Евангелие от Иоанна 11 глава 56 стих

Тогда искали Иисуса. Но со злым умыслом. Ибо блаженны те, которые ищут Иисуса с благим умыслом. Те искали Иисуса, чтобы ни сами они не обрели Его, ни мы. Но мы приняли Его, ушедшего от них. Осуждаются ищущие Его и удостаиваются хвалы ищущие Его. В самом деле, дух ищущего может обрести как хвалу, так и осуждение. Ибо ты встречаешь в псалмах: да постыдятся и посрамятся все, ищущие душу Мою (Пс. 39:15) — те, которые ищут со злым умыслом. В другом же месте Он говорит: «не стало для Меня убежища, нет никого, кто ищет душу Мою» (ср. Пс. 141:4). Обвиняются те, которые искали, но обвиняются и те, которые не искали. Так давайте же искать Христа, чтобы обладать Им; давайте искать Его, чтобы овладеть Им, а не убить Его; ведь и те иудеи для того искали Его, чтобы овладеть Им, но с тем, чтобы вскоре лишиться Его. Итак, они искали и говорили меж собой: как вы думаете? не придет ли Он на праздник?.

Определение Синедриона было ли известно ученикам – не видно. Но Господь, доколе не пришел час Его, уже не стал явно ходить по Иудее также, как в последнее время и по Галилее. Тайно отправился Он из Вифании, которая была слишком близка к Иерусалиму, в город Ефраим или Ефрем, лежавший в пустыне на север от столицы расстоянием (по Еванг. миль на восемь, по Иерониму на двадцать). Ни время Его пребывания здесь, ни действия не известны.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 186++

«С этого дня они приняли решение убить Его» . Зная о происшедшем, Иисус ушёл «в страну близ пустыни, в город называемый Ефраим, и там остался с учениками». Приближалась Пасха, и паломники начали собираться в Иерусалим. В связи с этим синедрион даёт указание сообщить сведения о местопребывании Иисуса, чтобы можно было захватить Его и казнить.

Глава начинается с подробного обсуждения опасности в Иудее, а заканчивается тем, что «Иисус больше не ходил открыто между иудеями».

Одни из них расспрашивали, где сейчас Христос, — в надежде встретиться с Ним, другие плели против Него свой убийственный заговор. «Как вы думаете, — говорили они, — не придет ли Он на праздник?» Что может быть ужаснее, чем когда святые праздники употребляются не для святых целей?

Сколько времени пришлось пробыть И. Христу в Ефраиме, евангелист не указывает. Но Он оставался там до того времени, когда уже начали стекаться в Иерусалим пред праздником Пасхи богомольцы со всех стран, чтобы чрез предварительныя жертвоприношения и омовения совершить очищение и чрез то сделать себя достойными заклать и есть пасхальнаго агнца (Чнсл. 9:6 и д. 2 Пар. 30:16—20). Собравшиеся в Иерусалим искали Иисуса и говорили между собою: „как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? Между тем Синедрион приказал, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его. .

Известно, что закон требовал известных обрядов очищения прежде совершения пасхи Об очищении перед великим событием или праздником см.: прежде всего Исх. 19:14–15 и угрозы Лев. 7:21 о том, кто нечистый будет есть всякую жертву, а тем более пасху. Исторические указания об очищении перед пасхою см. 2 Пар. 30:15–17 и ср. Деян. 21:24.; посему в Иерусалим стекается народ из всех углов Палестины для исполнения сих обрядов. В народе ищут Господа Иисуса и вопрошают друг друга о возможности Его прибытия. Мы смеем думать, что среди этого народа, частью пришедшего из Галилеи, многие думали о Господе с любовью и умилением и верою. Не от сих ли были те, которые били себя в грудь, идя назад от «зрелища креста», Ἐπὶ τὴν Θεωριάν ταύτην Лк. 23:48. и не их ли жены плакали и рыдали, идя за Господом, ведомым на пропятие Лк. 23:27.. Думаем, что среди этой толпы не все были заражены фарисейскою злобою, но были люди с душою доброю, с истинным и святым чувством, которое влекло их сердца к Нему, освещавшему душу их словом, радовавшему их великими чудесами и раскрывшему им новый, светлый духовный мир. Посему не злоба говорила в устах народа, вопрошавшего друг друга о Господе, но злоба высказалась в приказе начальников народа, чтобы всякий, узнавший Господа, давал знать, где Он находится. Но замечательно, что предал Его и указал, как и где взять Его, не один из народа по приказу, изданному архиереями, а предал Господа ученик. В народе (по крайней мере мы не находим на то указаний) – не нашлось предателя, когда Господь был еще в Вифании и когда многие могли знать о Его приближении к Иерусалиму.

Вопрос о предательстве Иуды есть вопрос весьма темный относительно человеческих собственно его планов. Некоторые полагают, что Иуда хотел заставить Господа объявить Себя Царем и Мессиею и как бы испытать Его божественность. Но мы должны держаться текста Евангелия Иоанна, что предатель был прежде всего вор Ин 12:6. Ниже в своем месте мы укажем на значение сребреника и на цену предательства..

Божественность Господа и сила Божия указана в Ин. 18:6, когда Господь одним кротким словом повергает ищущих Его на землю. Но ни презренный предатель, ни фарисеи с архиереями не могли уразуметь, что Он тот, о котором говорил Исайя: «Он был презрен и умален пред людьми... Он изъязвлен был за грехи наши и мучим был за беззакония наши.

...но Он страдал добровольно»

Ис. 53:3–7.

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 423-424++

Между тем приближался праздник Пасхи иудейской; в Иерусалим, по обыкновению, собралось множество евреев со всех концов Палестины.

«Охота».

Иисус избегает преждевременного ареста.

Ефраим - к северу от Иерусалима. Накануне Пасхи все очищаются в Храме (жертвы перед праздником). У нас - пост.

Власти охотятся. Мы знаем, что даже объявлено вознаграждение (Иуда польстился). Но Иисус все же пришел открыто. Он теперь презирал смерть.

 Совещание синедриона с его кровавым определением не могло не сделаться вскоре известным Господу, хотя бы Он и не восхотел в этом случае пользоваться силой Своего Божественного всеведения, потому что между совещателями, как мы видели, находились давние, хотя тайные, ученики Его и последователи. Весть эта не содержала в себе ничего нового для Того, Кто видел все, и ничего печального и ужасного для Того, Кто с тем, как мы видели, и шел теперь в Иерусалим, чтобы принести Себя в жертву для спасения мира. Иисус Христос неоднократно свидетельствовал, что Он пламенно ожидает того великого часа, когда Ему, вознесенному на крест, можно будет сказать: «Совершишася!» Но благо учеников Его и последователей, благо веры, Им проповедуемой, благо всего рода человеческого требовало, чтобы Он уклонился теперь на время от преследований. Семя, долженствующее пасть на землю (Ин. 12:24) (земнаяжизнь Богочеловека), было столь драгоценно и Божественно, что для падения его на землю надлежало избрать время самое приличное, место самое удобное, чего теперь, очевидно, недоставало. Ибо злоба врагов Его, вероятно, уготовляла Ему смерть тайную. И, может быть, предназначала Ему теперь пасть от руки какого-либо наемного зилота. Такая смерть вместо того, чтобы стать торжественным свидетельством истины, всемирной Жертвой, принесенной для спасения рода человеческого перед лицом неба и земли, потеряла бы свой величественный, всемирный, Божественный характер. И вот причины, — каждый чувствует их важность, — почему Иисус Христос, как замечает св. Иоанн, со времени воскрешения Лазаря не хождаше к тому между иудеями яве (Ин. 11:54; Злат. Бесед. на Ин. 65).

  Чтобы быть до времени в большей безопасности, Иисус Христос удалился из самой Вифании, несмотря на приверженность к Нему ее жителей. Место это находилось слишком близко к Иерусалиму. Можно было ожидать, что с распространением слуха о воскрешении Лазаря любопытство привлечет сюда толпы народа, а вслед за ними подозрения и происки фарисеев. Между тем, Он не хотел Своим пребыванием подвергать жителей Вифании неприятностям от синедриона.

  Убежищем, на сей раз избранным, был городок Ефраим, лежавший в стороне между Вифанией и Иерихоном, возле дикой и страшной от разбоев пустыни Карантанской. В этой пустыне, как повествует предание, Господь приготовлялся сорокадневным постом к великому служению Своему. В тех же местах восхотел провести и последние дни, в приготовлении к Своей смерти. Здесь Он и ученики Его находились в совершенной безопасности, потому что местопребывание Его, вероятно, было известно только Его ученикам и небольшому числу друзей Вифанских.

  Как отрадно еще раз, хоть на краткое время, видеть Божественного Учителя истины в таком месте, где Он, не стесняемый стечением народа, не возмущаясь кознями врагов, мог спокойно провести несколько дней в тишине и мире! Для Него всегда приятны были часы уединения и безмолвия (Лк. 4:42. 5, 16), обыкновенно посвящаемые Им молитвенному собеседованию с Отцом или дружескому наставлению Своим ученикам. Теперь, с приближением страданий и смерти, такое уединение и безмолвие были еще нужнее и приятнее. Величественная суровость местоположения, вид безмолвной природы (Иисус Христос всегда любил обращать на нее внимание) совершенно согласовались с предметами, которыми занята была душа Иисусова. Если ученики Его предчувствовали важность наступающих событий, то и для них дни, проведенные в Ефраиме, были днями размышления, молитв и тайных великих ожиданий.

  Евангелист не говорит о том, чтобы Иисус Христос поучал теперь чему-нибудь учеников Своих. Ефраимское уединение, кажется, было посвящено Им более Себе Самому, нежели ученикам. Впрочем, ближайшее общение с Учителем, воспоминание о всем прошедшем, особенно о последних событиях, были сами по себе уже весьма поучительны. Так бывало и прежде, что Иисус Христос прерывал на время Свои наставления. Вообще образование, данное будущим наставникам и просветителям рода человеческого, никак не состояло, как может подумать кто-либо, в систематическом поучении их высоким предметам веры. Нет! Оно походило более на обыкновенное, свободное общение отца с детьми, опытного наставника с юными друзьями. Господь нередко предоставлял учеников Своих самим себе, всегда позволял им действовать с полной свободой, как бы наедине, не входя прямо в их разговоры и прекословия: только постоянно наблюдал за ними, а по временам давал понять, что от Него не сокрыта ни одна их мысль, ни одно желание; что Его дух присутствует между ними и тогда, когда они считают себя наедине.

  Между тем, в Иерусалим, по случаю приближения Пасхи, час от часу стекалось все более народа. Причиной преждевременного прибытия богомольцев были набожность и выгода; от желающих праздновать Пасху требовалось, на основании древнего обычая (Исх. 19:10), особенное приготовление, которое в те времена состояло из различных очищений, поста и милостыни. Более набожные верили, что такого приготовления нигде нельзя совершить лучше, чем в Иерусалиме, перед домом Божьим, при помощи и наставлении фарисеев, потому и приходили для этого за неделю и более до праздника. Кроме того, иудеи, приходившие издалека, особенно египетские и вавилонские, привозили с собой различные изделия и произведения своих земель: продажа и мена их заставляла приходить на праздник ранее и уходить позже обыкновенного. По этим и другим причинам святой град, в продолжение пасхального месяца, походил на сборное место всего тогда известного мира, особенно Востока.

  Воскреситель Лазаря, естественно, был теперь предметом народной молвы и всеобщих разговоров. Все (исключая врагов Иисусовых) с нетерпением ожидали прихода Его во Иерусалим, хотя всякий видел, что исполнение его ожидания сопряжено с необыкновенной трудностью из-за грозного определения синедриона против Иисуса. Вообще в народе было тайное ожидание чего-то великого, необыкновенного, сильно пробужденное столь великим чудом, каким было воскрешение Лазаря, — с ним, казалось, воскресли все лучшие надежды Израиля. С другой стороны, видели, что верховный совет иудейский наполнен непримиримыми врагами Иисуса, готовыми употребить против Него и свои силы, и свое коварство. От этого невольно распространялось уныние и рождались печальные предчувствия тем более, что, по общему мнению, началу и открытию царства Мессии должны были предшествовать величайшие всеобщие скорби и злоключения. Различные справедливые и несправедливые слухи и рассказы о Чудотворце, о чуде, Им произведенном, о предприятиях врагов Его и проч., — как это обыкновенно бывает в подобных случаях, — то усугубляли надежду на лучшие времена, то увеличивали опасения и недоумения. В решительные минуты, когда надлежало принять или отвергнуть своего Мессию, — народ иудейский более, чем когда-либо, уподоблялся овцам, не имеющим пастыря (Мф. 9:36). Большая часть пастырей иудейских были не что иное как волки в одеждах овчих и почти все были против великого Пастыреначальника (Иоанна Предтечи, праведного Симеона и Анны, Вифлеемских пастырей, могущих свидетельствовать о истине и вразумить народ, теперь уже не было в живых). Одна только совесть в каждом, кто имел ее, говорила за Иисуса…

  В таком волнении умов протекло несколько дней. Произвольное и неожиданное удаление Иисуса Христа от Иерусалима дало новое направление мнениям и сделалось новым предметом догадок. Многие из иноземных иудеев, слыхавших прежде беседы Иисуса Христа в Иерусалиме и имевших к Нему особенное уважение, не раз приходили в храм, думая обрести в Нем по-прежнему Божественного Учителя. Не находя Его, начали думать, что Он вовсе не придет на праздник (Ин. 11:56). Такое мнение подтверждалось самой сокровенностью Его пребывания. Вообще, кто менее знал Исуса, величие Его характера, неизменную преданность воле Отца Небесного, готовность принести Себя в жертву за спасение рода человеческого, тот самым положением вещей склонялся думать, что благоразумие заставит Его не являться в Иерусалим, по крайней мере, до того времени, как изменятся обстоятельства. С другой стороны, известно было, что Иисус Христос всегда приходил на праздники (Ин. 20:3,8; 2, 37), особенно на Пасху, в Иерусалим; что Он для этого недавно пришел из Галилеи в Иудею. Самое чудо Вифанское казалось Его предтечей: произвести его близ Иерусалима и удалиться ни с чем казалось несообразным с порядком вещей и событий. Последняя мысль (хотя в другом смысле) заставляла, вероятно, и врагов Иисусовых полагать, что Он непременно придет на праздник. Для них трудно было представить, чтобы Вифанское явление не было началом других явлений и осталось без дальнейших последствий; чтобы Тот, Кто произвел его, отказался от плодов, которые воскрешение Лазаря должно было принести, доставив Ему всеобщее удивление и любовь народа, стекшегося на праздник. Поэтому фарисеи со дня на день становились деятельнее и внимательнее; многие — для того, чтобы прежде всех открыть приход Иисуса и донести о нем синедриону, показать себя патриотами и заслужить награду.

Искали Иисуса, так как иные видели, а другие слышали, что Он недавно был в Иерусалиме. Некоторые сомневались в Его прибытии, потому что слышали, что Синедрион решил относительно Его (ст. 57), и спрашивали друг друга: как вы думаете (что мнится вам), не придет ли (не имать ли приити) на праздник? Но так как уже наступило время для Господа принести Себя в жертву в приближавшийся праздник Пасхи, то Он и пришел в Иерусалим, и пришел торжественно, как Царь — Спаситель—(Ин. 12:12 и дал.). Хотя Синедрионом и дано было приказание (заповедь), что если кто узнает (ощутит), где Он будет, объявить (повесть), дабы взять (да имут) Его; но никто не объявил. Да и сами враги Господа не могли взять Его открыто, так как еще не исполнилось на Нем пророчество о последнем торжественном Его вшествии в Иерусалим и еще не предал Его им тайно ученик — изменник. Посему Господь, несмотря на это повеление Синедриона, торжественно вошел в Иерусалим, очистил храм, несколько дней всенародно учил тут и посрамил, подступавшия к Нему с лукавыми вопросами, разныя еврейския секты.

– Они искали Иисуса и говорили между собой, стоя в Храме: «Как по-вашему? Он, верно, не придет на праздник?» – Но для евангелиста упоминание о множестве людей важно, чтобы показать, что слава об Иисусе распространилась повсеместно и что люди хотели бы Его увидеть и послушать. Ср. 7:11, 13, где люди в толпе тоже ищут Иисуса и говорят о Нем.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 298++

Совет Каиафы был принят Синедрионом, и Иисус Христос осужден был на смерть. Евангелист Иоанн, приведя злобный совет Каиафы Синедриону, замечает: Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (ст. 51 и 52).

В то время, как князи людстии совещавали таким образом злое на Господа и на Христа Его (Пс. 2:2), Господь, по предречению пророка, посмевался (ст. 4) сему собранию лукавнующих, а злобные замыслы их обращал к выполнению святых целей Своего промышления. Те, кто так нагло считали себя теперь распорядителями жизни Господа, на самом деле были не иное что, как дерзкие рабы, за лукавыми замыслами которых Он Сам наблюдал, не дозволяя выйти им из известных и Им от века предначертанных границ. Хотя устами Каиафы двигала, очевидно, злоба и холодная жестокость, однако язык первосвященника, неведомо для него самого, вещал в ту минуту всему миру, как бы по вдохновению, предстоящее совершение одной из величайших Божиих Тайн. Каиафа произнес свое определение (о спасительности смерти Христа) по осенению свыше, как некогда Валаам, и вследствие наития дара пророчества, который, происходя от Бога, по тому самому не заключает в себе ничего злого и преступного; только страсти, обладавшие первосвященником, истолковав это откровение по-своему, потемнили и исказили в душе его истинный смысл пророчества. Бог открыл Каиафе, что смерть Иисуса Христа будет спасительна для всех, но это откровение как не внушало, так и не обязывало его стремиться к погублению Праведника, несмотря на Его невинность и чудеса; все это Каиафа привнес от злого сокровища сердца своего (Лк. 6:45). Для сердца испорченного нет ничего легче, как злоупотреблять самыми святыми истинами, обращать их в орудие страстей своих, искажать и извращать их смысл прибавками и объяснениями по прихоти преобладающей страсти» (Сб. Барсова, т. 2, с. 241). Состоявшееся определение Синедриона о предании Иисуса Христа смерти побудило Его на время скрыться. Он не пошел из Вифании прямо в Иерусалим, а ушел с апостолами в г. Ефраим, близ Иерихонской пустыни.

А между тем народ, собравшийся уже со всех окрестностей в Иерусалим на праздник Пасхи, оживленно толковал о Христе и ожидал Его пришествия: Как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? (ст. 56). Первосвященники же и фарисеи дали приказание, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его (ст. 57).

 Весть об угрожавшей опасности, без сомнения, не могла устрашить Того, Кто сам себя добровольно предавал на смерть за спасение всего мира (Ин. 10:18). Замышляли ли враги тайное убийство рукою наемника, или, быть может, хотели скрыть Господа на время праздника от взоров народа, с тем чтобы умертвить Его без свидетелей, – то и другое было несогласно с предопределением Божиим о всемирной искупительной жертве на Голгофе – перед лицем неба и земли, в самое торжественное время, при самом многолюдном собрании свидетелей из всех стран света. Как Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин. 1:29), Агнец непорочный и пречистый (1 Пет. 1:19), заколенный от сложения мира (Откр. 13:8), Господь наш Иисус Христос знал, что Ему подобало совершить жертвенное приношение себя именно в пасху и сделаться истинною Пасхою нашею, закланною за нас (1 Кор. 5:7), а посему, по выражению святителя Иоанна Златоуста, спасая себя от злобы людей «по-человечески», не ходил явно между иудеями. Для большей безопасности от козней врагов он удалился в страну близ пустыни Иерихонской, в город Ефраим, лежавший по соседству с Вефилем (2 Пар. 13:19), на севере от Иерусалима. и прежде, во время общественного служения, он, по словам святого евангелиста, нередко отходил в пустыню и молился (Лк. 5:16), а теперь, ввиду приближающихся страданий и смерти, пустынное уединение было для него еще вожделеннее: оно могло послужить и для более внимательных из числа ближайших последователей Его наилучшим приготовлением к грядущим великим событиям.

Между тем, с приближением праздника пасхи в Иерусалим стекались богомольцы с каждым днем более и более. Многие спешили в святой город с тою целью, чтобы здесь, при храме, совершить над собою обрядовое очищение через омовение и окропление жертвенною кровью. Такое очищение, на основании древних примеров (Исх. 19:10, 11; Чис. 9:10; 2 Пар. 30:16–20) почиталось необходимым вступлением к достойному празднованию Пасхи. Эти пришельцы с особенным нетерпением ожидали прибытия Иисуса Христа на праздник, но слух о решении синедриона возбуждал сильное опасение, что он не придет. Во время прежних посещений Иерусалима в дни народных торжеств они привыкли видеть Господа в храме или на стогнах святого города учащим и чудодействующим, а посему теперь, посещая храм и не видя Его, спрашивали друг друга с крайним недоумением: что мнится вам, яко не имать ли приити в праздник? но враги Господа – первосвященники и фарисеи – были уверены, что он, по своему обыкновению, придет на праздник, хотя, быть может, тайно, как это сделал прежде (Ин. 7:10), и решились воспользоваться Его присутствием для того, чтобы привести в исполнение свой страшный замысел. Не скрывая своего решения о смерти Божественного Учителя, они дали приказание, что если кто узнает, где он будет, то объявил бы, дабы взять Его.

Накануне Пасхи Иерусалим был наполнен паломниками: «Приближалась Пасха Иудейская, и многие из всей страны пришли в Иеру салим перед Пасхою, чтобы очиститься» (Ин. 11:55). По случаю праздника в Иерусалим приехал правитель Галилеи Ирод Антипа, а также из Кесарии Сирийской, где находилась резиденция наместника императора, прибыл прокуратор Понтий Пилат с отрядом воинов, чтобы обеспечить порядок в столице.

Господь с учениками также собирается идти в Иерусалим, но некоторые приготовления ко Входу указывали на особый характер последнего посещения вечного города.

Многие собравшиеся в Иерусалиме, чтобы перед Пасхой согласно предписаниям Закона очиститься... находясь в храме, обсуждали между собой, придет ли Господь из почтения к празднику или Он откажется прийти, чтобы защитить Себя от происков врагов. Это были слова людей, желавших Его видеть: очень многие имели основания приблизиться к Нему — их побуждали к тому совершенные Им чудеса.