Евангелие от Иоанна 13 глава 8 стих

Что значит вовек? Значит: «никогда этого не снесу, никогда не стерплю, никогда не позволю»; это, конечно же, и есть вовек, то есть никогда.

Тогда Спаситель, пугая сопротивляющегося больного, грозя ему тем, что тот не исцелится, говорит: если не умою тебя, не имеешь части со Мною. Было сказано так: |||если не умою тебя, — хотя речь шла об одних только ногах, подобно тому, как обычно говорят «ты топчешь меня», когда наступают лишь на ступню.

После того Господь сильнее сделал замечание против своеволия Петра: «если Я не умою тебя, то не будешь иметь части со Мною»; этим выражено требование полного отречения своей воли, предание себя в волю Христа, как необходимое условие истинного духовного общения с Ним; устрашенный такой угрозой Петр говорит: «если так, Господи, то омой не только ноги мои, но и руки, и голову (т. е. всего). Это не нужно, возразил Господь, как не нужно омывшемуся в бане, возвратившись в свой дом, снова мыться, но только омыть ноги, чтобы стереть прильнувшую к ним пыль. (В ком уже очищено главное и существенное – его сердце верой и полной преданностью слову истины, тот не имеет нужды в новом очищении от нечистот греховных). Так и вы чисты. Но поелику нельзя было этого сказать об Иуде, то прибавил: но не все.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 208-209++

98. Сомневался и Петр, когда говорил: Смилуйся, Господи, да не будет этого. Первый уверовавший, которому Христос еще не говорил, что Он Сын Божий, и который , тем не менее, уверовал (ср. Мф. 16:16), не мог поверить Самому Христу о смерти Христа. Это следствие благочестивой любви, а не падение в нечестие. Петр также отказывался от того, чтобы ему омыли ноги (см. Ин. 13:8), не уразумев в этом таинственного смысла и смущаясь от уничижения Господа. Стало быть, даже святые не верили, что Христос умрет: Ибо не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9, Ис. 64:4). Итак, для богобоязненных ошибка, сделанная по любви, не мешает хранить веру.

Нам небезызвестно, что не имеет этого обычая Римская Церковь, примеру и обряду которой мы следуем во всём. Однако обычая умывать ноги у нее нет. Подумай, может быть, она отказалась от него из-за большого числа крещаемых. Есть, однако, такие, которые говорят, пытаясь это оправдать, что не следует этого делать при совершении таинства, то есть при крещении, когда человек возрождается. Умывать же ноги, по их мнению, следует так, как это делается по отношению к гостю. Однако есть разница между смирением и освящением. В конце концов, послушай, что это и тайна, и освящение: Если не умою тебе ног, не будешь иметь части со Мною. Я говорю это не для того, чтобы осудить других, но чтобы доказать правильность службы, которую сам совершаю. Я желаю во всём следовать Римской Церкви, однако и мы, как всякий человек, имеем свое мнение. Поэтому то, что в другом месте соблюдается более правильно, и мы сохраняем более правильно.

Предположению, что умовение ног было пред вечерею, нисколько не препятствует выражение ев. Иоанна (2): δείπνου γενομενου¹, потому что это выражение само но себе может значить только: „когда вечеря уже была приготовлена». Поэтому дело можно представлять так: после того как вечеря уже началась и Иисус возлег за трапезою, Он однако не открыл самаго пасхальнаго торжества, по, по поводу спора учеников о первенстве, встал с вечери (ст. 4) и приступил к умовению ног ученикам. Если, далее, справедливо предположение, что упоминаемый ев. Лукою спор о первенстве учеников был для И. Христа поводом умыть им ноги, то мы здесь будем иметь такое различие между евв. Луки и Иоанна: первый имеет в виду передать лишь учение И. Христа о смирении и потому лишь кратко указывает на спор учеников о первенстве как на повод к этому учению, не раскрывая подробно, откуда начался этот спор, и не передавая об умовении ног; ев. Иоанн главное свое внимание обращает на то, что в умовении ног ученикам, кроме урока смирения, совершилось высшее проявление любви И. Христа к „Своим», имеющим остаться после Него в мире. Тогда как в среде Его учеников был враг-ученик, уже окончательно порешивший в сердце своем предать своего Господа, тогда как Он вполне сознавал Свое божественное полномочие и достоинство, Он, однако, желая научить учеников собственным примером Своим самоотверженной любви и смирению, принимает на себя должность раба, умывает ноги Своим ученикам, не исключая и Своего предателя, и тем являет Свою любовь к ним до конца (1—3).

Иоанн Златоуст Беседа 70 на Иоанна ч. 2, стр. 302., указывая на слова стиха 6-го: «прииде ко Симону Петру», догадывается, что прежде Петра Господь умыл уже ноги кого-то и думает, что не Иуда ли по наглости своей возлежал выше Петра, и что не ему ли может быть Господь умыл ноги ранее Петра. Это, по-видимому, очень древнее предположение.

Может быть отчасти и омовение ног надо разуметь в пророчестве Иез. 16:9, в словах Господних: «омыл Я тебя водою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем». Нет сомнения, что сие пророчество относится ко всей деятельности Господа нашего Иисуса Христа на земле и заключает в себе и крещение и омытие кровию Господнею человечества и освящение человека Духом Святым в символистике елея. Но и в омовении Господом ног учеников происходит таинство посвящения их и приготовления их к апостольской деятельности, ибо, к ним относятся слова пророчества Исаии Ис. 52:7 и ср. Рим. 10:14–15.: «коль прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благая».

Симон Петр, противясь омовению ног Господом, не согрешал великим грехом самонадеянности, или гордости, но тем не менее согрешал грехом непослушания. Не понимая происходящего, он должен был всецело отдаться воле Того, которого он столь горячо любил. Он грешил, впрочем, из чувства любви к Господу и в порыве благоговения вероятно выразил чувства, волновавшие всех Апостолов в эту минуту (кроме, конечно, предателя). Господь указывает Петру, – и в лице его всем ученикам, – что они должны, хотя не понимают совершаемого действия, безмолвно подчиниться Ему, с полною уверенностью, что мудрость Божия раскроет им понимание сего и всего другого впоследствии, когда придет время просвещения умов их Духом Святым после свершения грядущей тайны.

Петр однако в своем еще не вполне развитом духовном уме и благоговении вторично противится Господу. В эту минуту вероятно священный ужас овладевает им при мысли, что Тот, Которого он исповедал быть Христом и Сыном Божиим Мф. 16:16; Ин. 6:69., хочет служить ему как раб, – и он решается сказать Господу: «не умыеши ногу моею во веки». Тогда Господь, зная верное сердце Петра и честную его душу и великую любовь его, не смотря на все его слабости и увлечения, врачует его угрозой: «не имаши части со Мною». В этих словах указание, что прежде всего Господь требует повиновения. Тогда Петр со свойственною ему подвижностью мысли впадает в другую крайность.

Наставление о смирении

На успокоительные слова Иисуса — уразумеешь после — Петр отвечал: не умоешь ног моих вовек! Несомненно, что Петр, оказывая такое неповиновение Иисусу, руководствовался чувством беспредельного благоговения пред Ним и сознанием своего ничтожества в сравнении с Его божественным величием. Но все-таки это было неповиновение, между тем как истинное смирение состоит в беспрекословном исполнении воли Того, во власть Которого Отец отдал все. От такого-то, хотя бы по существу и благочестивого, сопротивления воле Божией и предостерегает Петра Иисус, говоря: Если не умою тебя, не имеешь части со Мною

1. Иисус знал, что близок Его час унижения и час прославления. Такого рода знание обычно переполняет гордостью. А Иисус проявил смирение. Такова любовь.

Болезнь... Радость самых непривлекательных услуг.

Господь - моет ноги ученикам.

2. Он вышел от Бога и идет к Богу. Это могло бы отторгнуть от мира. Но именно тогда, когда Бог близок, Иисус достиг предельной близости к миру (служение).

Омывали ноги рабы. Ученикам это и в голову не пришло бы делать. Близость к Богу приближает к людям - вот нравственный урок христианства.

3. Иисус знал о предательстве. Обычно это вызывает ненависть. У Иисуса обратное - любовь.

Естественно возмущаться обидой. Сверхъестественно любить в таких случаях.

У Лк: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22:24). Вот что их интересует, даже ввиду креста!

«Вы меня называете учителем и Господом», «Я дал вам пример». Сколько обид вызывает то, что нас ставят ниже, не замечают, лишают почестей и премий.

Иисус: есть только один вид величия - величие служения.

Мир полон людей, отстаивающих свои права и достоинство. Это естественно. При малейшей обиде взвиваются во гневе либо неделю ходят надутые, планируя месть. В таких случаях надо вспоминать сцену омовения ног.

Смирение делает царя слугой, а слугу царем.

Еще один момент, с Петром. Здесь, конечно, намек на крещение. «Не имеешь части со Мной» = без крещения человек не участвует в жизни Церкви. Только омытые входят в дом. Ты умылся дома и в этом больше не нуждаешься. Здесь же нужно, чтобы войти, особое омовение.

Это не значит, что без крещения нет спасения. Пример: разбойник. Но если есть возможность, человек должен засвидетельствовать свою веру во Христа крещением.

Что же значит, что на возражение Петра он сказал: аще не умыю твоих ног, не имаши части со мною? А тот отвечал; Господи, не нозе мои токмо но и руце, и главу (там же, ст. 8–9), Значит, намереваясь взойти на небо, Господь (поелику Апостолы, как люди, приверженные к земле, доселе имели ноги, замаранные в пыли грехов) хочет освободить их от прегрешений совершенно, чтобы к ним могло быть применено пророческое слово: коль красны ноги благовествующих мир (Ис. 52:7); и чтобы они имели силу подражать словам церкви, говорящей: умых нози мои; како оскверню их? (Песн. 5:3). Так что, если даже впоследствии, по воскресении (Христовом), пристанет к ним какая-нибудь пыль, они должны отрясти ее на нечестивый город во свидетельство подвига, по которому они до такой степени простерли свою ревность ко спасению всех, что становясь для Иудеев Иудеями, для язычников язычниками, запятнали даже некоторым образом стопы свои. И так возвратимся к предмету нашего рассуждения: как Апостолы нуждались в очищении ног; так Исаия, грешивший только речью, имел нечистые уста; и, как я думаю, потому имел нечистые уста, что не укротил Озии, устремившегося во храм и по примеру Илии свободным голосом не назвал его нечестивым. Посреди людей, нечистые устне имущих, аз живу (Ис. 6:5). Исаия, который сокрушался и исповедал себя негодным, делается достойным очищения; а народ, не только не раскаивающийся, но и не знающий, что имеет уста нечистые, не заслуживает очистительного врачевства. И так, по этому примеру, должно заботиться, чтобы не только самим быть праведными, но и не жить с грешниками, потому что и это пророк считает грехом и окаянством.

«Подходит к Симону Петру»

Петр выступает в своей обычной роли: он говорит, когда все молчат. Возможно, он выражает то, что другие не смеют сказать; возможно, он просто не может сдержать переполняющие его чувства. Его вопрос «Тебе ли умывать мои ноги?» связан с естественным для него представлением о том, что умывать ноги может только низший высшему. Ответ Иисуса «что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» подчеркивает, что Учитель сознательно поменялся ролями с учениками и что смысл совершаемого Им действия откроется им позднее, после Его смерти и воскресения.

Начало диалога напоминает диалог между Иисусом и Иоанном Крестителем, когда Иисус пришел на Иордан креститься от него, «Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:14–15). И в том, и в другом случае слово «теперь» (ἄρτι) указывает на то, что совершается в конкретный момент времени на земле, но имеет значение для будущего. Как в том случае Иисус добровольно подклонил голову под руку того, кто был меньше его, так и сейчас Он склоняется к ногам меньшего.

Петра, между тем, увещание Иисуса не убеждает, и Он выражает решительный протест: «не умоешь ног моих вовек». Здесь уже и Иисус меняет тон: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». Словом «часть» передано греческое μέρος, используемое в Септуагинте в значении «наследия» (для передачи еврейского חלק ḥeleq). Эти слова следует понимать в общем контексте того, что происходило. Омовение ног, – действие, в котором Иисус исполнил служение раба, – было символическим и пророческим указанием на распятие, в котором Иисус был явлен как Тот, Кто «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» и Кто «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7–8). Распятие Иисуса будет иметь для Его учеников искупительный и очистительный смысл, прообразом которого было очищение водой при омовении ног. Слова Иисуса означали, что без этого очищения, которое будет даровано им через смерть Спасителя, Петр не сможет участвовать в вечной жизни.

Услышав эти слова, пылкий и пламенный Петр тотчас меняет свое утверждение на противоположное: «не только ноги мои, но и руки и голову».

«Горяч в сопротивлении, но еще горячее в изъявлении согласия; а то и другое – от любви», – отмечает толкователь.

Можно предположить, что ученики продолжали возлежать вокруг стола, когда Иисус обходил их с блюдом для омовения ног, и что Иисус начал с младших и закончил Петром – старшим среди двенадцати. Иуда-предатель был среди тех, кому Иисус омыл ноги, и вероятно, это произошло до того, как Он подошел к Петру (Златоуст полагает, «что Христос прежде умыл ноги предателю, а потом приступил к Петру»).

Как гибельно бывает для многих исполнить свои определения, и напротив, как полезно оставить их. Об этом ясно свидетельствуют примеры святого апостола Петра и предателя Иуды. Поскольку первый отступился от безрассудного определения, по которому сказал: «не умоешь ног моих вовек» (Ин. 13:8), то удостоился бессмертного общения с Христом и всеми святыми; а иначе он, без сомнения, лишился бы благодати этого блаженства, если бы по упрямству остался в своем слове. А второй, упрямо сдержав свое обещание, осужден на вечную смерть, от которой, без сомнения, был бы освобожден, если бы захотел лучше нарушить свое определение, нежели упрямо исполнить его. 

– Мыть ноги мне?! Никогда! – говорит Петр. – Если не вымою, у тебя со Мной ничего общего! – ответил Иисус – Из этих слов ясно, что омовение ног выступает в качестве символа чего-то чрезвычайно важного, имеющего спасительное значение, как то очищение, без которого невозможна причастность к Христу и общий с Ним удел. Несомненно, это прообраз Его искупительной смерти, и, кроме того, возможно, оно символически указывает на крещение, которое понимается апостолом Павлом как участие в смерти и воскресении Иисуса (см. Рим. 6:1-11). Возможно и такое толкование: только после того, как ученики примут этот дар смиренной любви от своего Господа, они смогут и сами поступать, как Он, потому что только тогда возможно взаимное проживание Иисуса в них и их в Иисусе. У Тебя со Мной ничего общего – дословно: «не имеешь части со Мной»; смысл этих слов: «ты не разделишь со Мной наследие». Ученики должны быть в единстве с Иисусом (см. также. 14:3; 17:24; Лк. 22:30).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 331++

Но Христос отвечал ему: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». И этого замечания довольно было, чтобы пылкий ученик воскликнул: «Господи! не только ноги мои (умой), но и руки и голову». И Христос продолжал умовение, заявив при этом, что они, как омытые водою духовного учения из источника жизни, чисты; но, прибавил Он с грустью, «не все», и в этот момент святые руки Его быть может умывали грязные ноги предателя, только что возвратившегося с своего гнусного торга.

Не останавливают апостола Петра и слова Христовы: Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после (ст. 7). Чувства беспредельного благоговения перед Божественным Учителем побуждают его решительно протестовать: Не умоешь ног моих вовек. Эти слова апостола Петра, хотя и были внушены благочестивым чувством, свидетельствовали, однако, о противлении его невыраженной воле Божией. Поэтому Господь делает строгое внушение апостолу Петру: Если не умою тебя, не имеешь части со Мною.

-10 Петр был не в состоянии понять символическое значение этого действия, предвозвещавшего крест Иисуса, на котором было достигнуто очищение от грехов, даруемое Божиим прощением. Петр и в некоторых других случаях говорил: "нет, Господи" (Мф. 16:22; Лк. 5:8; Деян. 10:14), хотя два этих слова находятся в остром противоречии друг с другом. В ответ Иисус поясняет, что омовение души, имеющее гораздо более важное значение, чем физическое очищение, может быть достигнуто только через пролитие Его крови. И позднее Петр полностью осознает это (ср. 1 Пет. 1:18-21).

 На востоке был обычай омывать ноги гостей при входе их в дом, или же перед вечерей и во время вечери (Лк. 7:44). Это омовение, составлявшее обязанность слуг (1 Цар. 25:41), было не только знаком внимания и гостеприимства к посетителям дома, но и вызывалось необходимостью, потому что употребление сандалий вместо обуви не защищало ног от пыли при хождении по дорогам и тропинкам Палестины. В тот пасхальный вечер никого из слуг в доме не оказалось, а из учеников Христовых никто не желал исполнить того, что почиталось делом рабов – и все общество возлежало за вечерею с неумытыми ногами. Между апостолами даже произошел спор, кто из них должен считаться бо льшим, следовательно, свободным от такой унизительной работы (Лк. 22:24–30).

Тогда Господь, приготовляя святых апостолов к наступающей новозаветной вечере истинной Пасхи (1 Кор. 5:7) и, по выражению преподобного Нила, желая «укрепить прикосновением своим земные и слабые ноги, имеющие пройти всю подсолнечную», встал с вечери, снял с себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Так, обыкновенно, делали рабы, когда служили своим господам (Лк. 17:8). Потом влил воду в умывальницу и начал омывать ноги учеников и отирать полотенцем, которым был препоясан. «Мне кажется, что своему предателю, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – он умыл ноги первому, а потом приступил к Петру».

Крайнее смирение Господа, выразившееся перед вечерявшими неожиданно и вместе с тем так наглядно, привело в смущение пламенного Петра, не могшего примирить видимого им с тою верою в величие Христа, Сына Бога Живаго, которую он некогда исповедал от лица всех апостолов (Мф. 16:16). Подобно прочим ученикам, Петр еще не возвышался до постижения всей тайны самоуничижения Господа, в которой проявилась слава Божества Его (Ин. 17:1). Когда Иисус Христос подошел к нему, то Петр с удивлением воскликнул: Господи, Ты ли мои умыеши нози? т. е. «теми ли самыми руками, которыми ты отверзал очи слепым, очищал прокаженных и воскрешал мертвых»? Давно, при самом призвании к апостольству, после чудной ловитвы рыб, Петр сознавал себя перед Господом человеком грешным (Лк. 5:8); все виденное и слышанное им в течение трехлетнего сопутствования Спасителю еще более утвердило и развило это чувство собственного недостоинства. Устами Пет ра говорило истинное смирение, хотя не ко времени и не к месту, а посему Господь ответил ему кротким вразумлением: еже Аз творю, ты не веси ныне, уразумееши же по сих, – при объяснении смысла и цели этого действия, особенно же по сошествии Утешителя Духа святаго, который научит всему и напомнит все (Ин. 14:26). Но апостол упорствовал: не умыеши ногу моею во веки. «Петр поступал таким образом по великой любви, – выражается святитель Иоанн Златоуст, – а посему и Христос уловляет его тою же любовью»: аще не умыю тебе, не имаши части со Мною; из этих слов Господа не только Петр, но и все апостолы должны были понять, что в совершающемся действии скрывается особый глубокий смысл и что оно не есть простое омовение, а нечто высшее, таинственное.

Апостол Петр был импульсивен и горяч. В его сознании мучительной занозой сидела уверенность, что существует некая иерархия допустимых видов деятельности и занимаю­щий высокое положение не может услужить младшим по чину, поскольку этим унизит себя. В тех же самых категориях привыкли рассуждать и мы. Вокруг можно увидеть бес­численное количество примеров такого отно­шения к труду и к иерархии. Мы замечаем это и в самих себе. Особенно те из нас, кто постав­лен Богом на административную должность, которая вместе с обязанностями и ответствен­ностью предполагает кабинет, водителя и се­кретаря. Конечно, можно утешать себя тем, что мы подобны в этих мыслях апостолу Петру. Но, значит, к нам относятся и слова Господа о том, что мы не будем иметь «части» с Ним, если не изменим своей логики.

«Не иметь части со Христом» означает не что иное, как отлучение от Спасителя. Это от­лучение грозит всякому, кто мыслит в ветхоза­ветных категориях, делит работу на достойную и недостойную. От такого видения собственно­го достоинства необходимо всеми силами из­бавляться.

Евангельское чтение Великого Четверга показывает нам, что есть только один подлин­ный вид величия — это величие служения. Сле­дуя примеру Христа, мы будем Ему подобны. Невозможно представить что-то более достой­ное, чем уподобление Богу. И всякий раз, когда нам захочется думать о нашем авторитете и по­ложении, давайте вспоминать Сына Божьего, препоясанного полотенцем, на коленях у ног Своих учеников.