Евангелие от Иоанна 13 глава 13 стих

«Правильно говорите, потому что истинно говорите; Я, разумеется, именно то, что вы говорите». Заповедано человеку: «Да не хвалят тебя уста твои, но пусть хвалят уста ближнего твоего» (ср. Притч. 27:2). Ибо опасно быть довольным собой, поскольку следует остерегаться гордыни. Но Тот, Кто превыше всего, как бы ни славил Себя, не может поднять Себя выше Своего величия, и Бог истинно не может быть назван надменным. Ибо ведь это нам полезно знать Его, а не Ему; и никто не сможет познать Его, если не засвидетельствует о Себе Он Сам, знающий Себя. Так вот, если бы Он не славил Себя, как бы желая тем самым избежать надменности, то Он отказал бы нам в возможности постичь Его. И никто не может упрекнуть Его в том, что Он назвал Себя Учителем (magister), даже тот, кто считает Его не более, чем человеком. Ибо Он признал Себя тем, кем без всякой надменности признают себя и сами люди в сфере какого-либо искусства, благодаря чему именуются учителями (professores).

Но Он назвал Себя также Господом учеников Своих, хотя они в мирском смысле были свободнорожденными. Кто это снесет от человека? Но это сказал Бог. Здесь нет никакого высокомерия у такого Величия, нет никакой лжи у Истины; наша польза в том и состоит, чтобы подчиняться этому Величию, в том, чтобы служить Истине. То, что Он назвал Себя Господом, — не погрешность Его, но милость к нам. Достойны похвалы слова одного мирского писателя, ибо он сказал: «если уж противна всякая надменность, то особенно противна надменность по поводу своего ума и красноречия» Цицерон. Дивинация против Квинта Цецилия. XI, 36. —

Пер. . И тем не менее когда он же го ворил о собственном красноречии, то произнес: «Я назвал бы это совершенным, если бы так считал и не боялся, говоря истину, быть обвиненным в заносчивости» Цицерон. Об ораторе. 38, 132. — Пер. . И вот если этот красноречивей- ший муж, говоря истину, не боялся обвинения в заносчивости, то почему должна бояться обвинения в заносчивости сама Истина?

Пусть называет Себя Господом Тот, Кто является Господом, пусть говорит истинное Тот, Кто является Истиной, чтобы не остался я в неведении того, что несет мне пользу, если Он умолчит о том, что Он есть. Блаженнейший Павел, разумеется, не Единородный Сын Божий, но слуга и апостол Сына Божия, не истина, но сопричастник Истины, с готовностью и твердо говорит: если я захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину (2 Кор. 12:6). Ибо не собой, но Истиной, Которая выше его, Col. 1794 он смиренно и праведно хвалился, ведь Он Сам заповедовал, чтобы хвалящийся хвалился Господом (ср. 1 Кор. 1:31). Может ли не бояться обвинения в неразумии любитель мудрости, если захочет хвалиться, и может ли бояться обвинения в неразумии Премудрость, хвалясь Собой? Не боялся быть обвиненным в заносчивости говоривший: Господом будет хвалиться душа моя (Пс. 33:3). Так может ли бояться обвинения в заносчивости могущество Господа, которой хвалится душа слуги Его? «Вы называете Меня, — сказал Он, — Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Потому вы правильно говорите, ибо это — Я. Ведь если бы Я не был тем, чем вы Меня называете, вы бы говорили неверно, даже если бы вы хвалили Меня». Как же Истина могла отрицать то, что говорят ученики Истины? Как может отрицать сказанное учениками Та, Которой они были обучены? Как может отвергать Источник то, что славит пьющий из Него? Как Свет может скрывать то, что получает видящий?

Окончив это дело смирения, Господь снова возлег на вечери с учениками Своими и объяснил им намерение этого поступка. «Если Я, Господь и Учитель умыл ваши ноги: так и вы должны умывать ноги друг другу... и блаженны вы, когда исполните то». Но мысль об Иуде снова заставила Его присовокупить: блаженны, – но не о всех вас говорю. Я знаю, кого избрал. – Впрочем и в этом случае слово Писания не нарушается, а исполняется; сказано: ядущий со Мною хлеб поднял на меня пяту. Такие намеки повторял Иисус с тем намерением, чтобы ученики не поколебались в вере своей, когда один из них будет орудием предательства, не подумали, что Наставник их Сам в них обманывался. Эту причину объяснил Господь, может быть, и для того, чтобы пробудить совесть Иуды.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209++

Показав ученикам урок смиренного служения, Иисус привлекает их внимание к его значимости: «Знаете ли, что я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите. Ибо я действительно Учитель и Господь. Итак, если Я умыл вам ноги, Я, Господь и Учитель, – и Вы должны друг другу умывать ноги» (Ин. 13:12-14). Несмотря на превосходство, Он унизил Себя до служения им. Смирение Христово является примером «для того, чтобы, как Я сделал вам, и Вы делали» (Ин. 13:15). Однако эти слова не означают учреждения нового обряда: «Принимать же всё это в прямом буквальном смысле взаимного между христианами умовения ног вся история, в которой мы не видим всеобщности этого обычая, даже между самими апостолами»¹. В большинстве христианских стран, как в древности, так тем более в наше время, не было и нет никакой необходимости омывать пыль с ног гостей.

 Зачем же я буду перебирать Божественные выражения Господа нашего Иисуса Христа, коих тысячи, через которые очевидным образом отвергается нововведение Павла Самосатского о Спасителе как о простом человеке, а вместе с ним отвергается и неразумнейший вздор подражающих ему? Ибо вот, чтобы нам немногие даже вспомнить свидетельства — Кто Сей, говорящий следующее: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное (Мф. 7:21)? Это выражение — не человека, но Бога, Col. 105 показывающего подлинное рождение от Отца, и потому не отвергающегося от именования Себя Господом. Ибо Он — Господь, родившийся от Единого Господа, как и у Моисея говорится: Господь одожди жупел и огонь от Господа (Быт. 19:24).И в другом месте говорит Спаситель апостолам: Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то (Ин. 13:13), и опять-таки Владыкой Отчего дома Себя объявляет, как Единородный Сын: Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его? (Мф. 10:25). Почему то, что Господь всяческих Иисус Христос есть Бог, — ясно всякому, говоря же: Не всякий говорящий Мне: «Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, продолжает далее и на Отца нам ясно указуя: но исполняющий волю Отца Моего небесного (Мф. 7:21).

По сообщению ев. Луки, наставления о смирении (25—27) И. Христос сопровождал косвенным ответом на спор учеников о первенстве: за верное и твердое доселе следование за Ним, несмотря на все гонения на Него, Он дал им всем обетование блаженства в Своем царстве („да ядите и пиете за трапезою Моею в царстве Моем») и притом с указанием, что им принадлежат первыя степени блаженства в этом царстве, что они особенно будут близки к Господу-Царю („и сядет на престол судить двенадцать колен Израильских»). Ев. Иоанн добавляет, что И. Христос сейчас же ограничил сие обетование (котораго этот ев. не передает, но которое очень прилично входит в состав передаваемых им изречений Господу между 17—18 ст.): именно он указал, что только избранные Богом ко спасению примут участие в благах обетования, а над одним из них, несмотря на то, что он избран в число учеников Господа, должно исполниться Писание (Пс. 40, 10. Ин. 18)»¹. Предательство Иуды, в связи со всеми его последствиями, смутит истинных учеников Христа. Но они должны припомнить, что это им было предсказано и, следовательно, предвидено Господом (19). Для большаго укрепления их веры Господь, в противоположность предательству Иуды, предсказывает им, что они будут посланниками во имя Его, и одновременно изображает высокое достоинство этого их служения: принимающий их принимает Самого И. Христа и Самого Бога (20).

Господь глаголет по человечеству, как всегда, когда Он ставит Свой образ действия в пример людям. Посему Он не называет Себя ни Сыном Божиим, ни Сыном человеческим, а Господом и учителем, причем, первое имя только в смысле господина, главы, а не Бога. Указывая ученикам, что всякий будущий глава в церкви Христовой должен почитать себя не владыкой, а слугой братьев своих, Господь творит тип вечный, неумирающий, святых отцев, почитаемых церковью, которые потому и прославляются, что шли по пути, указанному Господом, и по мере сил своих старались подражать Ему в смиренном служении братьям своим, врученным им от Великого Пастыря душ и телес: «Образ бо дах вам, да якоже аз сотворих вам, и вы творите».

Мы выше по поводу 4-го стиха уже указывали на сближение омовения ног с спором о большинстве между учениками, о чем повествует св. Ев. Лука (Лк. 22:24–27). Мы здесь прибавим, что и св. Иоанн Златоуст В бесед. 71 на Ин. ч. 2, стр. 310 изд. 1862. сближает омовение ног и следующее за ним поучение с теми вопросами о большинстве, которые упомянуты в Евангелии от Луки, и слова Господа в сем Евангелии с следующими словами ст. 16–17 Евангелия Иоанна.

Во время Тайной Вечери Иисус говорит: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Слова эти сохранены в Евангелии от Луки и в Первом Послании апостола Павла к Коринфянам (1 Кор 11:24). В Евангелии от Иоанна Иисус произносит очень похожие слова, только они звучат еще более определенно: «Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин. 13:13—15).

Итак, умовение ног — пример, который дает Иисус Своим ученикам. Как Я служу вам, так и вы служите друг другу; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга; как Я стал для вас ниже раба, так и вы отказывайтесь от себя ради других. Прочерченная здесь магистральная смысловая линия, проходя из главы в главу Евангелия от Иоанна, ведет нас к постижению сути таинства Евхаристии. Речь не том, что человек допускается до участия в ней, а совсем о другом: таинство Евхаристии необходимо именно тому, кому труднее всего, кто пал ниже всех. Лекарство требуется больному, а не здоровому — «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9:12). И Христос приходит, чтобы исцелить больного.

Страшно, когда кому-то отказывают в причащении Святых Тайн на основании того, что он недостаточно готов. Не говорят же человеку: сначала вылечись, тогда и получишь лекарство; ты должен выздороветь, окрепнуть, тогда и будешь достоин этого лекарства. Положение, когда одни допускаются до той или иной мистерии, а другие нет, характерно для многих религий: участие в мистериях всегда требует предварительного очищения, каких-то подготовительных процедур и т.д. В христианстве же все обстоит иначе. Отец Александр Шмеман говорил, что христианство — это не религия, а антирелигия, потому что здесь Бог в лице Иисуса приходит в мир, чтобы послужить человеку. Не Божество заставляет людей служить Себе, как было у римлян, египтян, греков и т.д., но Бог приходит послужить людям.

Это настолько парадоксально, что с трудом укладывается в нашем сознании. Зачастую нам бывает как-то проще превратить христианство в религию, проще сделать, как у язычников, — разделить людей на допущенных и не-допущенных, достойных и недостойных, одних противопоставить другим. Но тогда оказывается, что действуют все механизмы, известные в истории религии, кроме одного, описанного в Евангелии, — механизма «потерянной овцы»; ибо в мир, что разделен на достойных и недостойных, эта притча не вписывается. Добрый пастырь бросает 99 незаблудившихся овец, чтобы найти и спасти одну заблудившуюся. Именно поэтому, говоря о том, как проявляет себя присутствие Бога, в той цивилизации, что родилась из христианства, А. Сент-Экзюпери в книге «Пилот на войне» восклицает: «Величие моей цивилизации состоит в том, что сто шахтеров будут рисковать жизнью ради спасения одного засыпанного в шахте товарища. Ибо они спасают Человека».

В рассказе об умовении ног, в этой словесной иконе жертвенной любви, Иисус открывает до конца весь τέλος, или «конец», смысл или главный замысел Своего труда: Он пришел послужить людям, вытащить их из ямы. И Он это делает, становясь в положение низшее, чем у раба. Он говорит: Я дал вам пример служения, — и зовёт людей делать то, что сделал Он. Следование этому примеру и будет христианством, нашей жизнью во Христе. И не случайно дальше в 13-й главе Евангелия от Иоанна темой прощальной беседы становится любовь.

Окончив омовение ног, Иисус надел Свою верхнюю одежду, возлег за стол и, обращаясь к Апостолам, сказал: Знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и, говоря так, вы говорите правильно. Итак, если Я, будучи вашим Учителем и Господом, умыл вам ноги, то и вы должны всегда и во всем проявлять такое же смирение. Раб не больше господина своего, посланник не больше пославшего, и служащий за столом не больше возлежащего; однако же Я, посылающий вас на проповедь, Господь ваш, возлежащий здесь на первом месте, омыл ноги ваши. К чему же ваши споры о том, кто из вас больший? Не спорить вам надо, а поступать так, как Я, брать пример с Меня.

1. Иисус знал, что близок Его час унижения и час прославления. Такого рода знание обычно переполняет гордостью. А Иисус проявил смирение. Такова любовь.

Болезнь... Радость самых непривлекательных услуг.

Господь - моет ноги ученикам.

2. Он вышел от Бога и идет к Богу. Это могло бы отторгнуть от мира. Но именно тогда, когда Бог близок, Иисус достиг предельной близости к миру (служение).

Омывали ноги рабы. Ученикам это и в голову не пришло бы делать. Близость к Богу приближает к людям - вот нравственный урок христианства.

3. Иисус знал о предательстве. Обычно это вызывает ненависть. У Иисуса обратное - любовь.

Естественно возмущаться обидой. Сверхъестественно любить в таких случаях.

У Лк: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22:24). Вот что их интересует, даже ввиду креста!

«Вы меня называете учителем и Господом», «Я дал вам пример». Сколько обид вызывает то, что нас ставят ниже, не замечают, лишают почестей и премий.

Иисус: есть только один вид величия - величие служения.

Мир полон людей, отстаивающих свои права и достоинство. Это естественно. При малейшей обиде взвиваются во гневе либо неделю ходят надутые, планируя месть. В таких случаях надо вспоминать сцену омовения ног.

Смирение делает царя слугой, а слугу царем.

Еще один момент, с Петром. Здесь, конечно, намек на крещение. «Не имеешь части со Мной» = без крещения человек не участвует в жизни Церкви. Только омытые входят в дом. Ты умылся дома и в этом больше не нуждаешься. Здесь же нужно, чтобы войти, особое омовение.

Это не значит, что без крещения нет спасения. Пример: разбойник. Но если есть возможность, человек должен засвидетельствовать свою веру во Христа крещением.

Завершив умовение ног, Иисус возвращается за стол и произносит поучение, в котором объясняет смысл того, что только что произошло. Он говорит, что подал ученикам пример, дабы они поступали также. Слово «пример» (ὑπόδειγμα) встречается в Евангелиях только один раз и только в этом месте, но оно несет важную богословскую и нравственную нагрузку. Оно показывает, что ученики призваны поступать точно так же, как Учитель.

Слова, которые Иисус произносит вслед за этим – «Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его» – имеют многочисленные параллели в синоптических Евангелиях. В наставлении двенадцати ученикам из Евангелия от Матфея Иисус говорит: «Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего» (Мф. 10:24). Похожее изречение содержится в Проповеди на равнине из Евангелия от Луки (Лк. 6:40). Очевидно, Иисус часто повторял подобные изречения, имеющие характер пословицы.

Существует параллель между повествованием Евангелиста Иоанна об омовении ног и рассказом из Евангелия от Луки о споре между учениками о том, кто из них больший:

Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий (Лк. 22:24–27).

О том, что подобные споры возникали среди учеников, свидетельствуют и другие Евангелисты (Мк. 9:33–35), однако только у Луки рассказ вставлен в повествование о Тайной вечере. Это не означает, что спор происходил прямо на Тайной вечере: возможно, Лука по ходу повествования вспомнил эпизод, имевший место ранее (слова «был же и спор» вполне могут восприниматься как указание на событие прошедшего времени). В то же время, вполне вероятно, что Лука, не упомянувший об омовении ног, приводит часть той же самой беседы, которая приводится у Иоанна. Более того, можно предположить, что зафиксированный Лукой спор, возникший во время вечери (например, в тот момент, когда ученики занимали место за столом и решали, кому где возлечь), послужил поводом для того, чтобы Иисус встал с вечери и показал им на собственном примере, как они должны относиться друг к другу.

В христианской традиции рассказ об омовении ног получил разнообразную интерпретацию. Прежде всего, он рассматриваептся как пример смирения. Иоанн Златоуст говорит, что, омывая ноги ученикам, Иисус «научал их матери всех благ – смиренномудрию». Толкователь видит смирение не только в самом совершённом действии, но и в различных его деталях:

Смотри, как не омовением только Христос показывает Свое смирение, но и другими действиями. Не прежде возлежания Он встал, а тогда, когда уже все возлегли. Затем не просто умывает, но сначала сложил с Себя одежду. Но и на этом не остановился, а еще опоясался полотенцем; да и этим не удовольствовался, но Сам же влил воду, а не другому велел наполнить ее. Так все это Он делает Сам, чтобы показать тем, что, когда мы делаем добро, то должны делать его не с небрежностью, но со всем усердием.

Тема смирения доминирует и в литургических текстах, посвященных рассматриваемому эпизоду:

Eзера и источники и моря сотворивый, смирению нас наказуя изрядному, лентием опоясався, учеников ноги умы, смиряяся премножеством благоутробия, и возвышая нас от пропастей злобы… Озера, и источники, и моря Сотворивший, благороднейшему смирению нас научая, опоясавшись полотенцем, омыл ноги учеников, смиряясь по преизбытку милосердия, и возвышая нас от пропастей порока… Смиряяся за благоутробие, ноги умыл еси учеников Твоих, к течению Божественному сия направил еси… Смиряясь по милосердию, омыл Ты ноги учеников Твоих и к пути божественному их направил…

Другая богословская интерпретация эпизода связана с темой крещения. Как мы говорили выше, вода – один из основных богословских символов Евангелия от Иоанна, с первых же глав этого Евангелия указывающий на духовное рождение через крещение. Никодиму Иисус говорит: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Самарянка слышит от Него: «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:13–14). Силоамская купель, в которой омылся слепорожденный (Ин. 9:7), служит образом крещения. В этом же ряду стоит и рассказ об омовении ног (и, в частности, слова о том, что «омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь»).

Уже Тертуллиан подчеркивал, что «Христос никогда не является без воды… Во время бесед Он приглашает жаждущих к Своей вечной воде… У колодца Он восстанавливает силы, ходит и охотно совершает поездки по воде, прислуживает водой ученикам». Кирилл Александрийский, толкуя слова Иисуса, обращенные к Петру, утверждает: «…Он говорит о том, что, если кто не омоет чрез благодать Его скверну греха и преступления, тот будет не причастен жизни, даруемой Им, и останется не вкусившим Небесного Царства. Ибо нечистым не подобает входить в вышние обители, но чрез любовь ко Христу имеющим чистую совесть и освященным в Духе чрез святое крещение». Следуя той же интерпретации, Иоанн Дамаскин пишет: «В горнице святого и славного Сиона, вкусив со своими учениками ветхозаветную пасху и исполнив ветхий завет, Он умыл ноги ученикам, показывая символ святого крещения».

Еще одна богословская интерпретация увязывает умовение ног с Евхаристией. В частности, в том, что омовение ног предшествовало благословению хлеба и вина можно увидеть указание на чистоту, которая необходима для участия в таинстве Евхаристии.

Евангельский рассказ об умовении ног оказал большое влияние не только на развитие христианской нравственности. Действие, которое было в обычае у иудеев времен Иисуса, в христианской Церкви постепенно превратилось в литургический обряд, совершавшийся по разным поводам. В частности, некоторые источники IV–V веков указывают на практику омовения ног новокрещенным сразу после совершения над ними таинства крещения.

Чин умовения ног в качестве части богослужения Великого Четверга возник в Иерусалиме в VI–VII веках и явился «отражением общей тенденции максимально подчеркнуть изобразительную символику страстного богослужения, особенно явную при его совершении во Святом Граде». Не позднее VIII века чин умовения ног перешёл и в практику Константинополя, откуда был впоследствии заимствован Русской Церковью. В настоящее время этот чин совершается, как правило, после Литургии Великого Четверга Патриархом Московским и всея Руси, а также некоторыми архиереями в кафедральных соборах. С особой торжественностью чин совершается в Иерусалиме, где его возглавляет Патриарх Иерусалимский.

  Омыв таким образом ноги всем ученикам, Иисус возложил на Себя одежду Свою и вновь возлег на вечери.

  «Весте ли, — сказал Он им, — что сотворих вам? Вы называете Меня Учителем и Господом; и добре глаголете: есмь бо (Я точно то). Аще убо Аз умых ваши нозе, Господь и Учитель, и вы должни есте друг другу умывати нозе. Образ бо дах вам, да, якоже Аз сотворих вам, и вы творите. Аминь, аминь глаголю вам: несть раб болий Господа своего, ни посланник болий пославшаго его (Ин. 13:12-16). Царие язык господствуют над народом и обладающии ими благодетелями нарицаются. Вы же не тако; но болий в вас да будет яко мний, и старей яко служай! Кто бо болий, возлежай ли или служай? не возлежай ли? Аз же посреде вас есмь яко служай (Лк. 22:25-27). Аще сия весте (некоторые из учеников могли чем-либо показать при этом, что они никак не равняют себя с Учителем), блажени есте, аще творите я» (Ин. 13:17).

Вы должны умывать ноги друг другу. Эти слова нужно понимать не в буквальном смысле, а в духовном. Обычай умывать ноги не был всеобщим даже и между апостолами, тем более между всеми первыми христианами; он встречается в апостольской истории только как один из видов добродетели гостеприимства (1 Тим. 5:10). «Господь указывает, пишет еписк. Михаил, не самое действие — умовение ног, но все те нравственныя действия, какия обозначаются этим внешним действием. Это — прежде всего, все и всяческия нравственныя действия деятельной любви к ближним вообще, выражающейся в смиренном служении им (служении высших, старших — низших, младших) и в особенности, как показывается далее" (ст. 10), — в таких самоотверженных и смиренных действиях, которыя имеют целию нравственное очищение и освящение ближних. Как Господь таковую деятельную любовь показал в Своем примере, омыв, как слуга, ноги учеников, будучи их Учителем и Господом, и употребив это внешнее действие, как символ духовно очищающей и освящающей их любви Своей, так и они — с такою же смиренною, самоотверженною любовию должны действовать в отношении взаимном и ко всем верующим, имея целию нравственное освящение и очищение. В лице апостолов эта заповедь дается всем верующим, потому что такая смиренная и самоотверженная любовь составляет сущность христианства. Потому-то Господь и сказал Петру, что если Он не подчинится такому новому законоположению, то не будет иметь части с Ним». Кратко сказать, указанными словами Господа и Его собственным примером заповедуется нам, Его ученикам, смирение и самоотвержение во всех наших отношениях к ближним.

Но Господь этим не ограничивается. По окончании омовения Он Сам разъясняет ученикам значение Своих последних действий. Он делает из омовения практический вывод. В омовении ног Он, Господь и Учитель, дал ученикам пример любви. Если Он умыл им ноги – и они должны умывать друг другу ноги, потому что «раб не больше господина своего, и посланец

не более пославшего его» (ср. Ин. 13:12–17). Последующая речь Иисуса повторно прерывается предупреждением учеников о присутствии в их среде предателя. Иисус знает, кого Он избрал, и Писание должно исполниться, а говорит Он им теперь, до наступления, «чтобы вы уверовали, когда сбудется, что Я есмь», уверовали в Его Божественное достоинство (Ин. 13:18–19). Но пример любви, который Иисус дал ученикам, должен получить осуществление в союзе учеников, который мыслится Иисусом как союз любви, умножающийся в истории: «...если Я кого пошлю, то принимающий Его Меня принимает, а Меня принимающий принимает Пославшего меня» (Ин. 13:20). Термин «Церковь» нигде не дается, как он не был дан и в притче о Дворе Овчем и ее толковании (гл. X) и как он не будет дан до конца Евангелия. Но союз любви учеников вокруг Учителя есть союз Церкви.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 333++

Омыв ноги ученикам, Господь Иисус Христос разъяснил им и смысл этого действия, как пример смирения, любви и служения ближним

Учителем и Господом. Этим титулом особо подчеркивается владычество Христа над жизнью учеников.

Видим, что обучающимися искусствам и наукам учатся у учителей. Так христиане, обучающиеся христианской жизни, должны учиться у Христа. Так как и христиане не иное что, как ученики Христовы. Как видим, в Деяниях святых апостолов, в начале христиане назывались учениками, а потом уже были названы христианами (Деян. 11:26). Учители, обучая своих учеников искусствам и наукам, показывают им пример, и чему учат, то и сами делают, и таким образом приводят их к успеху в обучении. Тот добрый учитель, кто и учит, и показывает собой пример для подражания в том, чему учит. Так Христос Господь, живя на земле, учил добру и творил добро, и чему учил, то и творил, и Своим примером учил нас святой и христианской жизни. Поэтому св. евангелист Лука говорит: Написал я обо всем, что Иисус делал и чему учил от начала (Деян. 1:1).
            Хочешь ли, христианин, учиться свято и по-христиански жить (а непременно нужно, если хочешь Христовым быть, быть истинным христианином, а не ложным), – если хочешь, то положи перед собой святое Евангелие и непорочное житие Христово и учись по ним. Как свое лицо разглядываешь перед зеркалом и, увидев на нем пороки, стираешь и смываешь их, чтобы, выйдя в народ, не быть осмеянным, так душе твоей пусть будет зеркалом Евангелие и святое житие Христово, в нем написанное. И увидев пороки души своей, заглаживай их покаянием, раскаянием и слезами – да не явишься с пороками своими на Страшный Суд Христов, и не устыдишься перед праведным Судиею Богом, и святыми Ангелами Его, и людьми. Непременно надо знамение Христово иметь, и с ним там явиться и показать, что как мы имя Христово здесь исповедовали, так и на самом деле и по образу жизни Христовы были. Надо опасаться, как бы и нам не услышать: Я никогда не знал вас (Мф. 7:23).
            Все, что видишь в себе противного Евангелию и святому житию Христову, есть порок. Исправляй все, что не соответствует ему. Не следуй воле плоти своей, хотя она и ласкает тебя, но последуй воле Христовой, которая ведет тебя к добру и блаженству твоему. Говоришь, что это тяжко и горько?
            Ответ:
            1) Не тяжко, а легко носить иго Христово, по свидетельству Самого Христа: Иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:30).
            Сам рассуди, что тяжелее и что легче: мстить или простить, гневаться или не гневаться, ненавидеть или любить, в гордости или смирении жить, богатства, чести и славы искать или пренебречь этим, нетерпеливым или терпеливым быть, и прочее.
            Сама совесть убеждает признать, что намного легче простить, чем мстить; кротким быть, чем гневаться; терпеть, чем не терпеть; любить, чем ненавидеть; не заботиться о земных благах, чем искать их; о небесном помышлять, чем о земном. Мстить немалого труда требует, а простить не составляет никакого труда. Любить легко и сладко, ненавидеть тяжко и горько. Ненависть связывает и отягчает сердце, а любовь развязывает, распространяет и облегчает сердце и тем человека радостным и веселым делает. Смирение не боится упасть, так как на земле лежит и по земле ходит: куда падать тому, кто по земле ходит? Гордость высоко поднимается и возносится, но всегда в страхе и трепете находится, как бы не упасть. И хотя мечется и всеми силами бережется от падения, однако падает и сокрушается. Душа терпеливая всегда в покое и тишине, нетерпеливая же в смущении, беспокойстве и мятеже. И чем в большем нетерпении находится, тем большее беспокойство и мятеж имеет. Тогда как терпеливая душа чем более терпит, тем больший покой и тишину внутри себя чувствует. О, если бы мог ты видеть сердце того, кто иго евангельское, иго Христово носит! Увидел бы ты в нем рай радости и сладости, и царствие Божие в нем, хотя извне различно беспокоится и, как благовонная роза терниями, бедами и напастями окружается. Не может не быть утешения и истинной радости в том сердце, в котором царствие Божие чувствуется.
            Бедная душа моя, воздыхай, молись и старайся носить благое иго Христово – и будешь жить на земле сообразно небесному житию. Дай мне, Господи, иго твое доброе и бремя легкое носить, и всегда буду покоен, мирен, радостен и весел, и на земле крупицы, от небесной Твоей трапезы падающие, как псы от трапезы господ своих, вкушать буду. Господи! Помоги мне (Мф. 15и 27). Услыши мя, Господи, яко блага милость Твоя! (Пс. 68:17).
            2) Если любишь Христа, то должен любить и святое Евангелие Его и святое житие Его. Невозможно любящему чье-нибудь лицо не любить и нравы его. Если любишь Христа, как непременно должен любить, как благого и любящего тебя Господа, Искупителя и Спасителя твоего, Который искупил тебя не золотом и серебром, а Своею кровью от страшной беды и погибели, – если любишь Его, то люби и пресвятые и преблагие нравы Его. Если любишь нравы Его, то старайся подражать и следовать им, и усердствуй, насколько возможно человеку немощному, их в душе своей отображать. И будешь сообразен Ему и здесь, в этой жизни, и в славе будущей жизни. Сладко любящему быть вместе с любимым и следовать за ним, горько – от него отлучиться. Как магнит железо, так нравы Христовы привлекают к себе христолюбивую душу. И как чувствующие благовоние все больше и больше хотят обонять его, так познающие Христа и святые и пресладкие нравы Его все больше и больше стараются подражать им. Все одежды Твои, как смирна и алой и касия (Пс. 44:9), Слове Божий и Девы Сыне, Иисусе Христе.
            Возлюбленный христианин! Чем больше будем познавать Христа, тем больше будем любить Его. Чем больше будем любить Его, тем прилежнее будем следовать пресвятым нравам Его. Чувствующему благовоние невозможно не желать и не стараться все больше и больше обонять его. Так и ощущающему Христову любовь и смирение в сердце своем невозможно не последовать Ему и святым нравам Его. Познавай Христа – и будешь любить Христа и святое житие Его, и будешь следовать преблагим нравам Его.
            3) Ты говоришь, что живущие по правилу святого Евангелия ненавидимы всеми, говоришь, что тяжко это?
            Ответ:
            Действительно ненавидимы, как это и Сам Христос для утверждения и утешения нашего предсказал: Будете ненавидимы всеми за имя Мое (Мф. 10:22). И действительно тяжело, и немалый крест – быть ненавидимым всеми, но утешительно, что все это бывает ради Христа, ради Которого все мы должны с радостью терпеть.
            Услышь утешительное слово Христово: Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а так как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин. 15:18-19). И еще: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14:21). Что может быть утешительнее этих слов для христианской души? Ненавидит ее мир, но Бог любит ее. Чуждается ее мир, но Бог избирает ее и принимает. Скажи, скажи, пожалуйста, что лучше – быть любимым Богом или миром? Весь мир в сравнении с Богом ничто. Горька любовь мира сего, и к еще большей горести ведет. Кажется нечто снаружи, как красное яблоко, а внутри гнилости и горести исполнено. Сладка Божия любовь, утешительна и радостотворна, и к вечной радости и сладости ведет. Лучше, и несравненно лучше, быть любимым одним Богом, чем всем миром. Я желаю и выбираю это. Пусть меня весь мир ненавидит, если хочет, и делает мне, что хочет, только бы один Бог любил и по милости Своей хранил меня. Любовь и милость Его для меня больше любви и милости всего мира. Блага, Господи, милость Твоя (Пс. 68:17). Для меня же к Богу приближаться – это благо (Пс. 72:28). Не хочу я ничего ни на земле, ни на небе, кроме Тебя одного и любви Твоей (Пс. 72:25-26). С Тобою и в сени смертной жив буду и блажен (Пс. 22:4), а без Тебя и небо ничто (Пс. 72:25). Призри на мя и помилуй мя, по суду любящих имя Твое (Пс. 118:132).
            4) Ты говоришь, что живущие по Евангелию в презрении находятся, и стыдно тебе презренным быть?
            Ответ:
            Истинно и то, что благочестивые души презренны в мнении мира. Но и об этом для нашего предостережения сказано Христом: Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8:38). Стыдно тогда будет услышать от Христа: Не знаю вас, откуда вы (Лк. 13:27). Вы Меня не знали – и Я вас не знаю. Меня и Моего смирения стыдились – и Я вас ныне стыжусь. Стыдно будет тогда слышать, христиане, слова эти, слышать перед всем светом, слышать от Христа. Стыдно, но и страшно, так как им последует вечная погибель.
            Благочестивые души действительно презренны для мира, но почтенны для Бога. Кто Мне служит, того почтит Отец Мой, – говорит Господь (Ин. 12:26). Презренны для мира, но близки ко Христу, и сограждане святым и свои Богу (Еф. 2:19). Презренны для мира, но друзья Христа Господа и Царя славы. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам (Ин. 15:14). Презренны для мира, но составляют живое тело во Христе (Рим. 12:5) и имеют Его своею пренебесною Главою (Еф. 1:22; 5:30). Презренны для мира, но являются жилищем и храмом Святого Духа (Рим. 8:19; 1 Кор. 3:16; 6:19). Презренны для мира, но сыны Божии (Рим. 8:14; Гал. 3:26). Презренны для мира, но общение имеют со Отцом и Сыном Его Иисусом Христом. Наше общение – с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом (1 Ин. 1:3). Лишаются кратковременной славы и чести мира сего, но удостаиваются вечной славы Божией (2 Кор. 4:17; Кол. 3: 4).
            Что, человек, стыдно ли бы тебе было для мира презренным быть, если бы ты достоинство и славу от Бога имел? Что этого достоинства достойнее, что этого благородства благороднее, что этого великолепия великолепнее, что этой славы славнее, как быть человеку близким к Богу, быть другом Христовым, быть храмом и жилищем Божиим, быть сыном Бога Вышнего, быть живым членом тела Христова, общение иметь со Отцом и с Сыном Его Иисусом Христом? Что этого славнее и ужаснее может быть? Это несравненно превосходит всю славу мира сего, которая, в сравнении с небесной славой, подобна мертвечине и гною.
            Человек! Не смотри на то, чем человек внешне кажется, а смотри, что внутри, не важно, каков он перед миром, а важно, каков он перед Богом. Истинные христиане презренны перед миром, но внутри имеют великую славу и сокровище. Это сокровище редко и весьма трудно отыскивается под коронами, под титулами и именами мира сего, под порфирою и виссоном, между богатыми и красивыми стенами, а по большей части под рубищем и в хижинах и вертепах, тут оно более место свое имеет. Истинные христиане как золото закопченное, но людьми незнаемое и попираемое.
            Слава человеколюбию Божию, слава благости Его, слава милости и щедротам Его, что такой чести и славы бедного человека удостоил! Это все Спаситель наш и Господь заслужил для нас. Что, христианин, хочешь ли учиться евангельской философии и быть учеником Христовым или хочешь не быть для мира презренным и не учиться?
            5) Говоришь, что хочешь, но труден подвиг – распинать плоть со страстями и похотями, чего требует евангельская и христианская философия?
            И действительно, труден этот подвиг, но нужен и славен. С немалым трудом и ученики учатся в школах мира сего. Они учатся по большей части для телесной и временной корысти. Мы учимся ради душевной и вечной пользы, и не у людей, а у Христа Господа славы, у Которого учиться пресладко и преславно. С немалым трудом и воины в битвах сего мира борются. Они борются для земной и временной чести, мы же ради небесной и вечной и несравненно лучшей боремся. С немалым трудом и купцы по различным странам и городам странствуют и скитаются. Они трудятся ради тленного сокровища, мы же – ради нетленного и духовного. С немалым трудом и земледельцы обрабатывают землю и сеют. Они трудятся, чтобы собрать телесные и временные плоды. Мы трудимся, чтобы иметь плод духовный. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5:22-23). Ради этих пресладких плодов должны мы, христиане, учиться, трудиться и бороться.
            6) Ты говоришь, что невозможно самого себя побеждать, что требуется от ученика евангельской философии?
            И это действительно так, но с помощью Христовой возможно. Он как повелел нам учиться у Себя: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29), так и обещал нам подавать помощь, когда бы ни просили: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф. 7:7-8). Ты только старайся, трудись, борись, невежество и немощь свою перед Ним признавай, и усердно молись Ему – и подастся тебе помощь. И так с Его помощью будет тебе возможно то, что тебе самому и без Его помощи невозможно. Все сможешь и ты в укрепляющем тебя Иисусе Христе (Флп. 4:13). Сила Его в немощах наших совершается, когда немощи наши признаем (2 Кор. 12:9). Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1 Пет. 2:21).
            
                Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам (Ин. 13:15). Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12:26). И кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10:38). Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает (Откр. 2:17). Настави мя, Господи, на путь Твой, и пойду во истине Твоей; да возвеселится сердце мое боятися имене Твоего (Пс. 85:11).
            
            Когда отроки и юноши отдаются родителями в обучение искусствам и наукам, то боятся и ужасаются к тому приступать, и сперва немалую чувствуют горесть. Но когда привыкнут и познают некоторую пользу от обучения искусствам и наукам, то немалую чувствуют сладость внутри себя от обучения, и чем более учатся и разум просвещают наукой, тем более радуются и веселятся. Поэтому всеми и для всех говорится: «Корень учения горек, но плоды его сладки». К этому любое искусство и наука ведет.
            Так и приступающими к науке евангельской философии и начинающим ей учиться сперва страшно кажется, и немалую чувствуют горесть: горька для плоти духовная христианская жизнь и тяжко иго Христово. Но когда начнут учиться и увидят в своем учении духовную пользу, тогда радуются, и все больше и больше стараются учиться. И чем больше обучаются, тем большую сладость внутри себя чувствуют. Так всякому плотскому человеку сначала Христос страшен и горек, но потом любезен и сладок. Иго сатанинское сначала приятно и сладко, но потом гнусно и горько, как и есть на самом деле. Иго Христово сначала страшно и горько, но потом любезно и складно. Обучившемуся христианской философии творить добро радостно и сладко, а не учившемуся трудно и скучно.
            Представь себе, христианин, двух людей – обучившегося и не обучившегося христианской философии – и увидишь великое между ними различие. Тот и мыслит, и говорит духовно, этот плотски. У того и мысли, и речи о Боге, слове Божии и вечной жизни, у этого – о суете мира и роскоши. Тот думает и заботится, как бы вечную жизнь получить, этот – как бы богатство собрать, честь и славу в мире сем найти. Тому все равно, где жить: в богатых и красивых покоях или в худой хижине, этому хочется жить только в хорошем и красивом доме. Тому все равно, за богатой или за скудной трапезой сидеть, этот всегда о лучшей думает. Тот равно одевается и в нарядное, и в смиренное платье, этот хочет только в нарядной одежде ходить и, как евангельский богач, в порфиру и виссон одеваться (Лк. 16:19). Тот, имеет ли богатство мира сего или не имеет, не заботится о нем и тем, что имеет, довольствуется. Этот заботится о нем, и если не получает, скорбит и сетует. Тот, если имеет богатство, на нищих и бездомных и прочие богоугодные дела тратит, этот – на роскошь и прихоти свои. Тот бедному человеку, как члену своего тела страдающему, сострадает. Этот думает и говорит: «Что мне до его нужды? Ведь он мне не свой», и прочее. Тот, если его укоряют или по-другому как-нибудь обижают, молчит или кротко отвечает обидевшему. Этот, если обижен гневом распаляется, и обиду за обиду, и досаждение за досаждение, и зло за зло воздает, и прочим образом старается отомстить, и прочее.
            Видишь, христианин, изображение обучающегося и не учащегося христианской философии, и насколько один от другого отличается, видишь. Присоединись же к этим ученикам, которые евангельской и христианской философии обучаются, и учись ей с ними у Христа – да будешь воистину христианином и Христовым учеником. И хотя страшно и горестно тебе кажется начало этого учения, убеждай и понуждай себя, как ленивого осла. Видя это твое старание, Господь будет помогать тебе, и день от дня святое Его иго будет казаться легче и слаще.

Апостол Петр был импульсивен и горяч. В его сознании мучительной занозой сидела уверенность, что существует некая иерархия допустимых видов деятельности и занимаю­щий высокое положение не может услужить младшим по чину, поскольку этим унизит себя. В тех же самых категориях привыкли рассуждать и мы. Вокруг можно увидеть бес­численное количество примеров такого отно­шения к труду и к иерархии. Мы замечаем это и в самих себе. Особенно те из нас, кто постав­лен Богом на административную должность, которая вместе с обязанностями и ответствен­ностью предполагает кабинет, водителя и се­кретаря. Конечно, можно утешать себя тем, что мы подобны в этих мыслях апостолу Петру. Но, значит, к нам относятся и слова Господа о том, что мы не будем иметь «части» с Ним, если не изменим своей логики.

«Не иметь части со Христом» означает не что иное, как отлучение от Спасителя. Это от­лучение грозит всякому, кто мыслит в ветхоза­ветных категориях, делит работу на достойную и недостойную. От такого видения собственно­го достоинства необходимо всеми силами из­бавляться.

Евангельское чтение Великого Четверга показывает нам, что есть только один подлин­ный вид величия — это величие служения. Сле­дуя примеру Христа, мы будем Ему подобны. Невозможно представить что-то более достой­ное, чем уподобление Богу. И всякий раз, когда нам захочется думать о нашем авторитете и по­ложении, давайте вспоминать Сына Божьего, препоясанного полотенцем, на коленях у ног Своих учеников.

Он говорит им: «вы справедливо называете Меня Учителем. Но если Я, Учитель ваш, омывал вам ноги: то и вы должны делать тоже». Значит, последователи Иисуса Христа должны отличаться тем же духом смирения и любви, с каким Он, Господь и Учитель, омыл ноги ученикам. Какая высота человеческая не должна пасть во прахе пред смирением Господа? Какая гордость, если только это не гордость сатанинская, будет считать унижением для себя служить брату своему в его нужде, хотя бы то был последний нищий, когда Господь неба и земли подал пример такого смиреннаго служения ученикам? Если Он омыл ноги даже у предателя Своего: нам ли слугам становиться выше Владыки нашего? И мы должны оказывать любовь оскорбившим нас, чем только можем. Апостол Павел, имея в виду высокий пример Господа, поучает нас: «не делайте ничего по ревности или по тщеславию: но по смиренномудрию почитайте один другаго лучшим себя; каждый из вас заботься не о себе только, но каждый и о других. Ибо в вас должны быть те же чувствования, какия и во Христе Иисусе» (Флп. 2:3, 4).