Евангелие от Иоанна 12 глава 43 стих

Таким образом, нет сомнения в том, что этой страсти к славе лучше противиться, чем уступать. Ибо всякий тем более уподобляется Богу, чем более чист от этой грязи. Хотя в этой жизни она, как правило, не искореняется совсем из сердца, потому что не перестает искушать и достаточно утвердившиеся в добре души, однако страсть к славе должна быть, по крайней мере, побеждена любовью к правде, так что если бы оказалось что-либо пренебрегаемым вследствие неодобрения некоторыми, а было бы между тем добрым и справедливым, то и само человеческое честолюбие устыдилось бы и уступило бы любви к истине. Этот пророк делается врагом Божиим, когда страсть к славе бывает в сердце сильнее страха или любви Божией, как говорил Господь: «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от единого Бога, не ищете?» (Ин. 5:44). Так же точно о некоторых уверовавших в Него, но опасавшихся открыто исповедать свою веру, евангелист говорит: «Возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).
Этого апостолы не делали. Они проповедовали имя Христово и там, где это не только не одобряли (соответственно тому, как говорит Цицерон, «оставляя в полном небрежении такие (занятия), которые кем-нибудь не одобряются»), но и проклинали. Они твердо держались того, что слышали от благого Учителя и вместе с тем – Врачевателя душ: «А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33). Под проклятиями и ругательствами, во время самых тяжких гонений и жестоких казней, вой человеческой ненависти не удержал их от проповеди спасения. Следствием их божественных дел и слов, следствием их божественной жизни, – когда суровые сердца были некоторым образом завоеваны и утвержден мир справедливости, – была великая слава Христова в Церкви. Они не успокоились, однако же, на ней, как на последней цели своей добродетели; но относя ее саму к славе Бога, благодатью Которого они были такими, они и в тех, о ком пеклись, воспламеняли этой искрой любовь к Тому, благодаря Кому сами были такими. Ибо Учитель учил их быть добрыми не ради славы человеческой, говоря: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного» (Мф. 6:1).
Но вместе с тем, чтобы они не боялись, поняв эти слова превратно, нравиться людям и не приносили менее пользы, скрывая свою доброту, Он говорил им, указывая ту цель, ради которой они должны были приобретать известность: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Итак, не для того, «чтобы они видели вас», т. е. не так, как бы вы хотели обратить их взоры на себя, потому что вы не через себя представляете собою нечто; но чтобы «прославляли Отца вашего Небесного», обратившись к Которому они сделаются тем же, чем и вы. Им последовали мученики, которые не сами подвергали себя казням, а терпели назначенные им и превзошли и Сцевол, и Курциев, и Дециев как истинной добродетелью, – потому что она была обусловлена истинным благочестием, – так и бесчисленным своим множеством. Но так как Сцеволы, Курции и Деции принадлежали к граду земному (так как все обязанности их по отношению к этому граду имели своей целью его благополучие и царство не на небе, а на земле, не в жизни вечной, а в смене умирающих имеющими умереть), то что приходилось им любить, как не славу, посредством которой они хотели и после смерти продолжить некоторым образом свою жизнь в памяти прославляющих их людей?

Что лежит в основании этого страха? «Они возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию». Сколь многие лишают себя славы Божией, ища одобрения и похвалы людей. Они могут лицемерно изображать из себя христиан, когда вера — в почете или в моде, но все может внезапно измениться. Жизнь показала, как быстро они могут стать предателями и отступниками, когда вера снова в поругании. Однако человеческие суды имеют какую-то силу, только пока мы здесь на земле. А судам Божиим принадлежит бесконечная вечность. Мудр ли кто из вас, покажи это на деле, предпочитая похвалу Божию похвале людской. Если и весь мир отречется от Христа, мы не отречемся от Него — Господу содействующу. Не бойся, что, исповедуя Господа, ты останешься один. Ибо «с нами больше, чем с ними», — как сказал пророк.

***
«Впрочем, — добавляет Евангелие, — и из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги». Ради уверенности в завтрашнем дне они предпочитали быть с людьми, нежели с Богом, и считали себя мудрыми и рассудительными. Но они забывали, что людские мнения имеют значение только в течение тех немногих лет, которые человек живет на земле, а Суд Божий длится в нескончаемой вечности.

Входом Господним в Иерусалим, чрез который Он вполне открыто явил себя Мессиею, и торжественным свидетельством о Нем гласа небеснаго евангелист Иоанн намерен закончить историю открытой деятельности И. Христа. К этому он присоединяет свое замечание о следствиях этой Его деятельности, о том, что сколько Иисус ни сотворил чудес пред народом иудейским, этот народ в большинстве остался неверующим в Него. В этом евангелист видит исполнение слов пророка Исаии 53, 1. и 6, 10. В первом из сих мест пророк жалуется, что современники не уверовали в уничиженнаго, страждущаго Мессию, каковым пророк изображает Его в этой главе. Но народ израильский остался таким же и до настоящаго времепи, когда воспоследовало исполнение пророчества Исаии о страждущем Мессии. Посему изображение пророком неверия Израиля продолжает оставаться в своей силе и является пророчестве иным по отношению к современникам Христа. Во втором из цитированных ев. мест указывается причина неверия народа как проповеди пророков, так и слову Самого Христа. Что последнее предсказание относится и к мессианским временам, это ев. доказывает, замечая, что сие сказал Исаия, когда видел славу Его (Иисуса Христа) и говорил о Нем. У пророка Исаии изображается, конечно, что он видел славу Господа Саваона, Самого Бога Отца. Но и в Ветхом Завете, как и в Новом, живущий во свете неприступном Бог открывался людям в Слове Своем (см. § 1). Наконец, евангелист делает оговорку что, впрочем, не весь Израиль оказался противником Христу, до даже и из начальников многие уверовали в Него. Однакоже эти, возлюбивши больше славу человеческую, л ежели славу Божию, из страха пред фарисеями, открыто ие исповедывали своей веры.

Вера трусливых.

Пытались совершить невозможное - быть «тайными учениками Христа». Тайного ученичества быть не может. Либо таинственность убьет ученичество, либо ученичество убьёт таинственность.

Шила в мешке не утаишь. И не надо. Христианство неявное - не христианство.

Слава Божья - пребывает вовек. Слава человеческая - исчезает. Истинная мудрость отдает предпочтение славе Божьей, а не человеческой. «Слава» здесь - мнение о..., мысль. Право славив. Важнее быть в правильных отношениях с вечностью, чем со временем.

В то же время, Евангелист отмечает, что «из начальников многие» уверовали в Иисуса, но скрывали это. Одним из таких уверовавших начальников был Никодим, появлявшийся с 3-й и 7-й главах Евангелия; затем он появится в 19-й главе вместе с другим тайным учеником – Иосифом Аримафейским (Ин. 19:38–42).

Почему тайные ученики боялись открыто исповедовать свою веру в Иисуса? В двух местах своего Евангелия Иоанн дает два близких по смыслу объяснения: а) «ради фарисеев… чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43); 2) «из страха от Иудеев» (Ин. 19:38). Еще в одном месте, говоря о нежелании родителей прозревшего слепого подтвердить произошедшее с ним чудо, Евангелист отмечает: «Так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев; ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги» (Ин. 9:22).

Некоторые ученые видят в этих упоминаниях проекцию ситуации, в которой находилась «Иоаннова община» в конце I века, на ситуацию, сложившуюся вокруг Иисуса: разделение между Церковью и синагогой, произошедшее в конце I века, якобы переносится автором четвертого Евангелия на полстолетия назад.

С нашей точки зрения, однако, нет никаких оснований не доверять Иоанну, даже если в синоптических Евангелиях отсутствует информация о решении иудеев отлучать от синагоги уверовавших в Иисуса. Антагонизм между Иисусом и религиозной элитой Израильского народа прослеживается по всем четырем Евангелиям, и он был достаточно велик, чтобы иметь результатом такое решение. На практике оно должно было означать для отлученного разрыв всех социальных связей с окружающими. Он становился изгоем, на него смотрели, как на прокаженного, от него отворачивались, как от заразы.

Сказав о неверии в Господа вообще еврейскаго народа, евангелист прибавляет, что среди евреев все таки были и верующие в Него, даже и из начальников народных (князей), т. е. из таких людй, которые особенво враждебно относились К И. Христу, и притом—многие (мнози); только вера этих людей была несовершенная: так как они боялись открыто объявлять свю веру, боялись фарисеев (фарисей ради), которые составляли особую религиозную секту (о них чит. в объясн. Ин. 1:24.), заправляли делами верховнаго судилища у евреев, так называемаго Синедриона, и были страшными врагами Господа. Боялись того, чтобы не быть отлученными от синагоги (да не из сонмищ изгнани будут), так как известно, что Синедрион, конечно под влиянием фарисеев, постановил, что кто признает Господа за Христа, Мессию, того отлучать от синагоги, т. е. не допускать в молитвенныя собрания в синагоге в течение 30-ти дней и т. и. (Чит. о сем в объясн. Ин. 9:22.). Это и наводило страх не только на самый народ, но и даже на начальников народных. По этот страх, конечно, не мог служить к извинению ни народа, ни особенно начальников, что они не имели настолько духу, чтобы открыто возстать против фарисеев,—во славу Божию, во имя истины, и пред всеми исповедывать веру во Христа. Св. евангелист указывает и причину, почему уверовавшие в И Христа, начальники не открывали своей веры: ибо возлюбили больше (паче) славу человеческую, нежели (неже) славу Божию, т. е. были заражены самолюбием и славолюбием, а не ревностию о славе Божией и истине, и потому любили более принимать прославление от людей на земли, чем от Бога на небе (Ин. 5:44). Из начальников только Иосиф и Никодим составляют исключение: они не побоялись погребсти Господа после того, как Его умертвили на кресте. «Ничего нет удивительнаго или необыкновеннаго в поведении иудеев, в жестокости и слепоте их сердца, сделавшихся присущими им, замечает один из толкователей Большинство из них отвратили свои взоры от явной истины, которую отрицать никак не могли, но видеть не хотели. Сколько из нас также поступают: отвергают Свящ. Писание, коего истину и верность не в состоянии опровергнуть,—отвергают только из одного нежелания руководствоваться им в своей жизни. Как много людей противятся голосу совести своей, будучи увлекаемы страстями мира сего! Как много людей опутаны житейскими интересами, заботами и попечениями, постоянно измышляя и создавая предметы удовольствий и наслаждений, проводя жизнь, не как ученики Распятаго, но как сыны века сего». (Сборник Барс.).

Осмысление происходящего кончается коррективом, который вводит евангелист. Объяснив неверие народа, евангелист должен признать, что уверовали в Иисуса и многие из начальников, но своей веры не исповедовали, опасаясь отлучения от синагоги, «ибо возлюбили славу человеческую больше, чем славу Божию»

– Славе от Бога они предпочли славу среди людей – Это печальный диагноз, объясняющий, почему люди так и не стали истинными учениками, хотя личность и учение Иисуса привлекли их к себе.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 322++

Впрочем, не весь Израиль отверг своего Мессию. Даже и из начальников, как с видимою радостью замечает ев. Иоанн, «многие уверовали в Него, но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги. Ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию»; но во всяком случае, искра уже зажглась в их душе и, с наступлением должнаго часа, может обнять собою весь народ. И действительно, после Пятидесятницы, ближайшие последователи Христа из избраннаго народа, будучи пред тем боязливыми и малодушными, поднялись, как львы и вырывая, так сказать, из рук палачей еще рдеющий кровью крест, они прошли с ним по всей вселенной, повторяя слова уверовавшаго сотника: «по истине, сей Распятый был Сын Божий!» Основанное ими общество, сделавшееся церковью, было истинным Израилем божественных обетований. Другие остались в числе Израиля отверженнаго, и они вполне заслужили этого.

Много чудес совершил Господь Иисус Христос перед народом иудейским, но, несмотря на это, народ упорствовал в неверии. Указывая на это упорство, евангелист Иоанн приводит и пророчество Исаии, очами веры предвидевшего уничижение Христа Спасителя среди народа, который ослепил глаза свои и окаменил сердце свое (ст. 37–41). Но, наряду с неверием, евангелист Иоанн отмечает и успех проповеди Иисуса Христа среди отдельных лиц, даже среди начальников народа иудейского, которые лишь из боязни фарисеев не исповедовали открыто своей веры, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (ст. 42–43).

На этом заканчивает евангелист Иоанн повествование об общественном служении Господа Иисуса Христа.

 Упорство иудеев было так велико, что вразумление Господа и на этот раз, как и прежде (Ин. 7:33), бесследно коснулось их отяжелевшего слуха. Святой евангелист Иоанн, передав слова Божественного Учителя, горько жалуется на неверие народа, не обращавшего внимания даже на самые поразительные доказательства Божественного посланничества Его: толика знамения сотворшу Ему пред ними, не вероваху в Него. При этом евангелист вспоминает сетования древнего великого пророка и над своими современниками видит исполнение предсказаний его: да сбудется слово Исаии пророка, еже рече: Господи, кто верова слуху нашему и мышца Господня кому открыся? Пророческое слово, взятое из 53-й главы (Ис. 53:1), изображающей в самых поразительных чертах уничижение Мессии, дает понять, как мало будет верующих проповеди и чудесам Его. Другим выражением, заимствованным у того же пророка (Ис. 6:9, 10) и приведенным не по букве, а по смыслу, святой евангелист объясняет причину неверия народа крайними ослеплением и ожесточением, потерею всякой способности к восприятию откровенной истины: сего ради не можаху веровати, яко паки рече Исаия: ослепи очи их и окаменил есть сердца их, да не видят очима, ни разумеют сердцем и обратятся, и исцелю их. к этому святой евангелист присовокупляет, что даже из уверовавших многие, и притом люди, облеченные начальственною властью, быть может, члены синедриона (Ин. 3:1, 2; 7, 50), скрывали свою веру из опасения подвергнуться преследованию фарисеев: и от князь мнози ве-роваша в Него, но фарисей ради не исповедоваху, да не из сонмищ изгнани будут, возлюбиша бо паче славу человеческую, неже славу Божию.

Желают люди славу и похвалу в этом мире иметь. Ты желай и старайся избегать этого и будешь истинную славу иметь. Вот желание христианское! Вот истинная слава и похвала – презирать славу и похвалу мира!