Евангелие от Иоанна 11 глава 55 стих

Они положили отпраздновать Пасху пролитием крови Господа нашего, крови, освятившей Пасху, крови Агнца. Был заговор среди иудеев погубить Иисуса, и Тот, Кто с неба пришел пострадать, возжелал приблизиться к месту страдания, потому что приблизился час страдания. Итак, многие из всей страны пришли в Иерусалим перед Пасхою, чтобы очиститься. Иудеи, поступая так, следовали заповеди Господа, данной через святого Моисея в законе и предписывавшей всем в день празднования Пасхи собираться из всех частей страны и очищаться, совершая обряды сего дня¹. Но это празднование было только тенью будущего. Оно было пророчеством грядущего Христа, пророчеством принятого за нас в этот день страдания. Тень пройдет, и наступит свет; знамение пройдет, и утвердится истина². Итак, Пасху иудеи праздновали в тени, мы же — при свете. Иначе зачем было Господу повелеть им заклание агнца в день праздника³, если только не в силу пророчества о Нем: Как овца, веден был Он на заклание (Ис. 53:7)? Кровью забитого животного помечены дверные косяки иудеев⁴; кровью Христовой помечено наше чело.

***

Вчерашний отрывок из Святого Евангелия, по поводу которого мы сказали то, что подал нам Господь, продолжается сегодняшним, относительно которого мы намерены сказать то, что даровано нам будет Господом. Кое-что в Писаниях настолько очевидно, что это нуждается скорее в слушателе, а не в толкователе. Нам не следует на этом задерживаться, чтобы хватило времени на важные вопросы, задержаться на которых необходимо.] (1) Итак, приближалась Пасха Иудейская . Иудеи возжелали, чтобы этот праздничный день был обагрен кровью Господа. И вот в этот праздничный день был заклан Агнец, освятивший для нас этот праздник Своей кровью. Был

совет между иудеями по поводу убиения Иисуса. Он, пришедший с небес пострадать, хотел приблизиться к месту Страсти, ибо близился час страдания.

И многие из всей страны пришли в Иерусалим пред Пасхою, чтобы очиститься . Иудеи сделали это в соответствии с предписанием Господа, заповеданным через Моисея в Законе: чтобы все в праздник Пасхи собирались отовсюду в Иерусалиме и очищались в ходе празднования этого дня. Но это-празднование было тенью грядущего. Почему оно Col. 1759 было тенью ;грядуще- го? Оно пророчески указывало на грядущий приход Христа, пророчески указывало, в какой день Он по-страдает за нас, чтобы исчезла тень и пришел свет, чтобы знамение уступило место истине. Итак, Пасха у иудеев пребывала в тени, у нас она — в свете.

Ибо почему Господь предписал закалывать в этот праздник овцу, если не потому, что о Нем было предсказано: как овца веден Он был на заклание (Ис. 53:7)? Кровью закланной овцы помазывались дверные косяки иудеев; кровью Христовой То есть крестным знамением. — Пер. запечатлевается чело наше. И тот знак, наполненный особым смыслом, служил для того, чтобы губитель не вошел в помазанные дома (см. Исх. 12:22—23), и знамение Христово отгоняет губителя от нас, если сердце наше приняло Спасителя. Почему я сказал об этом? Потому что многие помазывают дверные косяки и не имеют внутри Обитателя: они попросту наносят на чело знамение Христово — и не принимают в сердце слово Христово. Поэтому я и говорю об этом, братья, и повторяю еще раз: знамение Христово отгоняет от нас губителя, если только сердце наше имеет обитателем своим Христа. Я сказал это, чтобы все знали, что означает для нас этот иудейский праздник. Так вот, Господь пришел, словно жертва, чтобы мы обрели истинную Пасху, отмечая Страсть Его, словно бы заклание Агнца.

Определение Синедриона было ли известно ученикам – не видно. Но Господь, доколе не пришел час Его, уже не стал явно ходить по Иудее также, как в последнее время и по Галилее. Тайно отправился Он из Вифании, которая была слишком близка к Иерусалиму, в город Ефраим или Ефрем, лежавший в пустыне на север от столицы расстоянием (по Еванг. миль на восемь, по Иерониму на двадцать). Ни время Его пребывания здесь, ни действия не известны.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 186++

«С этого дня они приняли решение убить Его» . Зная о происшедшем, Иисус ушёл «в страну близ пустыни, в город называемый Ефраим, и там остался с учениками». Приближалась Пасха, и паломники начали собираться в Иерусалим. В связи с этим синедрион даёт указание сообщить сведения о местопребывании Иисуса, чтобы можно было захватить Его и казнить.

Глава начинается с подробного обсуждения опасности в Иудее, а заканчивается тем, что «Иисус больше не ходил открыто между иудеями».

Сколько времени пришлось пробыть И. Христу в Ефраиме, евангелист не указывает. Но Он оставался там до того времени, когда уже начали стекаться в Иерусалим пред праздником Пасхи богомольцы со всех стран, чтобы чрез предварительныя жертвоприношения и омовения совершить очищение и чрез то сделать себя достойными заклать и есть пасхальнаго агнца (Чнсл. 9:6 и д. 2 Пар. 30:16—20). Собравшиеся в Иерусалим искали Иисуса и говорили между собою: „как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? Между тем Синедрион приказал, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его. .

Известно, что закон требовал известных обрядов очищения прежде совершения пасхи Об очищении перед великим событием или праздником см.: прежде всего Исх. 19:14–15 и угрозы Лев. 7:21 о том, кто нечистый будет есть всякую жертву, а тем более пасху. Исторические указания об очищении перед пасхою см. 2 Пар. 30:15–17 и ср. Деян. 21:24.; посему в Иерусалим стекается народ из всех углов Палестины для исполнения сих обрядов. В народе ищут Господа Иисуса и вопрошают друг друга о возможности Его прибытия. Мы смеем думать, что среди этого народа, частью пришедшего из Галилеи, многие думали о Господе с любовью и умилением и верою. Не от сих ли были те, которые били себя в грудь, идя назад от «зрелища креста», Ἐπὶ τὴν Θεωριάν ταύτην Лк. 23:48. и не их ли жены плакали и рыдали, идя за Господом, ведомым на пропятие Лк. 23:27.. Думаем, что среди этой толпы не все были заражены фарисейскою злобою, но были люди с душою доброю, с истинным и святым чувством, которое влекло их сердца к Нему, освещавшему душу их словом, радовавшему их великими чудесами и раскрывшему им новый, светлый духовный мир. Посему не злоба говорила в устах народа, вопрошавшего друг друга о Господе, но злоба высказалась в приказе начальников народа, чтобы всякий, узнавший Господа, давал знать, где Он находится. Но замечательно, что предал Его и указал, как и где взять Его, не один из народа по приказу, изданному архиереями, а предал Господа ученик. В народе (по крайней мере мы не находим на то указаний) – не нашлось предателя, когда Господь был еще в Вифании и когда многие могли знать о Его приближении к Иерусалиму.

Вопрос о предательстве Иуды есть вопрос весьма темный относительно человеческих собственно его планов. Некоторые полагают, что Иуда хотел заставить Господа объявить Себя Царем и Мессиею и как бы испытать Его божественность. Но мы должны держаться текста Евангелия Иоанна, что предатель был прежде всего вор Ин 12:6. Ниже в своем месте мы укажем на значение сребреника и на цену предательства..

Божественность Господа и сила Божия указана в Ин. 18:6, когда Господь одним кротким словом повергает ищущих Его на землю. Но ни презренный предатель, ни фарисеи с архиереями не могли уразуметь, что Он тот, о котором говорил Исайя: «Он был презрен и умален пред людьми... Он изъязвлен был за грехи наши и мучим был за беззакония наши.

...но Он страдал добровольно»

Ис. 53:3–7.

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 423-424++

«Охота».

Иисус избегает преждевременного ареста.

Ефраим - к северу от Иерусалима. Накануне Пасхи все очищаются в Храме (жертвы перед праздником). У нас - пост.

Власти охотятся. Мы знаем, что даже объявлено вознаграждение (Иуда польстился). Но Иисус все же пришел открыто. Он теперь презирал смерть.

 Совещание синедриона с его кровавым определением не могло не сделаться вскоре известным Господу, хотя бы Он и не восхотел в этом случае пользоваться силой Своего Божественного всеведения, потому что между совещателями, как мы видели, находились давние, хотя тайные, ученики Его и последователи. Весть эта не содержала в себе ничего нового для Того, Кто видел все, и ничего печального и ужасного для Того, Кто с тем, как мы видели, и шел теперь в Иерусалим, чтобы принести Себя в жертву для спасения мира. Иисус Христос неоднократно свидетельствовал, что Он пламенно ожидает того великого часа, когда Ему, вознесенному на крест, можно будет сказать: «Совершишася!» Но благо учеников Его и последователей, благо веры, Им проповедуемой, благо всего рода человеческого требовало, чтобы Он уклонился теперь на время от преследований. Семя, долженствующее пасть на землю (Ин. 12:24) (земнаяжизнь Богочеловека), было столь драгоценно и Божественно, что для падения его на землю надлежало избрать время самое приличное, место самое удобное, чего теперь, очевидно, недоставало. Ибо злоба врагов Его, вероятно, уготовляла Ему смерть тайную. И, может быть, предназначала Ему теперь пасть от руки какого-либо наемного зилота. Такая смерть вместо того, чтобы стать торжественным свидетельством истины, всемирной Жертвой, принесенной для спасения рода человеческого перед лицом неба и земли, потеряла бы свой величественный, всемирный, Божественный характер. И вот причины, — каждый чувствует их важность, — почему Иисус Христос, как замечает св. Иоанн, со времени воскрешения Лазаря не хождаше к тому между иудеями яве (Ин. 11:54; Злат. Бесед. на Ин. 65).

  Чтобы быть до времени в большей безопасности, Иисус Христос удалился из самой Вифании, несмотря на приверженность к Нему ее жителей. Место это находилось слишком близко к Иерусалиму. Можно было ожидать, что с распространением слуха о воскрешении Лазаря любопытство привлечет сюда толпы народа, а вслед за ними подозрения и происки фарисеев. Между тем, Он не хотел Своим пребыванием подвергать жителей Вифании неприятностям от синедриона.

  Убежищем, на сей раз избранным, был городок Ефраим, лежавший в стороне между Вифанией и Иерихоном, возле дикой и страшной от разбоев пустыни Карантанской. В этой пустыне, как повествует предание, Господь приготовлялся сорокадневным постом к великому служению Своему. В тех же местах восхотел провести и последние дни, в приготовлении к Своей смерти. Здесь Он и ученики Его находились в совершенной безопасности, потому что местопребывание Его, вероятно, было известно только Его ученикам и небольшому числу друзей Вифанских.

  Как отрадно еще раз, хоть на краткое время, видеть Божественного Учителя истины в таком месте, где Он, не стесняемый стечением народа, не возмущаясь кознями врагов, мог спокойно провести несколько дней в тишине и мире! Для Него всегда приятны были часы уединения и безмолвия (Лк. 4:42. 5, 16), обыкновенно посвящаемые Им молитвенному собеседованию с Отцом или дружескому наставлению Своим ученикам. Теперь, с приближением страданий и смерти, такое уединение и безмолвие были еще нужнее и приятнее. Величественная суровость местоположения, вид безмолвной природы (Иисус Христос всегда любил обращать на нее внимание) совершенно согласовались с предметами, которыми занята была душа Иисусова. Если ученики Его предчувствовали важность наступающих событий, то и для них дни, проведенные в Ефраиме, были днями размышления, молитв и тайных великих ожиданий.

  Евангелист не говорит о том, чтобы Иисус Христос поучал теперь чему-нибудь учеников Своих. Ефраимское уединение, кажется, было посвящено Им более Себе Самому, нежели ученикам. Впрочем, ближайшее общение с Учителем, воспоминание о всем прошедшем, особенно о последних событиях, были сами по себе уже весьма поучительны. Так бывало и прежде, что Иисус Христос прерывал на время Свои наставления. Вообще образование, данное будущим наставникам и просветителям рода человеческого, никак не состояло, как может подумать кто-либо, в систематическом поучении их высоким предметам веры. Нет! Оно походило более на обыкновенное, свободное общение отца с детьми, опытного наставника с юными друзьями. Господь нередко предоставлял учеников Своих самим себе, всегда позволял им действовать с полной свободой, как бы наедине, не входя прямо в их разговоры и прекословия: только постоянно наблюдал за ними, а по временам давал понять, что от Него не сокрыта ни одна их мысль, ни одно желание; что Его дух присутствует между ними и тогда, когда они считают себя наедине.

  Между тем, в Иерусалим, по случаю приближения Пасхи, час от часу стекалось все более народа. Причиной преждевременного прибытия богомольцев были набожность и выгода; от желающих праздновать Пасху требовалось, на основании древнего обычая (Исх. 19:10), особенное приготовление, которое в те времена состояло из различных очищений, поста и милостыни. Более набожные верили, что такого приготовления нигде нельзя совершить лучше, чем в Иерусалиме, перед домом Божьим, при помощи и наставлении фарисеев, потому и приходили для этого за неделю и более до праздника. Кроме того, иудеи, приходившие издалека, особенно египетские и вавилонские, привозили с собой различные изделия и произведения своих земель: продажа и мена их заставляла приходить на праздник ранее и уходить позже обыкновенного. По этим и другим причинам святой град, в продолжение пасхального месяца, походил на сборное место всего тогда известного мира, особенно Востока.

  Воскреситель Лазаря, естественно, был теперь предметом народной молвы и всеобщих разговоров. Все (исключая врагов Иисусовых) с нетерпением ожидали прихода Его во Иерусалим, хотя всякий видел, что исполнение его ожидания сопряжено с необыкновенной трудностью из-за грозного определения синедриона против Иисуса. Вообще в народе было тайное ожидание чего-то великого, необыкновенного, сильно пробужденное столь великим чудом, каким было воскрешение Лазаря, — с ним, казалось, воскресли все лучшие надежды Израиля. С другой стороны, видели, что верховный совет иудейский наполнен непримиримыми врагами Иисуса, готовыми употребить против Него и свои силы, и свое коварство. От этого невольно распространялось уныние и рождались печальные предчувствия тем более, что, по общему мнению, началу и открытию царства Мессии должны были предшествовать величайшие всеобщие скорби и злоключения. Различные справедливые и несправедливые слухи и рассказы о Чудотворце, о чуде, Им произведенном, о предприятиях врагов Его и проч., — как это обыкновенно бывает в подобных случаях, — то усугубляли надежду на лучшие времена, то увеличивали опасения и недоумения. В решительные минуты, когда надлежало принять или отвергнуть своего Мессию, — народ иудейский более, чем когда-либо, уподоблялся овцам, не имеющим пастыря (Мф. 9:36). Большая часть пастырей иудейских были не что иное как волки в одеждах овчих и почти все были против великого Пастыреначальника (Иоанна Предтечи, праведного Симеона и Анны, Вифлеемских пастырей, могущих свидетельствовать о истине и вразумить народ, теперь уже не было в живых). Одна только совесть в каждом, кто имел ее, говорила за Иисуса…

  В таком волнении умов протекло несколько дней. Произвольное и неожиданное удаление Иисуса Христа от Иерусалима дало новое направление мнениям и сделалось новым предметом догадок. Многие из иноземных иудеев, слыхавших прежде беседы Иисуса Христа в Иерусалиме и имевших к Нему особенное уважение, не раз приходили в храм, думая обрести в Нем по-прежнему Божественного Учителя. Не находя Его, начали думать, что Он вовсе не придет на праздник (Ин. 11:56). Такое мнение подтверждалось самой сокровенностью Его пребывания. Вообще, кто менее знал Исуса, величие Его характера, неизменную преданность воле Отца Небесного, готовность принести Себя в жертву за спасение рода человеческого, тот самым положением вещей склонялся думать, что благоразумие заставит Его не являться в Иерусалим, по крайней мере, до того времени, как изменятся обстоятельства. С другой стороны, известно было, что Иисус Христос всегда приходил на праздники (Ин. 20:3,8; 2, 37), особенно на Пасху, в Иерусалим; что Он для этого недавно пришел из Галилеи в Иудею. Самое чудо Вифанское казалось Его предтечей: произвести его близ Иерусалима и удалиться ни с чем казалось несообразным с порядком вещей и событий. Последняя мысль (хотя в другом смысле) заставляла, вероятно, и врагов Иисусовых полагать, что Он непременно придет на праздник. Для них трудно было представить, чтобы Вифанское явление не было началом других явлений и осталось без дальнейших последствий; чтобы Тот, Кто произвел его, отказался от плодов, которые воскрешение Лазаря должно было принести, доставив Ему всеобщее удивление и любовь народа, стекшегося на праздник. Поэтому фарисеи со дня на день становились деятельнее и внимательнее; многие — для того, чтобы прежде всех открыть приход Иисуса и донести о нем синедриону, показать себя патриотами и заслужить награду.

Приближалась (бе близ) Пасха иудейская (о ней чит. в объясн. Ин. 2:13.). Многие из всей страны (мнози от стран) и пр. Обычай требовал, чтобы иудеи приготовлялись к совершению пасхи посредством очищения (омовения и т. и. 2 Пар. 30:16-20). Фарисейския правила требовали, чтобы это очищение совершалось преимущественно в Иерусалиме. Поэтому пред Пасхой многие приходили в Иерусалим раньше, чтобы здесь совершить свое очищение.

– Приближалась еврейская Пасха – Это третья Пасха, о которой упоминает Евангелие от Иоанна, и вторая, рассказывающая о посещении Иисусом Иерусалима (см. 2:13; 6:4). Она снова названа еврейской (см. коммент. на. 2:13). И многие из всей страны отправились в Иерусалим, чтобы исполнить обряды очищения перед праздником – Поскольку Пасха была паломническим праздником, в Иерусалим собиралось множество народа, так что население города в эти дни увеличивалось в несколько раз. Многие люди, особенно жившие в языческих странах, старались прийти заранее, хотя бы за неделю, чтобы успеть совершить специальные обряды очищения, потому что по Закону ритуально нечистые люди не имели права участвовать в пасхальных празднествах (Чис. 9:10-11). Ср. Деян. 21:24-27.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 298++

Неизвестно, сколько времени продолжалось это невольное пребывание в Ефранме, но вот приближался праздник Пасхи, тот праздник, когда вместе с узаконенными агнцами должен был закласться и Агнец, вземлющий грехи мира. Караваны поклонников по обычаю потянулись отовсюду в Иерусалим; отправился и Иисус Христос с Своими учениками. Он был погружен в великую думу о предстоявшем величайшем подвиге, и ученики, следуя за Ним, не смели прерывать Его размышлений. Наконец Он остановился и подозвал их к Себе, и тогда еще раз, именно в третий раз, с более полными, более ясными, более поразительными и ужасными подробностями, чем когда-либо прежде, говорил им, что Он будет предан первосвященникам и книжникам (Мф. 20:17-19, Мк. 10:33, Лк. 18:31-34); и осудят Его на смерть и предадут язычникам; язычники поругаются над Ним я будут бить Его и — теперь в первый раз Он ясно открыл им о самом ужасном событии, что Он будет распят, но на третий день воскреснет.

Совет Каиафы был принят Синедрионом, и Иисус Христос осужден был на смерть. Евангелист Иоанн, приведя злобный совет Каиафы Синедриону, замечает: Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (ст. 51 и 52).

В то время, как князи людстии совещавали таким образом злое на Господа и на Христа Его (Пс. 2:2), Господь, по предречению пророка, посмевался (ст. 4) сему собранию лукавнующих, а злобные замыслы их обращал к выполнению святых целей Своего промышления. Те, кто так нагло считали себя теперь распорядителями жизни Господа, на самом деле были не иное что, как дерзкие рабы, за лукавыми замыслами которых Он Сам наблюдал, не дозволяя выйти им из известных и Им от века предначертанных границ. Хотя устами Каиафы двигала, очевидно, злоба и холодная жестокость, однако язык первосвященника, неведомо для него самого, вещал в ту минуту всему миру, как бы по вдохновению, предстоящее совершение одной из величайших Божиих Тайн. Каиафа произнес свое определение (о спасительности смерти Христа) по осенению свыше, как некогда Валаам, и вследствие наития дара пророчества, который, происходя от Бога, по тому самому не заключает в себе ничего злого и преступного; только страсти, обладавшие первосвященником, истолковав это откровение по-своему, потемнили и исказили в душе его истинный смысл пророчества. Бог открыл Каиафе, что смерть Иисуса Христа будет спасительна для всех, но это откровение как не внушало, так и не обязывало его стремиться к погублению Праведника, несмотря на Его невинность и чудеса; все это Каиафа привнес от злого сокровища сердца своего (Лк. 6:45). Для сердца испорченного нет ничего легче, как злоупотреблять самыми святыми истинами, обращать их в орудие страстей своих, искажать и извращать их смысл прибавками и объяснениями по прихоти преобладающей страсти» (Сб. Барсова, т. 2, с. 241). Состоявшееся определение Синедриона о предании Иисуса Христа смерти побудило Его на время скрыться. Он не пошел из Вифании прямо в Иерусалим, а ушел с апостолами в г. Ефраим, близ Иерихонской пустыни.

А между тем народ, собравшийся уже со всех окрестностей в Иерусалим на праздник Пасхи, оживленно толковал о Христе и ожидал Его пришествия: Как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? (ст. 56). Первосвященники же и фарисеи дали приказание, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его (ст. 57).

Но истинное очищение было не до Пасхи, а во время Пасхи, когда Иисус, будучи Агнцем Божиим, претерпел смерть ради очистившихся и уничижил грех мира.

 Весть об угрожавшей опасности, без сомнения, не могла устрашить Того, Кто сам себя добровольно предавал на смерть за спасение всего мира (Ин. 10:18). Замышляли ли враги тайное убийство рукою наемника, или, быть может, хотели скрыть Господа на время праздника от взоров народа, с тем чтобы умертвить Его без свидетелей, – то и другое было несогласно с предопределением Божиим о всемирной искупительной жертве на Голгофе – перед лицем неба и земли, в самое торжественное время, при самом многолюдном собрании свидетелей из всех стран света. Как Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин. 1:29), Агнец непорочный и пречистый (1 Пет. 1:19), заколенный от сложения мира (Откр. 13:8), Господь наш Иисус Христос знал, что Ему подобало совершить жертвенное приношение себя именно в пасху и сделаться истинною Пасхою нашею, закланною за нас (1 Кор. 5:7), а посему, по выражению святителя Иоанна Златоуста, спасая себя от злобы людей «по-человечески», не ходил явно между иудеями. Для большей безопасности от козней врагов он удалился в страну близ пустыни Иерихонской, в город Ефраим, лежавший по соседству с Вефилем (2 Пар. 13:19), на севере от Иерусалима. и прежде, во время общественного служения, он, по словам святого евангелиста, нередко отходил в пустыню и молился (Лк. 5:16), а теперь, ввиду приближающихся страданий и смерти, пустынное уединение было для него еще вожделеннее: оно могло послужить и для более внимательных из числа ближайших последователей Его наилучшим приготовлением к грядущим великим событиям.

Между тем, с приближением праздника пасхи в Иерусалим стекались богомольцы с каждым днем более и более. Многие спешили в святой город с тою целью, чтобы здесь, при храме, совершить над собою обрядовое очищение через омовение и окропление жертвенною кровью. Такое очищение, на основании древних примеров (Исх. 19:10, 11; Чис. 9:10; 2 Пар. 30:16–20) почиталось необходимым вступлением к достойному празднованию Пасхи. Эти пришельцы с особенным нетерпением ожидали прибытия Иисуса Христа на праздник, но слух о решении синедриона возбуждал сильное опасение, что он не придет. Во время прежних посещений Иерусалима в дни народных торжеств они привыкли видеть Господа в храме или на стогнах святого города учащим и чудодействующим, а посему теперь, посещая храм и не видя Его, спрашивали друг друга с крайним недоумением: что мнится вам, яко не имать ли приити в праздник? но враги Господа – первосвященники и фарисеи – были уверены, что он, по своему обыкновению, придет на праздник, хотя, быть может, тайно, как это сделал прежде (Ин. 7:10), и решились воспользоваться Его присутствием для того, чтобы привести в исполнение свой страшный замысел. Не скрывая своего решения о смерти Божественного Учителя, они дали приказание, что если кто узнает, где он будет, то объявил бы, дабы взять Его.

Накануне Пасхи Иерусалим был наполнен паломниками: «Приближалась Пасха Иудейская, и многие из всей страны пришли в Иеру салим перед Пасхою, чтобы очиститься» (Ин. 11:55). По случаю праздника в Иерусалим приехал правитель Галилеи Ирод Антипа, а также из Кесарии Сирийской, где находилась резиденция наместника императора, прибыл прокуратор Понтий Пилат с отрядом воинов, чтобы обеспечить порядок в столице.

Господь с учениками также собирается идти в Иерусалим, но некоторые приготовления ко Входу указывали на особый характер последнего посещения вечного города.