Евангелие от Иоанна 14 глава 28 стих

Правда, в Святом Писании касательно воплощения Слова Божия, которое совершилось для спасения нашего так, что посредником между Богом и человеками был человек Иисус Христос, многое сказано таким образом, что подразумевается или даже очевиднейшим образом указывается, что Отец больше Сына. Люди ошибались, исследуя и изучая Писание с меньшим вниманием, и пытались перенести то, что сказано о Христе как человеке, на Его сущность, которая была вечной прежде Его воплощения и вечной пребывает. Они к тому же говорят, что Сын меньше Отца, ибо Сам Господь говорит: «Отец Мой более Меня». Истина же показывает, что сообразно той же мере Сын меньше Самого Себя. Каким же образом не содеялся меньше Себя Тот, Кто «истощил Себя Самого, приняв образ раба»? Но Он принял образ раба не так, чтобы утратить образ Божий, в котором Он был равен Отцу. Ведь если образ раба был принят так, что не утратился образ Божий, поскольку и в образе раба, и в образе Божием, Он был все тот же единородный Сын Бога Отца; в образе Божием равный Отцу, в образе раба – человек Иисус Христос, посредник между Богом и человеками. Кто же не поймет того, что в образе Божием Он больше Самого Себя, а в образе раба Он меньше Самого Себя? Не зря, следовательно, Писание говорит и об одном, и о другом: о Сыне, равном Отцу, и об Отце, большем Сына. Ибо, несомненно, одно мыслится в связи с образом Божием, другое – в связи с образом раба. И это правило для разрешения данного вопроса посредством Святого Писания предлагается нам в одной главе послания апостола Павла, в котором рекомендуется особенно четко помнить об этом различии. Он говорит: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Флп. 2:6–7). Таким образом, Сын Божий равен по природе Богу Отцу, по своему же «виду» – меньше. В образе раба, который Он принял, Сын меньше Отца; в образе же Божием, в котором Он пребывал и прежде принятия образа раба, Сын равен Отцу В образе Божием Он – Слово, через Которое все начало быть; в образе же раба Он «родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных» (Гал. 4:4–5). Точно так же в образе Божием Он сотворил человека; в образе же раба Он соделался человеком. Если бы Отец сотворил человека совсем без Сына, то не было бы сказано: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1:26). Итак, поскольку образ Божий принял образ раба, постольку Сын Божий – и Бог, и человек. Он – Бог по причине воспринимающего Божества, и Он – человек по причине воспринятого человечества. Однако ни одно из них вследствие такого принятия не меняется и не превращается в другое. Ни Божество, изменившись, не стало тварью так, что перестало быть Божеством; ни тварь не стала Божеством так, что перестала быть тварью.

* * *

«Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу, ибо Отец Мой более Меня», т. е. «потому Мне необходимо было идти к Отцу, что пока вы Меня видите так, и потому, как вы Меня видите, считаете Меня меньшим Отца, и, будучи поглощенными творением и видом, которые Я воспринял, вы не осознаете того, что Я равен Отцу».

***

Некоторые вещи в Писании излагаются так, что указывают на единство и равенство сущности Отца и Сына, как то: «Я и Отец одно» (Ин. 10:30), «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу» (Флп. 2:6), и другие того же рода. Но также есть и те, которые показывают, что Сын есть меньший вследствие его образа раба, т. е. по причине принятия Им на Себя твари и изменчивой человеческой природы, о чем говорится: «Ибо Отец Мой более Меня».

***

Он же (лукавый) обольщает и внушает именовать Отца большим Сына. Вот, говорит он, написано: Отец Мой более Меня, а ты называешь Его равным Отцу. Соглашаюсь с тобой. Но следует признать не только это, но и другое, потому что о том и о другом написано. Почему же одно ты признаешь, а другого не хочешь принять? Ведь о том и другом можно читать в Писании. Вот говорится в одном месте: Отец Мой более Меня. Принимаю это не от тебя, а от Евангелия. Но и ты также признай с апостолом, что Сын равен Богу Отцу. Соедини вместе и то и другое – и то и другое может быть согласовано; потому что Кто говорит чрез евангелиста в Евангелии, Тот же Самый говорит и чрез апостола в послании. Не может Он противоречить Сам Себе, а ты не хочешь допустить согласия в Писании, так как сам любишь разногласить. Но вот в Евангелии говорится: Отец более Меня. И я из Евангелия доказываю, что Сын и Отец равны («Я и Отец – одно» – Ин. 10:30). Как же согласить и то и другое? Так, как говорит апостол: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба. Вот я доказываю, почему Отец более. Ты же докажи, в чем Он не равен? Ведь и о том и другом читаем мы в Писании. Меньше Он Отца, поскольку есть Сын Человеческий. Равен Отцу, поскольку есть Сын Божий, потому что Слово было Бог. Он (Сын) посредник: Бог и Человек. Как Бог, Он равен Отцу; как Человек, менее Его. Равен в образе Бога, меньше в образе раба.

***

Братья, мы услышали слова Господа, сказавшего ученикам Своим: да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Вы слышали, что Я сказал вам: «иду от вас и приду к вам». Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я иду к Отцу; ибо Отец более Меня (ср. Ин. 14:27—28). Сердце их из- за того, что Он, хотя и намеревался вернуться, уходил от них, могло смутиться и устрашиться, как бы за это время волк в отсутствие Пастыря не напал на стадо. Но Бог не покидал тех, от кого Он ушел как человек. Ибо один и тот же Христос — человек и Бог. Поэтому Он уходил как человек и пребывал с ними как Бог. Он уходил потому, что как человек был в одном месте, пребывал же потому, что был повсюду. Так почему же смутилось и устрашилось сердце, если Он удалялся от глаз так, чтобы не оставлять сердец? Впрочем, Бог, Который не ограничен никаким местом, все-таки уходит и от сердец, но — от тех, которые сами удаляются от Него нравами своими, а не ногами, и Он при-ходит к тем, которые обращаются к Нему не взором, но верой и которые приходят к Нему в душе, а не во плоти.

Но чтобы они поняли, что Он это сказал в отношении того, что был человеком, Он добавил: иду от вас и приду к вам. Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я иду к Отцу; ибо Отец более Меня (Ин. 14:27—28). И вот в той человеческой природе, в которой Сын не равен Отцу, Он намеревался пойти к Отцу, от Которого собирался прийти, чтобы судить живых и мертвых; а в той Божественной природе, в которой Он, как Единородный, равен Родившему, Он никогда не уходил от Отца, но вместе с Ним всюду и всецело равен по божеству, которое не ограничивается никаким местом. Ибо Он, как говорит апостол, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу (ибо каким образом могла быть результатом хищения природа, которая не была присвоена, а была дана по рождению?), но уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп. 2:6—7), — стало быть, принял другую природу, не утратив первую. Он уничижил Себя до такого образа, в котором явил Себя здесь меньшим, чем Он пребывал у Отца. Он принял образ раба и не отказался от образа Бога. Один образ был принят, другой не был утрачен. В отношении одного Он сказал: Отец более Меня, Col. 1836 а в отношении другого: Я и Отец — одно (Ин. 10:30). (1) Пусть услышит это арианин и, услышав, пусть обретет исцеление, чтобы не сохранять лживость, продолжая споры или, что еще хуже, безумие. Ибо это (образ раба) тот, в котором Сын Божий меньше не только Отца, но и Святого Духа; и это не все, Он также меньше Самого Себя, при этом в образе Божием Он больше Самого Себя Ср.: Блж. Августин Гиппонский. О Троице. 1, 14. — Ред.. Ведь Человек-Христос не перестает называться Сыном Божиим, имени Которого удостоилась даже плоть Его, лежащая в могиле. Ведь что иное мы исповедуем, когда говорим, что веруем в Единородного Сына Божия, распятого при Понтия Пилате и погребенного? И что, принадлежащее Ему, было погребено, если не плоть без души? А поэтому, когда мы признаем, что веруем в погребенного Сына Божия, мы, разумеется, называем Сыном Божиим также и плоть, которая была погребена.

Так вот, Христос, Сын Божий, равный Отцу в образе Божием, коль скоро Он уничижил Себя, не утратив образа Божия, но приняв образ раба, — больше Самого Себя, ибо образ Божий, который Он не утратил, больше образа раба, который был принят (ср. Флп. 2:6—7). Поэтому что удивительного или что недостойного в том, если, говоря сообразно этому образу раба, сказал Сын Божий: Отец более Меня, а говоря сообразно образу Божиему, Тот же Сын Божий сказал: Я и Отец — одно? Ведь Они суть одно сообразно тому, что Слово было Бог (Ин. 1:1). Отец же больше сообразно тому ,что Слово стало плотию (Ин. 1:14).

Я также добавил бы то, что не могут отрицать ариане и евномиане Евномиане — представители крайнего течения в ереси арианства, названного по имени Евномия, епископа Кизического (IV в.). Другое название — аномеи — они получили за то, что признавали Сына неподобным Отцу по сущности. — Пер. : сообразно этому образу раба мальчик Христос был также меньше Своих родителей, когда ребенком, как написано, был в повиновении у старших (см. Лк. 2:51). Почему же, еретик, когда Христос, будучи Богом и человеком, говорит, как человек, ты клевещешь на Бога? Он облагораживает в Себе человеческую природу, а ты дерзаешь обезобразить в Нем Божественную? Неверующий, неблагодарный, как ты унижаешь Того, Кто сотворил тебя, на том основании, что Он говорит в образе того, кем Он стал ради тебя? В самом деле, равный Отцу Сын, через Которого был сотворен человек, сделался человеком, чтобы стать меньше Отца. И что было бы с человеком, если бы Он не стал им?

Пусть же скажет Господь и Учитель наш: Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я иду к Отцу; ибо Отец более Меня (Ин. 14:27—28). Давайте вместе с учениками слушать слова Учителя, а не с чужими для Него людьми идти вослед измышлениям обманщика. Давайте признаем двойную сущность (geminam substantiam) Христа, а именно Божественную, по которой Он равен Отцу, и человеческую, по которой Отец более Его. И все же та и другая сущности вместе — не два, но один Христос, и Бог — не четверичный, но троичный. Ибо как разумная душа и плоть — это один человек, так и Бог и Человек — это один Христос, и поэтому Христос — это Бог, разумная душа и плоть. Мы исповедуем Христа во всех этих частях и в каждой отдельно.

Итак, Кто есть Тот, через Кого был создан мир? Иисус Христос, но в образе Божием. Кто был распят при Понтии Пилате? Иисус Христос, но в образе раба (Флп. 2:7). И Он состоит из отдельных частей, из каких состоит человек. Кто не остался в аду? Иисус Христос, но только в отношении души’. Кто лежал в могиле, намереваясь на третий день воскреснуть? Иисус Христос, но только в отношении плоти. Во всех этих отдельных частях Он называется Христом. Но все это — не два, не три, но один Христос. Col. 1837

И поэтому Он сказал: если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я иду к Отцу (Ин. 14:27-28), потому что следует благодарить человеческую природу, что она была принята Единородным Словом таким образом, что в качестве бессмертной водворилась на небесах, и земля (terra) Ср.: Блж. Августин Гиппонский. Письмо 164. — Ред. То есть плоть, которую христианские авторы традиционно называли землей. — Пер///. оказалась столь высоко, что в качестве нетленного праха (pulvis) сидит одесную Отца. Ибо в этом смысле Он сказал, что идет к Отцу. Разумеется, Он пошел к Тому, с Кем был всегда. Но Его приход к Нему и уход от нас означали то, что преобразилось и сделалось бессмертным то смертное, что Он принял от нас, и вознес на небо то, посредством чего Он был на земле ради нас. Как же не возрадуется этому тот, кто любит Христа настолько, что и свою природу благодарит, как уже бессмертную во Христе, и уповает, что он сам станет таким же через Христа?

И как в начале было сказано, что скоро ожидает Его прославление от Отца, так и теперь, обращаясь к этому Господь хочет самой любовью их к Нему расположить к тому, чтобы они не скорбели. «Вы слышали, что Я сказал вам: Я иду и приду к вам. Если бы вы любили Меня: то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу. Ибо Отец Мой более Меня. У Него ожидает Меня прославление. Восстаньте, идем отсюда».

Ученики встали... Но мрачные предсказания тяжело гнетут их. Они не идут, они теснее сближаются к Иисусу. Они хотят еще наглядеться на Него.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 214-215++

Их не только не должны тревожить наступающие события, но, наоборот, им нужно радоваться тому, что Сын возвращается к отцу: «Вы слышали, что Я сказал вам: “ухожу и приду к вам». Если бы Вы любили Меня, вы возрадовались бы, что Я иду к Отцу, потому что Отец больше Меня». Указание «больше» объясняется в церковной традиции: 1) «в значении причины. поелику начало Сыну от Отца, поелику Отец и более, как виновник и начало» (Василий Великий); 2) тем, что божественное бытие Отца свободно от тех ограничений и уз, которые принял на Себя воплотившийся Сын (Флп. 2:5-7).

Сын Божий равночестен Отцу, а Сын Человеческий меньше Отца. Христос возводит мысли учеников к блаженству, несравненно превосходящему все, что есть на земле. В Царстве Отца им откроется большее, чем то, что они знают теперь от Него. Ученикам Христовым естественно радоваться о славе Его Вознесения. Кто любит Христа, тот печаль свою по Бозе должен растворить радостью о Христе Иисусе.

Изречение: Я есмь лоза (Ин. 15:1), и: Отец Мой больше Меня (Ин. 14:28), и: создал Меня (Притч. 8:22), и: Аз есмь червь, а не человек (Пс. 21:7), а также всё, что в Евангелиях и у Пророков изрек о Себе Сын уничижительно, — сказано о теле, которое понес Он на Себе ради нас. А сего подверженного страданию тела, которое понес Сын на Себе для спасения вселенной, мы не приписываем Отцу. Ибо всё создано Отцом чрез Сына (ср. Ин. 1:3), один лишь Сын рожден от Отца. Посему Бог Слово — рожденный прежде всякой твари (Кол. 1:15) и Он Непреложный от Непреложного. Поэтому тело, которое ради нас понес на Себе Сын, есть тварь.
 Ибо в Адама, нареченного Иисусом, облекшись по всему, даже и с Адамовыми немощами, кроме греха, чтобы чрез Него привести к Отцу погибшую овцу, Col. 1272 Он яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен (Ис. 53:7). О Нем пишет Павел: человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех (1 Тим. 2:5-6); и в другом месте говорит: Ибо, как смерть через человека, так через человека и жизнь (1 Кор. 15:21-22).

Намереваясь Окончить вечерю л вместе Свою беседу с учениками, И. Христос высказывает им прощальное обетование мира, обещает излить в их души тот же мир, которым .Он Сам наслаждается, в сознания единства Своего с Отцом по существу и жизни. Мир, который дает κοσμος состоит в обильном, беззаботном наслаждении земными, преходящими благами, при чем однако в душе, непримиренной с Богом, всегда остаются внутренния мучения совести, раздвоение с самим собою, безпокойство. Мир, который Спаситель сообщает человеку верущему, есть мир душевный, внутренний, происходящий от сознания и чувства примирения с Богом и общения с Ним и от надежды на Ёго всесильную спасающую благодать, — мир, ненарушимыя никакими опасностями жизни. Поэтому да не смущается сердце ваше и да не устрашается, когда придет в исполнение то, что Я вам предсказал: иду от вас » прииду к вам. Не только не смущаться вам от этого следует, но даже радоваться, ибо если вы любите Меня, то, разумеется, желаете Мне лучшаго; но Я иду к Отцу, Который болий Мене есть. Эти последния слова в связи с ясным утверждением И. Христом Своего единства с Отцом здесь же, в этой беседе (9—11), очевидно, следует понимать в том смысле, что Сын менее Отца в Своем человеческом явлении, как грядущий к Отцу в обладание и по человечеству тою божественною славой, которая принадлежит Ему от вечности как Сыну Божию и который в настоящее время Его человечество не имеет. В заключение этого прощальнаго утешения И. Христос говорит ученикам Своим, что Он для того и предсказывал им об этом, т.-е, о Своем прославлении чрез смерть, воскресение и вознесение на небо, чтобы они еще более укрепились в вере в Него, когда предсказания Его придут в исполнение. Пророчество есть чудо всеведения и всемогущества Божия. Посему и пророчества Христовы, прийдя в исполнение, должны были во всей силе являть пред взорами учеников божественное величие и силу Господа. .

Прежде всего нас останавливает выражение: «яко Отец болий Мене есть». По сему поводу мы ответим словами святых отцов. Так, св. Афанасий Великий О явлении во плоти Бога Слова, ч. 3, стр. 289 (изд. 1852–53). говорит: «Прославление Господа могло совершиться только по человечеству, не по Божеству; и когда Господь говорит: Отец Мой болий Мене есть, говорит потому, что соделался человеком, а как Слово равен Отцу: «Аз и Отец едино есма» (Ин. 10:30) и «видевый Мене виде Отца» (Ин. 14:9) и «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Колос. 2:9)». И св. Иоанн Златоуст На Иоанна бесед. 75, ч. 2, стр. 364 говорит по поводу слов: «Отец Мой болий Мене есть», что Господь глаголет приспособительно к немощи человеческой учеников. К сему Златоуст присовокупляет: «А если кто назовет Отца большим в том отношении, что Он виновник Сына Т. е. Сын от Отца, а не Отец от Сына: см. ниже Вас. Вел., то я не буду и этому противоречить; но это отнюдь не значит, чтобы Сын был иного Существа».

Так и Василий Великий Василий Великий. Против Евномия кн. 1 и 4, и в Послании к Кесарийским монахам в изд. 1857 том 3, стр. 55 и 165 и т. 6, стр. 32–33. указывает на большинство Отца не по Существу, а по происхождению, сопоставляя слова: Сын, в начале (έν άρχή) с предлогом от (άρό) Отца.

Так и св. Григорий Богослов Григорий Богослов Слово о Сыне первое и второе в изд. 1843, ч. 2, листы 140 на обор. и 147 на обор. и св. Кирилл Иерусалимский Кирилл Иерус. Слово к Просвещ. 11, в изд. 1855, стр. 151 и след. толкуют и понимают слова «Отец Мой болий Мене есть» и отношения предвечного Отца и Сына и отношения Бога невидимого к Богу воплощенному.

Возвращаясь к словам Господа, мы видим, что Господь для ободрения учеников опять напоминает им, что «Аз рех вам: иду и прииду к вам». Сие говорил Он им в ст. 2–4 и в ст. 19 этой главы. Господь далее не укоряет учеников, но поучает их и ставит им на вид, что они не поднялись еще на ту высоту любви, которой они должны достигнуть после Его воскресения, ибо тогда только поняли они и все величие жертвы, принесенной Господом, и всю ту радость, которую Он купил им этой жертвой. Тогда только вспыхнула в них полным пламенем та любовь, которая сделала их достойными посланниками Агнца, закланного за грехи мира. Господь посему не в укор, а в пророчество и поучение глаголет им: «Аще бысте любили Мя, возрадовалися бысте убо, яко рех, иду ко Отцу: яко Отец Мой болий Мене есть». Глаголя сие, Господь раскрывает им, что они должны достичь большего совершенства в любви: доселе это была любовь человеческая, сопряженная со страхом и за себя; но после имеющей совершиться великой жертвы они любовью своею постигнут великую тайну любви Божией, и если бы они теперь ее постигли, то не страшились бы и не горевали, а радовались бы славе Господней, имеющей осиять мир во спасение его. Полное совершение сей тайны было в восхождении Бога воплотившегося к Отцу: в сем восхождении Богочеловек совозносил с Собою человека; и отныне за человека на вечно ходатай Богочеловек пред престолом Всевышнего. Все сие ученики поняли, когда после воскресения Господня Дух Святой осенил их:

«Приимите Дух Свят», сказал им Господь (Ин. 20:22) после восшествия ко Отцу (ср. Ин. 20:17, слова Господа Марии Магдалине).

Продолжая Свою речь, Иисус сказал: «Я оставляю вам мир Мой потому, что ухожу от вас; расставаясь со Мной, вы должны радоваться, так как Я уже сказал вам, что иду к Отцу, Который более Меня».

По божеству Христос равен Отцу, но по человечеству не может равняться с Ним; вот почему, говоря о славе Отца, к Которому Он идет, Христос сказал, что слава эта более виденной Апостолами славы Его как Богочеловека.

Наследство Христа

Не пожелание мира, а дарование мира. «Мир мой даю вам».

1. Об Утешителе. Он научит. Мы до конца дней должны учиться. Кто думает, что научился, тот еще не приступал к учению.

Он «напомнит», то есть сохранит от заблуждений и надменности нашего разума. Он сохранит от робости.

2. О мире. Мир нам предлагает покой забытья, отказ от трудностей. Мир Иисуса - мир победы.

3. Куда идет. К Отцу. Это радость. Там мир. Там свобода.

4. О победе над князем мира.

5. О восстании. Вставайте! Пойдемте из мира зла! (Через крест - не позор, а победа.)

Как понимать слова «Отец Мой более Меня»? Слово μείζων («более», «больше») в Евангелии от Иоанна встречается в общей сложности 12 раз (Ин. 1:50; 4:12; 5:20, 36; 8:523; 10:29; 13:16; 14:12, 28; 15:13, 20; 19:11). В большинстве случаев слово употребляется для обозначения соотношения между Иисусом и различными персонажами ветхозаветной истории: Авраамом, Иаковом, Моисеем, пророками, Иоанном Крестителем. Лишь однажды слово употреблено применительно к отношениям между Сыном и Отцом.

Слова о том, что отец больше сына, вполне естественны в устах сына: любой сын видит в своем отце старшего и, следовательно, большего. Однако мы помним, что в беседах с иудеями Иисус настаивал на Своем равенстве с Отцом, что вызывало их негодование (Ин. 5:18). Почему тогда Он не говорил, что Отец больше Его, а сейчас считает нужным сказать об этом в узком кругу учеников? Потому что иудеи отрицали Его божественное достоинство, а ученики не отрицают; иудеи не верили и не поверят в Его единство с Отцом, а ученики скоро в этом убедятся (Ин. 14:20); иудеи не признáют Его Богом, а ученики признают (Ин. 20:28).

Впрочем, и в беседах с иудеями Иисус многократно подчеркивал, что Он является посланником Отца и исполняет Его волю. А «посланник не больше пославшего его» (Ин. 13:16); напротив, пославший всегда больше своего посланника. Однако Иисус – не только Посланник, но еще и Сын, а это предполагает равенство по природе. В Своей миссии Он подчиняется Отцу и исполняет Его волю, но по природе Он равен Ему.

Слова «Отец Мой более Меня» стали объектом полемики о природе и достоинстве Сына Божия в IV веке. Ариане, отрицавшие божественную природу Сына, равенство и единосущие Сына с Отцом, приводили эти слова в качестве аргумента, подтверждающего их учение. Их противники, напротив, подчеркивали, что Отец больше Сына в двух отношениях: в отношении Его посланничества в мир, где Сын выполняет волю Отца, и в отношении Его человеческой природы, которая ниже, чем божественная природа.

Григорий Богослов, в частности, считал, что слова «Отец Мой более Меня» необходимо уравновешивать тем, что Иисус говорил о Своем равенстве с Отцом (Ин. 5:18–21). Как подчеркивал Григорий, Отец больше Сына, поскольку является Его Причиной, однако равен Сыну по естеству. В этом же смысле, по мнению Григория, следует понимать слова «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17). Они указывают, что Отец является Богом Сына как человека, но Отцом Сына как Бога, равного Ему по естеству.

Современные исследователи указывают три основные варианта толкования слов о том, что Отец больше Сына: 1) Он больше, потому что является «причиной», или «родителем» Сына; 2) Он больше, потому что Сын «полностью зависим» от Него; 3) Он как Бог больше Сына как Человека. Первая и третья точки зрения соответствуют пониманию, которое встречается в святоотеческой литературе. Второе понимание предполагает ту или иную степень «субординационизма» во взаимоотношениях между Отцом и Сыном – эту идею Церковь в IV веке отвергла как еретическую, когда осудила арианство.

 При вставании из-за пасхальной вечери старший обыкновенно произносил: мир вам! Это было заключением Пасхи. И Господь изрек слово мира, но другим, высшим образом: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не якоже мир дает (на одних словах), Аз даю вам!» — вещал Господь.

  «Да не смущается сердце ваше, — продолжал Он, — и да не устрашает (вас). Слышасте, яко Аз рех вам: иду и прииду к вам. Аще бысте любили Мя (как должно Меня любить, хотя в любви у вас нет недостатка), возрадовалися бысте убо, яко рех: иду ко Отцу; яко Отец Мой болий Мене есть.

  Ныне рех вам (о том, что Мне надобно отойти) прежде, даже не будет: да егда будет, веру имете.

Но не только мир и безстрашие Господь желает вселить в сердце Своих учеников в страшное время Его страданий и смерти, но Он желает им еще радости в таких обстоятельствах и указывает и причину такой радости: вы слышала (слышасте), что Я сказал (Аз рех) вам: иду от вас и приду к вам Это—указание на то, что Господь сказал апостолам, что Он идет к Отцу приготовить место для них, и что возвратится и возьмет и их к Себе, чтобы и они были там, где Он Сам (2 и 3). II если бы (ащк бысте) вы любили Меня, т. е. любили любовию совершеннейшею, и лучше понимали бы Меня; то возрадовались бы тому, что Я сказал (яко рех): иду к Отцу; ибо (яко) Отец Мой более Меня (болий Мене есть). В словах: иду к Отцу, ибо Отец Мой более Меня и заключается причина радости для апостолов: Господь восходит к Отцу, чтобы Самому прославиться, т. е. после земного уничижения, и по человечеству войти снова в Свою небесную славу, какую имел Он от вечности по Божеству, и верующих Своих, начиная с них, апостолов, тоже вознести в небесную славу. «Обыкновенная любовь, трактует один из толкователей Евангелия, но поводу слов И. Христа: если бы вы любили Меня и пр., обыкновенно не хочет оставаться без любимаго предмета и не может быть в разлуке с ним; но совершенная любовь самоотверженна и радуется только о большом счастии и радости любимаго предмета, и такой любви желает И. Христос от Своих учеников». Господь говорит: Отец Мой более Меня. Это так объясняют св. Отцы. Василий Вел. пишет: «Поелику начало Сыну от Отца, посему Отец и более, как виновник и начальник. Притом, удивительно ли то, что Отца большим Себя исповедывал Тот, Кто есть Слово и стал плотию, когда показался Он умаленным и пред Ангелами во славе и пред человеками по виду?» «О сравнительном величестве Отца Господь упоминает, толкует еписк. Михаил, для указания ученикам, как велика та слава, в которую войдет Он чрез отшествие от них». Далее Господь, в заключение речи, говорит апостолам: и вот Я сказал (ныне рех) вам о том, т. е., что Я отхожу к Отцу Моему, прежде нежели сбылось, (даже не будет), дабы- бы поверили (да веру имете), когда сбудется (егда будет),—т. е. убедились бы ь истине сего, поверили бы, что Я именно пошел к Отцу. «И. Христос, часто повторяя предсказание о Своем близком отшествии, хочет предохранить апостолов от соблазна, какой могло возбуждать в них глубочайшее уничижение Его на кресте», замечает один из толкователей.

|||Утешение продолжается как дарование мира – «не так, как мир дает» (Ин. 14:27) – и обещанием возвращения (Ин. 14:28). Но если ученики любят Иисуса, они должны радоваться и Его отшествию к Отцу, «потому что Отец больше всех» (Ин. 14:28). Об этом стихе было много написано. Его приводили ариане как аргумент в пользу субординационизма, учения о подчиненном положении Сына по отношению к Отцу. Православная апологетика шла по двум линиям. Для одних превосходство Отца было просто превосходство Духа над Сыном, как Воплощенным, для других Отец был больше Сына, как начало и источник Божества. Ключ к ответу лежит в антиномии Отеческого-Сыновнего отношения: Отец, как Отец, всегда больше Сына, но Сын, как Сын, всегда равен Отцу. В преломлении в области человеческих отношений последнее положение оправдывается тем, что принципиально всякий сын когда-то становится отцом. В контексте беседы утешение учеников отшествием Иисуса к Отцу предполагает возведение и их к источнику Божественной жизни.

Возражение как бы из числа Евномиевых. У получивших в удел одну и ту же природу и являющихся единоприродными (όμοφυή) нет в отношении себя самих ни большего по природе, но и не меньшего. Ибо ни человек не больше другого человека по логосу сущности, ни лошадь — лошади. Так что, если Сын говорит, что Отец болий Его есть, а единосущный не был бы больше единосущного по логосу сущности, то, стало быть, Он не единосущен Ему.
Опровержение на это. Надо было христоборцам отовсюду постараться при-обрести заключенную в божественных Писаниях истину, исследуя относящееся к Отцу и Сыну, а не к собственному удовольствию сочинять себе силлогизмы и придумывать плетения извращенных смыслов. Ибо если они соблазняются тем, что Сын говорит: «Отец Мой болий Мене есть», то им будет полезно услышать о Нем:«Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу» (Флп. 2:6). Это же и Иоанн очевиднейшим образом утверждает, говоря что Иисус «Отца Своего глаголаше Бога, равен Ся творя Богу» (Ин. 5:18). Итак, если, по слову святых, Сын пребывает в равенстве с Отцом, то как Он будет по отношению к Нему иносущным (έτεροούσιος)? Ибо скажем им и мы, что по природе расположенные по отношению друг к другу на началах равенства (τά ίσότητι προς άΛληΑα φυσικώς κείμενα) всяко будут и единосущными, как например человек человеку, или лошадь — лошади.
ИНОЕ. Применительно к бестелесным «большее» и «меньшее» различаются не размером, — ибо это свойственно телам, — но <75.141 > одними лишь мысленными представлениями (μόναις έννοίαις) испытуются. Возьмем в качестве примера сказанное Павлом: «Овому бо, — говорит он, — дается от Духа слово премудрости; иному же — дарования исцелений» (1 Кор. 12:8-9), и, иное многое к этому приложив, продолжает:«Вся же сия действует един и тойжде Дух» (1 Кор. 12:11). Затем снова он говорит: «Ревнуйте дарований больших» (1 Кор. 12:31).. Итак, скажут ли они, что Дух различается по отношению к Самому Себе, или что Он Сам Себе не подобен по сущности, поскольку представляется малым в малых и большим в больших, наполняя Собой приемлющих Его, сообразно их способности? Но, полагаю, никто не дойдет до такой степени безумия, чтобы дерзнуть сказать и это. Стало быть, коль скоро бестелесная природа не допускает в себе по отношению к себе самой большего и меньшего, то когда Христос называет Отца большим Себя, то это слово будет также относящимся к человечеству, а не обозначением (κατηγόρημα) Его Божественной сущности, как лежащей ниже, чем то, в чем пребывает Родивший Его.
ИНОЕ, в повествовательной форме, на речение /Господне/. Говорит негде Христос: «Отец, пославый Мя, болий Мене есть» (ср. Ин. 8:16). Свидетельствует же паки о Нем божественное Писание, что Он не восхищением непщева быти равен Богу. Подобает в точности рассмотреть, как же Он и равным будет, и в то же самое время будет иметь Отца большим Себя; ведь это суть вещи противоположные одна другой. Поскольку же надлежит благочестиво исследовать речения Писаний, то мы ни «равен» не отбросим ради «болий», ни «болий» не упраздним ради «равен», ибо созерцание позволяет благочестиво сох] зиять оба этих определения одновременно.
Итак, будучи чем-то простым и не сложным, природа Божества никогда не разделилась бы на двоицу, — Отца и Сына, — если не допустить, что присутствует некое различие, — я имею в виду различие не по сущности, но примышляемое извне, благодаря которому лицо Каждого понимается пребывающим в особенной ипостаси, но замыкаемым в единстве Божества благодаря тождеству природы, дабы не получилось какое-нибудь разлитие и как бы смешение (φυρμός) Отца и Сына, когда бы ипостась устремлялась к одной единице, из-за того, что чрезмерное подобие не позволяло бы явиться двоице, так что отсюда уже некоторыми предполагалось бы, что и Сам Отец и Сын отнюдь не разделяются на двоицу. По-скольку же подобало знать и родившую природу, и рожденную из нее, то боже-ственное Писание установило имена Отца и Сына, дабы мыслился Свет от Света}, и каждый из Них — в особой ипостаси, при том что у Обоих сохраняется тождество по отношению к Другому. Следуя же опять нашему обычаю, Писание усваивает Отцу наименование «большего», дабы отовсюду обнаруживалась двоица и то, из Кого родился Сын; свидетельствует же и о равенстве, чтобы не думали о каком-либо неподобии в сущности Отца и Сына. Итак, Сын, будучи равным Отцу по логосу сущности и подобным по всему, большим называет Его как безначального, имея Его началом единственно в смысле происхождения из Него, хотя и имеет сопутствующее Ему существование. <75.144>
ИНОЕ. Те сущие, что принадлежат к одной и тон же сущности и природе, до-пускают и законное сравнение друг с другом; а те, что не таковы, но являются иноприродными и поэтому разделяются ввиду чуждости, не могут быть сравниваемы друг с другом, ибо это — невежество. Ибо никто, имея ум, не назовет быка большим человека, исследуя природу человека; ни, наоборот, желая изучить природу быка, не станет говорить, что человек больше него. Ибо единоприродные и единовидные, как было сказано, допускают соответствующее и подобающее сравнение друг с другом. Итак, если, по-вашему, Сын сравнивается с Отцом в отношении «большего» и «меньшего», то Он единосущен Ему и не чужд. А единосущное не бывает большим или меньшим единосущного по логосу сущности: ведь человек не больше человека, в силу того, что он человек. Так что и Сын равен Отцу и единосущен, и мы веруем, что Он домостроительно сказал об Отце «болий». Ибо когда Он являет Себя вочеловечившимся, тогда и говорит это как человек.
ИНОЕ. Те сущие, которые действительно допускают сравнение друг с другом, всяко являются и единосущными; ибо человек сравнивается с человеком, и лошадь — с лошадью. Различие же между особями одного вида лежит в области акциденций; и эти акциденции, по большей части, возникают от страдания (πάθους) или от иной какой-либо причины, не относясь к логосу сущности, по отношению к которому и может обнаруживаться та или иная из акциденций. Как, например, один человек другого человека больше размером тела или силой, твердостью души, остротой ума; но для всех них существует один логос сущности, а не по отдельности в каждом — различный. Акциденции же имеют корнем страдание: ведь от страдания немощен немощный, и так же косный умом, и но-сящий в своей душе робость. Итак, если одна природа и один и тот же логос сущ-ности у тех, которые действительно допускают сравнение друг с другом, а то, что существует окрест сущностей, возникает от страдания или от отсутствия страдания, и если Сын, коли о Нем заходит речь, сравнивается с Отцом по параметрам «больше» и «меньше» и пребывает чуждым страдания (ведь Он бесстрастен, как Бог), то Отец никоим образом не превосходит Сына, и ту же сущность имеющего, и страдать отнюдь не могущего. Называется же «большим» как Начало соприсносущного Порождения.
На слова: «Отец, пославый Мя,  болий Мене есть »
Возражение из числа Евномиевых. Сам Спаситель не прикровенно, но в высшей степени ясно называет Отца большим Себя, когда говорит; «Отец, пославый Мя, болий Мене есть». Итак, если вы согласны, что истина истинствует, — а Истина — это Христос , — то Он имеет Отца большим. И если так, то Он всяко будет и не подобным. А раз не подобным, то и не единосущным.
<75.145> Опровержение на это. Нужно вас, христоборцы, и на сей раз спросить: когда Отец то ли стал, то ли обнаружился большим Сына, или что вы там еще хотели сказать? Ведь если вы станете определять время, то кто это потерпит? Ибо Сын есть Творец времен и существует прежде век (Пс. 54:20), согласно не ложным словам святых. А если исключить время, то всяко остается говорить, согласно вашему утверждению, что Отец вечно и безначально болий Сына. Но, любезнейшие, вспомните, немножко придя в себя, что отличающееся от чего-либо тем, что оно является или называется большим, имеет рядом с собой и вводимое им самим меньшее, по сравнению с которым оно и является большим. Ведь когда мы захотим узнать большее, то, устремившись к восприятию меньшего, видим превосходство первого. Итак, если Отец присно есть болий Сына, то Он и был присно, и присно был с Ним и Сын, о Котором и говорится, по-вашему, что Отец Его больше. А присносущее как будет не подобным присносущему? Большим же как оно будет, когда Родившему сопутствует бытие Порождения, обладающего по природе всем тем, что присуще Отцу?
ИНОЕ. Возбуждаясь от преподанных всем нам уроков Аристотеля и злоупотребляя могуществом мудрости мира сего, они мечут гром пустых словес, не ведая того, что и по отношению к сей мирской мудрости будут изобличены как невежды. Ибо поистине достойно удивления то, что, исследуя вопрос о большем и меньшем, они перескочили на вопрос о подобном и не подобном, не зная того, что, согласно Аристотелеву искусству, которым они имеют привычку кичиться, не к тому же роду причисляется подобное и не подобное, что и большее и меньшее. Ибо большее и меньшее называется ими принад лежащим к числу соотнесенных (των πρός τι έχόντων). А подобное или также и не подобное принадлежит к иной категории, т. е. разделу. Откуда тогда у вас перескок с большего на подобное? И из меньшего (имеется в виду меньшее большего) делая посылку (πρότασιν), выводите относящееся к иному роду (ετερογενές) заключение (συμπέρασμα), говоря: «Если Сын является меньшим Отца, то и не подобным, стало быть». Ибо надо было лучше сказать: «не равным, стало быть» или «не столь великим, стало быть», — дабы вам снова не быть изобличенными в том, что вы являетесь невеждами, привнося посредством большего и меньшего количество (τό ποσόν)   . Ибо не для некоторым образом соотнесенных признаков (τα πρός τί πως έχσντα) законоположило Аристотелево искусство, чтобы они подлежали определению количества, но для большего или меньшего. Видов же ему Аристотель полагает семь: число, слово, линия, поверхность, тело, время и место .
Так вот, коль скоро одним лишь перечисленным свойственно допускать по отношению к себе понятие количества, то как же вы, о христоборцы, в обсуждение подобия и неподобия привносите посредством большего и меньшего количество, когда Аристотель поместил их в другой род? Итак, потому что, исследуя вопрос о большем и меньшем, вы невежественно уклонились к сопоставлению подобного и неподобного, говоря: «Если Сын является меньшим Отца, то и не подобным, стало быть», вы теперь снова подпадаете под еще более тяжкое обвинение <75.148> в невежестве, когда говорите: «Если Сын является меньшим Отца, то и не равным, стало быть, и не столь великим». И коль скоро ни с какой стороны не здравствует ваше слово, то тщетной и легковесной является посылка.
ИНОЕ, учащее, что, при наличии большего и меньшего, невежественно привносится не подобное, являющееся инородным, согласно Аристотелеву искусству
Ясно устанавливая те из имен, что являются соотнесенными, и которые так ими называются, Аристотель, изобретатель этого искусства, выносит таковое определение: «Соотнесенными же называются такие вещи, о которых говорится, что тем, чем они являются, они являются в связи с другим, или находясь в каком-то ином отношении к другому, как о большем говорят, что тем, что оно есть, оно является по отношению к другому. И о двойном говорится, что тем, что оно есть, оно является по отношению к другому; ведь оно называется двойным против чего-то».
Итак, коль скоро таково определение соотнесенных, то пусть изрыгающие Аристотелево искусство покажут нам и при помощи оттуда позаимствованных уроков, а не уроками от божественного Писания хвалясь, говорится ли и о по-добном, что тем, что оно есть, оно является по отношению к другому, как и большее, и двойное. Ведь подобному противопоставляется не подобное, как и большему — меньшее, но не так и не таким же образом. Ибо о большем говорится как о большем меньшего. А о подобном никогда не скажешь как о большем не подобного, ни так же, как и если о большем говорится, что оно по причине превосходства над противоположным является тем, что оно есть, не подумаешь, что и подобное таково, потому что оно больше не подобного. Поэтому всяко разнородными будут не допускающие по отношению к себе одну и ту же классификацию (διαίρεσιν) и определение.
ИНОЕ. Имена, соотнесенные или иным каким образом нарицаемые по от-ношению к чему-либо иному, одновременно существуют и для мышления, и для природы, как, например, двойное и большое. Ибо двойное непременно привносит вместе с собой нечто, коего оно является в-два-раза-болыиим; и большое всяко привнесет вместе с собой малое, по отношению к которому оно и называется боль-шим. Ибо не может быть двойного, если нет половинного, ни большого — если не мыслится нечто малое. Итак, соотнесенные имеют такое определение, а подобное не обязательно мыслится одновременно с не подобным, как и оные, так же, как и справедливость не обязательно мыслится одновременно с несправедливостью, а добродетель — с пороком. Ибо таковые т. е. несправедливость и порок суть скорее лишенность и уклонение от того, что принадлежит устойчивому состоянию (έξει)   , и не обязательно должны быть сопривносимы так же, как и понятия, противоположные соотнесенным. Ибо неким уклонением от подобия является неподобие, а уклонением от справедливости — несправедливость. Поскольку же, согласно их искусству, лишенность вторична по отношению к обладанию 
(έξεων), то неподобие не будет принадлежать к числу мыслимых одновременно, будучи лишенностью и уклонением от подобия.
ИНОЕ. Имена соотнесенные как бы друг в друге имеют бытие, и с упразднением одного из них не существует и второго. Как, например, если упразднить большее, то вместе с ним всяко упразднится и меньшее; ведь нечто не будет меньшим, если нет большего, которого оно и является меньшим. Итак, если вы говорите, что и подобное является однородным (ομογενές)1 для соотнесенных <75. 149>, то пусть оно, будучи упразднено, упразднит вместе с собой и не подобное, и, в свою очередь, пусть соупраздняется им. Но оно не соупраздняется, ни упраздняет; ведь если есть некий человек, и есть, допустим, что-либо не подобное ему, то с упразднением не подобного не соупраздняется сущее, т. е. человек, коему и было не подобным упраздненное. Стало быть, подобное и не подобное не принадлежат к числу тех имен, которые говорятся по отношению друг к другу.
ИНОЕ. В отношении подобного и добродетели и противоположных им будет уместным понятие «больше» и «меньше». Ибо возможно сказать, не оболгав того, о ком речь, что такой-то, например, подобен такому-то, и что он подобен более или менее, и что он более праведен, и что менее праведен. А в отношении большего и меньшего, двойного и половинного никто не скажет: «более больший» или «менее больший», или «более двойной», или «более половинный». Ибо на многих примерах доказывается, что виды качества (τά τής ποιότητος είδη) не допускают применительно к себе понятия количества. Так что, если понятие «подобное» включает в себя количество и допускает применительно к себе «больше» и «меньше», — в то время как «половинное» и «двойное» этого не допускает, — то, значит, оно не одного рода (ούχ ομογενές) с соотнесенными.
ИНОЕ. «Больше» или «большее» есть усиление (έπίτασίς) и избыток (ύπερ- βολή) некоей вещи, не несущее в себе указания на что-либо не подобное ей и противоположное. А «подобное» — не так. Ибо оно привносит указание на не по-добное. Кроме того, из «не подобного» следует лишенность. Ибо утрата подобия соделывает неподобие. А «больше» и «большее», будучи усилением чего-либо, ка-кую будет иметь утрату, или как в отношении его будет иметь место лишенность, подобно тому, как это бывает в отношении «не подобного»? Но никто не сможет этого сказать. Значит, «большее» разного рода (έτερσγενές) с «подобным».
ИНОЕ, несущее в себе доказательство того, что тем, что Отец называется живым, всяко вводится и Сын, и что Он — не меньший Его
Если кто наименует нечто как большее, то он непременно и с необходимостью будет вместе с этим иметь в виду и нечто иное, чего это большее и является ббльшим. Когда таков, значит, смысл этого наименования, давай исследуем в соответствии с ним Божественное рождение и поупражняемся в рассуждении об Отце и Сыне.
Итак, когда Отец называется большим, то этим всяко вводится и то, что на-ходится в некоем отношении к Нему (τό έν σχέσει τή πρός αύτόν): я имею в виду указание на Сына, под Которым христоборцы понимают «меньшее». Следовательно, раз вместе с Отцом с необходимостью введен и Сын, давай исследуем, каким образом Отец будет иметь «болынесть». Ведь если Сын — по природе Бог, как и Отец, по природе Благой, по природе Творец, по природе Царь, то в чем будет «большесть» Отца, когда и Сын обладает всеми этими свойствами в совер-шенстве? Ибо если Сын не обладает ими в совершенстве, то как будет Богом тот, кому недостает какого-либо из благ? Ибо лишенный необходимо присущего Богу совершенства не будет Богом по природе, а Сын — Бог по природе. Значит, Он совершен, как и Отец. Поскольку же совершен Сын , то, разумеется, Он не меньший. Но домостроительно Он называет Отца большим Себя: либо потому что Он стал человеком, — предоставляя природе Божества превосходить природу существ сотворенных, — либо, предоставляя «большесть» как Отцу, ни в чем не будучи меньше Него по логосу сущности. Ибо так Он будет и под линным порож-дением, и воистину образом Родившего, — не в чем-то ухудшенным, но сохраняю-щим всецелое с Ним сходство (έμφέρειαν), — единственно ради приличия (δια δε μόνον то πρέπον) воздавая, как Сын, Отцу честь «большести».
К говорящим, что Отец болий Сына
Возражение как бы от лица еретиков. Отец, говорят они, был всегда, а Сын — не всегда; как же не будет большим пребывающий присно по сравнению с не таковым? Как же не меньший пребывающего присно не присно сущий? Если же Отец болий Сына, то, значит, и иносущный (έτεροούσιος) по отношению к Нему.
Опровержение на это. Нужно было, любезнейшие, чтобы не так худо и неискусно был предложен этот поистине мудрый вопрос, подобающий вашему невежеству. Ибо, предлагая нам в отношении Отца и Сына иносущие (то έτεροουσιον), вы невежественно тщитесь произвести доказательство от «большести» и «меньшести», как если бы те, которым свойственно допускать в отношении себя эти определения, с необходимостью обладали бы иносущностью (έτεροουσιότητα) по отношению друг ко другу. Ведь и у всякого дерева по отношению к дереву, и у камня по отношению к камню, и у человека к человеку — логос сущности один и тот же. Присуща же им, однако, и «большесть», и «меньшесть»: ибо дерево оказывается в чем-то большим другого дерева, и подобным же образом меньшим. Итак, коль скоро и в отношении единосущных зафиксировано употребление понятий «большее» и «меньшее», то напрасно вы приводите такое доказательство в пользу иносущности Отца и Сына и через то оказываетесь ничуть не менее пус-тословящими. Ибо, будучи равен Отцу, Сын домостроительно возлагает на Себя «меньшесть», как было показано.
ИНОЕ. О лишенных природного подобия по отношению друг ко другу и раз-нящихся по логосу того, как они существуют (κατά τον τού πως είναι Λόγον), судят скорее в категориях «подобное» и «не подобное», а отнюдь не «большее» и «меньшее». Если, стало быть, Отец — одно с Сыном по логосу природы, то пусть скажут нам горе-исследователи, каким образом будет иметь место в отношении Их «большее» и «меньшее»? Если же вами вводится совершенно отстоящий и отделенный от Отчей сущности Сын, и вы считаете Его другой природы, то как совершенно разнящиеся по логосу того, как они существуют, допустят сравнение друг с другом? Ибо не избежать посмеяния, сравнивая между собой вещи, не имеющие ничего общего и говоря например, что солнце ярче дерева. Итак, если разнородные предметы оказываются и не допускающими сравнения друг с другом, то невежественно положение, вводящее определения «большее» и «меньшее» в отношении Отца и Сына, — если действительно Они, по-вашему, не одной и той же сущности, — <75.153> и приводящее такое доказательство иносущия, которое христоборцы неизвестно откуда берут в отношении превосходящей все Сущности, которая ни с какой стороны не оставляет места для «меньшего», но требует подобающего ей совершенства, поскольку ничего нет низшего      или несовершенного в Боге по природе, каковым и является Сын.
ИНОЕ. Христоборцы называют Отца большим Сына, неосмотрительно хуля и не разумеюще, как написано, ни яже глаголют, ни о нихже утверждают (1 Тим. 1:7). Поэтому мы снова, противопоставляя их бредням правое слово, спросим их: «Скажите нам еще раз, о таковые, всегда ли был, как вы говорите, Отец большим Сына, или стал впоследствии? Ибо если Он в какой-то момент явился большим Сына, то, значит, что-то прибыло Богу и Отцу, и Он теперь является имеющим что-то, чего не имел прежде. Как же тогда Он был совершенным, не имея этого с самого начала? Но Он всегда был совершенным, следовательно — не был лишен большее, но всегда был таким, по-вашему. Но, любезнейшие, вы, наверное, и сами замечаете, что из-за “большести” и “меньшести” справедливо подвергнется опасности и покажется, наконец, бессмысленной ваша посылка. Ибо называемое большим чего-то не было бы большим, если бы не присутствовало нечто иное и меньшее, с которым будучи сравниваемо, оно и явилось бы по отношению к нему большим. Итак, если Отец всегда был большим Сына, то всячески необходимо вместе с Отцом вводить и Сына, по отношению к Которому, как, по-вашему, к меньшему, Он и явился бы большим. Итак, если, согласно вашей посылке, Отец потому есть больший Сына, что Он был присно, а Сын — не так, то, поскольку Сын показан соприсносущим и сосуществующим с Отцом, Он будет ничем не меньшим и не иносущным по отношению к Нему. Ибо в силу чего, не сосуществуя, Он был бы лишен равенства, в силу того же, наоборот, поскольку сосуществует, Он никоим образом не лишится его. А в отношении во всем друг с другом схожих по природе и не измеряемых по величине какое будет иметь место “большее” и “меньшее”»?
ИНОЕ. Если Отец болий Сына, согласно вашей, о христоборцы, посылке, то как Павел усваивает Ему равенство, говоря: «Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил зрак раба приим и образом обретеся якоже человек, смирил Себе» (Флп. 2:6-8)? Итак, если образ во-человечения (ό τής ένανθρωπήσεως τρόπος) несет в себе смирение и названное здесь умаление, то всячески необходимо, чтобы у Сына прежде вочеловечения сохранялось равенство по отношению к Богу и Отцу. Ибо отсюда нам видно смирение. Ведь если Он Сам по Себе был меньшим и прежде смирения, то куда сни-зошедшим покажется, и какой для нас будет образ смирения?
<75.156> ИНОЕ. Если за приятие смерти видим Иисуса умаленаго  (Евр. 2:9), по слову Павлову, то прежде страдания, значит, в Нем не было меньшести. А коль скоро Павел сказал так, то необходимо следует, что Он совершен. Будучи же со-вершенным и уравниваясь в совершенстве с Отцом, Сын, конечно, не примет в Себя меньшесть существ, не подобных Отцу.
ИНОЕ. Павел, свидетельствуя о равенстве, которым обладает Сын по отношению к Отцу, ясно говорит негде: «Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу» . Говорит же и что Он умалился за приятие смерти . Следовательно, поскольку невозможно, чтобы в одном и том же одновременно обнаруживалась и большесть, и меныиесть по природе, то нужно исследовать, как нам соблюсти и то, и другое в отношении Бога Слова и относить оба эти определения к одному и единственному Сыну. Итак, поскольку Он по природе Бог, Он будет равен родившему Его Богу; а поскольку стал человеком, — то о Нем говорится, что Он умалился. Если же кто отнимет от Его природного существования (φυσικής ύπάρξεως) равенство и будет говорить, что оно не в этом сохраняется, то куда он ее тогда поместит? Или какое будет место для исключительности (то έξαίρετσν) Сына, если одно лишь умаление являемо по отношению к тропосу во-человечения?
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТОЛКОВАНИЯ СМ. ПОД Мф. 11:11 

– Вы слышали, Я вам сказал: «Ухожу» и сказал «Я вернусь к вам» – Ученики не должны впадать в смятение, ведь Иисус обещает вернуться (14:2-3). Если бы любили Меня, вы были бы рады, что Я ухожу к Отцу – Вместо страха и растерянности они должны испытывать радость. Подробнее об этом будет говориться в. 16:16-23. Ведь Отец Мой больше Меня – Сыновство всегда включает в себя идею подчинения и послушания (см. 14:31; ср. 1 Кор. 15:28). «Мысль Иоанна сфокусирована здесь на унижении Сына в Его земной жизни – унижении, которое сейчас, перед лицом смерти, достигло своего апогея и завершения»¹. То, что Отец больше, чем Сын, дает Иисусу чувство уверенности перед лицом смерти, ведь Он знает, что все события совершаются по воле Отца, они в Его власти.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 360++

Развивая далее высказанную мысль, Христос говорит, что апостолы должны радоваться, что Он идет к Отцу, потому что этот скорбный путь Креста, страданий и смерти открывает верующим в Него Истинный путь к блаженству и счастью, в общении с Богом. Слова Христовы: Иду к Отцу; ибо Отец Мой более Меня – должно понимать в том смысле, что, равный Богу Отцу по Божественной Своей природе, по человечеству Христос не равен Богу, а путь Креста, страданий и смерти Он совершает именно по человечеству, чтобы освятить человеческое естество приближением его к Богу.

то возрадовались бы. Уход и возвращение Христа, по сути дела, завершают исполненное Им дело примирения человека с Богом (ст. Ин. 14:3), знаменуя окончание Его унижения и начало Его прославления.

Отец Мой более Меня. Данное утверждение следует понимать в свете божественности Сына и Его равенства и единства с Отцом (Ин. 1:1; Ин. 10:30; Ин. 14:9). Контекст указывает на то, что Сын стал "менее" Отца, добровольно сложив с Себя Свою славу, принадлежащую Ему как Божественному Сыну Отца, и пойдя в смиренной покорности воле Отца на воплощение в человеческое тело и на жертвенную смерть (Флп. 2:6-11).

Богочеловек знал, что немного времени остается Ему быть в святом обществе своих возлюбленных учеников, а посему беседа Его делается еще сердечнее. Желая успокоить мятущееся чувство их и приготовить их к грядущим событиям, он открывает перед ними будущее, настолько, насколько это было необходимо в тогдашнем положении их. Все недоумения, какие могут возникать в умах их по причине забвения или непонимания слов Учителя, объяснятся и разрешатся с пришествием нового Утешителя, которого пошлет им отец во имя и по заслугам Христа Спасителя, совершившего искупление человеческого рода. Сия глаголах вам, в вас сый: Утешитель же, Дух Святый, егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему, и воспомянет вам вся, яже рек вам. – какое радостное обетование для учеников, опечаленных близкою разлукою! «Это он говорит, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – с тем, чтобы приготовить их к мужественному перенесению Его отшествия, т. к. Оно будет для них источником великих благ, а беспрестанно упоминает об Утешителе потому, что они тогда были одержимы скорбью». Для окончательного успокоения тех, которых Господь, избрав от мира, до конца возлюбил (Ин. 13:1), он, своим животворным и действенным словом изгоняя всякий страх и смущение из сердец их, вселяет в них свой мир, – плод благодатного озарения верующей души Божественным светом: мир оставляю вам, мир Мой даю вам, не якоже мир дает, Аз даю вам. Да не смущается сердце ваше, ни устрашает. Благожелания мира, расточаемые миром, не имея внутренней силы, обыкновенно остаются без действия и бесследно исчезают, да и «внешний мир часто бывает и вреден, и бесплоден, и бесполезен для тех, которые имеют его»; но благодатный мир Христов, вселяясь в душу человека, ищущего успокоения в Боге, приносит с собою вожделенный покой, которого не могут нарушить никакие скорби и страдания, никакие враждебные приражения и усилия. и этот мир, подаваемый тем, который сам есть мир наш (Еф. 2:14), не только успокаивает колеблемый сомнениями дух человека, но, выражаясь вовне, связует учеников Его в одно духовное общество, где каждый отдельный член находит себе потребную помощь и опору. С даром благодатного мира, как наиболее необходимым и полезным Господь обращается к святым апостолам и по своем воскресении (Ин. 20:19, 21). Да и теперь, если бы они уразумели все необъятное значение отшествия от них Учителя, то не страх и скорбь наполнили бы сердца их, а радость и веселие об исполнении домостроительного смотрения Божия о спасении человеческого рода. Слышасте, – продолжал Господь, – яко Аз рек вам: иду и прииду к вам; аще бысте любили Мя так, как должны бы любить, возрадовалися бысте убо, яко рек: иду ко Отцу, яко Отец Мой болий Мене есть. По изъяснению святого Афанасия александрийского, он назвал отца большим, с одной стороны, «по причине рождения своего от отца»: «поелику начало сына от отца, – говорит святитель Василий великий, – посему отец и более, как виновник и начало», а с другой – по причине соединения «с удобостраждущим телом, которое понес на себе сын», сделавшись человеком (свт. Афанасий александрийский). Спаситель утешал учеников своих, указывая им на ту славу и честь, равную Богу отцу, какую имел от вечности по Божеству (Ин. 17:5) и скоро восприимет по человечеству: «доколе я здесь, вам естественно думать, что мы находимся в опасности: если же я отойду туда, верьте, что мы вне опасности» (свт. Иоанн Златоуст). Все сказанное Господом ученикам в эти последние часы пребывания с ними, открывая перед духовными взорами их приближающиеся великие события, должно было служить для них Спасительным предупреждением и по мере исполнения предречений – наилучшим укреплением веры: ныне рек вам о том, прежде даже не будет: да егда будет, веру имете.