Евангелие от Иоанна 13 глава 21 стих

Не потому ли возмутился Иисус не плотью, но духом, что собирался сказать: один из вас предаст Меня? Пришло ли это на ум Ему впервые, или вдруг впервые открылось Ему, и тогда новость о столь великом бедствии возмутила Его? <...> Потому ли, что теперь Ему надлежало открыть предателя, чтобы тот больше не пребывал неизвестным среди остальных, но отделился от них, что и заставило Его возмутиться духом? Или потому, что и предатель сам был готов отправиться за теми иудеями, которым собирался выдать Господа — возмущен был дух Его неизбежностью страдания, близостью опасности, указующей рукой предателя, о решении которой Ему было известно заранее? Что-то в этом роде возмущало дух Иисуса. <...>

Итак, возмутился Тот, Кто имел власть отдать жизнь и вновь принять ее (ср. Ин. 10:18). Что, возмущена столь великая мощь, пошатнулась столь прочная скала? Или это наша немощь возмущает Его? Конечно, так! Пусть слуги не думают недостойно о своем Господине, но сознают себя членами своего Главы (ср. 1 Кор. 12:27). Тот, Кто умер за нас, Тот и возмущался за нас. Кто властью умер, Тот и возмущался властью. Кто преобразил плоть уничижения нашего в подобие плоти славы Его (cр. Рим. 6:5), Тот воспринял в Себя и чувство немощи нашей, сочувствуя нам в душе Своей. Так что, если возмущается Великий, Отважный, Верный, Неодолимый, не будем опасаться за Него, будто Он мог не устоять, — Он не гибнет, Он ищет нас. <...> Пусть сгинут доводы философов, утверждающих, будто душевные волнения не свойственны мудрецу! <...> Должна знать волнения душа христианина — не от бед, от сострадания.

***

Серьезный, братья, вопрос встает перед нами при чтении Евангелия от Иоанна, где он говорит: сказав это, Иисус возмутился духом, и засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня . По той ли причине возмутился Иисус не телом, но духом, что собирался сказать: один из вас предаст Меня? Неужели тогда это впервые проникло в Его сознание и впервые Ему открылось вдруг это, и неожиданная новость о таком зле возмутила Его? Неужели не говорил Он об этом чуть ранее, произнося: ядущий со Мною хлеб поднимет на Меня пяту свою (Ин. 13:18)? Неужели еще раньше Он не сказал: и вы чисты, но не все (Ин. 13:10)? Тогда евангелист добавил: ибо знал Он предателя Своего (Ин. 13:11), на которого Он и раньше уже указал, изрекши: не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас диавол (Ин. 6:70). Так что тогда означает то, что теперь Он возмутился духом, когда засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня? Или поскольку Он намеревался вот-вот указать на него, чтобы тот не был сокрыт от остальных, но отделен от остальных, то Он и возмутился духом? Или поскольку предатель уже со-бирался уйти, чтобы привести иудеев, дабы отдать им Господа, то возмутили Его приближение страстей, угроза опасности, нависающая рука предателя, намерение которого Он знал заранее? Конечно, есть некоторое сходство того, что Иисус возмутился духом, с тем, что Он сказал: душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче!избавь Меня от часа сего! (Ин. 12:27). И вот как тогда Его душа возмутилась, когда приближался час страдания, так и теперь, когда Иуда собирался уйщ и прийти с иудеями и когда приближалось это злодейство предателя, Он возмутился духом .

Итак, возмутился Имеющий власть отдать душу Свою и имеющий власть вновь принять ее (ср. Ин. 10:18). Возмутилась столь могущественная власть, возмутилась твердость камря или, скорее, возмутилась наша немощь в Нем? Именно так: пусть не думают слуг и о Господе своем ничего недостойного, но пусть увидят себя членами Главы своей.

Умерший за нас, за нас и возмутился. Умерший по власти, по власти и возмутился, преобразивший тело Col. 1798 нашего уничижения сообразно телу славы Своей (ср. Флп. 3:21) преобразил также в Себе чувство нашей немощи, сострадая нам чувствами души Своей. Поэтому, когда возмутился Великий, Сильный, Уверенный, Непобедимый, мы не должны бояться за Него, как если бы Он погибал. Он не погибает, а ищет нас. Да, говорю я, нас, именно нас Он ищет таким образом. Давайте увидим самих себя в этом возмущении, чтобы, когда стали бы мы возмущаться, не погибли в отчаянии. Когда возмущается Тот, Кто не возмущается без воли на то, Он ободряет того, кто возмущается, сам не желая того.

Да сгинут доводы философов, которые утверждают, что душевные волнения не властны над мудрецом Идеал невозмутимого мудреца характерен для самых разных школ античной философии. Первым об атараксии («спокойствии», «невозмутимости», «хладнокровии»), по-видимому, стал рассуждать Демокрит. Особое развитие этот идеал невозмутимого и бесстрастного мудреца получил в эпикуреизме и скептицизме, а также у философов-стои- ков, которых блж. Августин особо упоминает в конце отрывка. — Пер. . Бог обратил мудрость этого мира в безумие (ср. 1 Кор. 1:20), и Господь знает мысли человеческие, что они тщетны (ср. Пс. 93:11). Конечно же, христианский дух возмущается, но не горем, а милосердием, ибо он боится, как бы люди не были потеряны для Христа, и скорбит, когда кто-то оказывается для Христа потерян; он жаждет, чтобы люди были обретены Христом, и радуется, когда люди Христом обретаются; он боится и за себя, как бы не быть потерянным для Христа, и скорбит, если окажется отчужден от Христа; он жаждет царствовать со Христом и радуется, имея надежду на грядущее царствование со Христом.

Так вот, есть четыре чувства — страх, скорбь, любовь и радость, — которые называются душевными волнениями Блж. Августин указывает здесь на известное понятие стоиков о четырех аффектах души, которое у него встречается и в других местах: О различных вопросах. 14, 8—9; Исповедь. X, 14, 21-22; Вопросы на Семикнижие. I, 30. По стоическому учению, эти аффекты имеют власть над обычными, неведающими людьми, но стоический мудрец через достижение мудрости и дисциплины способен избегать их власти над собой (SATGJ. Vol. 4. Р. 30). - Ред. . Пусть христианские души, имея на то праведные причины, прояв-ляют их. Пусть не будет согласия с заблуждением философов стоиков или подобных им, которые, действительно, как пустоту считают истиной, так и бесчувственность В данном случае возможно перевести латинский термин stupor в смысле стоического понятия бесстрастия (SATGJ. Vol. 4. Р. 30). — Ред. полагают здоровьем, не ведая, что дух человека, подобно члену тела, безнадежно болен, когда утрачивает чувство боли.

Но кто-то скажет: «Неужели христианский дух должен возмущаться также из-за приближения смерти»? Ведь почему апостол сказал, что он имеет желание разрешиться и быть со Христом (Флп. 1:23), если то, что он желает, может возмутить его при своем наступлении? На самом деле нетрудно ответить на этот вопрос тем, коЛорые также и радость называют душевным возмущением. Ибо если это так, то дух возмущается при приближении смерти потому, что радуется близящейся смерти. Но это, скажут они, следует называть удовлетворением, а не радостью. Но что это, если не стремление назвать разными именами одно и то же чувство? Но давайте обратим слух к Священным Писаниям и лучше, следуя им, будем искать с Господней помощью ответ на этот вопрос.

Давайте в отношении того, что написано: сказав это, Иисус возмутился духом, не будем говорить, что Он был охвачен радостью, чтобы Он не уличил нас Своими словами: душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26:38). Какое-то схожее чувство следует разуметь и здесь, когда Иисус возмутился духом, поскольку предатель Его намеревался уйти один и тотчас вернуться с сообщниками своими.

В самом деле, те христиане, которые, если таковые есть, совершенно не возмущаются из-за приближения смерти, весьма стойки. Но неужели они более стойки, чем Христос? Кто произнесет такое безумие? Ведь что значит, что Он возмутился, если не то, что в Своем Теле, то есть в Церкви Своей, Он утешал немощных, добровольно уподобившись им в Своей немощи, чтобы, если какие-то из членов Его возмутятся духом при приближении смерти, Col. 1799 смотрели на Него и благо-даря этому не думали, что они, возмущаясь, поступают превратно, и чтобы не погружались в более тяжкую смерть отчаяния? Итак, насколько великое благо должны ожидать мы из соучастия божества Того, Чье возмущение успокаивает нас и Чья немощь укрепляет нас!

Итак, возмущен ли Он был в этом месте Имеется в виду: в этом отрывке Евангелия. — Пер. из- за жалости к тому самому погибающему Иуде или из-за приближения Своей смерти, — совершенно не следует сомневаться в том, что Он возмущен был не по немощи духа, но по власти Своей, чтобы не родилось в нас отчаяние по поводу спасения, когда мы возмущаемся не по своей власти, а по немощи. Да, конечно, Он носил немощь плоти, каковая немощь была уничтожена воскресением. Но Он, будучи не только человеком, но и Богом, твердостью духа невероятно превосходил весь род человеческий. Так вот, возмущен Он был не по чьему-то принуждению, а возмутил Самого Себя, что довольно ясно было выражено в Евангелии, когда Он воскресил Лазаря. Ведь там было написано, что Он возмутил Себя (см. Ин. 11:33), и так же следует разуметь даже в' тех случаях, где прямо не написано об этом То есть даже в тех случаях, где в тексте не используется возвратное местоимение, как в отрывке о Лазаре, где сказано: turbaveritseipsum («возмутил Самого Себя»). — Пер. , но где мы все-таки читаем, что Он был возмущен. Разумеется, человеческое чувство, когда Он считал это необходимым, Он пробуждал в Самом Себе Своей властью, как и властью Своей Он принял на Себя всего человека (hominem totum) Блж. Августин имеет в виду, что Сын Божий в Воплощении принял на Себя всю совокупность человеческой природы: тело, душу, включающую в себя разум и эмоции человека..— Пер. .

***

Братья, построение этой главы Евангелия, представленной в ходе сегодняшнего чтения, таково, что мы должны кое-что сказать также о предате-ле Господа, на которого достаточно ясно указал Он, обмакнув и протянув ему хлеб. И хотя я рассуждал в ходе предыдущей беседы о том, что Иисус, возмутившийся духом, уже собирался указать на него, од-нако я, возможно, не сказал там о том, на что Господь посредством Своего возмущения соблаговолил указать нам: а именно, что необходимо терпеть ложных братьев и таким образом сносить среди пшеницы плевелы на Господнем поле вплоть до времени жатвы, потому что, если какая-то безотлагательная ситуация заставит до жатвы отделиться от них, то это не может случиться без возмущения Церкви.

Это будущее возмущение Своих святых через рас-кольников и еретиков Господь, как бы предвещая его, образно показал в Самом Себе, когда в момент ухода нечестивого человека Иуды, смешанного с пшеницей, где к нему долго сохранялось терпение, и в момент его явного намерения отделиться Он возмутился не плотью, но духом. Ибо духовные Его члены в такого рода ситуациях возмущаются не из-за злобы, но из-за любви, чтобы случайно при удалении некоторых плевел не были вырваны вместе с ними какие-нибудь пшеничные стебли.

Итак, Иисус возмутился духом, и засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Один из вас по числу, а не по заслугам, по виду, а не по добродетели, по телесному смешению, a не по духовным узам, по связи тела, а не товарищ по единству сердца. «Поэтому он не тот, кто является одним из вас, но тот, кто намеревается выйти из числа вас». Ведь каким образом могло быть истинным то, о чем засвидетельствовал Господь и сказал: один из вас, - Col. 1800 если истинным было то, что в своем Послании говорит тот, кому принадлежит эго Евангелие: Они вышли из нас, но не были из нас; ибо если бы они были из нас, то остались бы с нами (ср. 1 Ин. 2:19)? Стало быть, не был Иуда одним из них, ибо он оставался бы с ними, если бы был из них.

Что же означает: один из вас предаст Меня, если не следующее: «Один выйдет из числа вас, тот, который предаст Меня»? Ведь и тот, кто сказал: Если бы они были из нас, то остались бы с нами, — сказал ранее: Они вышли из нас. А поэтому и то и другое верно: и «из нас», и «не из нас». С точки зрения одного дела, они «из нас», а с точки зрения другого, — «не из нас». С точки зрения соучастия в Таинствах, они «из нас», а с точки зрения их собственных преступлений, они «не из нас».

Но когда Сын Человеческий представил Себе, как один из этих самых учеников, пользовавшийся особенной любовью Его, отречется от Него, и будет орудием врагов Его, то эта мысль смутила и Его дух. Он сказал яснее: один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Такое открытие привело всех в изумление: как из среды их предатель? Кто этот предатель? Господь продолжал: впрочем Сын Человеческий отходит, как писано о Нем. – Но, прибавил Он, горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы не родиться тому человеку (Мф. 26:21–24). Ученики пришли в уныние, смотрели друг на друга, все спрашивают: не я ли? Господь молчал. Но когда Петр дал знак Иоанну спросить об этом Господа, Иоанну, который занимал такое место, что мог склониться на грудь Спасителя и тихо говорить с Ним: тогда Господь отвечал ему (также тихо): это тот, кому теперь черед получить от Меня кусок агнца (а не хлеба, как в слав. переводе Евангелия Иоанна), омоченный в блюдо, и подал Иуде. Смущенный тайным разговором Иисуса с Иоанном, Иуда и сам с наглостью спросил: не я ли? Господь отвечал: ты сказал.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209-210++

Но Иуда столь тщательно скрывал свои намерения, что никто из учеников не подозревал его. В недоумении они смотрят друг на друга. То, что кто–то из этого узкого круга самых близких Иисусу людей способен был так поступить, выходило за пределы их понимания.

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

Скорбь Иисуса о предателе

Присутствие Иуды на этом прощальном вечере смущало Иисуса; Иуда должен был уйти, оставив Его наедине с остальными Апостолами; но он не уходил и нагло смотрел на всех. Желая показать ему, что он лишний здесь, Иисус сказал, обращаясь ко всем Апостолам: «Истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня ; впрочем, так и должно быть, ибо все в жизни Сына Человеческого происходит так, как предсказано о Нем; но горе тому, кем Сын Человеческий предается! Лучше было бы этому человеку не родиться (Мф. 26:24)».

Если бы Иуда имел хоть каплю стыда, то, после таких слов Иисуса, пал бы к ногам Его, с рыданиями покаялся бы в своем тяжком грехе и не встал бы, пока не получил прощения от всепрощающего и любвеобильного Христа. Но он был вор и думал только о том, как бы похитрее устроить свое дело и получить от синедриона, кроме полученного уже, еще и дополнительное вознаграждение за предательство.

Последний призыв к Иуде.

Иуда тщательно скрывал. Актер. Если бы ученики знали, он не ушел бы живым. Но Иисуса он не мог обмануть. Он (Иисус) снова и снова предлагает одуматься.

Возлежание. Низкий стол, кушетки. Припал к груди.

Кто это - ученик, которого любил Иисус? Лазарь (Ин. 11:36)? Богатый юноша (Мк. 10:21)? Иоанн? Кто-то еще?

Где сидел Иуда, если другие не слышали разговора? Слева. То есть Иисус «припадал» к Иуде. Это очень почетное место друга. Это уже призыв одуматься, обращение к совести. Обмакнуть и дать хлеб - символ дружбы.

Ученики не обращают внимания: они привыкли к ласковому обращению Иисуса к Иуде. Поданный кусок хлеба - повторный призыв лаской.

Затем: «Иуда, что делаешь - делай скорее».

Кусок хлеба -» знак любви и общения -» вошел сатана.

Диавол портит всё.

Думаю, это знак недостойного причастия. В осуждение.

Ночь. Во Христе - свет, вне Его - тьма.

Евангелисты-синоптики свидетельствуют о том, что на Тайной вечере Иисус предсказал предательство Иуды (Мф. 26:21–24;Мк. 14:18–21;Лк. 22:21–23). Однако у Иоанна это предскащание описано наиболее подробно. В версии Иоанна Иисус цитирует слова Псалма, в котором Давид говорит о себе как о человеке, которого ненавидят и злословят враги, шепчут против него, и даже тот, кто находился с ним рядом, восстал против него (Пс. 10:6–9). В похожей ситуации находился Иисус в последние дни своей жизни. Цитированная фраза в переводе с иврита звучит так: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 40:10). Иисус прилагает эту фразу к Иуде, после чего произносит слова, имеющие параллель в поучении апостолам из Евангелия от Матфея: «Кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня» (Мф. 10:40).

Логическая связь между Ин. 13:20 («принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает; а принимающий Меня принимает Пославшего Меня») и тем, что этому стиху предшествует или что за ним следует, на первый взгляд, не просматривается: некоторые ученые даже полагают, что изначально стих мог находиться в другом месте текста. В то же время, отмечают смысловую связь между этим стихом и тем, который выполнял роль краеугольного камня всей сцены омовения ног: «раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его» (Ин. 13:16). Сравнение между посланником и пославшим действует сразу в двух направлениях, указывая на миссию Иисуса и на миссию Его учеников.

К чему относятся слова «Теперь сказываю вам, прежде нежели то сбылось, дабы, когда сбудется, вы поверили, что это Я»? Какое событие должно сбыться? Хотя до этих слов речь шла о предательстве Иуды, сами эти слова указывают на то, чему свидетелями ученики должны стать в ближайшие часы и дни: на арест Иисуса, суд над ним, Его смерть на кресте. Особенным же образом они указывают на Его воскресение. Именно после того, как Он воскреснет и Его внешний вид изменится, они должны поверить, что это Он.

Выражение «возмутился духом» указывает на глубокое внутреннее волнение, смущение, негодование. Иисус не просто предсказывает предательство ученика: Он по-человечески глубоко взволнован и возмущен этим. И тем не менее, Он не пытается остановить предателя каким-либо явным или грозным увещанием, а ограничивается символическим жестом и словами, имеющими, как кажется, противоположный смысл тому, что можно было бы ожидать от Учителя в подобной ситуации.

Из Евангелия от Иоанна создается впечатление, что Иисус уже при избрании двенадцати апостолов знал, что один из них станет предателем. Более того, при чтении рассказа Иоанна о Тайной вечере может возникнуть ощущение, что Иисус Сам подталкивал Иуду к совершению преступления. Все Евангелисты приводят предсказание Иисуса о том, что один из учеников предаст Его, но только у Иоанна Иисус произносит загадочные слова «что делаешь, делай скорее», после которых Иуда тотчас выходит, несмотря на позднее время (синоптики ничего не говорят об уходе Иуды с трапезы).

В связи с этими словами возникает целая серия вопросов. Не побуждал ли Иисус Иуду к предательству? Не Сам ли Он предначертал для него эту роль? Если нет, то почему не остановил его? Разве Он не мог воспрепятствовать коварному замыслу, объявив о нем другим ученикам и тем самым обезвредив предателя? Подобные вопросы задает в своем толковании на Евангелие от Иоанна Кирилл Александрийский и отвечает на них так: нельзя порицать Бога за то, в чем повинен человек. Творец «сообщил разумным тварям способность управляться собственным произволением и предоставил следовать влечениям своей собственной воли, к чему каждый пожелает и что признает за лучшее». Но при этом «одни, правильно устремляясь к высшему совершенству, сохраняют свою славу, получают участие в назначенных им благах и обретают непрекращающееся блаженство». Другие же, «как бы неудержимыми потоками похотей увлекаемые к недолжному подвергнутся подобающему им суду, подпадут справедливому обвинению за неблагодарность и получат строгое и вечное наказание». Христос «избрал Иуду и присоединил к святым ученикам, очевидно, как бывшего вначале способным к следованию за Ним. Но сатана, искушая его корыстолюбием, мало-помалу опутывал его, побежденного этой страстью, и ставшего чрез нее предателем увлек уже окончательно». Толкователь приходит к выводу о том, что у Иуды «была возможность не пасть, если бы, очевидно, он избрал должное и весь свой ум предал бы делу истинного следования Христу».

В этом толковании поднята тема человеческой свободы и «бессилия» Бога перед свободой человека. Иисус не воспротивился плану Иуды по той же причине, по которой Он отверг искушения диавола, отказался продемонстрировать чудо, когда Его об этом просили, не спрятался от тех, кто намеревался арестовать Его, не попытался защитить Себя на суде, не сошел с креста, когда от Него этого требовали. Если бы он сделал что-либо из этого, Он нарушил бы свободу людей, лишил бы их права выбора. «Христос не хотел никакого насилия; Он не насильственно спасал, хотел любви и свободы, утверждал высшее достоинство человека, – пишет Бердяев. – Христос явился миру в образе Распятого, был унижен и растерзан силами этого мира… Весь смысл явления Христа миру в том и заключается, чтобы мир свободно узнал Христа, полюбил Царя в образе Распятого, увидел божественную мощь в кажущемся бессилии и беспомощности».

Эта беспомощность будет со всей силой явлена в дальнейшей истории Страстей Христовых. В ней перед нами предстанет Бог, добровольно отказавшийся от Своего всемогущества, отдавший Себя в руки людей, безропотно переносящий надругательства, в страшных физических мучениях умирающий на кресте.

В ст. 21 Иисус снова говорит о присутствии предателя среди учеников. Союзу любви противополагается предатель. Ученики недоумевают. Петр спрашивает ученика, которого любил Иисус. Ученик, припав к груди Иисуса, задает ему вопрос и получает ответ: «Тот, кому Я обмакну и дам этот кусок». Иисус дает его Иуде. "И тогда после этого куска, вошел в него сатана. Говорит ему Иисус: – Что делаешь, делай скорее». Этих слов ученики не понимают, Иуда, взяв кусок, «вышел тотчас». "Была ночь" (Ин. 13:29–30).

Иуда противополагается союзу учеников. Этот контраст заостряется, как противоположение Иуды и ученика, которого любил Иисус. Он один может вопрошать Иисуса, о ком идет речь. Та особая любовь, которую имеет к нему Господь, предполагает и с его стороны великую любовь к Иисусу. Его дерзновение есть дерзновение любви. Особое выделение Возлюбленного на фоне союза учеников с новою силою подчеркивает значение их союза как союза любви. Противоположение Иуды союзу любви, а в союзе любви – тому, кого любил Иисус, есть противоположение по признаку любви.

Проблема Иуды в этом контексте достигает предельной остроты. Мы видим, с какой постепенностью подготовлял евангелист своих читателей к уразумению этой страшной тайны. Для Матфея (ср. Мф. 26:14–16) и Марка (ср. Мк. 14:10–11) предательство Иуды сполна объяснялось его корыстолюбием. Корыстолюбие его было известно и Луке, но он видел и прямое воздействие сатаны (ср. Лк. 22:3–6). Иоанновский текст был в свое время указан. Но даже в пределах гл. XIII, в ст. 2 говорится, что диавол заронил в его сердце намерение предать Иисуса, а в ст. 27 – «вошел в него сатана», вошел тогда, когда Иисус ему дал кусок.

 Мы не можем отделаться от впечатления, что Иуду на дело предательства посылает Сам Господь. Проблема Иуды достигает предельной остроты в этой точке.

Путей к ее решению надо искать в контексте. В гл. XIII союз учеников вокруг Учителя нам представляется как союз любви. И противопоставление Иуды союзу любви и в союзе любви – ученику, которого любил Иисус, есть противопоставление по признаку любви. Можно сказать, что в абсолютном христианском монотеизме всякая человеческая активность имеет начало в Боге. Но она должна идти путем любви. Если она отклоняется от этого пути, происходит излом и добро оборачивается злом. Таким изломом во зло оказывается и путь Иуды. Он понятен только в сопоставлении с союзом учеников как союзом любви и в союзе с тем, кого любил Иисус.

В контексте гл. XIII судьба Иуды открывает по контрасту сущность Церкви как союза любви. 

Сказав это, Иисус пришел в сильное волнение. – Говорю вам истинную правду, – сказал Он, – один из вас предаст Меня – Если раньше Иисус (ст. 18-19) лишь намекал на предательство, теперь Он сказал об этом прямо. Пришел в сильное волнение – Так синоптики описывали душевное состояние Иисуса во время Гефсиманской молитвы (Мф. 26:38; Мк. 14:34; Лк. 22:44). Евангелист уже во второй раз изображает Иисуса человеком, у которого, как и у всякого живого существа, мысль о смерти вызывает естественное чувство ужаса (см. 12:27). Но, кроме того, евангелист подчеркивает, что Иисуса ужасает мысль о связи смерти с Сатаной (ср. 11, 33, 38). Ср. Прем. 2:24; «Смерть вошла в мир по зависти дьявола».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 336++

Ученики не обратили должного внимания на это указание и по окончании омовения заняли места за вечерей. Среднее и главное место занял Учитель, справа возлег Иоанн, а по левую сторону Спасителя по-видимому возлежал Иуда Искариот, который сам нахально занял это место, присваивая себе как хранителю общей кружки некоторое преимущество пред другими учениками. Место Петра по-видимому было на краю следующей лежанки – слева от Иуды. Когда началась вечеря, Спаситель стал объяснять им значение своего действия, именно как наглядного урока смирения, с которым они должны относиться друг к другу. Но взор Его упал на Иуду, и дух Его опечалился. Видя, что ученики не обратили внимания на сделанный раньше намек, Христос теперь уже прямо объявил им во всеуслышание: «истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня». Как громом поразило их это заявление; страх объял их, и они, каждый чувствуя некоторую неуверенность в себе, обращались к Учителю с вопросами: «не я ли, Господи?» Чтобы не обнаружить пред собратьями своей виновности, Искариот также нехотя спросил: «не я ли, Учитель», и получил в ответ: «ты сказал». Но этот ясный ответ опять не замечен был апостолами, и Петр, с своею обычною нетерпеливостью, желал точнее знать, кто именно предатель, и побуждал Иоанна, склонившегося головою к самой груди Спасителя, спросить Его, кто же именно предаст Его. И на это Христос отвечал: «тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». И затем действительно, «обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту». Это открытие связало ужасом язык Иоанна, и он никому не передал об этом.

Иуда, не проявивший раскаяния в своем злобном замысле на Христа и после оказанной ему чести и любви стеснял своим присутствием Христа; он недостоин был участия в Таинстве Святого Причащения и в задушевной прощальной беседе Христа с учениками. Желая побудить Иуду оставить общество святых апостолов и не желая в то же время прямо назвать Иуду предателем, Иисус Христос, обращаясь ко всем апостолам, сказал: Один из вас предаст Меня. Ученики были смущены и недоумевали, кого разумеет Христос. Ближе к Иисусу, возлежа на груди у Него, был Иоанн (сам евангелист Иоанн по скромности не называет себя в своем Евангелии по имени. – 13, 23).

возмутился духом. Ср. Ин. 11:33; Ин. 12:27. Хотя Иисус заведомо знал о предательстве Иуды, приближение часа, когда этот человек должен был осуществить задуманное, вызвало содрогание Его души.