Евангелие от Иоанна 11 глава 50 стих

Как получается, что он назван первосвященником на тот год, если Бог определил одного первосвященника, которого по смерти его сменяет наследник? Однако следует понимать, что из-за претензий и распрей между иудеями позже было решено, чтобы первосвященников было больше и они служили поочередно, год за годом. <...> Как кажется, иногда во служении находилось даже более одного первосвященника.

***

Мы учили уже, что даже через злых людей Дух пророчествует будущее, что евангелист, впрочем, вменил Божественному таинству, ибо тот-де был понтификом, то есть первосвященником.

Но можно задаться вопросом, почему он Каиафа называется понтификом «того года», в то время как Бог утвердил одного высшего священника, которому после его смерти наследует другой. Однако следует знать, что из-за притязаний и домогательств среди иудеев позже было установлено, чтобы первосвященников было много и они несли служение, сменяясь ежегодно. Col. 1758 В самом деле, сказано и о Захарии: однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом, по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения (Лк. 1:8—9). Отсюда видно, что было много священников, и все они становились^первосвященниками] по очереди, ибо никто не мог совершать каждение, кроме первосвященника (см. Исх. 30:7). Возможно также, каждый год было много служителей, которым на следующий год наследовали другие, и из них по жребию избирался кто-то, чтобы совершал каждение.

Так вот, что же предсказал Каиафа? Что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин. 11:51—52).

Наконец все совещание заключил своим приговором Первосвященник (« Архиерей сый лету тому» не то, – что Каиафа на тот год был Архиереем, а на другой – другое лицо, и таким образом между собой чередовались: но то, что Каиафа был Архиерей в этот достопамятный год), который был из секты Саддукейской (Деян. 5:17) и по самому направлению своей секты был очень далек от того, что дорожить чем-нибудь святым. «Вы ничего не знаете, сказал он, конечно обращаясь к стороне, несколько поддерживавшей Иисуса и может быть настаивавшей на том, чтобы наперед Синедрион удостоверился в том, что Иисус точно не есть Мессия, – вы не знаете ничего (в политике) и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. (В таком виде представляется Иоанном решение Каиафы очевидно потому, что так оно стало ему известно от присутствовавших в Синедрионе и расположенных к Иисусу лиц, как напр., Никодима, Иосифа. Рассказывая об этом, они не могли умолчать, что они противостояли было общему мнению, но были отражены словами первосвященника, которые были приняты всеми. Как верен Евангелист своим источникам!). Его голос приняло и верховное правительство народа Божия – определили умертвить Сына Божия, но не решили еще, как и когда именно это привести в исполнение; вообще же не хотели откладывать надолго.

Вот к чему привело воскрешение Лазаря – не само по себе, но по усиливающейся непрерывно злобе врагов Иисуса. Будучи само в себе чрезвычайным из чудес Спасителя и заключая собой ряд славнейших Его деяний, оно как бы вызвало соответственное себе по величию совершенно противоположное определение Синедриона. Пещера Вифанская отдала своего мертвеца с тем, чтобы другая пещера сокрыла в себе ее опустошителя. Фома, сказав своим соученикам: пойдем и мы умрем с Ним, с нашим Учителем, не ошибся, по крайней мере в рассуждении своего Учителя. Сам Иисус, идя на гроб Лазаря, плакал, кажется не только об умершем, которого хотел воскресить, но и о злобе людей, которые готовили Ему вскоре гроб, – так же как Он потом плакал об Иерусалиме, приближаясь к Иерусалиму, как царь кроткий. Он видел пред собой грядущее и когда пошел в Иудею, тогда мог сказать: власть имам положити душу Мою за овцы Моя, а когда, испустив дух, потряс землю и воскресил умерших, тогда: власть имам приятии ю. – Что же побуждало Его предаться в руки врагов своих? То, что Самим Отцем и Своей любовью Он назначен быть Агнцем, вземлющим грехи мира.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 185-186++

 «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб». «Лучше для нас, — говорит он, — взять на себя вину за эту кровь ради общего блага и обеспечения интересов всего народа». Но кто надеется спасти все с помощью греха в конце концов разрушит все! Устранением Христа иудеи надеялись не допустить нашествия римлян. Но именно это произошло вскоре после Крестной смерти Спасителя. В 70-м году римляне, устав от иудейской жестоковыйности, осадили Иерусалим и превратили его вместе с храмом в груду развалин. Те самые меры, которые были предприняты для спасения народа, погубили его.

Великое чудо воскрешения Лазаря произвело сильное действие на всех видевших его и слышавших о нем. Многие из иудеев-очевидцев этого чуда, доселе равнодушные к Господу, теперь уверовали в Него. Но тем более обезпокоились этим враждебные к Господу Иудеи. Они пошли в Иерусалим и разсказали о всем, что Иисус сделал, фарисеям. Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет я стали разсуждать: что им предпринять против Иисуса? Чудес Он творит много, и если оставить Его так, то все уверуют в Него. А тогда народ произведет возстание против римлян, которое кончится, однако, тем, что римляне совершенно разорят Иерусалим и храм, а у народа иудейскаго опишут и ту незначительную политическую самостоятельность, какой доселе он пользовался под римским владычеством. Тогда первосвященник Каиафа сказал: „Что тут много разсуждать? Лучше, разумеется, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб в случае возмущения. А потому, кто бы Он ни был этот Иисус, следует Его скорее предать смерти». Слова эти изошли из злобнаго сердца. Но высказанная в них мысль, что Иисусу следует умереть за народ, была истиною, и таким образом нечестивыя уста Каиафы, вследствие того, что он был на тот год первосвященником (а первосвященник был в древности органом божественнаго откровения. Исх. 28:30. Чис. 27:21), невольно изрекли пророчество. Ибо И. Христос действительно по определению Божию должен был умереть для спасения людей, „и не только за народ,—замечает евангелист,—но чтобы и разсеянных чад Божиих собрать воедино”, т.-е. не только для спасения иудейскаго парода надлежало умереть Христу, но чтобы из всех людей всего мира составить единую вселенскую церковь Христову (ср. 10:16). После такого суждения Каиафы в Синедрионе постановлено было окончательное определение убить Иисуса.

В собравшемся синедрионе, обратившемся в собрание заговорщиков убийц, начинает говорить первосвященник Каиафа или лучше сказать Иосиф по прозвищу Каиафа Указание имени Каиафы Иосифа мы находим у Флавия Иосифа в его Древн. Иуд. кн. 18, гл. 3. По Винеру со ссылками на Таргум Притч (гл. 16, 26) Каиафа есть слово, означающее вдавление понижение, depressio. См. в Smith’s Dict. ad. voc.. Надо заметить, что выражение 51-го стиха: «архиерей сый лету тому» не означает, что он был назначен на один год, а что он, именно в этот (замечательный) год был первосвященником. Иосиф Каиафа по указанию Флавия Иосифа был назначен первосвященником властию проконсула Иудеи Валерия Грата, непосредственного предшественника Пилата Валерий Грат сменил за 12 лет проконсульства (с 15–27 года по Р. Хр.) четырех первосвященников: Ананию, Исмаила, Елеазара и Симона, предшественника Kaиафы.. Первосвященничество давно утратило свое важное значение, ибо как цари идумейские, так и римские проконсулы совершенно произвольно, и чаще всего вследствие подкупа, назначали своею властию Иудейских первосвященников. Но несмотря на это первосвященник, хотя недостойный, но был слуга Божий и предстоял пред Богом за народ в молитве, облаченный в священные одежды (Фл. Иосиф 18:7), и был орудием Божиим, ибо «несть власти аще не от Бога» Римл. 13:1.. А потому Богу угодно было избрать его, чтобы устами его, как представителя народа Иудейского, произнесено было, хотя бессознательно, пророчество о значении для всех людей грядущей смерти Господа нашего Иисуса Христа.

«Уне есть, говорит первосвященник, да един человек умрет за люди (λαός), а не весь язык (ἔθνος) погибнет». В слове лаос, народ, разумеются отдельные личности, составляющие массу; а этнос означает строй государственной жизни, совокупность народа как особого племени и расы В этом отношении этнос употребляется и обо всех других народах ἀρχὴ ἐθνῶν Ἀμαλὴκ, говорится в Чис. 24:20. Ср. еще общнее в Быт. 10:32.. В этом речении Каиафы однако лаос по разумению говорящего означал исключительно народ Израильский, народ избранный, хотя в произносимом им бессознательно пророчестве слово это получало всеобъемлющее человеческое значение, самому Каиафе непонятное, но которое разъясняет Евангелист, говоря, что Каиафа произнес пророчество, что Господу Иисусу угодно было умереть за людей «и не токмо за люди» в том смысле как понимал Каиафа, «но да и чада Божия расточеныя соберет во едино».

Поразительно пророчество, произносимое Каиафой, ибо оно указывает, как самые враги Господа были орудиями Божиими для прославления Бога воплощенного и для утверждения веры в Распятого, «понесшего наши грехи и немощи и болезни».

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 420-421++

Одиннадцатая глава, от начала до конца, показывает нам, что Иисус идет на смерть.

Далее ученики напоминают Иисусу, что в Иудее Его собираются побить камнями (Ин. 11:7—8). Это уже второе упоминание о предстоящей смерти. В 16-м стихе Фома восклицает: «Пойдем и мы умрем с Ним». В конце главы рассказывается, что случившееся с Лазарем обсуждается в Иерусалиме. Каиафа, бывший «на тот год первосвященником», говорит: «Вы… не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей…» И снова здесь речь идет о смерти Иисуса.

Мы не знаем, на каком этапе формирования записанного текста Евангелия от Иоанна рассказ о воскрешении Лазаря был включен в его текст. Скорее всего, довольно поздно. Но главное состоит в том, что из 11-й главы ясно, что Иисус идет на смерть сознательно и добровольно и этим уже побеждает смерть. Тема смерти Иисуса проходит в этой главе красной нитью: упоминание о помазании Марией, о возможном побитии камнями, восклицание Фомы, восклицание Каиафы «не подумайте, что лучше» и так далее… И на фоне всего этого — слова Иисуса: «Я есмь Воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек» (Ин. 11: 25—26). Идя на смерть, Он выглядит победителем. Это вселяет в нас уверенность, что Христос победит и мы победим вместе с Ним.

Такие мрачные картины, представлявшиеся испуганному воображению членов синедриона, рассеял практичный первосвященник Каиафа. Он удивился, что его сотоварищи ломают свои еврейские головы над разрешением вопросов о том, что будет, если все уверуют в Этого Человека. Надо, чтобы народ не успел уверовать в Него; надо просто убить Этого Человека, чтобы Он не творил больше чудес и не смущал тем народ. «Удивляюсь, — сказал он, — как это вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб».

Ирония слов Каиафы. Чудо толкает их (иудейских начальников) к действиям. Совет.

Саддукеи (священники) были коллаборационистами. Сотрудничали с Римом.

Флавий говорит о грубости. «Вы ничего не понимаете»! - контраст с мягкостью Иисуса.

Иисус мог стать причиной беспорядков.

Речь не о правде или неправде. А об удобствах, спокойствии и власти.

Ирония: говорит то, значения чего сам не понимает. Удивительно: шаги ради «спасения» народа погубили его же в 70 г. (Евангелие написано в 100 г.).

Каиафа как первосвященник - уста Бога. Да, Бог говорил через него, хотя смысла слов Божьих сам Каиафа не понимал.

Ст. 52: «но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино». Рассеяние. Все зерна собираются в хлеб. Смысл евхаристии. Мы собираемся Богом во Христа.

Интересна трактовка Евангелистом слов первосвященника, который сыграет решающую роль в осуждении Иисуса на смерть. Эти слова являются очевидным продолжением мысли о том, что деятельность Иисуса может привести к полной оккупации Иудеи римлянами: Каиафа говорит, что лучше одного человека принести в жертву, чем поставить под удар весь народ.  

Один из них, некто Каиафа. Один из них, т. е. из членов Синедриона. Каиафа был первосвященник того времени. Каиафа,—это—прозвание или фамилия, настоящее же имя его было Иосиф. Первосвященничество Каиафа получил чрез римскаго правителя в Иудеи Валерия около 25-го года по Р. Хр. и состоял в этом звании до Зб-го, когда был сменен и уступил место Иоанафану, сыну своего предшественника и тестя Анны или Анана. Как первосвященник, Каиафа должен был председательствовать в Синедрионе, но мог и не председательствовать, потому что собрание могло выбрать себе и другаго председателя. Вернее всего, что председателем Синедриона в это время был тесть его, Анна, старший его, человек опытный и хитрый. Будучи в тот год первосвященником (архиерей сый лету тому). Это выражение о Каиафе евангелист повторяет и еще, но оно не значит того, чтобы Каиафа был первосвященником только один год, и именно в год смерти Спасителя; правда, первосвященники у евреев часто менялись в последнее время,—это зависело от римских правителей Иудеи:—но Каиафа, как известно, состоял в сане первосвященника до 10-ти лет; а сим указывается особенная важность именно того года, в который пострадал и умер Господь И. Христос. Лучше (уне есть), нам, т. е. всему Иудейскому народу, представителями котораго были члены Синедриона, чтобы один человек умер и пр., т е. «кто бы ни был И. Христос, пророк ли или не пророк, Мессия или не Мессия, Сын ли Божий или нет, это все равно, но когда из-за Него дожег погибнуть целый народ, нужно пожертвовать им. Что решать по совести? Нужно решать по обстоятельствам, как бы так говорил Каиафа.

Как уже было сказано, в историческом плане Воскрешение Лазаря было тем последним толчком, который привел к Страстям. Иудейские начальники видели в лице Иисуса политическую опасность: «...если оставим Его так, все уверуют в Него, и придут римляне и уничтожат у нас и Храм, и народ» (Ин. 11:48). Разрыв между Иисусом и миром уже совершился. Начальники – это мир. Они помышляют о мирском. Но они дорожат Храмом, и Каиафа, в своем первосвященническом достоинстве, способен изречь пророчество. Он сказал: «Лучше, чтобы один человек умер за народ, а не весь народ погиб" (Ин. 11:50). Для евангелиста в этом слове первосвященника, в этот год стоявшего у власти Lock, op.cit. p. 265., открылось пророчество (έπροφήτευσεν) о том, что «предстояло Иисусу умереть за народ». Сам о том не думая, он сказал о заместительной смерти Христовой. Евангелист прибавляет: «И не за народ только, но для того, чтобы и рассеянных детей Божиих собрать воедино» (ср. Ин. 11:49–52). Мы узнаем в толковании этого невольного пророчества и слово Христово об «овцах не сего двора» (ср. Ин. 10:16): полнота спасения, осуществляемая чрез Страсти Христовы.

– Неужели вам не ясно, что для вас будет лучше, если один человек умрет за народ, чем если все евреи погибнут? – В данном случае мы видим, как парадоксальным образом дарование жизни человеку становится причиной смерти¹.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 297++

Выразителем и глашатаем этой иартии выступил тогдашний первосвященник Иосиф Каиафа. Он был поставлен в первосвященники римским прокуратором Валерием Гратом, когда тот занимал должность правителя этой провинции. Будучи во всех отношениях креатурой римлян и не пользуясь вследствие этого « никаким уважением со стороны народа, он в основу разсуждения поставил именно свои личныя выгоды и, прикрывая их благом народа, обратился к синедриону с резкою речью, говоря: «вы ничего не знаете»; иначе вы не разсуждали бы так много и горячо попустому. Вы не приняли во внимание главнаго, именно, что сделается неизбежным, если допустить полное торжество Иисуса Галилеянина. Мессианское движение, очевидно угрожающее разразиться теперь, несомненно, привлечет римлян, которые явятся с своими легионами, закроют храм, уничтожат все национальныя учреждения и прежде всего синедрион, лишат народ всякой независимости и в случае сопротивления опустошат страну огнем и мечем. Поэтому, с зловещею торжественностью заключил Каиафа, «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб». Мысль Каиафы была для всех ясна. Он очевидно требовал смерти Христа, как необходимаго условия спасения народа; но он я сам не понимал, какое высокое пророчество изрекал он, предсказывая, «что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и разсеянных чад Божиих собрать воедино».

Вывел членов Синедриона из недоумения, что предпринять, первосвященник Каиафа. Вы ничего не знаете, – сказал он, – и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (ст. 49–50). Мысль Каиафы убить Христа не чужда была и другим членам Синедриона, но последние чудеса Иисуса Христа, с несомненностью свидетельствовавшие об истине и святости служения Его, смутили и их совесть, и они боялись произнести слова рокового решения. Но Каиафа, более других озлобленный на Христа, отбросил все сомнения, совестливость и страх Божий; он даже укорил сочленов своих по Синедриону в колебании и нерешительности. Раз осознана опасность гибели задуманного дела освобождения от римлян, нужно спешить и оставить все колебания.

В то время, когда члены синедриона, высказав свои опасения, не знали, на что решиться, обратился к ним с кратким, но решительным словом Иосиф Каиафа. При своей хитрости и угодливости римлянам, повелителям страны, он сумел удержаться в звании первосвященника одиннадцать лет (с 25 г. по р. Х. до 36 г.), и делил власть и почести со своим тестем анною, или ананом. Затруднение, в каком чувствовали себя сочлены, показалось ему недальновидностью, достойною порицания. Вопрос, поднятый в собрании, представлялся ему вопросом общественной пользы, где решение сводится к простому расчету. При этом, по мнению его, было бы излишне обращаться к чувству справедливости, советоваться с совестью, определять виновность или невиновность лица, о котором идет речь. Вполне разделяя с товарищами ненависть их ко Христу, но не разделяя их мнительности, Каиафа воскликнул: вы не весте ничесоже, ни помышляете, яко уне есть нам, да един человек умрет за люди, а не весь язык погибнет. Хотя он разумел здесь избавление от той гибели, которую предугадывали другие члены, но, по замечанию святого евангелиста, речь его имела также иной высший смысл: сего о себе не рече, но архиерей сый лету тому, прорече, яко хотяше Иисус умрети за люди, и не токмо за люди, но да и чада Божия расточеная – иудеев и язычников – соберет воедино, примирив с Богом и совокупив в одном духовном обществе (Еф. 2:14, 16). Каиафа прозвучал, по выражению святителя Филарета Московского, «как кимвал, в который на тот день надлежало благовестить для церкви, но и сам же не уразумел своего благовестия», или, как замечает другой учитель Церкви, «луч как бы высшего озарения отразился на мгновение в мрачной душе саддукея, как луч солнца отражается в мутной и зловонной воде, не теряя своей чистоты и силы».

Речь Каиафы, задуманная тонко, высказанная властно, произвела решительное действие. Тайные ученики Господа должны были замолчать, а большинство, не знавшее вначале, что предпринять, теперь присоединилось к мнению первосвященника: синедрион определил убить Иисуса. Это определение было окончательное, потому что, по словам святителя Иоанна Златоуста, хотя иудеи и прежде искали погубить Его, но «тогда они только искали, а теперь постановили решение, и смотрят на это дело, как на обязанность». Впрочем, ни время, ни способ приведения в исполнение решения не были еще избраны: все эти подробности отложены до следующих совещаний.

Слух о воскрешении Лазаря быстро распространился по Иерусалиму и его окрестностям. Многие ходили в Вифанию, чтобы посмотреть на Лазаря, и обретали веру во Христа. Иудеи видели, что авторитет Иисуса Назарянина в народе растет, невзирая на то, что вера в Него грозила отлучением от синагоги (Ин. 9:22). Для обсуждения возможных последствий воскрешения Лазаря был собран так называемый совет Каиафы: «Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит» (Ин. 11:47). А дальше неожиданная логика: этот человек много чудес творит, давайте Его убьем. «Что нам делать? Этот Человек много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин. 11:47–48). Старейшины боятся, что народ объединится вокруг Христа, провозгласит Его царем, это вызовет гонения со стороны римлян, которые уничтожат последние остатки национальной свободы и, что самое опасное, они, начальники иудейские, потеряют свое место, то есть власть и положение. Даже язычник Пилат понял, что иудеи предали ему Христа из зависти (Мф. 27:18). Логика их рассуждений исключает участие Бога в жизни Израиля, «благородный» пафос убийства Христа в мысли, что Израиль без нас во главе погибнет.

Первосвященник Каиафа предложил действовать решительно и убить Иисуса Назарянина: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50). Каиафа был недостойным человеком, но в силу первосвященнического достоинства имел особые дары Божии и поэтому невольно изрек истину: Христу действительно надлежало умереть за людей, чтобы они не погибли, но имели жизнь вечную. Приняв совет Каиафы, Синедрион постановил убить Иисуса, а вместе с Ним предать смерти и Лазаря, из-за которого многие уверовали во Христа. В восстании на Лазаря проявился богоборческий пафос решения иудеев: даже отказываясь признавать Богосыновнее достоинство Христа и считая Его простым человеком, они понимают, что четверодневного Лазаря воскресил Бог, но тем не менее покушаются на жизнь воскрешенного.

Тогда как одни в виде мнения предлагали умертвить Христа, первосвященник был так кровожаден, что прямо с обнаженной головой и дерзко произносит приговор на Христа. Даже порицает прочих, что они не разумеют должного и не заботятся усмотреть полезное. «Вы, — говорит, — не знаете ничего, не хотите понять и не подумаете, что лучше, чтобы Один умер и спасся весь народ». Сказал он это со злобным помыслом. Ибо благодать Духа уста его употребила для предсказания о будущем, хотя и не коснулась скверного его сердца.

Смотри, какая сила Духа! Она устроила так, что и из лукавого сердца произошли слова, заключающие чудное пророчество. Ибо, когда Христос умер, то все уверовавшие из народа избавились от великого и вечного наказания.

См. толкование на Ин. 3:16