Евангелие от Иоанна 16 глава 26 стих

Просьба предполагает отсутствие чего-либо, что будет вряд ли возможно там, где будет такой преизбыток. Тогда нам остается понять, что Иисус дал обетование изменить учеников так, что они из плотских и природных существ превратятся в духовных. Человек природный не воспринимает того, что идет от Духа Божьего, и когда слышит что-либо о природе Бога, не может представить себе ничего, кроме некой телесной формы — сколь угодно объемной или громадной, сколь угодно яркой и великолепной, но всеже формы. Потому притчами остается для такого человека все то, что Премудрость выразила о бестелесной, неизменной сущности: не то, чтобы он считал все это притчами, но понимает это так, будто бы это были притчи. Когда же человек духовный начинает все различать... пусть даже в этой жизни он видит как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13:12), он понимает (не телесными чувствами, не воображением, а яснейшим разумением), что Бог не материален, а духовен. Сын прямо возвещает нам об Отце тем, что Он Сам, возвещающий, предстает в той же самой природе, как и Тот, о Ком возвещает.

Итак, просящие просят во имя Его, потому что в самом звучании этого имени они понимают не что иное, как реальность, которую это имя выражает. Они способны в определенной степени понимать, что Господь наш Иисус Христос, поскольку Он — Человек, ходатайствует за нас перед Отцом. Но поскольку Он также Бог, они понимают, что Он и выслушивает нас вместе с Отцом. Вот это, думаю я, Он имеет в виду, говоря: Не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас. Понять же это, то есть как Сын не просит Отца, но вместе Отец и Сын слышат просящих, возможно не иначе, как только духовным видением.

***

Но это суждение, кажется, противоречит тому, что следует далее: в тот день будете просить во имя Мое. Ведь в будущем веке, когда мы достигнем Царства, где будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3:2), — что мы станем просить, когда желание наше уже насытится благами (ср. Пс. 102:5)? Отчего и в другом псалме сказано: «Буду насыщен, когда явится слава Твоя» (ср. Пс. 16:15). Ведь всякое прошение связано с нуждой, которой совершенно не будет, когда наступит насыщение.

Поэтому, насколько я могу это понять, нам остается уразуметь, что Иисус обещал, что ученики Его из плотских и душевных станут духовными, пусть и не такими, какими мы будем, когда обретем также духовное тело, но такими, каким был апостол, сказавший: Мудрость мы проповедуем между совершенными (1 Кор. 2:6), и: я не мог говорить с вами, как с духовными, но как с плотскими (1 Кор. 3:1), и: мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия (ср. 1 Кор. 2:12—14). Таким образом, душевный человек, не приняв того, что от Духа Святого, так слышит, что бы ни услышал он о природе Бога, что не может воспринимать Его иначе, как в виде тела, пусть и необъятного и безмерного, пусть яркого и изумительного, но все же — тела. И потому все, что говорится о бестелесной и неизменной сущности, он воспринимает как некое иносказание; не в том смысле, что он считает это иносказанием, но он воспринимает это так, как люди, имеющие обыкновение слушать иносказания и не понимать их. Col. 1898

Когда же духовный человек начинает обо всем судить, а о нем самом судить никто не может (ср. 1 Кор. 2:15), то даже если в этой жизни он все еще видит, словно через тусклое стекло и отчасти (ср. 1 Кор. 13:12), он тем не менее сознает без какого-либо телесного чувства и воображения, рождающегося и исходящего из подобия с какими-либо телесными вещами, но на основе яснейшего понимания, что Бог является не телом, но Духом, в Котором Сын открыто возвещает Отца, чтобы сознавали, что Сам Он, возвещающий, обладает той же сущностью. Поэтому те, которые просят Бога, просят во имя Его, ибо в звучании Его имени они не разумеют ничего иного, кроме того, что называется этим именем, и не представляют в тщете или немощи ума своего, будто бы в одном месте находится Отец, а в другом — Сын, стоящий перед Отцом и просящий за нас, и оба Они занимают в виде неких громад каждый Свое пространство, и будто бы Слово направляет ради нас слова к Тому, Чьим Словом Оно является, а между устами Говорящего и ушами Слушающего будто бы есть пространство; и не воображают себе ничего такого, что производят в сердцах своих душевные и те же плотские люди. Ибо, когда духовные люди задумываются о Боге, они все то, что порождено привычкой иметь дело с телами, отвергают и отклоняют и, словно назойливых мух, гонят от своих внутренних очей, наслаждаясь чистотой Его света, Чье свидетельство и суждение убеждает их в том, что эти телесные образы, завладевающие их внутренним взором, являются абсолютно ложными. Они могут некоторым образом представлять, что Господь наш Иисус Христос, насколько Он человек, ходатайствует за нас, а насколько Он Бог, вместе с Отцом слушает нас. Я считаю, что на это Он указывал, произнося: и не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас.

Разумеется, до понимания того, каким образом Сын не просит Отца, но Отец и Сын вместе выслушивают просящих, может возвыситься умственный взор только духовного человека.

Доселе они ни о чем не просили Отца во имя Христово: тогда будут просить и все получат. Тогда Он не будет сокровенно говорить об Отце, как доселе, но явно возвестит им все об Отце. Он даже не говорил, что Сам будет просить Отца о них: они могут быть уверены в любви к ним Отца и могут обращаться к Нему с молитвой во имя Христово: «Я изшел от Отца, заключил Господь, и пришел в мир; и опять оставляю мир, и иду к Отцу».

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 217++

«Мы имеем Ходатая пред Отцем Иисуса Христа» (1 Ин, 2, 1), но Он говорит сейчас так, будто они не будут нуждаться больше ни в каких дарах после того, как Он даст им Святого Духа, Который будет ходатайствовать за них воздыханиями неизреченными. Как если бы ученики Христовы уже получили полноту даров. Но Господь всегда дает больше, чем обещает дать.  

В тот день, т.-е. по отшествии И. Христа к Отцу, в то время, когда они исполнятся Духа Святаго, они во-1-х, будут обладать совершенно удовлетворительным ведением истины; во-2-х, о чем ни попросить Отца во имя Его, будет исполнено. До сих пор они не призывали в своих молитвах И. Христа как Бога; но тогда они познают в Нем Богочеловека и должны молиться во имя Его; в 3-х, доселе но неспособности учеников, Иисус Христос сообщал им Свое божественное учение притчами, т.-е. вообще приспособляясь в форме его к их образу воззрений на духовныя вещи; но наступает время, когда снизойдет на них Дух Святый, чрез Котораго И. Христос будет сообщать им внутреннее, непосредственное научение; в 4-х, наконец, плодом снисшествия на учеников Духа Святаго будет то, что Сам Бог Отец возлюбит их за веру и любовь к И. Христу как Сыну Божию, ниспосланному от Отца и грядущему к Отцу. Для большаго утверждения их в этой вере Господь повторительно утверждает, что он исшел от Отца и пришел в мир, а теперь оставляет мир и идет к Отцу.

Господь раскрывает ученикам, что не следует думать, что молитва, возносимая к Богу во имя Его, проходит через Его посредство к Богу, но молитва восходит к Богу, с коим Он, – во плоти временно пребывающий, – един. Молятся христиане к Богу единому во имя Христа, во имя Любви и Милосердия Божьего, приявшего на Себя бренную плоть человеческую, и молитва приемлется потому, что Бог есть Любовь. С раскрытием познания о Единстве Бога Отца и Бога Сына, действующего в человеках Духом Святым, молитва учеников становится более и более возвышенною, чистою и преисполненною веры. Познание единства Господа с Богом Отцом устраняет теперь в них мысль, что Господь вне плоти Во плоти Богочеловек, яко человек, молит Бога Отца о верующих (ср. след. гл. Ин. 17:20 и всю главу), ибо душою и телом был человек и как таковой „исполнил всякую правду“ человеческую (Мф. 3:15); воспримет же молитву как Бог. будет молить о них Отца. Будучи единым со Отцом, Он Сам исполняет их молитву, произносимую во Имя Его, указывая и на отдельное чествование Ипостасей, но и соединяя Их в исполнении молитвы человеческой, – той молитвы, которая как мы говорили выше (23–24) внушается нам Духом Святым «ходатайствующем в нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Бог, явленный человечеству в пределах пространства и времени, вторая Ипостась Святой Троицы, являющая Бога невидимого и непостижимого, ничего не требует от человека, кроме веры и любви.

Несколько простых, но избранных Богом людей возлюбили душой воплощенного Бога и отдали Ему свои души; эта любовь и вера смертных созданий к бессмертному Богу, воплотившемуся, вознаграждена радостным бессмертием Дух Святой не имеет лицеприятия, говорит св. Кирилл Иерусалимский, ибо ищет не достоинств, но душевного благоговения. (Св. Кирил. Иерус.: слово 17-е § 19, стр. 312).. Господь поясняет ученикам: «Сам бо Отец любит вы, яко Мене возлюбисте и веровасте, яко Аз от Бога изыдох».

Посему всякий верующий и любящий Господа Иисуса возлюблен Богом, ибо Сам Господь Иисус есть Бог. «Изыдох от Отца», глаголет Господь и «приидох в мир; и паки оставлю мир и иду ко Отцу».

Мир есть одно из славных проявлений воли Божией, и законы Божии для него постановленные непреложны и неизменны. Но мир материальный с его органическою и животною жизнью не полон без человека, в котором душа, как часть уделенного ему Божества, есть связь человека и всего мира с Богом Отсылаем м. п. к нашему труду Св. Летоп. т. 1, ч. 2, коммент. на Быт. 1:26–27 (во 2-м изд. стр. 13–14 второй части 1-го тома). Сия душа человеческая, со свободною волею своею могла удалиться и удалилась от законов нравственных и должна была быть удалена от Бога источника всякой правды, как недостойная Бога, если бы не пришел сам Бог искупить эту душу и сделать ее достойной быть воспринятой в общение с Божеством, – «да будет Бог всяческая во всех 1 Кор. 12:6, 15:28; сравни Еф. 1:23., милостью и жертвою Господа Иисуса». Господь Иисус, предвечное Слово Божие, глаголет: «изыдох от Отца и приидох в мир». Мир не часть Божества, а лишь часть бесконечности и вечности, находящихся в руках Божиих, посему Бог, входящий в мир, воспринимает на Себя ограничение времени и пространства, а глаголя: «паки оставлю мир и иду ко Отцу»,указывает, что Он разрешает эти узы, когда Он исполнит в сих узах страшную Жертву перед справедливостью Божией. Но самое пришествие Бога в мир осветило мир сиянием, и как существо человеческое освещается Духом Святым «яко же егда светильник блистанием просвещает его» Лк. 11:36., так и мир с посещением его См. выр. употреб. Луки 19:44, о Иерусалиме не узнавшем времени посещения своего. Богом во плоти воспринял Духа Святого, отныне и во веки освещающего все действия человеческие.

И да не смущаемся, видя, что на некоторых пунктах земного шара свет меркнет в душах, отдающих себя растлению неверия. Он сияет ярче в других местах, где нет самообожания человека, этого греха по преимуществу сатанинского. Да помним то, что Господь сказал о Своей Церкви: «врата адовы не одолеют ея» (Мф. 16:18).

Мы закончим этот отдел о единстве Бога Отца и Господа Иисуса, пришедшего в мир и восходящего из мира ко Отцу, словами Афанасия Великого 2-е послан. к Серапиону (ч. 3, стр. 63, изд. 1853).:

«Отличительная черта веры во Христа состоит в том, что Сын Божий, сущее Божие Слово (Ин. 1:1), сущая премудрость и сила Отчая (1 Кор. 1:24) при скончании веков сделался человеком ради нашего спасения» «Он действительный человек и вместе с сим Бог, ныне одесную Отца сый во Отце и Отец в Нем всегда».

Я говорил вам притчами, но наступает время, когда Я прямо возвещу вам об Отце. До сих пор Я просил Отца за вас; но тогда вы сами будете просить во имя Мое, и получите; ибо Отец любит вас за то, что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Да, Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу».

Поняли ли Апостолы, что Иисус Христос, говоря об уходе Своем от них и скором после того свидании с ними, разумел Свою смерть и явление им после Своего Воскресения, — неизвестно; скорее надо признать, что не поняли. Что же касается слов Его об исшествии от Отца, то эти слова были, по-видимому, поняты сердцем и с радостью ими приняты, так как они тотчас же сказали Ему: вот, теперь Ты прямо говоришь, и посему мы веруем, что Ты от Бога исшел.

Притчи - образные речи, над которыми надо подумать. Теперь Он прямо говорит, что исшел от Отца и снова идет к Нему. Это величайшее откровение. Крест - путь к Богу.

Важно: Иисусу не надо просить за нас: в Нем мы имеем прямой доступ к Богу, ибо Он любит пас.

Ибо мы любим Сына и верим в Него.

Иисус Христос пришел потому, что Бог - есть любовь к нам. Любящий Христа возлюблен Богом.

Начало первой фразы в русском Синодальном переводе передано достаточно свободно. Буквальный перевод: «Сие в притчах говорил вам (ταῦτα ἐν παροιμίαις λελάληκα ὑμῖν). Наступает час (ἔρχεται ὥρα), когда уже не в притчах буду говорить вам, но прямо (παρρησίᾳ) возвещу вам об Отце». Под притчами в данном случае понимаются не притчи Иисуса, известные из синоптических Евангелий, а те места предшествующей части беседы с учениками, в которых для них было много непонятного, загадочного, вызывавшего вопросы, многое было сообщено в иносказательной форме. Слово «притча» может иметь отношение и в целом к тому откровению, которое Иисус принес на землю и смысл которого остается скрытым до тех пор, пока Утешитель не откроет его.

Выражение «наступает час» указывают на наступление того решающего момента евангельской истории, о котором Иисус знал с самого начала Своего служения (Ин. 2:4) и о котором многократно предупреждал (Мф. 26:18;Ин. 7:6), которого боялся (Ин. 12:27) и который сравнивал с родовыми муками (Ин. 16:21). В Евангелии от Матфея так переданы последние слова Иисуса перед арестом: «Вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников» (Мф. 26:45). Этот час не просто наступает или приблизился: он «настал уже».

В заключительном разделе беседы Иисус подводит итог Своему служению, суммирует его в краткой, емкой и торжественной формуле: «Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу». Эта формула в полной мере отражает то богословское видение пришествия в мир Сына Божия, которое раскрывается в Евангелии от Иоанна с первых его страниц – с того самого момента, когда Евангелист говорит о вечном Слове Божием, ставшем плотью и пришедшем в мир (Ин. 1:1–10).

В изложении синоптиков евангельская история движется по горизонтали: из прошлого в будущее. У Иоанна история движется по вертикали: сверху вниз. На первый взгляд, это богословское видение контрастирует с портретом Иисуса, представленным в синоптических Евангелиях:

Для большинства современных читателей синоптический портрет… проще и в то же время привлекательнее, – пишет Дж. Эштон. – Это портрет Человека, имеющего особые отношения с Богом, Которого Он называет ласковым именем «Авва», Отец. Он – обетованный Мессия, и Он послан Богом проповедовать Царство, тем самым исполняя пророчество Ветхого Завета. Его рождение было чудесным, и Его воскресение из мертвых, после ужасающих страданий, уникальным. Но, несмотря на все это, Он был Человеком Своего времени: Его учение и проповедь, и даже Его чудеса и исцеления, могут быть легко помещены в контекст палестинского иудаизма I века… У Иоанна Христос не таков. Он вообще не принадлежит к этому миру: можно сказать, что Он входит в него с целью покинуть его, или нисходит, чтобы взойти… Его подлинным домом является небо, но Он входит в чуждый для Него мир с беспрецедентной уверенностью и смелостью, точно зная, Кто Он, откуда пришел и куда идет… Несомненно, Он изображен подверженным человеческой слабости, голоду, усталости, печали, но эти качества никоим образом не умаляют тот факт, что Он полностью контролирует Свою судьбу.

В то же время, два портрета Иисуса – синоптический и Иоаннов – являются не взаимоисключающими, а взаимодополняющими. Разница между ними – в расстановке акцентов. Авторы синоптических Евангелий вполне могли знать о беседе Иисуса с учениками на Тайной вечере, но не посчитали нужным включить ее в свои повествования. С другой стороны, Иоанн, несомненно, знал о том, что Иисус на Тайной вечере преподал ученикам Свои тело и кровь под видом хлеба и вина, но не посчитал нужным об этом рассказать, имея в виду, что об этом уже рассказали другие. Вместо этого он, возлежавший у груди Иисуса (Ин. 13:23) и запомнивший беседу слово в слово, сделал ее главным пунктом своего рассказа о Тайной вечере.

Рассказ Иоанна о последних днях земной жизни Иисуса далек от того, чтобы изобразить Его лишенным человеческих эмоций, естественного для человека страха перед смертью. Как мы видели, на эмоциональной стороне действий и слов Иисуса Евангелист неоднократно акцентирует внимание читателя. Но эта эмоциональная составляющая естественным образом соединяется в Иисусе с той уверенностью в Своих действиях, которая была для Него характерна. Рассказывая о воскрешении Лазаря, Евангелист неоднократно обращает внимание на человеческие переживания Иисуса, Его эмоциональное состояние (Ин. 11:33, 35, 38). В то же время перед нами предстает Человек, с твердостью говорящий Марфе: «Воскреснет брат твой… Я есмь воскресение и жизнь» (Ин. 11:23, 25).

То же самое уникальное сочетание человеческих качеств и божественного достоинства, глубокой эмоциональности и в то же время полной уверенности в неотвратимости наступающего часа и в том, что происходящее в полной мере соответствует воле Божией, мы видим в рассказе Иоанна о Тайной вечере. С искренним и сердечным чувством Иисус прощается с учениками, называет их «друзьями» и «детьми», дает им последние наставления, говорит им об ожидающих их скорбях, о печали и радости, которые им предстоит испытать. По-человечески Он боится смерти, Его душа «возмущена» от мысли о предстоящих Ему страданиях и смерти (Ин. 12:27). При этом Он уверен в том, что воскреснет и вернется к Отцу – туда, откуда пришел. И что другого пути для Него нет.

Он «контролирует Свою судьбу» в том смысле, что сознательно и уверенно идет на смерть. Но Он пришел в мир не по Своей воле. И Его смерть произошла тоже не по Его инициативе или желанию. Такова была воля Бога Отца, и Он со смирением и полным послушанием принял эту волю.

Уразумев, что ученики хотят спросить Его о смысле употребленных Им выражений, Господь остановился и сказал: «О сем ли стязаетеся между собою, яко рех: вмале и не видите Мене: и паки вмале, и узрите Мя? (Если бы открылось перед вами будущее, не такие вопросы (о словах) заняли бы вас.)

  Аминь, аминь глаголю вам, яко восплачетеся и возрыдаете вы, а мир возрадуется: вы же печальни будете, несмотря на сие будьте мужественны; ибо печаль ваша в радость будет. Жена егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея: егда же родит Отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир. И вы печаль имате убо ныне: паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас. И в той день Мене не вопросите ничесоже.

  Аминь, аминь глаголю вам, яко елика аще чесо просите от Отца во имя Мое, даст вам. Доселе не просисте ничесоже во имя Мое. Просите и приимете, да радость ваша исполнена будет. Сия в притчах глаголах вам: но приидет час, егда ктому в притчах не глаголю вам, но яве о Отце возвещу вам. В той день во имя Мое воспросите: и не глаголю вам, яко Аз умолю Отца о вас: Сам бо Отец любит вы, яко вы Мене возлюбисте и веровасте, яко Аз от Бога изыдох. — Изыдох от Отца и приидох в мир. И паки оставляю мир, и иду ко Отцу».

Здесь Господь несколько поясняет апостолам то, что сейчас сказал им об их духовном просвещении и силе молитвы (ст. 22 и 23). Сия (доселе) в притчах глаголах (говорил) вам. Сия, т. е. то, о чем апостолы спрашивали Господа (17 и д.), и то, что затем говорил Он им (20 и дал.), именно, что Он скоро отойдет от них и скоро возвратится к Ним, и что последует за сим. Говорил в притчах, т. е. не в собственных и ясных выражениях, а иносказательно (Ин. 10:6). Но приидет (наступает) время и пр. Это—после воскресении Христова, и особенно после просвещения апостолов Духом Св. Тогда тайны божественныя возвестятся им прямо, потому что они тогда будут способны понимать их, и не под образом иносказания, притчи (12—13); а чрез это и самое знание их о Боге и тайнах божес твенных будет полнее и яснее, и что теперь непонятно, то будет ясно, тогда исчезнет всякая темнота. В той день во имя Мое воспросите (будете просить) и пр., т. е. тогда Я,—как бы так говорит Господь,—с Своей стороны не буду иметь надобность, как было доселе, молиться за вас, но вы сами будете молиться во имя Мое, и Бог услышит ваши молитвы, даст вам просимое. «Это изречение, как поясняет еписк. Михаил, не значит, что Господь совершенно не будет просить Отца об услышании и исполнении молитв апостолов л вообще Своих учеников; значит только, по связи речи, что Отец небесный становится Сам к ним в столь бли.исоф отношение, что личное посредство Самого Господа делается как бы уже ненужным; с другой стороны, прошение во имя Господа само собою уже предполагает посредство Его». Господь указывает и причину, почему Он может не просить Отца об услышании и исполнении молитв учеников,—потому что Сам Отец любит их (вас) и по этой любви к ним исполнит всякое их прошение во имя Христово. Причина же, по которой Отец любит их,—та, что они возлюбили Его, Господа (Меня),—вечный предмет Отчей любви (Ин. 14:21. 23), и что они уверовали (веровасте), что Я исшел (Аз изыдох) от Бога, т. е. уверовали, что Он, Христос, есть обетованный и пришедший в мир с неба, Мессия (Ин. 13:3), в чем заключается вся сущность христианской веры (Ин. 20:31). «Сначала сказал возлюбили, а потом уверовали, замечает архиеп. Иннокентий, потому что вера в божественное естество И. Христа развивалась у учеников мало-по-малу, из любви к Нему».

Здесь разумеется и радость учеников о Воскресении Христа, имевшая место во время явлений Воскресшаго: Ин. 20:20; и радость о соединении с Ним: Ин. 14:23, особенно через таинство св. Евхаристии: Ин. 6:51. 56; тогда, и особенно по смерти, для истинных последователей Христа не будет притчи, не будет гадания: 1 Кор. 13:12; 2, 9 — 10.

Не нужно уже будет и предстательство Сына за учеников перед Отцом (ст. 26). «Ибо Сам Отец любит вас, потому что вы Меня возлюбили и уверовали, что Я от Бога исшел» (Ин. 16:27). Далее этого вера учеников еще не идет, и Господь ее дополняет: «Исшел от Отца и пришел в мир; снова оставляю мир и иду к Отцу» (Ин. 16:28). Но замечателен глагол любви, поскольку он относится к тому дню (Ин. 16:27): «Сам Отец любит» есть перевод φιλεΐ, а «вы Меня возлюбили» отвечает греческому πεφιλήκατε. Мы помним значение глагола φιλέω как относящегося к любви в тесном кругу. «В тот день» Церковь мыслится как тесный круг, как семья Божия, в которую Отец принимает учеников, и ученики исповедуют свою сыновнюю любовь.

– И в тот день вы просить Его будете – Ученики будут просить Отца в день, когда час Иисуса исполнится. Мое имя призвав – См. коммент. на. 14:13. Не говорю, что Я буду за вас умолять Отца – Иисусу нет необходимости убеждать Отца услышать их прошения. Отныне молитва учеников приобретает иное качество: она исполнена свободы и дерзновения и всегда эффективна, потому что, будучи друзьями Иисуса (15:14-15), ученики имеют прямой доступ к Богу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 384++

Тогда Господь Иисус Христос, не дожидаясь их вопроса, подробнее разъясняет им Свои слова о смерти и воскресении. Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет. Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять (после воскресения), и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (ст. 20–22). Далее Христос указал, что с Его Воскресением и победой над смертью верующие будут близки Богу, так как уничтожено будет средостение (преграда) греха, отделявшая людей от Бога; тогда верующие поймут тайну неизреченной любви к ним Бога, тогда не будет нужды говорить им о тайне спасения людей в притчах, как теперь; тогда они дерзновенно будут обращаться к Богу Отцу в молитвах, и молитвы их будут услышаны. В тот день будете просить во имя Мое, и не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас, ибо Сам Отец любит вас, потому что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу (ст. 26–28).

не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас. Иисус не отрицает реальности Своего служения — ходатайства за верующих (1 Ин. 2:1; Рим. 8:34; Евр. 7:25); Его слова означают, что ученики достигнут в своих молитвах определенной степени зрелости и тогда Иисусу не будет нужды по-прежнему молиться за них так, как если бы они оставались духовными младенцами.