мы».

«Никто не погибе» от тех, кои были при Господе, «токмо сын погибельный, да сбудется писание». Иуда назван сыном погибели в том же смысле, как назван сыном погибели антихрист в 2Фес. 2:3. Он, как и будущий противник Христа, уготованы к погибели, потому что вместо воли Бога, осмеливаются поставить свою человеческую волю. «Возлюбив проклятие, оно и приидет на него; не восхотел благословения, оно и удалится от него. Да облечется проклятием как ризою» Пс. 108:17–18. Таково наказание «сына погибельного», о котором еще сказано: «Слово велиала пришло на него, он слег, не встать ему более» Пс. 40:9.. Эти слова прямо относятся к Иуде, ибо в том же псалме речь, продолжаясь, указывает на того, который «ел хлеб Мой и поднял на Меня пяту» Пс. 40:9–10..

Но мы имели случай указывать, что Иуда есть предвозвестник и единый тип с антихристом. Иуда был в числе двенадцати, мог наследовать благословение и волею своею избрал проклятие; и в конце жизни земли появится антихрист, который, по словам Иоанна Богослова 1 Ин. 2:18–19, ср. Ин. 7:5, как и многие его предшественники, выйдет из среды освященной, но, как говорит Богослов: «они вышли от нас, но не были наши, ибо если бы они были наши, то остались бы с нами». Но конец их смерть вечная, ибо «Господь Иисус убьет антихриста духом уст своих и истребит явлением пришествия своего» 2 Фес. 2:8–9.

Посему думаем мы, что Господь, глаголя «никто от них не погибе токмо сын погибельный», заключает в словах сих не только указание на Иуду, но и обширнейшее указание на будущее церкви Христовой, «которой не одолеют врата адовы» Мф. 16:18., и хотя «сыны погибели» и будут стараться поколебать ее и отвратить от Господа верующих, но Господь сказал: «Аз с вами есмь до скончания века» и в веровании сем почерпает церковь непоколебимую силу свою.

Оканчивая Свое служение роду человеческому, Иисус оставлял всего лишь одиннадцать Апостолов и немногих учеников. Этому малому стаду Христову предстояло идти в царство тьмы и внести в него свет божественной истины. Понятно, с каким озлоблением встретят их в этом царстве; начнутся гонения против них и их последователей; даже слово «христианин» станет ненавистным для сынов тьмы. И какой непоколебимой верой, каким мужеством должны они обладать, чтобы выдержать натиск озверелых врагов Божией правды? А вот этой-то непоколебимости веры, этого-то мужества им и недоставало теперь. Сейчас они покинут своего Учителя, а казавшийся до сих пор наиболее верующим в Него Петр, этот камень веры апостольской, три раза отречется от Него. Предвидя все это, Иисус сознавал, что победа нелегко достанется Его ученикам, и что без особой поддержки свыше они даже и не могут выйти победителями из предстоявшей им борьбы, а потому понятно, что Он, преподав им все последние, прощальные наставления Свои, обращается с мольбой к Отцу Своему, чтобы Он охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей, чтобы удостоил их, по совершении ими своего земного подвига, быть там же, где будет и Он, Христос, и чтобы не только они, но и все вообще, которые уверуют по слову их, были бы объединены самоотверженной любовью друг к другу и находились бы в постоянном единении с Ним, Иисусом Христом, и пославшим Его Отцом.

Доселе Сам Спаситель защищал Своих учеников, был подле них видимым их Утешителем; но теперь Он разстается с ними и оставляет их в мире, среди опасностей. Посему и молит Господь о них, в их присутствии, Бога Отца, дабы сердце их не смущалось и не ужасалось. Отче Святый! взывает Господь, соблюди их, дай им Духом Божиим силу остаться таковыми, каковыми Я оставляю их на земле, и умудри их, оставленных без Меня; освяти их на служение, возвысь их нравственно, послав Утешителя, Духа Святого, имеющаго вдохнуть в них новую жизнь, новыя силы ради жертвы, Мною, Богом в образе человеческом, приносимой. — (См. „Опыт изъясн. евангелия Иоанна Богослова" Г. Властова, изд. 1887 г. т. 2, стр. 126).

Слово — святый должно здесь означать сохраняющую и защищающую от нечистых влияний мира силу Божию, которая сделает их безопасными в борьбе. Цель этого прошения: соблюди во имя Твое заключается в том, да будут едино и т. д: да сохранит их Отец в вере во имя Его И исповедании Его, дабы они посредством этой общей веры и исповедания были одно по образу того единства, какое в Боге существует между Отцем и Сыном.

Благодарим Тебя, Отче Святый, за святое имя Твое, которое Ты вселил в наши сердца, и за ведение, и веру, и бессмертие, которые дал нам познать через Иисуса, Сына Твоего. Тебе слава вовеки. <...> Помяни, Господи, Церковь Твою, чтобы избавить ее от всякого зла и сделать совершенной в любви Твоей, и собери ее от четырех ветров, освященную, во Царствие Твое, которое Ты уготовал ей. Ибо Твоя есть сила и слава вовеки.

Это очень содержательный отрывок. Коснемся лишь немногого.

1. Ученики даны Иисусу Богом - они откликнулись действием Духа Святого в них на призыв Иисуса («тотчас пошли»).

2. Иисус прославился в них (как врач в исцеленных, учитель в учениках). Святой (бывший грешник) прославляет Иисуса - честь и слава Его.

3. Ученик - продолжатель дела Иисуса в мире. «Мир» у Иоанна - общество людей, которые устрояют свою жизнь без Бога, то есть без Иисуса.

Ученики должны вернуть этот «мир» Богу.

Иисус предложил своим ученикам радость, но и предостерег: им нечего ожидать от мира, кроме ненависти. Парадокс: сталкиваясь с ненавистью мира, христианин обретает радость.

Всё Мое - Твое - это понятно.

Всё Твое - Мое - это дерзкое откровение единства с Богом.

Я - Ты, Ты - Я.

Что же просит Иисус для учеников?

1. Просит не о том, чтобы Бог забрал их из мира, не об их избавлении, но об их победе в мире.

Не прятаться (монастырь? - тот же мир. К тому же временное убежище для сосредоточения сил). Это необходимо для нас, слабых. Иначе можно растрепаться, растерять свои силы. Уединение - не цель, а средство для достижения цели. Цель же - проявление христианства в повседневности этого мира. В любых условиях. Не избавляет от проблем, но дает ключ к их разрешению. Христианство не от мира, но в мире. Чтобы обратить мир ко Христу.

2. Чтобы они были едины. Где разделения, там нет дела Христа в мире. Невозможно благовествовать там, где во имя Христа враждуют друг с другом, где все силы направлены на разделение и вражду.

Вносящие ненависть и разделение - не Христовы. Уважающие и хранящие единство других (хотя бы частей) - Христово дело делают.

3. Сохранить от зла, то есть от лукавого. Библия не говорит абстрактно о происхождении зла, но ясно говорит о реальном существовании зла.

Своими силами не справиться. Гарантия - помощь Божья и воскресение.

4. Об освящении учеников истиной.

«Освятить» (άγιάζοο) от «святой», отделенный - аучоς:

а) отделить для специального служения: поставить, посвятить, помазать;

б) снабдить специальными качествами для этого служения - даровать дары: χαρίσματα.

Всем нам дано служение и харизмы. Бог приспосабливает нас к служению. Надо постичь это.

Иоанн, который особенно разрабатывает духовные аспекты Евангелия, сохраняет эту молитву Господа за апостолов, в то время как другие евангелисты о ней умолчали. Господь молился, говоря так: Отче Святый! соблюди их во имя Твое. <...> Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил. Итак, не за Себя была эта молитва, но за апостолов. И не о Себе Он печалится, потому что просит молиться о том, чтобы не было им искушений¹. <...> А когда молится, делает это за тех, кого сохранил, будучи с ними, и кого ныне вручает Отцу, дабы Он сохранил их. Теперь, когда собирается исполнить таинство смерти, Он просит Отца сберечь их. Присутствие ангела, посланного к Нему (если верно данное объяснение), без сомнения, значимо. Иисус показал Свою уверенность в том, что молитва не осталась без ответа, когда в конце ее Он повелел встать ото сна². Действие этой молитвы и та уверенность, с которой Он повелевает проснуться, подмечены евангелистом уже во время Страстей, когда об апостолах, лишь только избежавших рук преследователей, Он говорит: Да сбудется слово, реченное Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого (Ин. 18:9). Он и Сам исполняет прошение Своей молитвы — все они в сохранности. Но Он просит, чтобы теперь Отец сохранил во имя Свое тех, кого Он сохранил. И Он сберегает их: вера Петра не тщетна, она устрашается, но за этим немедленно следует раскаяние³.

«Чтобы они были едино, как и Мы». В этих словах с наибольшей силой и полнотой раскрывается учение о Церкви как общине тех, кому Бог вверил дар единства, принадлежащий Ему по природе. «Бог один, и один Христос,

одна Церковь Его, и вера одна, и один народ, соединенный в единство тела союзом согласия», – говорит Киприан Карфагенский, подчеркивая, что условием сохранения дара единства является сохранение мира внутри христианской общины. Дар единства, полученный от Отца через Сына Божия, ученики должны бережно хранить, так же как и оставленный им Сыном Божиим дар мира (Ин. 14:27).

Сверхъестественное, божественное единство, которым обладает Бог внутри Себя, не имеет аналогов в человеческом сообществе: никакие естественные связи между родственниками не могут служить подобием этого единства. И хотя в молитве к Отцу Иисус говорит только о единстве Сына с Отцом, сказанное им ранее об Утешителе дополняет картину, являя полноту божественного триединства:

Об Отце, Сыне и Святом Духе написано: «И сии три суть едино» (1 Ин. 5:7). Кто же подумает, что это единство, основывающееся на божественной неизменямости и соединенное с небесными таинствами, может быть нарушено в Церкви и раздроблено разногласием противоборствующих желаний? Нет, не хранящий такового единства не соблюдает закона Божия, не хранит веры в Отца и Сына, не держится жизни и спасения.

Единство Отца, Сына и Святого Духа, отмечает современный исследователь, не является единством закрытого типа, подобно кругу или треугольнику: это «открытое, приглашающее и интегрирующее единство». К единству Святой Троицы может приобщиться «всякая плоть», найдя в Троице свою свободу, пространство для жизни и духовный дом. По словам другого исследователя, суть молитвы Иисуса о единстве заключается в том, что верующие вовлекаются во взаимоотношения между Отцом и Сыном и через это – в трансцендентное бытие Отца и Сына на небесах.

Не случайно молитва об освящении учеников предваряется обращением «Отче Святый!». В Ветхом Завете Бог называется именами «Святый» (Пс. 21:4;Ис. 40:25); «Бог Святый» (Нав. 24:19;Ис. 5:16), «Святый Израилев» (Пс. 70:22;Ис. 12:6; 30:12, 15). Святость присуща Богу по естеству, она является Его неотъемлемым качеством. Поэтому «Святый имя Его» (Ис. 57:15).

 О последней молитве Иисусовой (Ин. 17) дерзновенно и говорить языком человеческим: так она всеобъемлюща, величественна, Божественна! После нее, вероятно, и Филипп не сказал бы: Господи, покажи нам Отца! Ибо в ней для верующего виден Отец более, нежели в целом мире. Здесь-то надлежало Петру сказать: Го споди, глаголы живота вечного имаши (Ин. 6:68)! Это молитва Великого Первосвященника по чину Мельхиседекову перед входом Его во Святая Святых. Кто прочитал ее со вниманием хотя бы один раз, у того она останется в сердце на всю жизнь; а кто одушевился духом ее, тот не может не принадлежать навсегда Иисусу.

Я уже не в мире (ктому несмь в мире), но они (сии) в мире. Здесь Господь указывает еще причину, почему Он особенно молится о Своих учениках и почему они особенно нуждаются в Божественном покровительстве; потому что они остаются среди враждебнаго им мира, который их ненавидит (Ин. 15:18 — 19), остаются одни без Него—Я к Тебе гряду. Когда же Я был с ними в мире, Я сам соблюдал их (12). Господь представляет Себя как бы уже вознесшимся на небо. Отче Святый! соблюди и пр. Это—самая молитва Господа о Своих учениках. Оставленные в этом греховном мире, ученики Христовы имеют особенную нужду в том, чтобы Отец Небесный покровительствовал им и хранил их. Соблюди во имя Твое (точнее, в имени Твоем), т. е. в истине веры и нравственной чистоте,—чтобы ученики не отпали от истины учения, которое они приняли от Господа, но постоянно пребывали в ней, чтобы ложь мира их не колебала, и чтобы они среди грешнаго мира оставались чистыми. Да будут едино, якоже (как) и Мы. Здесь указывается цель и следствия соблюдения апостолов во имя Отца,—чтобы они были в духовном единении веры и любви между собою, подобно тому, как Бог Отец и Бог Сын едино, и чтобы кто либо, отделившись от сего единения, не погиб.

Я уже не в мире (Господь предвидел, что Он скоро уже не будет в этом мире)

Господь прежде всего умоляет Отца, чтобы Он о соблюл апостолов от духовнаго разъединения (ст. 21). Отсюда и ты, христианин, должен попять всю пагуб-ость религиознаго разделения и вероотступничества: 2 Кор. 11:3; 12, 15; 2 Пет. 3:17.

Молитва Иисуса об учениках продолжается (Ин. 17:11–19). Изъятые Иисусом из мира, они остаются в мире, окруженные ненавистью мира, «потому что они не от мира, как Я не от мира» (Ин. 17и вновь ст. 16). Но Господь не о том молит Отца, чтобы Он взял, извлек их из мира (ст. 15). Ученики не только оставляются в мире, они посылаются в мир так же, как Отец послал Сына (ст. 19). Он молит Отца о том, чтобы Он соблюл «их во имя Твое, которое Ты дал Мне, чтобы они были едино, как Мы» (Ин. 17:11, ср. 12). В ст. 11 и 12 первоначальный текст Ин. подвергается ассимиляции ст. 6–9, и они звучат в прежних русских переводах: «...соблюди их во имя Твое – тех, которых Ты Мне дал». Нет! И перевес объективных данных (включая теперь и P66), и обязанность давать предпочтение труднейшей форме текста оправдывают перевод: «Имя Твое, которое ты дал Мне». Речь идет об имени Божием, данном Иисусу для благовестия устами тех же учеников, и о соблюдении их силою этого имени. В контексте напрашивается восполнение. Имя Бога, которое здесь подразумевается, должно быть то же Отчее имя, которое Сын открыл ученикам. Пока Иисус был с учениками, Он соблюдал их во имя Божие, и погиб один только сын погибели, во исполнение Писания (ст. 12). Теперь о соблюдении учеников в молитве Отца. Но не только о соблюдении. Соблюдение означает сохранение их в обладании тем, чему они научились от Иисуса. Мы скажем, в контексте: в обладании именем Отчем, которое Он им открыл. Одного соблюдения уже недостаточно. Господь молит Отца о их освящении.

Какое же поэтому это моление и по какой причине просит у Отца благоволения для Своих истинных последователей? «Я не (есмь) в мире», говорит, «а они в мире (суть), а Я к Тебе гряду». Сожительствуя и соприсутствуя еще святым Апостолам с плотью на земле, Он был явным и видимым ходатайством, как бы всегда готовым и способным оказать помощь подвергавшимся опасности, почему они и были весьма дерзновенны. Ведь человеческий дух обыкновенно более полагается и надеется не на то, что темно, но на то, что вполне явно. Говорим это отнюдь не затем, чтобы утверждать, будто Господь немощен в деле спасения кого-либо, хотя бы Он и не присутствовал видимым образом. Так думающий совершенно справедливо оказался бы глупцом. «Ведь Иисус Христос вчера и сегодня Тот же и во веки» (Евр. 13:8). Но Он знал, что ученики будут впадать в немалое малодушие, как бы оставленные одни на земле, между тем как мир наподобие свирепых волн бушует и невыносимыми ужасами и чрезмерными опасностями обычно нападает на проповедников Божественного слова еще не посвященным.

Итак, так как «Я», говорит, «иду к Тебе» – ибо вскоре вознесусь, чтобы совосседать и соцарствовать как Бог с Богом и Отцом, а они останутся пока «в мире», – то «о них молю». Данные Мне, они и Твоими стали, и как о Твоих, так и о Моих считаю должным заботиться, и «прославлен Я в них, потому что все, что дал Ты Мне, Твое есть, и Твое – Мое». И истинна эта речь, ибо потому только что некоторые из сущих в мире даны Христу и поэтому стали собственностью и Отца, они не откажутся славословить Того, чрез Кого вступили в общение с Богом и Отцом, но приведенные чрез Него, останутся нисколько не менее и Его собственностью. Ведь у Него все общее с Отцом, как Божество по природе, так и всемогущество, ибо один Бог у нас, во Святой и Единосущной Троице поклоняемый. Бога собственность все мы, одного и единственного и истинного, в качестве рабов подчиненные Святой и Единосущной Троице.

...

Отче Святый! соблюди их в имени Твоем, еже дал еси Мне, да будут едино, якоже Мы

Замечай повсюду соединение воедино двух сторон, – то есть человеческой, имеющей свойственную нам ничтожность, и божеской, обладающей превышающею все славою. Речь представляет смешение из того и другого и, как мы подробно говорили в предшествующих рассуждениях, ни божеское не доводит до последней высоты, ни выступает совсем из свойственных нам пределов. И это потому, что Он есть Бог, ставший человеком несказанным некиим и неизреченным соединением занимая как бы среднее какое место, так что ни из определения истинного Божества не выходит, ни оставляет совсем и границ человечества. Неизреченное от Бога и Отца рождение, поскольку Он Слово есть и Единородное, возводит Его в Божескую сущность и в славу, справедливо следующую Ему. А уничижение низводит Его в подобие нам, не принуждая к сему насильственно Того, Кто вместе с Отцом является царем над всем, – Единородный никогда не мог быть вынужден к противному Его воле, – напротив, как добровольное, из любви к нам принятое и сохраненное. Ведь Он унизил Себя Сам (Флп. 2:7), то есть добровольно и без всякого принуждения. В противном случае, то есть если бы кто в состоянии был всецело властвовать над Ним и приказывал бы Ему идти на это против Его желания, то Он оказался бы уже не добровольно подвергшимся состоянию уничижения. Итак, Он уничижил Себя Сам добровольно ради нас. Ведь иначе и мы никогда бы не получили названия сынов по благодати и богов, если бы Единородный не подверг Себя унижению за нас и ради нас, сообразно Которому, преобразуясь чрез причастие Духа, и сами мы называемся чадами Божиими (Ин. 1:12; 1 Ин. 3:1) и богами (Ин. 10:34–35 из Пс. 81:6). Поэтому, когда говорит что-либо, соединяя некоторым образом с божеским и человеческое, то не соблазняйся этим и оставь неразумное изумление придуманному несравненному искусству речи, всегда тонко выдерживающему для нас этот двойственный образ, так что говорящий в одно и то же время является и Богом по природе, и истинным человеком, прекрасно сочетавая ничтожество человечества с славою неизреченной Природы и безукоризненною и свободною от всякого упрека выдерживая совершеннейшим образом сообразность (речи) по отношению к тому и другому.

Говоря это, мы утверждаем не то, что природа Слова низошла в худшее состояние, чем была вначале. Отнюдь нет, ибо такое мнение будет не лишено крайней глупости, так как божество всецело бесстрастно, не допускает никакого изменения, напротив – сохраняет неизменным свое состояние, но то, что образ добровольного уничижения, как бы по необходимости усвоенный вид смирения, по человечеству, заставляет как бы в низшем состоянии, чем в каком находится Отец, являться равного Ему и сообразного и в Нем и из Него явившегося Бога Единородного 2). И не удивляйся, если слышишь, что Сын по человечеству кажется ниже величия Отца, так как и Павел уверяет нас, что Он по тому же (человечеству) ниже Ангелов, когда пишет так: «Мало чем пред Ангелами умаленного Иисуса, ради претерпения смерти славою и честию увенчанного» (Евр. 2:9), хотя и святым Ангелам заповедано поклоняться Ему, «ибо когда, – сказано, – вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии» (Евр. 1:6; Пс. 96:7), а также и святые серафимы стояли вокруг и занимали служебное положение, когда Он являлся пророкам «восседающим на престоле высоком и превознесенном» (Ис. 6:1). Итак, поскольку речь идет о подлинном и действительном рождении Его от Бога Отца, человеческое не есть собственность Сына. Но, с другой стороны, оно и собственность Его, поскольку явился человеком, оставаясь всегда, чем был и есть и будет непрестанно, низведши Себя, ради нас, в то, чем не был.

«Отче», говорит, «Святый! Соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне, да будут едино, как Мы». Силою и всемогуществом неизреченной природы желает охранять учеников, со всею справедливостью усвояя истинному и действительному Богу силу сохранять тех, кого Он пожелает. И этим прославляет опять не другую какую природу, но Свою собственную, именно как бы в лице Отца, от Которого рожден как Бог. Поэтому и говорит: «Отче, соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне», то есть Божественном (имени). А дается, говорит, имя Божества Ему опять не так, что Он, не будучи Богом по природе, призван к приобретенному (отвне) им достоинству Божества. В таком случае Он был бы усыновлен, как мы, и имел бы подложную и приобретенную славу и неистинную природу (Божественную), что не подобает нам мыслить. Поэтому же Он перестал бы быть и Сыном (Божиим) по природе. Но так как, согласно свидетельству Божественных Писаний, стало плотью Слово (Ин. 1:14), то есть человеком, то и принял, сказано, то, что имел как Бог, ибо имя и действительное обладание Божественною славою не может природно принадлежать человеку.

Пойми же опять и уразумей точно, как Он явил Себя живою и ипостасною силою Бога и Отца, посредством Которой все совершает. Ведь восклицая и говоря: «Соблюди их», не удовольствовался только этими словами, но опять искусно ввел и Себя Самого как действующую в этом охранении силу и орудие Родившего Его, ибо говорит: «Соблюди их в имени Твоем, что дал Ты Мне». Заметь точность выражения. Наблюдение над нами и промышление уделяя и усвояя одной только Божественной природе, тут же утверждает, что по причине человеческого вида Его Ему данным оказывается то, что присуще Его природе, то есть «имя выше всякого имени» (Флп. 2:9). Поэтому и говорим, что Сыну это принадлежит по природе, как (рожденному) от Отца, а по человечеству – в качестве дара, так как принимает как человек, поскольку это относится к подобному с нами человечеству Его. Ведь человек не есть Бог по природе, а Христос – Бог по природе, хотя мыслится человеком, потому что от нас.

Впрочем, хочет в полном единомыслии и согласии желаний сохранять учеников, как бы соединенных друг с другом душою и сердцем, – и законом мира и взаимной дружбы связывает в некий неразрывный союз любви, дабы они достигли такого единения, чтобы отобразом и природного единства, разумеемого в Отце и Сыне, стало их добровольное соединение, то есть нерасторжимым и неослабным, не отвлекаемым никакими мирскими предметами или страстями к несходству желаний, но сохраняющим в единстве благочестия и святости неослабною силу любви, как это и действительно случилось. Так, в Деяниях Апостолов читаем: «(У) множества верующих было сердце и душа одна» (Деян. 4:32), очевидно в единении Духа. То же самое высказано и самим Павлом: «Одно тело и один дух» (Еф. 4:4) – «одно тело многие мы (есмы) во Христе, ибо все от одного хлеба причащаемся» (1 Кор. 10:17; ср. Рим. 12:5) и все в одном Духе Христовом помазаны. Как будущих сотельников (Еф. 3:6), причастников одного и того же Духа, и желает охранять Своих учеников в единстве духа, отнюдь не расторжимом, и единомыслии невредимом.

Если же кто подумает, что и другим образом объединяются ученики, подобно как «одно» суть Отец и Сын не по одной только сущности, но и по волению, ибо одно желание во Святой Природе и одна и та же во всем воля, тот может понимать и так и не уклонится от надлежащего разумения, так как у истинных христиан можно видеть единство желаний, хотя единосущие в нас и не таково, как в Отце и сущем из Него и в Нем Сыне.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 393++

В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

Отче Святый! Такая форма обращения встречается только в этом месте НЗ, но она наилучшим образом выражает как близость отношений между Богом и Его детьми, так и величие Бога. Бог хочет защитить Своих избранных, потому что Он заботится о них, и Он может защитить их, потому что Его власть беспредельна.

во имя Твое. Т.е. "силой Твоей и Твоей властью, оспаривать которую не может никто". Откровение Бога о Самом Себе, проявленное в слове и деле, соответствует понятию "имя Твое", поскольку для древних имя являлось выражением сущности.

чтобы они были едино, как и Мы. Единство Лиц Троицы служит величественным образцом для общности верующих через их единство со Христом (см. ком. к Ин. 14:10, 11). Особенно решительно это подчеркивается в молитве Иисуса (ст. Ин. 17:21-23). Поэтому каждый христианин должен постоянно стремиться к такому единству, чтобы прославить Бога, и проявлять любовь ко всем детям Божиим.

Едино¹ имеет множество значений, среди которых есть похожие. Это слово используется для обозначения согласия и подобия: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4:32); и в том же самом смысле: все мы одним Духом крестились в одно тело (1 Кор. 12:13). Поскольку все мы подобны по природе и природно происходим от Адама, как от начала нашего рождения, то все мы едины в упомянутом теле. На всех нас начертано, что мы имеем Христа главой в нашем новом рождении, которое стало для нас образом смерти и воскресения Того, Кто, будучи перворожденным, восстал от смерти². На нас начертан Им, как Главой, первообраз Его Воскресения, — Его, Которого членами и телом мы являемся, через Духа, рожденные в нетление³.

 Хотя Промысл Божий объемлет весь мир, простираясь на самых неверующих и ожесточенных врагов Евангелия и употребляя многоразличные средства к обращению их, но ученики Господа, слуги и самовидцы воплощенного слова (1 Ин. 1:1), приобрели себе право на особенное попечение Божие, особенную помощь и защиту: Аз о сих молю, не о всем мире молю, но о тех, ихже дал еси Мне, яко Твои суть, – потом, чтобы кто, слыша слова: дал еси Мне, не подумал, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, что они отчуждаются теперь от власти отца или что прежде были чужды власти сына, он уничтожил и то, и другое предположение, сказав с соответственным дополнением те же слова, которые были произнесены незадолго перед сим (Ин. 16:15): Моя вся Твоя суть и Твоя Моя, и прославихся в них. «Здесь он не разделяет общего господства, и не то хочет сказать, что иное принадлежит Ему, а иное отцу, но показывает о себе, что имеет равное господство с отцом всяческих, научая, что в господстве их нет разделения и господство у них общее» (свт. Кирилл александрийский). Оставляя учеников своих на земле для продолжения Евангельской проповеди, Спаситель созерцает в духе дело служения их как бы совершающимся или даже оконченным во славу Божию. В отшествии своем к отцу он указывает причину, почему ученики заслуживают особенного покровительства отца небесного: ктому несмь в мире, – «ты призываешь Меня к себе» (свт. Иоанн Златоуст) и скоро Меня не будет здесь видимым образом, – и сии в мире суть, и Аз к Тебе гряду, – Мое дело на земле окончено. Отче святый, соблюди их во имя Твое, тех, ихже дал еси Мне, да будут едино, якоже и Мы. В сих словах Спаситель молитвенно желает, чтобы ученики составили одно общество тесно соединенное узами взаимной любви – такое общество, у которого было бы сердце и душа едина (Деян. 4:32). Такое нравственное единение было бы подобием и отражением того существенного единения, которое соединяет отца с сыном Божиим. Егда бех с ними в мире, Аз соблюдах их во имя Твое, ихже дал еси Мне, сохраних, и никтоже от них погибе, токмо сын погибелный, да сбудется Писание. В молитве, выраженной, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «человекообразно и применительно к немощи учеников», Господь, как Сын в Дому Божием (Евр. 3:6), отдает отчет небесному Домовладыке в том, что Ему было поручено. Пророчество о погибельном предателе, содержащееся в псалме 40 (ст. 10), уже указано Спасителем ученикам по омовении ног (Ин. 13:18). 

Что в теле душа, то в мире христиане. Душа рассеяна по всем членам тела, и христиане по всем городам мира. Душа обитает в теле, но есть не от тела — так и христиане живут в мире, но не суть от мира. Душа, будучи незрима, сохраняется в видимом теле — так и христиане узнаются, будучи в мире, а их благочестие остается незримо. Плоть ненавидит душу и воюет против нее, не имея от нее никакого вреда, потому что та мешает ей предаваться удовольствиям, — так и мир ненавидит христиан, не терпя от них никакого вреда, потому что они восстают против удовольствий. Душа любит ненавидящую ее плоть и члены — так и христиане любят ненавидящих их. Душа заключена в теле, но сама содержит тело — так и христиане содержатся в мире, как в темнице, но сами содержат мир. Бессмертная душа обитает в смертном жилище — так и христиане обитают как пришельцы в тленном мире, ожидая нетления на Небесах. Душа, бедствуя от голода и жажды, становится лучше — так и христиане, терпя наказания, каждый день все более возрастают. Бог определил им такое звание, от которого им невозможно отказаться.

Сколько нежности, сколько любви выражается в этих словах Спасителя! Он предвидит Себя уже разлучившимся с землею, а возлюбленных учеников Своих оставшимися без защиты, среди бед земных. — Он видит, что мир злой и лукавый то хитростию, то насилием готов преследовать тех, которые не принадлежат к миру; Он знает, какою горечью поит земная жизнь бедных странников земли. И Он раскрывает пред Отцем небесным положение детей Своих, дабы принял Он их в Свое покровительство.— Они еще не в состоянии утешиться уверением Спасителя, что Он — всемощен на земле и на небе. — Им надобно было указать на Отца небеснаго. — Слабые ученики Его недалеки были и от сомнений, и для них Он говорит к Богу-Отцу: Аз к Тебе гряду. Идет Он ко Отцу, согласно с волею Отца, как окончивший дело Его на земле; идет, да явится лицу Божию о нас (Евр. 9:24.), в звании вечнаго Первосвященника (Евр. 6:20.).

Отче святый, соблюди их во имя Твое, ихже дал еси Мне, да будут едино, яко же и мы.

Святость Божия есть величие Божие, недоступное ни для какой нравственной нечистоты и в нисхождении Своем к разумным тварям открывающееся истреблением нечистоты. Это есть то свойство Божие, которым совершится победа над злом и нечестием мира, как видел св. Иоанн (Откр. 6:10.). В связи с любовию Отца ей свойственно, как говорит Апостол, наказывать верных для их пользы, чтобы возрастали они в святости (Евр. 12:10.). Ученики Христовы остаются в мире, с одной стороны теснимые злобою и коварством мира, с другой в опасностях от искушений греха. Кому же поручить их в таком положении, как не Отцу небесному, святому и благому?

Соблюди их во имя Твое: это глас любви нежной и мудрости Божественной. В очах небесной Любви ученики Христовы — собственность Божия, которую надобно беречь, как зрачек глаза. В очах мудрости небесной они еще слабыя дети, которыя тем более требуют бдительнаго хранения, что не видят ни всех опасностей для себя, ни всей своей слабости.

Соблюди их во имя Твое — точнее, во имени Твоем, соблюди в знании и любви того великаго имени, которое возвещено им (ст. 6) Христос Иисус желает и молит, чтобы ученики Его жили для славы Божией. Так Он жил Сам, так воспитывал Он и их: «Я соблюл их во имени Твоем» (ст. 12.), говорил Он.

Да будут едино, яко же и Мы. Единства желает Спаситель для учеников Своих подобнаго тому, какое существует у Него Самого с Богом Отцем. Это есть единство мыслей и желаний во всем святом; это есть единство в вере, надежде я любви, дабы верные одинаково исповедала и любили одного Отца небеснаго, одного Искупителя Сына и одного Освятителя Духа, одного и того же искали покоя, — покоя вечнаго; в этом единстве заключается я взаимная любовь ох между собою. Об этом единстве просил и Апостол учеников своих. Исполните, писал он, мою радость, да тожде мудрствуете,ту же любовь имуще, единодушны единомудренни (Флп. 2:2.). Тщащеся блюсти единение духа в союзе мира (Еф. 4:3.).

Образцем общению учеников должно служить единство Сына со Отцем: да будут едино, якоже и Мы. — Ариане давних и новых времен указывают на это наставление Спасителя, против единосущия Сына со Отцем. Напрасно... Спаситель не молит, да будет Он одно с Отцем, а да будут одно верующие, как Он одно со Отцем. Свойство образца таково, что в нем заключается гораздо более, чем может быть в уподобляющемся предмете. Единство Сына со Отцем есть нераздельность безграничнаго могущества их (Ин. 10:30;). — Доступно ли это для творения? Для слабых людей довольно, если они стараются выполнять заповедь Апостола: по звавшему вы Святому и сами святи во всем житии будите (1 Пет. 1:15.). Вот чего и ожидает Спаситель от учеников Своих!