Евангелие от Иоанна 12 глава 48 стих

И пока они дожидались узнать, кто же этот Судья, Он добавил: Словo, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. Он ясно говорит, что Сам будет судить в последний день. Он Сам говорит, Он Сам возвещает, Он Сам делает Себя дверью, через которую Сам входит Пастырем овец Своих (Ин. 10:2). Иначе будут судимы не слышавшие, иначе — слышавшие и отвергшие.

***

Но посмотрите, что Он сказал о том будущем последнем Суде: Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. Он не говорит: «Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих — Я не сужу его в последний день». Если бы Он так сказал, то я не вижу, как это не могло бы противоречить тому высказыванию, Col. 1783 которое Он изрек: Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин. 5:22). Когда же Он сказал: Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе, и для тех, которые ждали, кто будет тем |судьей], Он добавил: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день, — Он довольно ясно показал, что Он Сам будет судить в последний день. Конечно же, Он говорил о Самом Себе, Сам Себя возвестил, Сам поставил Себя Дверью, которой Сам вошел как Пастырь к овцам (ср. Ин. 10:2).

Так вот, одним образом будут судимы те, которые не услышали, другим — те, которые услышали и презрели. Ибо, — говорит апостол, — те, которые не имея закона согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся (Рим. 2:12).

Отвержение Иисуса Христа станет отвержением Отца, так как именно от Него Он получил Своё учение (Ин. 12:49). Те, кто не принимает Христа и Его учение, лишаются «жизни вечной» (Ин. 12:50) и обрекают себя на суд «в последний день» (Ин. 12:48).

Отношением ко Христу и правде Его определяется, что из себя представляет человек и вечная участь его.
***

Кто знает истину и не живет по ней, тот будет осужден. Все, что мы слышали в Евангелии, в молитвах, в поучениях святых отцов, все возможности, которые были нам даны для познания истины, будет в конце свидетельствовать за нас или против нас. Все, что мы слышим в эти Страстные дни, особенно сегодня и в Великий Четверг, в Великую Пятницу, в Великую Субботу и в Пасху Господню, — это суд над всеми людьми, и в первую очередь над нами, над теми, кто в Церкви.

Как мы встречаем сейчас Господа, такой и будет наша встреча с Ним, когда Он явится во славе. Заповедь Его есть жизнь вечная, приглашение всем ходить в свете и иметь жизнь. Это слово Свое Он обращает ко всем без исключения, Он не на ухо его говорит, а провозглашает на кровлях. В нем — звучание трубы Судного Дня, предложение спасения всему миру.

Выше изображенное замечание о плодах открытой деятельности И. Христа ев. сделал после того, как в предыдущем заметил, что Иисус, после речей Своих но поводу желания еллинов видеть Его, „ отошел и скрылся от них» (36). Здесь же теперь он,—не замечая, когда и где это было,—говорит: „Иисус же возгласил и сказал». Думают некоторые толкователи, что евангелист своим разсуждением о неверии парода прервал речь И. Христа, произнесенную Им по поводу желания еллинов видеть Его, и здесь дает ея продолжение. Другие же толкователи, основываясь на том, что в приведенной здесь речи находятся лишь изречепия, в разное время И. Христом сказанныя и переданныя тем же евангелистом в разных местах, думают, что это не речь Самого И. Христа, но сопоставление евангелистом, для заключения история свидетельств Господа о Себе, как Мессии, многих изречений, сказанных Иис. Христом в разное время <ср. 14:9. 8. 12. 3, 17—18: 8, 26—28. 6, 63 и др.). В таком случае выражение стиха 44-го: возгласил, сказал, нужно понимать в смысле 1, 15, т.-е. в смысле открытаго свидетельства вообще, без означения времени. По содержанию своему находящияся здесь свидетельства И. Христа о Себе составляют обличение в предыдущем описаннаго неверия иудеев

Рассматривая в совокупности стихи 46–48, мы видим, что Господь излагает все учение Свое для верующих, указывая во-первых на них (ст. 46) и во-вторых на неверующих (47–48). Первые, признающие в Господе единый источник Света, т. е. Бога (ст. 44–45), выводятся из тьмы и пребывают во свете и жизни вечной. Неверующим – и им даже обещается милосердие в ст. 47–48, если они вовремя обратятся к Господу.

Дело воплотившегося Бога было дело исключительно милосердия и любви: восприятие Богом на Себя души и плоти человеческой имело целию не суд над людьми, ибо тогда «не оправдалась бы никакая плоть», – а спасение людей. Поэтому милосердый Господь пришел не как Судия, а как Целитель душ и телес и Искупитель. Посему, глаголя о неверующих (ст. 47), Господь говорит как о несчастных, которых Он, Бог, явившийся для спасения человечества, не судит, хотя сии несчастные суть ответчики пред Словом, глаголанным Богочеловеком, ибо правда Божия пребывает во веки и нарушение сей правды может быть изглажено пред Богом лишь верою в Богочеловека. Слово, посеянное Господом на ниве души человеческой, испытует человека и раскрывает душу его пред Богом, и – или глохнет на ниве и не приносит плода от окаменения и от забот житейских или от действия диавола, – или же приносит плод Мф. 13, притча о сеятеле.. Посему слово Господне и есть Судия души человеческой с ее доброй или злой волей, ибо именно эта воля выражает собой внутреннего человека, или отдающего себя Богу любви и милосердия, или возмущающегося, как отец лжи диавол, против мысли Божией, чтобы поставить вместо нее свою маленькую и злобную мысль.

Пока Слово, внесшее Собою свет в мир, не явилось в смиренном образе человека, пока люди не «увидели свет великий», – они находились во тьме, ожидая Обещанного, и это ожидание освещало им отчасти будущее; но более того: ожидая Обещанного, люди имели еще надежду оправдания пред вечным правосудием, ибо не совершилось еще великое событие пришествия в мир Бога во образе человеческом. Но когда Бог явил Себя людям и во образе человеческом отверз уста Свои, поучая их глаголам Божиим и открывая волю Божию людям, – и снял с них бремя закона, требуя одной любви, говоря: «иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть" тогда одни только черствые и окаменелые души, павшие в гордыне своей, могли отвергнуть учение любви и не понять, что учение сие от Бога, и что оно единственно может дать мир и счастие душе. Достаточно было даже одних человеческих способностей, чтобы понять величие и святость того учения, которое проповедовал Господь.

Потому неверующим Иудеям судия слово, которое глаголал Господь. Но кто же, уверовав в слово, мог не уверовать в Господа, с которым Слово было едино: «Бог бе Слово» Ин. 1:1.. «К кому пойдем, восклицаем мы с Петром, глаголы живота вечного имаши» Ин. 6:68..

А между тем подивимся милосердию Господа: Он даже отклоняет на время суд; «отметаяйся Мене и не приемляй глагол Моих имать судящего ему: слово еже глаголах, – то судит ему в последний день». В то время, когда Он произносил слова сии, а злоба приуготовляла страшное преступление, даже когда эта злоба убивает на кресте Богочеловека, и тогда еще не настает суд для преступников и неверующих: «Слово судит в последний день»: Другими словами, этим гонителям и хулителям и убийцам дается еще время уверовать в Слово. Все простится им, пусть только уверуют ранее последняго дня, который имеет два значения для человека; одно частное для каждой личности, коей дана земная жизнь для покаяния и веры; и другое, общее, указующее на последний великий день суда.

Мы знаем, что многие из гонителей и хулителей и убийц соделались однако верными рабами Господа и, по выражению Иоанна Крестителя, «бежали от грядущего гнева» и спаслись у ног Христа Спасителя в христианской общине. И один из лучших примеров сего спасения представляет, как известно, Павел, соделавшийся сосудом избранным.

Так велико милосердие Божие.

«Верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня… Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил… Ибо я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (Ин. 12:44; 48—49). Здесь страдающий, мучающийся Христос предстает именно как посланный Отцом — шалия. Это слово очень часто звучало в Священном Писании и в еврейской традиции, потому что шалия — это тот посланный, в котором представлена полнота того, кто его послал. Это не просто представитель, но представитель пославшего, тот, кто во всей полноте представляет пославшего. В начале Евангелия от Иоанна это выражено словами «Единородный Сын Божий». Апостол Павел позже скажет: «В Нем обитает вся полнота Божества» (Кол 2:9).

Итак, Иисус, посланный Отцом, полностью представляет Отца. Именно поэтому Он говорит в 12-й главе: «Видящий Меня видит Пославшего Меня» (Ин. 12: 45). Иными словами, чтобы поверить в Пославшего Меня, нужно увидеть Меня. Обратим внимание на то, что Иисус говорит: видящий Его видит (а не слышит) Отца. Так и задача каждого, кто берет в руки Евангелие, заключается в том, чтобы увидеть Иисуса. Мы должны понимать, что, говоря очень важные вещи, Иисус не произносит самого главного, подобно тому как остается непроизнесенным имя Божие. Самое главное можно только найти и увидеть, не понять, но принять как словесную икону. В данном случае это та молитва, о которой рассказывают синоптики и Иоанн в 27—29-м стихах 12-й главы. За этими стихами — картина, икона. И увидеть ее чрезвычайно важно. Тогда наше прикосновение к Богу действительно состоится.

Riguarda omai ne la faccia che a Cristo

piu si somiglia, che la sua chiarezza

sola ti puo disporre a veder Cristo, —

то есть «Посмотри наконец в лицо, которое более всего похоже на лицо Христа, ибо только его чистота может тебя подготовить к тому, чтобы увидеть Христа». С этими словами в XXXII песни «Рая» к Данте обращается святой Бернард, предлагая поэту взглянуть в глаза Пречистой Девы. Речь, разумеется, идет не о чертах лица Марии, при том, что Иисус и внешне мог походить на Свою Мать, но о том, что поэт называет словом chiarezza, то есть «чистота», «ясность» или «яркость». Мария, являющая «здесь нам» (qui a noi), как ниже говорит Данте, meridiana face di caritate, то есть «полуденный лик любви», более всего близка к Своему Сыну именно тем, что в Ее личности ярче всего воплощается та любовь, уникальным носителем которой стал Ее Божественный Сын. И хотя речь идет о любви, а вернее, о Самой Любви, однако поэт употребляет глаголы riguardare и vedere, которые прямо указывают на чисто зрительное восприятие. Того, что на самом деле нельзя увидеть, — Отца Небесного.

Два евангельских стиха «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18) и «Блаженны чистые сердцем, ибо они увидят Бога» (Мф. 5:8) одинаково знамениты и известны каждому. И только в том случае, если попытаться осмыслить их один на фоне другого, можно понять, в чем именно заключается парадокс боговедения. Бог — невидим (αόρατος). Его нельзя увидеть не по той причине, что это запрещено, но только потому, что это невозможно. Однако парадокс заключается в том, что Бога нельзя ни представить, ни охватить умом, ни осмыслить — Его можно только увидеть. Тому, что это такое, в сущности, и посвящено Евангелие.

Тот же Данте в своем трактате «Пир» цитирует по-итальянски фрагмент из 16-й главы Евангелия от Марка: «Вы ищете Спасителя, а я вам говорю, что Его нет здесь, а поэтому не бойтесь, но идите и скажите ученикам Его и Петру, что Он их предварит precedera в Галилее, и там Его увидите, как Он и сказал вам». Приведя этот текст (между прочим, это первая в истории итальянского языка и в действительности блестящая попытка передать Евангелие по-итальянски!), Данте далее обращает внимание читателя на то, что слово precedera употреблено в Евангелии в форме будущего времени. Это точно сооветствует латинскому praecedet (futurum I), обычному в средневековых рукописях, по которым знал Писание поэт, но древней рукописной традиции, ибо как в греческих, так и в латинских рукописях здесь используется praesens.

Важно, однако, не то, до какой степени прав Данте, который, естественно, не был текстологом, цитируя Евангелие; важен сам ход его мысли. Ангел «говорит, — пишет далее поэт, — "Он вас предварит", а не говорит "Он будет с вами", давая этим понять, что в нашем созерцании (ne la nostra contemplazione) Бог всегда нас предваряет (precede, что буквально означает «идет впереди». — Г.Ч.), ибо мы сами не можем никогда здесь Его достичь». Таким образом, Данте говорит о том, что Бога невозможно достичь или коснуться (в оригинале giungere), но Он Сам дает Себя увидеть в созерцании: «Там Его увидите, как Он сказал». Словосочетание lo vedrete («Его увидите») оказывается для Данте ключевым в словах ангела, обращенных к мироносицам. Воскресший Иисус, как наиболее яркое выражение Присутствия Божия в мире, входит в нашу жизнь через то созерцание, к которому подводит нас Он Сам, предваряя или попросту идя впереди, а созерцание — это нечто такое, что «более полно духовного света, чем все иное, пребывающее в дольнем мире». Следовательно, «увидеть» применительно к Богу означает для Данте почувствовать Его свет. Свет, что светит во тьме и ни при каких обстоятельствах не поглощается ею.

Вернемся, однако, к прощальной беседе Иисуса с Его учениками. «…Я говорил не от Себя, но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (Ин. 12:49), — продолжает Иисус. «Сей есть Сын Мой возлюбленный… Его слушайте», — звучит голос с неба в момент преображения Господня (Мф. 17:5). Это чем-то напоминает рассказ о Гефсиманской молитве. «Я… вложу, — говорит Бог, — слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему» (Втор. 18:18). Этот ветхозаветный текст, в сущности, повторен в конце 12-й главы.

Чтобы лучше понять конец 12-й главы, в некоторых случаях необходимо заменять слово «Я» на «Он». Потому что мы читаем, конечно, не те слова, которые произносит Сам Иисус. Этими словами — устами евангелиста — Церковь рисует образ Христа. Если мы при чтении будем мысленно трансформировать «Я» в «Он», то текст будет восприниматься иначе. Мы увидим, что здесь не Иисус говорит Сам о Своей миссии, но Его Церковь, община Его первых учеников провозглашает свое учение о миссии Иисуса, смысл которой она осознала после того, как Он оказался на Кресте, и осознает, глядя в Его душу.

Задача каждого христианина заключается в том, чтобы увидеть Иисуса. Когда это происходит, то совершается прикосновение к Богу, которого нам так не хватает. Тогда опыт боговедения становится нашим личным опытом постижения Бога. А именно в том и заключается вера евангельская, христианство, чтобы тот молитвенный опыт встречи с Богом, который открывает нам Иисус, стал личным опытом молитвенной встречи с Ним каждого из нас. В этом смысл евангельской вести. Если это прикосновение к Богу в нашей жизни осуществится, как в Евангелии оно осуществляется в жизни Иисуса, тогда состоится то, ради чего Иисус принял смерть. Тогда мы сможем сказать: «Тот час, ради которого Ты, Господи, пришел в этот мир, состоялся ради меня, он что-то изменил в моей жизни кардинальным образом». Если этот Его час становится часом для нас, значит, самое важное в нашей жизни произошло. Но пока этого не происходит, надо трудиться. Тогда впереди нас ждут открытия, и в конце концов это главное событие состоится.

Выходя из храма, Христос в последний раз обратился к народу с разъяснением цели пришествия Своего на землю и с повторением ранее сказанного о Своем единстве с Отцом Небесным: «Я пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме () неведения воли Божией; ибо Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец заповедал Мне, что сказать. И все, что Я говорю, говорю так, как сказал Мне Отец. И Я знаю, что заповедь Его, воля Его, — чтобы все люди удостоились блаженства Вечной Жизни, чтобы все спаслись; для того-то Он и послал Меня, и послал не судить мир, но спасти; поэтому Я и не сужу никого (Ин. 8:15). Да и к чему судить теперь, когда всякий, не исполняющий возвещенную Мной волю Божию, сам себя осуждает».

Отметаяйся Мене и не приемляй глагол Моих имать судящаго ему…

Не верующий в Меня и не принимающий слов Моих имеет себе судью и обличителя. Слушай же, что это за судья:

Слово, еже глаголах, то судит ему в последний день.

Смотри, какое именно это Его слово: см. Ин. 12:49

«Если кто услышит... слова Мои и не соблюдет их, Я не знаю его»¹. Где же то (сказанное Им): «Отец... не судит никого, но весь Суд отдал Сыну» (Ин. 5:22)? А так как Он Врач людей, то говорит: «Я не пришел в этот мир, чтобы судить мир, но чтобы спасти мир». И дабы показать, что всякий Суд принадлежит Ему, научает так: «кто не примет слов Моих... того осудит... слово,.. которое Я говорил» (Ин. 12:48).

Для чего остаемся нерадивыми и не приходим в себя? Для чего оставляем в пренебрежении Святые Писания и слова Христовы? Или думаете, что Христово слово и слова Христовых апостолов и пророков не осудят нас в тот день на Страшном Суде, если не соблюдем и не сотворим, что повелевают они нам? Послушайте, что говорит Господь ученикам: Слушаяй вас, Мене слушает: и отметаяйся вас и Отца Моего, Мене отметается (Лк. 10:16). И в другом месте говорит ещё: Отметаяйся Мене и не приемляй глагол Моих (Аз не сужду ему), имать судящаго ему… Слово, еже глаголах, то судит ему в последний день (Ин. 12:47-49). Какое же слово будет судить нас в последний день? Святое Евангелие и прочие святые писания святых пророков и апостолов. Поэтому, братия, умоляю вас, не будем оставлять в пренебрежении написанного. Ибо небо и земля мимоидет, словеса же Христовы не мимоидут (Мф. 24:35).

Неизбежное осуждение.

Это последнее публичное слово Иисуса. Впоследствии Он будет говорить только ученикам, затем перед Пилатом.

Смысл: стоя перед Иисусом, люди стоят перед Богом. Слушать, видеть Иисуса - слушать, видеть Бога.

Две основные мысли:

1. Он пришел не судить мир, но спасти его. В Нем Бог послал людям не гнев, а любовь. И все же Его пришествие несет неотвратимый суд. Человек судит себя сам. Если человек чувствует притяжение к Иисусу, то он в безопасности, даже если ему не удастся жить так, как хотелось бы. Если Иисус оставляет человека равнодушным, человек уже осужден. Иисус - пробный камень, на падение и на восстание.

2. В последний день судить людей будут слова Иисуса: человека нельзя обвинить в том, чего он не знал. Но если человек знал добро, но поступал вопреки, то знание будет свидетельствовать против него.

Злые христиане будут осуждены не столько за причиненное ими зло, сколько за то, что, прочитав Евангелие, они не исполняли его.

Язычникам дан закон совести. Это тоже слово Божье.

Отметаяйся Мене, и не приемяй словес Моих, имать судящаго ему: слово, еже глаголах, то судить ему в последний день. Яко Аз от Себе не глаголах: но пославый мя Отец, Той Мне заповедь даде, что реку, и что возглаголю. И вем, яко заповедь Ею живот вечный есть (Ин. 12:48-50).

Из этих слов Господа явствует, что мы будем судимы по Евангелию, что небрежение о исполнении евангельских заповедей есть деятельное отвержение Самого Господа. Употребим, братия, все тщание, чтоб соделаться исполнителями евангельских заповедей! Неизвестно, когда придет смерть; могут потребовать нас на суд внезапно, в то время, когда нами наименее ожидается это требование. Блаженны приготовившие себя к переходу в вечность евангельскою жизнью! Горе нерадивым, невнимательным, своевольным, самомнительным! Горе нерасторгшим общения с сатаною! Горе не вступившим в общение с Богом! Большее горе вступившим в это общение, и отвергшим его!

6. Судьей того, кто отвергает Иисуса, станет Его слово. Эта мысль в такой форме ранее не звучала. В беседе с иудеями после исцеления расслабленного Иисус говорил им о том, что Он не будет обвинителем против них перед Отцом: таким обвинителем будет Моисей, на которого они уповают, но чьим писаниям не верят (Ин. 5:45–47). Связь между словом Иисуса и судом Божиим прослеживается в словах из той же беседы: «Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24). «Слово Мое не вмещается в вас», – говорит Иисус в другой беседе (Ин. 8:37). Однако Его обетование тем, кто соблюдет Его слово, остается непреложным: «Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек» (Ин. 8:51). Характерно сочетание прошедшего, настоящего и будущего времени в этих изречениях: слушающий слово Иисуса не просто когда-то в будущем «не увидит» (μὴ θεωρήσῃ) смерти – он уже здесь, в своей земной жизни, «не приходит» (οὐκ ἔρχεται) на суд и уже здесь «перешел» (μεταβέβηκεν) от смерти в жизнь.

Слово И. Христа будет судить отвергающаго (отметающагося) Его и не принимающаго слов Его, т. е. не верующаго в Него, как Мессию, Сына Божия, и не принимающаго Кго Божественнаго и спасительнаго учения в последний день. Это значит, что на всемирном суде Господь будет судить людей, и судить именно потому, принято ли было и сохранено ли было ими Его слово, Его учение, т. е. веровали ли Ему люди и поступали ли по Его учению. Подобное сему Господом было высказано в следующих словах: Отец не судит никого, но всякий суд отдал Сыну (Ин. 5:22)

Человек! Слово, в этом Евангелии содержащееся, будет судить тебя в последний день. Благоговей же пред ним и исполняй его повеления и советы. Сам Господь, пришедши на землю для нашего спасения, все сделал для нас с Своей стороны: Его слово была сила Божия, которая людей здравомыслящих, не омраченных страстями, привлекла на спасение ко Господу Иисусу. Если многие люди, слышавшие слова Спасителя, по причине злобы своей и страстей своих не поверили Ему – их это самое, убедительнейшее Божественное слово и будет судить, а не Господь, потому что Он пришел не судить мир, а спасать его.

 Благодать Божия дается не чрез одно чтение слова Божия, ибо Царство Божие не в слове, а в силе:

1 Кор. 4:20. Господь дал нам быть служителями Новаго Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит: 2 Кор. 3:6; Иак. 1:22-26; да и чтение Священ. Писания должно быть осмысленное: 2 Кор. 2:17; Сир. 3:21-24; 38, 24—25.

Тут совершенно неожиданно приводится еще одна речь Иисуса (Ин. 12:44–50). Евангелист не поясняет ни где, ни когда, ни кому она сказана. Почти никаких новых мыслей сравнительно с раннейшими речами она не заключает. Почти к каждому стиху могут быть приведены параллели из раннейших речей Иисуса. Очень сильно подчеркнут теоцентрический характер учения. Дело Иисуса есть откровение Пославшего Его (ср. ст. 44, 45, 49). И последнее слово этой речи: «...что Я говорю – как сказал Мне Отец, так и говорю" (Ин. 12:50).

Толкователями эта речь обычно понимается как резюме словами Иисуса Его раннейших речей. Служение Иисуса в свете дня кончено. Евангелист переходит к повествованию о Страстях в собственном смысле слова, и переход закрепляет в сознании читателя существенное содержание Его учения, когда Он был в мире и светил миру.

Итак, самосудны, говорит, будут неслушающие Его и непринявшие спасающей веры, ибо Пришедший для просвещения пришел не для того, чтобы судить, но чтобы спасти. Поэтому неповинующийся и подвергающий себя величайшим бедам пусть сам себя бранит, как справедливо подвергающийся наказанию. Ведь Я не виновен в этом, желающий спасти имеющих подвергнуться суду и для этого пришедший. И это потому, что Кто полагает закон, наказующий непослушных, полагает его не ради того, чтобы наказывать преступников, но чтобы, слушая его и соблюдая, спаслись. Итак, Я, пришедши спасти, предлагаю вам веровать, а не пренебрегать Моими словами, так как настоящее время есть время спасения, а не суда. Ведь «в день» суда наведет на вас наказание за непослушание призвавшее вас к спасению «слово». Какое же это было «слово, что сказал Я»?»..

– Кто Меня отвергает и не хочет принять Мое Слово, у того уже есть судья: Слово, которое Я возвестил, – вот судья, что осудит его в последний День! – В еврейской традиции в качестве обличителя на Суде обычно представал Закон или Мудрость, которая в раввинистической литературе часто отождествлялась с Законом (ср. Прем. 9:4). Так и в Евангелии от Иоанна в. 5:45 обвинителем тех, кто не принял Иисуса, является Моисей, а в. 7:51 – Закон. Отныне Слово Иисуса заменяет собой Закон. Этот стих наиболее близок к Мк. 8:38.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 324++

Неверующие из Его собственных уст могли узнать о той участи, которая ожидает таковых: «и если кто услышит Мои слова, и не поверит, Я не сужу его; ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир. Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судию себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Ин. 12:47-48). А это слово, в действительности, есть слово Самого Отца небеснаго. «Ибо Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать, и что говорить. И Я знаю, что заповедь Его есть жизнь вечная. Итак, что Я говорю, говорю, как сказал Мне Отец» (Ин. 12:49-50).

Несмотря на все это, Израиль остался безчувственным, упорным, враждебным. Напрасно, но пророческому слову Исаии, приводимому ап. Павлом, Бог постоянно в течение всего времени служения Своего Сына простирал к Нему руки. Все это вызывало в избранном пароде лишь неверие и противодействие И вот, наконец, благодать какбы видя безполезность всех своих влияний, предоставила этот народ его собственным преступным влечениям, и он действительно хладнокровно совершил самую возмутительную неблагодарность, самое ужасное преступление, самое грустное святотатство, какое только может омрачать память народа.

Как нам, согласно благочестию, понимать слова 
Евангелия: Отец не судит никого, но весь суд отдал
 Сыну? И почему в другом месте Господь 
говорит: Я не сужу никого (Ин. 8:15), но слово,
 которое Я говорил, оно будет судить его (Ин. 12:48)?

Будучи Богом, ни Отец, ни Сын никого судить не будет — ведь и человек становится судьей для людей, а не
 для животных. Отец отдал суд Сыну не потому, что Сын есть Бог, а потому, что Он стал человеком. Он будет судить всех, сравнивая Свою человеческую жизнь с нашей¹. А также будет судить и Его слово, то есть учение, которое Он явил посредством дел, согласно написанному: что Иисус делал и чему учил от начала (Деян. 1:1).

Если кто услышит и пр.: см. Ин. 3:17 и далее; Ин. 5:45 и далее; Ин. 8:15 и далее; Мф. 7:26; Мк. 4:15 и далее; Ин. 18:20 и прим. Слово Христово так же божественно, свято и чисто, как и Его лицо; потому это слово Его будет судьёй человека в последний день. Конечно, Сам Христос будет судить (Ин. 5:22, 27), но будет судить по тому, принято ли было и сохранено ли Его слово, Его учение, веровал ли Ему человек и поступал ли по Его учению (ср. Ин. 7:51, где судящим представляется закон Моисеев).

 Чтобы еще глубже запечатлеть в умах своих учеников и ближайших последователей мысль о непреложной истине своего учения и Божестве лица своего, Спаситель произнес речь, в которой соединил и сопоставил прежние изъяснения, высказанные в разное время (Ин. 3:17–19; 6, 63; 7, 16, 28–29; 8, 12, 19, 26, 28; 9, 5; 10, 30, 38). Веруяй в Мя не верует в Мя, но в пославшаго Мя, и видяй Мя видит пославшаго Мя, – такими словами Господь начал речь, внушая о своем единосущии с Богом отцом. Это видение, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, духовное или «умственное», и «если, по словам учителя Церкви Кирилла александрийского, отец виден в сыне, то, конечно, познается в нем как в равном себе, ибо только существа равные объясняют себя взаимно», так что сын есть образ Бога невидимаго (Кол. 1:15), по изъяснению святителя Василия великого, «образ живый, лучше же сказать, самосущая жизнь, образ не в подобии очертания, но в самой сущности всегда сохраняющей неразличимость». Через это видение, к которому приводит вера, Господь делается светом души. Аз свет в мир приидох, да всяк веруяй в Мя во тме не пребудет. откровение отца через сына Спасительно людям, а посему неверующий, отвергая Евангелие, сам становится виновником своей погибели: аще кто услышит глаголы Моя и не верует, Аз не сужду ему: не приидох бо, да сужду мирови, но да спасу мир. Отметаяйся Мене и не приемляй глагол Моих имать судящаго ему Слово: еже глаголах, т. е. Евангелие, – то судит ему в последний день, яко Аз от Себе не глаголах, но пославый Мя Отец, Той Мне заповедь даде, что реку и что возглаголю, и вем, яко заповедь Его живот вечный есть. Яже yбо Аз глаголю, якоже рече Мне Отец, тако глаголю.

День клонился к вечеру, и время было позднее. Осмотрев все, Господь оставил храм и город и с двенадцатью учениками опять удалился в Вифанию, которую он избрал местом ночного отдохновения на все время – до самой последней ночи, проведенной в Гефсиманском саду. В этом тихом селении, в кругу дружественного Ему семейства, вдали от многолюдной толпы, наполнявшей город в дни праздника, он мог спокойно предаться молитвенной беседе с отцом небесным, а также в доверенных беседах с учениками запечатлеть в умах их величие и важность последних дней своей земной жизни.