Евангелие от Иоанна 13 глава 9 стих

После того Господь сильнее сделал замечание против своеволия Петра: «если Я не умою тебя, то не будешь иметь части со Мною»; этим выражено требование полного отречения своей воли, предание себя в волю Христа, как необходимое условие истинного духовного общения с Ним; устрашенный такой угрозой Петр говорит: «если так, Господи, то омой не только ноги мои, но и руки, и голову (т. е. всего). Это не нужно, возразил Господь, как не нужно омывшемуся в бане, возвратившись в свой дом, снова мыться, но только омыть ноги, чтобы стереть прильнувшую к ним пыль. (В ком уже очищено главное и существенное – его сердце верой и полной преданностью слову истины, тот не имеет нужды в новом очищении от нечистот греховных). Так и вы чисты. Но поелику нельзя было этого сказать об Иуде, то прибавил: но не все.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 208-209++

Желая всегда быть с учителем (Ин. 13:37) и не постигая значения происходящего (Ин. 13:6-7), Пётр тут же с готовностью соглашается омыть ему не только ноги, но и руки и голову. Говорит ему Иисус: омытого нет нужды мыть, разве только его ноги, но он чист весь; и вы чисты, но не все. Ибо знал Он предающего Его; поэтому сказал: не все вы чисты» (Ин. 13:10-11). Из этого следует, что все необходимые очищения уже были совершены до начала вечери. Омывать ноги повторно не требовалось. Такое омовение не входило в ритуал ветхозаветной пасхальной трапезы.

Итак, омовение необходимо и символизирует духовное единение Иисуса Христа с учениками. И хотя они разбегутся и оставят Его одного, Иисус, движимый любовью к ним, отдаст за них Свою жизнь (Ин. 10:17), чтобы навечно воссоединить их с Собой (Ин. 10:16). Он «связывает|||» Себя с ними и затем умрёт за них на Кресте. Иуда уже согласился на предательство. Он перешел на сторону диавола. Иисус указывает на его внутреннюю нечистоту (Ин. 13:11), и совершаемое омовение уже не сможет его очистить, то есть воссоединить с Иисусом Христом.

Мы следуем самому апостолу Петру и преданы его благочестию. Что отвечает на это Римская Церковь? Во всяком случае, автором этого утверждения для нас является сам апостол Петр, который был епископом Римской Церкви. Сам Петр, когда сказал: Господи, не только ноги, но еще руки и голову (Ин. 13:9). Посмотри на веру: его первый отказ происходил из смирения, а последующее предложение – из благоговения и веры.

Предположению, что умовение ног было пред вечерею, нисколько не препятствует выражение ев. Иоанна (2): δείπνου γενομενου¹, потому что это выражение само но себе может значить только: „когда вечеря уже была приготовлена». Поэтому дело можно представлять так: после того как вечеря уже началась и Иисус возлег за трапезою, Он однако не открыл самаго пасхальнаго торжества, по, по поводу спора учеников о первенстве, встал с вечери (ст. 4) и приступил к умовению ног ученикам. Если, далее, справедливо предположение, что упоминаемый ев. Лукою спор о первенстве учеников был для И. Христа поводом умыть им ноги, то мы здесь будем иметь такое различие между евв. Луки и Иоанна: первый имеет в виду передать лишь учение И. Христа о смирении и потому лишь кратко указывает на спор учеников о первенстве как на повод к этому учению, не раскрывая подробно, откуда начался этот спор, и не передавая об умовении ног; ев. Иоанн главное свое внимание обращает на то, что в умовении ног ученикам, кроме урока смирения, совершилось высшее проявление любви И. Христа к „Своим», имеющим остаться после Него в мире. Тогда как в среде Его учеников был враг-ученик, уже окончательно порешивший в сердце своем предать своего Господа, тогда как Он вполне сознавал Свое божественное полномочие и достоинство, Он, однако, желая научить учеников собственным примером Своим самоотверженной любви и смирению, принимает на себя должность раба, умывает ноги Своим ученикам, не исключая и Своего предателя, и тем являет Свою любовь к ним до конца (1—3).

Любовь Петра и страх быть отлученным от Господа, замечает Златоуст (Loc. S. Sit.) заставляют его броситься в другую крайность и просить омовения и главы и рук. Господь с кроткою любовью относится к недостаткам Петра и присовокупляет общее для всех поучение.

В словах Господа надо различать два значения: одно – относящееся к человеку, другое, относящееся к церкви Христовой, представляемой в эту минуту всеми двенадцатью Апостолами, из коих один был нечистый и потому извергался вон. В отношении личности Петра и каждого из верных учеников Господь называл их «измовенными», ибо они уже были очищены чрез слово Господне: «вы уже очищены чрез слово, которое Я проповедал вам» (Ин. 15:3). Они уже были просвещены великим светом; они освободились уже от иудейских заблуждений, они отвергли от души своей всякое лукавство Так Златоуст бесед. 70.. Это было то перерождение, о котором пророчествовал Исаия Ис. 1:16 (в слав. перев.)., говоря: «измыйтеся и чисти будите, отымите лукавства от душ ваших».

Души апостолов были уже омыты Словом; грех общечеловеческий был уже подъят на рамена Божественной жертвы; на них оставалось лишь то частное запятнание, которого ни один человек не избегает, проходя по праху жизненного пути. Ноги человека касаются земли и её праха, хотя глава и длани его и простираются горе ко Всевышнему. Человек, хотя «измовенный» благодатью, не может однако быть совершенно чистым, как путник, идущий по пыльной дороге. Это последнее запыление омывает Господь, наклоняясь как раб над ногами учеников. Таково, по-видимому, значение слов Господа в отношении каждой отдельной личности верных учеников, коим умыл Он ноги.

Но в следующем 11-м стихе значение слов Господа, по-видимому, обнимает собою всю церковь, представляемую Петром и всеми Апостолами со включением предателя, который среди чистой церкви представляет пятно, – «сего ради рече, яко не вси чисти есте». Отдельно от личности человека надо рассматривать чистоту Церкви, которая не может колебаться или скверниться от того, что один из её членов оказывается оскверненным и недостойным пребывать в лоне её. Зараженный член потому и отсекается, что он душою не принадлежит к Церкви, в которой узы, связывающие членов, суть узы духовные, а не узы насилия. Он выходит из церкви, потому что он не был её сыном, иначе он бы остался в ней: «от нас изыдоша, но не беша от нас: аще бы от нас были, пребыли убо Быша с нами: но да явятся, яко не суть вси от нас» 1Ин. 2:19.. Таково было положение и Иуды предателя, оставляющего вечерю Христову, чтобы броситься в бездну.

1. Иисус знал, что близок Его час унижения и час прославления. Такого рода знание обычно переполняет гордостью. А Иисус проявил смирение. Такова любовь.

Болезнь... Радость самых непривлекательных услуг.

Господь - моет ноги ученикам.

2. Он вышел от Бога и идет к Богу. Это могло бы отторгнуть от мира. Но именно тогда, когда Бог близок, Иисус достиг предельной близости к миру (служение).

Омывали ноги рабы. Ученикам это и в голову не пришло бы делать. Близость к Богу приближает к людям - вот нравственный урок христианства.

3. Иисус знал о предательстве. Обычно это вызывает ненависть. У Иисуса обратное - любовь.

Естественно возмущаться обидой. Сверхъестественно любить в таких случаях.

У Лк: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22:24). Вот что их интересует, даже ввиду креста!

«Вы меня называете учителем и Господом», «Я дал вам пример». Сколько обид вызывает то, что нас ставят ниже, не замечают, лишают почестей и премий.

Иисус: есть только один вид величия - величие служения.

Мир полон людей, отстаивающих свои права и достоинство. Это естественно. При малейшей обиде взвиваются во гневе либо неделю ходят надутые, планируя месть. В таких случаях надо вспоминать сцену омовения ног.

Смирение делает царя слугой, а слугу царем.

Еще один момент, с Петром. Здесь, конечно, намек на крещение. «Не имеешь части со Мной» = без крещения человек не участвует в жизни Церкви. Только омытые входят в дом. Ты умылся дома и в этом больше не нуждаешься. Здесь же нужно, чтобы войти, особое омовение.

Это не значит, что без крещения нет спасения. Пример: разбойник. Но если есть возможность, человек должен засвидетельствовать свою веру во Христа крещением.

Что же значит, что на возражение Петра он сказал: аще не умыю твоих ног, не имаши части со мною? А тот отвечал; Господи, не нозе мои токмо но и руце, и главу (там же, ст. 8–9), Значит, намереваясь взойти на небо, Господь (поелику Апостолы, как люди, приверженные к земле, доселе имели ноги, замаранные в пыли грехов) хочет освободить их от прегрешений совершенно, чтобы к ним могло быть применено пророческое слово: коль красны ноги благовествующих мир (Ис. 52:7); и чтобы они имели силу подражать словам церкви, говорящей: умых нози мои; како оскверню их? (Песн. 5:3). Так что, если даже впоследствии, по воскресении (Христовом), пристанет к ним какая-нибудь пыль, они должны отрясти ее на нечестивый город во свидетельство подвига, по которому они до такой степени простерли свою ревность ко спасению всех, что становясь для Иудеев Иудеями, для язычников язычниками, запятнали даже некоторым образом стопы свои. И так возвратимся к предмету нашего рассуждения: как Апостолы нуждались в очищении ног; так Исаия, грешивший только речью, имел нечистые уста; и, как я думаю, потому имел нечистые уста, что не укротил Озии, устремившегося во храм и по примеру Илии свободным голосом не назвал его нечестивым. Посреди людей, нечистые устне имущих, аз живу (Ис. 6:5). Исаия, который сокрушался и исповедал себя негодным, делается достойным очищения; а народ, не только не раскаивающийся, но и не знающий, что имеет уста нечистые, не заслуживает очистительного врачевства. И так, по этому примеру, должно заботиться, чтобы не только самим быть праведными, но и не жить с грешниками, потому что и это пророк считает грехом и окаянством.

«Подходит к Симону Петру»

Петр выступает в своей обычной роли: он говорит, когда все молчат. Возможно, он выражает то, что другие не смеют сказать; возможно, он просто не может сдержать переполняющие его чувства. Его вопрос «Тебе ли умывать мои ноги?» связан с естественным для него представлением о том, что умывать ноги может только низший высшему. Ответ Иисуса «что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» подчеркивает, что Учитель сознательно поменялся ролями с учениками и что смысл совершаемого Им действия откроется им позднее, после Его смерти и воскресения.

Начало диалога напоминает диалог между Иисусом и Иоанном Крестителем, когда Иисус пришел на Иордан креститься от него, «Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:14–15). И в том, и в другом случае слово «теперь» (ἄρτι) указывает на то, что совершается в конкретный момент времени на земле, но имеет значение для будущего. Как в том случае Иисус добровольно подклонил голову под руку того, кто был меньше его, так и сейчас Он склоняется к ногам меньшего.

Петра, между тем, увещание Иисуса не убеждает, и Он выражает решительный протест: «не умоешь ног моих вовек». Здесь уже и Иисус меняет тон: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». Словом «часть» передано греческое μέρος, используемое в Септуагинте в значении «наследия» (для передачи еврейского חלק ḥeleq). Эти слова следует понимать в общем контексте того, что происходило. Омовение ног, – действие, в котором Иисус исполнил служение раба, – было символическим и пророческим указанием на распятие, в котором Иисус был явлен как Тот, Кто «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» и Кто «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7–8). Распятие Иисуса будет иметь для Его учеников искупительный и очистительный смысл, прообразом которого было очищение водой при омовении ног. Слова Иисуса означали, что без этого очищения, которое будет даровано им через смерть Спасителя, Петр не сможет участвовать в вечной жизни.

Услышав эти слова, пылкий и пламенный Петр тотчас меняет свое утверждение на противоположное: «не только ноги мои, но и руки и голову».

«Горяч в сопротивлении, но еще горячее в изъявлении согласия; а то и другое – от любви», – отмечает толкователь.

Можно предположить, что ученики продолжали возлежать вокруг стола, когда Иисус обходил их с блюдом для омовения ног, и что Иисус начал с младших и закончил Петром – старшим среди двенадцати. Иуда-предатель был среди тех, кому Иисус омыл ноги, и вероятно, это произошло до того, как Он подошел к Петру (Златоуст полагает, «что Христос прежде умыл ноги предателю, а потом приступил к Петру»).

– Господь! – воскликнул Симон Петр. – Тогда не только ноги, но и руки, и голову! – Эти слова Петра удивительно точно передают эмоциональность и порывистость его натуры. Вероятно, ему кажется, что чем большая часть его тела будет омыта Иисусом, тем большей будет его причастность к Иисусу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 332++

Поведение Петра во время омовения ног невольно показывает нам, каким искушениям подвержен самый искренний ученик. Он импульсивен, он бросается в крайности, даже тогда, когда по смыслу они противоположны друг другу. Сначала он не хочет, чтобы Иисус умыл ему ноги. Потом он хочет, чтобы Иисус умыл ему не только ноги, но и голову. Нам часто хочется решать самим, что Господь должен был бы сделать и как. Но Иисус желает лишь, чтобы мы вверились Ему. И ждет от нас благоговейной покорности Его воле, пусть даже и не вполне понятой нами.

Но Христос отвечал ему: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». И этого замечания довольно было, чтобы пылкий ученик воскликнул: «Господи! не только ноги мои (умой), но и руки и голову». И Христос продолжал умовение, заявив при этом, что они, как омытые водою духовного учения из источника жизни, чисты; но, прибавил Он с грустью, «не все», и в этот момент святые руки Его быть может умывали грязные ноги предателя, только что возвратившегося с своего гнусного торга.

Одна мысль лишиться участия в Царствии Христовом приводит в содрогание апостола Петра, и в раскаянии он восклицает: Господи! не только ноги мои, но и руки, и голову.

-10 Петр был не в состоянии понять символическое значение этого действия, предвозвещавшего крест Иисуса, на котором было достигнуто очищение от грехов, даруемое Божиим прощением. Петр и в некоторых других случаях говорил: "нет, Господи" (Мф. 16:22; Лк. 5:8; Деян. 10:14), хотя два этих слова находятся в остром противоречии друг с другом. В ответ Иисус поясняет, что омовение души, имеющее гораздо более важное значение, чем физическое очищение, может быть достигнуто только через пролитие Его крови. И позднее Петр полностью осознает это (ср. 1 Пет. 1:18-21).

Теперь лишь, прозрев сердцем, Петр увидел, как неуместно прекословие Учителю, и с глубоким чувством сказал Ему: Господи, не нозе мои токмо, но и руце и главу. «горяч в сопротивлении, но еще горячее в изъявлении согласия, а то и другое от любви». Очевидно, апостол желал иметь самую большую часть со Христом, а посему и предлагал более, чем требовал Учитель. Но общее омовение тела не было необходимо тому, у кого нечисты одни ноги: измовенный не требует, токмо нозе умыти, есть бо весь чист. Под омовением Иисус Христос здесь разумеет, по толкованию святого отца, «не иудейское омовение водою, но очищение совести: т. к. апостолы отвергли от души своей всякое лукавство и обращались со Христом с чистою совестью, то он и говорит, сообразно с словами пророка (Ис. 1:16), что омытый уже чист». Кто достиг известной степени нравственной чистоты, тому требуется очищение лишь неизбежных для человеческой немощи греховных приражений, – тех пятен, от которых никто не свободен на земле (1 Ин. 1:8), точно так же, как для очистившего тело свое омовением нужно только омовение той части тела, например, ног, которая случайно утратила свою чистоту. «И вы чисти, – присовокупил Господь, обратившись к ученикам, – но не вси». «Bедяше бо предающего Его, – замечает святой евангелист Иоанн, – сего ради рече, яко не вси чисти есте» (Ин. 13:11). Он знал, что в святом лике нравственно чистых апостолов скрывается Иуда, замысливший ужасное дело, но, ожидая раскаяния его, не спешил указанием предателя и ограничился пока неопределенным намеком на него.

Апостол Петр был импульсивен и горяч. В его сознании мучительной занозой сидела уверенность, что существует некая иерархия допустимых видов деятельности и занимаю­щий высокое положение не может услужить младшим по чину, поскольку этим унизит себя. В тех же самых категориях привыкли рассуждать и мы. Вокруг можно увидеть бес­численное количество примеров такого отно­шения к труду и к иерархии. Мы замечаем это и в самих себе. Особенно те из нас, кто постав­лен Богом на административную должность, которая вместе с обязанностями и ответствен­ностью предполагает кабинет, водителя и се­кретаря. Конечно, можно утешать себя тем, что мы подобны в этих мыслях апостолу Петру. Но, значит, к нам относятся и слова Господа о том, что мы не будем иметь «части» с Ним, если не изменим своей логики.

«Не иметь части со Христом» означает не что иное, как отлучение от Спасителя. Это от­лучение грозит всякому, кто мыслит в ветхоза­ветных категориях, делит работу на достойную и недостойную. От такого видения собственно­го достоинства необходимо всеми силами из­бавляться.

Евангельское чтение Великого Четверга показывает нам, что есть только один подлин­ный вид величия — это величие служения. Сле­дуя примеру Христа, мы будем Ему подобны. Невозможно представить что-то более достой­ное, чем уподобление Богу. И всякий раз, когда нам захочется думать о нашем авторитете и по­ложении, давайте вспоминать Сына Божьего, препоясанного полотенцем, на коленях у ног Своих учеников.