Евангелие от Иоанна 11 глава 47 стих

Ведь не сказали они: «Давайте поверим!». Напротив, они, люди потерянные, помышляли о том, какое зло сделать, чтобы погубить Иисуса, но совсем не о том, как уберечь себя от погибели.

***

Тем не менее они не говорили: «Давайте уверуем». Ибо потерянные люди более думали о том, как бы причинить вред, чтобы погубить Его, нежели совещались о том, как бы не погибнуть самим. И все же они боялись и некоторым образом совещались друг с другом. Ибо они говорили: что нам делать

Начались совещания. Стали говорить, как опасно таким живым участием, какое указывает простой народ к Иисусу, обратить против целого народа подозрение Римлян, особенно в таком деле, каково ожидание Мессии. Если Римляне узнают, чего народ ожидает от своего Мессии, Которого он видит в Иисусе, то придут сюда с своими легионами и остатки прав наших уничтожат. Они не хотели утверждать, что надежда на пришествие Мессии есть ложная надежда: верили, что когда Он действительно придет, тогда нечего страшиться Иудеям и Римлян, – но не хотели видеть Мессии в Иисусе; впрочем об этом в Синедрионе не было прямой речи: как будто это был вопрос посторонний. А опасность, какую изображали они в настоящее время со стороны Римлян, они создали и увеличили сами себе в своем воображении. Господь никогда не доводил народ, к Нему расположенный, до восстания в защиту Его, – никогда ни в ком не питал надежд на такое царство, которое могло быть опасно для владычества римского.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 184-185++

Первосвященники и фарисеи не сомневались, что Иисус способен творить чудеса. Их опасения были связаны с тем, что все (кроме них) уверуют в Иисуса, а это приведёт к мессианскому восстанию, которое вызовет ответные санкции римлян: «Если оставим Его так, все уверуют в Него, и придут римляне и уничтожат у нас и храм и народ». Вера в Иисуса Христа, по их мнению, ставит под вопрос дальнейшее существование Иудейского культа¹.

Судьи же, слепые вожди народа, собирают свой совет Синедриона. Блажен муж, иже не идет на совет нечестивых. «Что нам делать? — говорят они. — Этот Человек много чудес творит». Они признают, что Христос творит много чудес, и тем самым свидетельствуют против себя. Они размышляют, что им делать, укоряя себя, что до сих пор не сокрушили Его. Они не думают уже, Мессия Он или нет, важно, что Он — враг, Которого надо уничтожить. «Что нам делать?» «Сколько можно говорить и не предпринимать решительных мер?»

Великое чудо воскрешения Лазаря произвело сильное действие на всех видевших его и слышавших о нем. Многие из иудеев-очевидцев этого чуда, доселе равнодушные к Господу, теперь уверовали в Него. Но тем более обезпокоились этим враждебные к Господу Иудеи. Они пошли в Иерусалим и разсказали о всем, что Иисус сделал, фарисеям. Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет я стали разсуждать: что им предпринять против Иисуса? Чудес Он творит много, и если оставить Его так, то все уверуют в Него. А тогда народ произведет возстание против римлян, которое кончится, однако, тем, что римляне совершенно разорят Иерусалим и храм, а у народа иудейскаго опишут и ту незначительную политическую самостоятельность, какой доселе он пользовался под римским владычеством. Тогда первосвященник Каиафа сказал: „Что тут много разсуждать? Лучше, разумеется, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб в случае возмущения. А потому, кто бы Он ни был этот Иисус, следует Его скорее предать смерти». Слова эти изошли из злобнаго сердца. Но высказанная в них мысль, что Иисусу следует умереть за народ, была истиною, и таким образом нечестивыя уста Каиафы, вследствие того, что он был на тот год первосвященником (а первосвященник был в древности органом божественнаго откровения. Исх. 28:30. Чис. 27:21), невольно изрекли пророчество. Ибо И. Христос действительно по определению Божию должен был умереть для спасения людей, „и не только за народ,—замечает евангелист,—но чтобы и разсеянных чад Божиих собрать воедино”, т.-е. не только для спасения иудейскаго парода надлежало умереть Христу, но чтобы из всех людей всего мира составить единую вселенскую церковь Христову (ср. 10:16). После такого суждения Каиафы в Синедрионе постановлено было окончательное определение убить Иисуса.

Заметим, что ни одного проявления нравственного чувства, или угрызения совести, или страха пред Богом, являющим чудеса Свои народу Своему, – или даже разумения того, что совершается пред очами их – не заметно в этом сонме лучшей (как они сами себя считали) интеллигенции Иудеи. Мы как будто видим перед собою сборище атеистов, не признающих Бога и думающих только о делах земли, о соображениях человеческих. Они все, саддукеи может быть по воспитанию, фарисеи же вследствие полного погружения в одну обрядность, не видят Бога, не чувствуют Его присутствия: «огрубело сердце людей сих».

Мы выше не раз говорили о значении слов «архиерее и фарисее». Они представляют собою две постоянно враждебные партии, но которые соединяются в общей злобе и стремятся к одной цели – уничтожить Того, Который обличает их и упраздняет их, проповедуя добро и правду и глаголя словеса Божии.

Под именем архиереев (во множественном числе) надо разуметь не одного первосвященника, но всю семью его и всех родственников его Так Westcott in Speaker’s Bible in loco; Derenbourg histoire de la Palestine p. 230; Smith’s Bibl. Dict ad voc. Sadducees, etc. etc.; а в обширном смысле всю саддукейскую партию. Что под именем «архиерее» разумеется весь род того первосвященника, который занимал это место, это ясно из Деян. 4 по поводу сонма, хотевшего судить Петра и Иоанна: «и Анна первосвященник, и Каиафа, и Иоанн, и Александр и прочие из рода первосвященнического». Но мы знаем, что Анна не был уже фактически первосвященником, а только играл влиятельную роль в своей партии, будучи тестем Каиафы (ср. Ин. 18:13). По-видимому вся партия, называемая в других Евангелиях саддукеями, была в родстве между собою. Это была группа фамилий, воспитанных преимущественно в Александрийских философских воззрениях и близко примкнувших к властителям Иудеи вследствие отсутствия фанатизма и склонности восприять греко-римское миросозерцание и цивилизацию. Поэтому и Идумеяне и Римляне избирали всегда первосвященников из этой группы фамилий, которые давали им удобные орудия для управления краем. Фарисеи по своей нетерпимости и узкости своих взглядов были ненавистны правителям Иудеи. Но в синедрионе они играли важную роль: это был чрезвычайно влиятельный элемент, потому что он держал в своих руках народ, этот всегда необузданный и жестокий народ, подчинявшийся только гнету, наложенному на него фарисеями и книжниками. Кроме того в «сонме» или синедрионе фарисеи имели вероятно подавляющее большинство. Поэтому саддукеи не могли не считаться с этою силою.

Но в синедрионе по вопросу о Господе Иисусе мы не видим разногласий; обе партии сознавали, что им обеим грозит опасность, и говоря словами псалмопевца «Князи собрашася вкупе на Господа и на Христа его» Пс. 2:2...

Весьма замечательны рассуждения, происходящие в синедрионе. Мы выше говорили, что все эти саддукеи и фарисеи не проявляют никакого нравственного чувства. Они не могут отрицать знамений и чудес, но они или не понимают присутствия Бога, или прямо решаются вести борьбу с Богом, как делали то предки их в пустыне. Обе партии безразлично указывают лишь на политические соображения, как бы и не подозревая руки Божией, управляющей миром. Они, говоря о том, что придут Римляне и овладеют местом и народом, – очевидно хотят сказать, что Господь Иисус будет непременно провозглашен народом царем Иудейским, и что Он не откажется от престола. Они умалчивают о том, что это избрание привело бы их в ужас уже потому, что им не было бы места при царе правды, но они выставляют на вид, что если бы это случилось, то Римляне, – предоставлявшие доселе Иудеям тень самоуправления, – воспользуются сим, чтобы овладеть окончательно страною и поработить ее под тем предлогом, что Иудеи, которым вверена была власть, не могут справиться с народом и потеряли на него всякое влияние. Не говоря уже о том, что такое мнение могло быть высказано лишь вполне неверующими в промысел Божий, мы заметим, что они сознательно говорили ложь, очень хорошо понимая, что Тот, Который открыто заявлял, что «царствие Его не от мира сего» Ин. 18 и ср. Ин. 6:15. и сказал: «Кто поставил Меня судить или делить вас?» Лк. 12:14., – не примет человеческого царства. Даже Пилат понимал, что первосвященники и книжники «предали Господа из зависти» Мф. 27:18; ср. Лк. 23:14–16 и Ин. 19:12 и все слова Пилата..

Но наступало время князя мира сего и власти тьмы Ин. 14:30; Лк. 22:53..

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 417-419++

Решение Синендриона убить Иисуса

Весть эта взволновала врагов Иисуса и была признана настолько важной, что первосвященники и фарисеи немедленно собрали членов верховного совета, синедриона. В заседании синедриона враги Христа, чувствуя себя среди своих единомышленников, не стеснялись так, как это было иногда необходимо среди толпы народной. Они верили, что Иисус творит чудеса; они теперь не говорили, что Он творит их силой веельзевула, так как убедились, что Он творит их Своей божественной властью; они просто испугались, что народ пойдет за Ним и что тогда настанет конец их власти и хищениям; они испугались за свое личное благополучие, которое для них было дороже всех пророков и даже Мессии.

Ирония слов Каиафы. Чудо толкает их (иудейских начальников) к действиям. Совет.

Саддукеи (священники) были коллаборационистами. Сотрудничали с Римом.

Флавий говорит о грубости. «Вы ничего не понимаете»! - контраст с мягкостью Иисуса.

Иисус мог стать причиной беспорядков.

Речь не о правде или неправде. А об удобствах, спокойствии и власти.

Ирония: говорит то, значения чего сам не понимает. Удивительно: шаги ради «спасения» народа погубили его же в 70 г. (Евангелие написано в 100 г.).

Каиафа как первосвященник - уста Бога. Да, Бог говорил через него, хотя смысла слов Божьих сам Каиафа не понимал.

Ст. 52: «но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино». Рассеяние. Все зерна собираются в хлеб. Смысл евхаристии. Мы собираемся Богом во Христа.

Заговор первосвященников против Иисуса описан и у синоптиков (Мф. 26:1–5;Мк. 14:1–2;Лк. 22:1–2). Однако повествование Иоанна значительно отличается от того, что мы читаем у них. Описанное ими совещание происходит за два дня до пасхи, а то, о котором говорит Иоанн, по-видимому, имеет место за несколько недель до нее.

Очевидно, что у Иоанна речь идет об ином совещании, состоявшемся несколько ранее, чем описанное у синоптиков. В период между двумя совещаниями Иисус удаляется в Ефраим, где пребывает с учениками.  

Таким образом, мы имеем свидетельства о двух совещаниях. Первое описано более подробно. 

Как и в других рассказах о чудесах Иисуса, Евангелист указывает на реакцию свидетелей: «Тогда многие из Иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в Него. А некоторые из них пошли к фарисеям и сказали им, что сделал Иисус». Фарисеи, узнав о чуде, собрали совещание, в котором принял участие первосвященник Каиафа: на этом совещании, после, повидимому, долгих прений, они «положили убить Его» (Ин. 11:45-46, 53). Так воскрешение Лазаря стало одной из главных причин осуждения Иисуса на смерть.
Богословский смысл
История смерти и воскресения Лазаря является прологом к истории страданий, смерти и воскресения Иисуса Христа. Лазарь пролежал в гробу четыре дня — Иисус три. Лазарь вышел из гроба, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, с платом на голове — после воскресения Иисуса Христа в пустом гробе были найдены погребальные пелены и отдельно лежавший плат (Ин. 6:7). И в той, и в другой истории присутствуют фарисеи, первосвященники, Каиафа, народ. В обеих историях особая роль отводится женщинам.
В то же время между двумя историями есть огромное различие: оно заключается в качестве самого события. Лазарь возвращается к той жизни, из которой он был изъят за четыре дня до этого. Евангелист ничего не говорит о его внешнем виде, но очевидно, что из пещеры выходит то же самое тело, которое было туда положено. Спустя некоторое время Лазарь появляется вновь: мы видим его возлежащим вместе с Иисусом (Ин. 12:2). Лазарь воскрешен не для того, чтобы больше не умирать: он проживет какоето время на земле, но потом снова умрет.
После воскресения Иисуса Христа Его тело исчезло из гроба. Когда Он начал являться женщинам и апостолам, они не узнавали его: Мария приняла Его за садовника (Ин. 20:15); двое учеников приняли Его за обычного путника (Лк. 24:13-35); из одиннадцати апостолов одни поклонились Ему, другие усомнились (Мф. 28:17). Все это свидетельствует о том, что тело воскресшего Христа имело иной вид, чем то, в котором Его знали до распятия.
Лазарь вернулся туда, откуда был взят; Христос вскоре после воскресения вернулся туда, откуда пришел: Он воскрес не для того, чтобы остаться на земле, но чтобы вместе с телом вознестись на небо (Лк. 24:51; Деян. 1:9) и пребывать там неразлучно со Своим Отцом. Он «вознесся на небо и воссел одесную Бога» (Мк. 16:19), а Своих учеников оставил на земле, чтобы они «пошли и пропо- ведывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями» (Мк. 16:20).
Смысл истории воскрешения Лазаря раскрывается в общем контексте развития богословской мысли автора четвертого Евангелия. Начиная с торжественного провозглашения истины о том, что Слово Божие всегда пребывало с Богом, что «в Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин. 1:1-4), Евангелист затем проводит читателя через серию повествований о встречах и беседах воплощенного Слова Божия с различными людьми и о нескольких совершённых Им чудесах. Повествование подводит к главному чуду — возвращению умершего к жизни. Это чудо подтверждает, что Слово Божие не только участвовало в сотворении мира (Ин. 1:3), но и является источником жизни для всего сотворенного, обладая властью над жизнью и смертью. Незадолго до воскрешения Лазаря Христос говорит иудеям: «...Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее» (Ин. 10:17-18). Дальнейшее повествование станет подтверждением власти воплощенного Слова Божия не только над жизнью других, но и над собственной жизнью.
Все четыре Евангелия содержат в себе повествовательный пласт (рассказ о жизни и чудесах Иисуса) и прямую речь Иисуса (поучения, притчи, реплики в диалогах). Каждый Евангелист по- своему выстраивает соотношение между одним и другим, но у всех Евангелистов действия Иисуса служат подтверждением Его слов, а слова разъясняют Его действия. У Иоанна каждое чудо призвано подтвердить одно из богословских высказываний Иисуса о Себе Самом: «Я есмь хлеб жизни» (Ин. 6:35, 48); «Я свет миру» (Ин. 8:12);
«Я есмь дверь» (Ин. 10:9); «Я есмь пастырь добрый» (Ин. 10:11, 14); «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6); «Я есмь лоза» (Ин. 15:5). Через эту серию определений Иисус раскрывает Свою личность, но каждое из этих утверждений подкреплено Его делами. Воскрешение Лазаря становится практическим выражением того, что на теоретическом уровне Он разъяснил Марфе: «Я есмь воскресение и жизнь» (Ин. 11:25). Иисус — источник жизни (Ин. 4:10, 14); Он, как и Отец, имеет жизнь в Самом Себе (Ин. 5:6).
История воскрешения Лазаря подтверждает то нерасторжимое единство между Отцом и Сыном, которое заявлено в прологе Евангелия от Иоанна (Ин. 1:1-2) и в многочисленных беседах Иисуса с иудеями. Рефреном через все эти беседы проходят утверждения: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» (Ин. 10:15); «Я и Отец — одно» (Ин. 10:30); «Я в Отце и Отец во Мне» (Ин. 14:11). Эти утверждения не остаются голословными: они подкрепляются делами Иисуса, Его чудесами и знамениями.
Воскрешая Лазаря, Иисус действует и как Бог, и как Посланник Божий: Он обращает Свой взор к Богу и возносит Ему благодарение, но не потому, что это требуется для совершения чуда, а потому, что этим Он являет Свое полное единство с Отцом. Слова «Я ничего не могу творить Сам от Себя» (Ин. 5:30) не являются указанием на несамостоятельность Сына или Его бессилие совершить чудо без воли Отца: они указывают на полное единство воли Сына и Отца, на невозможность, даже теоретическую, того, чтобы воля Сына вошла в противоречие с волей Отца, или чтобы Сын сделал чтолибо «Сам от Себя», не в единстве с Отцом.
В то же время воскрешение Лазаря, как никакое другое из описанных в Евангелиях чудес, раскрывает Иисуса как реального, земного человека, обладающего всей полнотой человеческого естества. Реализм и подробность, с какими поведение Иисуса, Его душевное, эмоциональное состояние описаны в этом рассказе, беспрецедентны для всего корпуса Евангелий, за исключением повествования о Его Страстях. Но если в истории Страстей Его скорбь проистекает  
от Его собственных страданий, то здесь она является следствием сострадания к скорби других.
Рассматривая рассказы о чудесах Божиих в Ветхом Завете, мы отметили, что библейский Бог имеет мало общего с божеством деистов, далеким от мира и не вмешивающимся в человеческую жизнь. Бог, чей лик открывается на страницах Нового Завета, еще дальше от этого деистического представления о высшем начале, лежащем в основе всего мирового порядка. В Новом Завете Бог раскрывает Себя через Своего Сына — Богочеловека Иисуса Христа. В Его лице Бог входит в самую гущу человеческой истории, являя не просто желание помочь человеку, спасти его, но наивысшую степень любви к нему, сострадания ему, солидарности с ним, выразившуюся в полном отождествлении Себя с его жизнью, скорбями, печалями, болезнями, страданиями и смертью. В лице Иисуса Христа Бог проживает человеческую жизнь от начала до конца — от зачатия и рождения до смерти и погребения. Эта жизнь заканчивается воскресением — переходом в новую жизнь, новое состояние физическое и духовное.
В Ветхом Завете о жизни говорится как о времени труда и скорбей, а о смерти как о возвращении туда, откуда человек был взят: «В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Между началом и концом жизни существует определенный параллелизм. Жизнь человека начинается с зачатия и пребывания в утробе матери, а заканчивается возвращением в землю и пребыванием в сердце земли. Земля становится тем материнским лоном, которое принимает в себя всех умерших.
Новый Завет через учение о воскресении поновому раскрывает смысл жизни и смерти. В свете этого учения смерть воспринимается тоже как возвращение, но не в изначальный прах, из которого человек создан, а к Богу, чьими руками он сотворен и по чьей воле приведен в жизнь. Если в Ветхом Завете смерть мыслилась прежде всего как наказание за грехи, вынужденное последствие грехопадения, то в Новом она становится дверью для перехода в иное качество бытия — то, которое Спаситель называл «жизнью вечной». Сама жизнь, в свою очередь, воспринимается уже не только как «труд и болезнь» (Пс. 89:10) земного существования, но и как возможность приобщения к жизни вечной, как жизнь «с избытком» (Ин. 10:10), проистекающая от самого Источника жизни (Ин. 4:10, 14).

 На первосвященников и фарисеев известие о новом вифанском чуде Иисуса Христа произвело такое же действие, какое испытал Ирод при ужасном для него слухе о рождении царя Иудейского. Честолюбие их давно не предвидело для себя от нового Чудотворца ничего, кроме опасностей, но воскрешение Лазаря показалось им объявлением открытой войны. В смущении и растерянности немедленно собран верховный совет (Ин. 11:47) не с тем, чтобы рассуждать о божественности нового чуда (Анна, Каиафа и им подобные едва ли верили чудесам, а если и верили, то давно предположили, что чудеса Иисуса не от Бога), но чтобы с общего согласия определить, как удобнее остановить Его успехи, предотвратить дальнейшее действие их на народ и таким образом спасти свою власть и выгоды. Анна с Каиафой, в чьих руках была вся сила, конечно, предварительно были уверены, что собрание не сделает ничего больше, как только последует их мнению; они могли бы привести в действие против Иисуса собственные свои средства, не опасаясь ответственности перед своими сочленами; но им хотелось в таком опасном деле, которое могло вести к народному возмущению, действовать от имени всего синедриона, иметь на своей стороне общий голос: обыкновенная хитрость людей, которые не хотят обнаружить своего самовластия, хоть тайно все направляют к своим целям, даже своих противников.

  Мы заметили, что в синедрионе с самого начала в отношении к Иисусу Христу было два мнения: значительнейшая часть членов, состоя из фарисеев, саддукеев и книжников, явно враждовала против Него; другая, гораздо меньшая, но самая лучшая по своим добродетелям, заметно благоприятствовала Ему. Теперь, когда рассуждениям касательно Его надлежало принять тон более решительный и окончательный, когда дело начинало идти уже не только о Его учении, но о Его жизни и смерти, — разногласие членов должно было обнаружиться в самой высшей степени. Так действительно и было, как видно по ходу дела, хотя евангелист Иоанн, по краткости своей, и не говорит об этом прямо и подробно…

Собрали совет (собраша сонм). Совет, это—собрание Синедриона, верховнаго судилища у евреев. Это собрание было сделано после доноса враждебных Господу иудеев по случаю воскрешения Им Лазаря. Этот донос показался Синедриону так важным, что члены его собрались и разсуждали: что им делать (что сотворим)? как поступить относительно чудотворца И. Христа? Разсудить об этом было обязанностью Синедриона, потому что обыкновенно он заведывал и религиозными и политическими делами Еврейскаго народа. Как же разсудил Синедрион и что постановил относительно Господа? Этот человек много чудес (многа знамения) творит. Так сами члены верховнаго судилища признают действительными чудеса Христовы. В своем собрании они не объясняют сих чудес, как напр., объясняли пред народом, действием нечистой силы (Мф. 12:27 и др.). Но что же постановляют? По своей гордости, злобе и предразсудкам они не хотят признать в И. Христе истиннаго Мессию, а считают Его ложным Мессиею и боятся чрез Него погибели своего отечества, следовательно, боятся больше римлян, чъм Бога. Они не называют Господа и по имени, а говорят так: этот человек; это—презрительное название в отношении к ненавидимому человеку. Если (аще) оставим Его так (тако) и пр. Это было верное разсуждение. Все уверуют в него; действительно, влияние чудес Христовых на народ было очень велико, и не будь сильнаго противодействия со стороны врагов Господа, число верующих в Него и исповедающих Его открыто было бы очень велико (Ин. 7:13; Ин. 12:42—43). Приидут римляне и овладеют местом и народом нашим (возьмут место и народ наш). В случае народнаго возстания действительно римляне могли овладеть местом евреев,—их столицею Иерусалимом с храмом и самым народом, т. е. могли уничтожать существование еврейскаго народа, как отдельной самостоятельной нации, как это впоследствии и случилось: когда иудеи возстали против римлян, сии разрушили Иерусалим и храм, разорили всю их землю и лишили их политической власти. «Но роковая ложь в этом суждений руководителей народной жизни иудеев, пишет еписк. Михаил, состояла в том, что они считали возможным народное возстание под водительством И. Христа. Решительно не признавая в Нем Мессии, потому что Он не подходил к их идеалу Мессии, составленному на основании извращенных и ложных понятий о том, каков должен быть Мессия, они полагали, что этот чудотворец может стать во главе народнаго возмущения и навлечь беду на целую нацию. Эта роковая ложь в суждении о Господе повела к роковым ошибкам во всех дальнейших действиях Синедриона в отношении к И. Христу, предусмотренных Богом и направленных к великому делу искупления всего рода человеческаго смертию не признаннаго, но истиннаго Мессии.

Как уже было сказано, в историческом плане Воскрешение Лазаря было тем последним толчком, который привел к Страстям. Иудейские начальники видели в лице Иисуса политическую опасность: «...если оставим Его так, все уверуют в Него, и придут римляне и уничтожат у нас и Храм, и народ» (Ин. 11:48). Разрыв между Иисусом и миром уже совершился. Начальники – это мир. Они помышляют о мирском. Но они дорожат Храмом, и Каиафа, в своем первосвященническом достоинстве, способен изречь пророчество. Он сказал: «Лучше, чтобы один человек умер за народ, а не весь народ погиб" (Ин. 11:50). Для евангелиста в этом слове первосвященника, в этот год стоявшего у власти Lock, op.cit. p. 265., открылось пророчество (έπροφήτευσεν) о том, что «предстояло Иисусу умереть за народ». Сам о том не думая, он сказал о заместительной смерти Христовой. Евангелист прибавляет: «И не за народ только, но для того, чтобы и рассеянных детей Божиих собрать воедино» (ср. Ин. 11:49–52). Мы узнаем в толковании этого невольного пророчества и слово Христово об «овцах не сего двора» (ср. Ин. 10:16): полнота спасения, осуществляемая чрез Страсти Христовы.

– Старшие священники и фарисеи собрались на заседание Совета – В синоптических Евангелиях ничего не говорится о заседании Совета за несколько дней до Пасхи. Но и там есть упоминание, хотя и очень краткое, о каком-то заседании, где было решено заключить Иисуса под стражу (см. Мк. 14:1-2; Лк. 22:1-2). Особенно близко повествование Иоанна к рассказу Матфея (26:1-5). Старшие священники (буквально: «первосвященники») – это священники иерусалимского Храма, возглавлявшие дневные и недельные смены богослужений в Храме. К их числу относился также начальник храмовой стражи. Совет (греч. Синедрион, в еврейском произношении Санхедри́н) – высший еврейский религиозно-политический орган, в функции которого входило и судопроизводство по религиозным делам. В Совет входил 71 человек: первосвященник, старшие священники, старейшины и учителя Закона. Фарисеи не входили в состав Совета, но учителя Закона, как правило, принадлежали к фарисеям. Евангелист не ставит своей целью четко выделять различные группировки, существовавшие до разрушения Храма.

Что нам делать? – говорили они – Некоторые ученые понимают вопрос как риторический, и в таком случае члены Совета спрашивают друг друга, почему они ничего не делают. Этот человек совершает много чудес – Согласно Иоанновой хронологии, Иисус за последние полгода совершил в Иерусалиме два великих знака: исцеление слепорожденного и воскрешение Лазаря. Противники Иисуса не подвергают сомнению реальность чудес Иисуса. Они не могут не понимать, что эти знаки должны свидетельствовать о мессианстве Иисуса.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 295++

Слух о новом величайшем чуде Иисуса чрезвычайно смутил и взволновал членов синедриона, который немедленно собрался для обсуждения того, что же делать теперь. Назаретский пророк очевидно стаиовился для них опасным, так как даже многие из знатных иудеев, присутствовавших в Вифании, уверовали в Него. Чудо может получить особенно большую гласность, и весь народ пойдет за Иисусом, а это может угрожать великою опасностью, может возбудить подозрительность римлян, которые и воспользуются этим случаем для того, чтобы окончательно лишить народ политическаго существования. Спор был горячий, так как партии в синедрионе, всегда враждовавшия между собою, теперь дошли до ожесточения. Фарисеям собственно назаретский пророк был бы на руку, если бы только Он согласился выступить в качестве национально-политическаго Мессии, каким только они и представляли себе Мессию, и не с такою суровостью изобличал их внутреннюю лицемерность и лживое благочестие; но саддукейская партия, которая всем своим благосостоянием обязана была теперешнему униженному состоянию народа и которая, благодаря римским ставленникам — Иродам, держала в своих руках первосвященство, бывшее для них крупным источником обогащения, боялась всякаго народнаго смятения и готова была прибегнуть ко всевозможным мерам, чтобы устранить повод к какой-либо подозрительности и недовольству римлян.

Когда слух о воскрешении Лазаря дошел до членов Синедриона, они в страхе и смущении не знали, на что решиться и что предпринять. Они видели, что народ не слушает их, вождей и блюстителей закона, а идет за Христом. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим, и народом (ст. 48). Опасение членов Синедриона относительно римского владычества объясняется их взглядами и надеждами на Мессию. Они жили мечтой возбудить ненависть еврейского народа к их поработителям – римлянам и, под предводительством народного героя, которого они объявят Мессией, обещанным пророками, поднять восстание, свергнуть иго римлян и восстановить свое могущественное еврейское царство. А Христос, проповедующий о Небесном, а не о земном, Царстве и о борьбе не с внешним врагом, а с внутренним – грехом, ставящий на первом месте заботу о спасении души, а не о земном благополучии, и говорящий: Воздадите кесарева кесареви, а Божия Богови, – в корне разрушает гордые и честолюбивые мечты руководителей еврейского народа. Если народ пойдет за Христом, то уже не поднять этот народ на борьбу с римлянами и римляне навсегда останутся владыками Иудеи.

Заметь и дерзость их злобы, и слепоту. Дерзость — ибо свидетельствовали о Нем и многие соделанные знамения, и все же они замышляли на сотворившего такие знамения, будто Он не мог ничем Себе помочь, пока они замышляли. Не меньшей была в этом и слепота: ибо быть за сотворившего многие знамения было лучшим замыслом, чем замысел не хотевших отпустить Его. Разве что они верили, что Он творит знамения, но подозревали, что они происходят не Божией силой, а потому не все Он может, и не может Себя избавить от их злоумышления. Итак, они решили не отпускать Его, думая этим помешать верующим в Него и римлянам, хотящим прийти и овладеть местом и народом (Ин. 11:48).

Давно уже, еще со времени исцеления тридцативосьмилетнего расслабленного при овчей купели, старейшины и законники иудейские искали убить Господа Иисуса Христа, яко не токмо разо-ряше субботу, но и Отца Своего глаголаше Бога, равенся творя Богу (Ин. 5:18). Завидуя славе Божественного Учителя, злобные враги Его постоянно следили за ним, ищуще уловити нечто от уст Его, да нань возглаголют (Лк. 11:54), посылали слуг своих схватить Его (Ин. 7:32), совещались, как бы погубить Его (Мф. 12:14), не раз брались за каменья, чтобы убить Его (Ин. 8:59; 10, 31). Но все эти враждебные замыслы не достигали своей цели, потому что не у исполнися время Его (7, 8). Предопределенное время страданий и смерти Его теперь видимо приближалось, и чудо в Вифании послужило поводом к решительному приговору о нем.

Первосвященники и фарисеи, услышав о воскрешении Лазаря, пришли в крайнее смущение. Дело представилось им настолько важным, что они решились передать его на рассмотрение верховного судилища. Это судилище, называвшееся синедрионом, состояло из 71 члена под председательством первосвященника и призвано было, между прочим, иметь главный надзор за верою и обрядностью народа. Там заседали, кроме действительного первосвященника, первосвященники, устраненные от должности, старейшины и книжники (Мф. 26:57, 59; Мк. 15:1; Лк. 22:66). Принадлежа, большею частью, к сектам фарисейской и саддукейской (Деян. 5:34; 23, 6), они были враждебно настроены против Господа Иисуса Христа и учения Его (Мф. 16:1; 6, 11). Хотя и из числа членов синедриона люди добрые и правдивые, как например, Иосиф и никодим (Мк. 15:43; Лк. 23:50; Ин. 7:50), были потаенными учениками Спасителя, но при своей малочисленности, не имея возможности влиять на определение совета, они должны были скрывать свое мнение или, в крайнем случае, устраняться от решений, принимаемых большинством (Ин. 19:38; Лк. 23:51). Слух о чудесах Хрис товых много раз достигал до членов синедриона: некоторые фарисеи и книжники даже нарочно ходили из Иерусалима в Галилею, чтобы своими глазами увидеть дела Господа и своими ушами услышать учение Его (Лк. 5:17). Видя возрастающую славу небесного Учителя и необычайное влияние Его на народ, они старались подорвать доверие к нему и с наглостью, свойственною людям вполне безнравственным, приписывали чудеса Его силе веельзевула, князя бесовского (Мф. 12:24; Лк. 11:15). Но события в Вифании, совершившиеся в присутствии многих свидетелей, перед праздником Пасхи, в непосредственной близости к святому городу, наполненному богомольцами из всех частей света, – это событие, поразительное само по себе, не могло быть перетолковано или ослаблено в своем значении, а посему в тайном совещании между собою враги Господа не отвергали уже действительности ни этого чуда, ни других чудес Его, а старались придать делу особый оттенок, хитро скрывая своекорыстные, самолюбивые расчеты за благовидною внешностью попечения об общем благе. Надо сознаться, – думали они, – что успехи Галилейского Пророка велики; если не принять решительных мер, то влияние Его будет распространяться более и более, весь народ перейдет на Его сторону – и что тогда?» враждебные Христу члены синедриона, без сомнения, живо чувствовали, какие горестные последствия они должны будут испытать тогда, и что та власть над совестью народа, которою они доселе пользовались неразборчиво и вполне свободно, навсегда ускользнет из рук их и грозное имя синедриона сделается пустым звуком. Впрочем, эти всегдашние лицемеры, даже и в тайном совещании, с глазу на глаз, не считали удобным высказать истинную причину своей ненависти к Христу Спасителю. Приняв личину преданных сынов отечества, заботящихся единственно о благосостоянии его, они хотели бы видеть в Провозвестнике Евангелия возмутителя, грозящего народу неисчислимыми бедствиями и даже чужеземным порабощением. Что сотворим? – говорило злое соборище, – яко Человек Сей многа знамения творит: аще оставим Его тако, вси уверуют в Него, и приидут римляне, и возмут место и язык наш. С точки зрения большинства членов совета это соображение, как будто проникнутое искреннею любовью к отечеству, имело некоторый вид вероятности. Фарисеи ожидали с пришествием Мессии исполнения своих мечтательных чаяний о земном владычестве Его; надеялись, что он во всеоружии непреоборимого могущества поразит всех врагов народа своего и возвратит блеск прежней славы павшему царству Давида и соломона. Но Христос Спаситель возвещал не земное, а только благодатное, духовное царство, призывая к покаянию и решительной перемене образа мыслей и жизни, уклонялся от царских почестей, какие народ в порыве благодарного чувства хотел воздать Ему (Ин. 6:15), и всегда и во всем, как примером, так и словом, научал безропотной покорности земным властям (Мф. 17:24, 25; 22, 21; Лк. 12:14). ложные ожидания фарисеев шли в разрез с действительностью, и истинное благо отечества осталось навсегда ими непонятым. Вместо того чтобы признать во Христе своего истинного Мессию, во смирении духа принять святое учение Его и нравственно возродиться для новой, лучшей жизни, они не уразумели времене своего посещения, и раз и навсегда отвергли то, что могло устроить даже земное счастье их и принести им мир и спокойствие (Лк. 19:42, 44). Действуя всегда с затаенною, корыстною целью и судя о других по себе, они неспособны были понять и оценить безусловную чистоту дел и намерений Иисуса Христа. Движение, возбужденное им в среде народа, стремившегося к своему безмездному Целителю и Чудотворцу, внимавшего проповеди Его с забвением даже о хлебе насущном, – это движение, по мысли слепотствующих руководителей народа, грозило в будущем ужасными бедствиями. Отчего не предположить, что Галилейский Пророк воспользуется благоприятствующими Ему обстоятельствами и, собрав вокруг себя нестройные толпы народа, примет угрожающее положение в отношении рима, жадного до завоеваний? рука всемирных завоевателей и без того уже тяготеет над несчастным отечеством. истощенная иудея не в силах будет спорить с железными легионами кесаря о победе, а победители, обратив в развалины город и храм, еще более отягчат иго народа. рассуждая так, могли ли предвидеть члены верховного судилища, ревностно, по-видимому, заботящиеся о благе своего народа, что бедствия, на которые они теперь указывали для того, чтобы вернее достигнуть обвинения Христа Спасителя, со временем действительно поразят несчастный народ – именно за отвержение Его?

Слух о воскрешении Лазаря быстро распространился по Иерусалиму и его окрестностям. Многие ходили в Вифанию, чтобы посмотреть на Лазаря, и обретали веру во Христа. Иудеи видели, что авторитет Иисуса Назарянина в народе растет, невзирая на то, что вера в Него грозила отлучением от синагоги (Ин. 9:22). Для обсуждения возможных последствий воскрешения Лазаря был собран так называемый совет Каиафы: «Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит» (Ин. 11:47). А дальше неожиданная логика: этот человек много чудес творит, давайте Его убьем. «Что нам делать? Этот Человек много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин. 11:47–48). Старейшины боятся, что народ объединится вокруг Христа, провозгласит Его царем, это вызовет гонения со стороны римлян, которые уничтожат последние остатки национальной свободы и, что самое опасное, они, начальники иудейские, потеряют свое место, то есть власть и положение. Даже язычник Пилат понял, что иудеи предали ему Христа из зависти (Мф. 27:18). Логика их рассуждений исключает участие Бога в жизни Израиля, «благородный» пафос убийства Христа в мысли, что Израиль без нас во главе погибнет.

Первосвященник Каиафа предложил действовать решительно и убить Иисуса Назарянина: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50). Каиафа был недостойным человеком, но в силу первосвященнического достоинства имел особые дары Божии и поэтому невольно изрек истину: Христу действительно надлежало умереть за людей, чтобы они не погибли, но имели жизнь вечную. Приняв совет Каиафы, Синедрион постановил убить Иисуса, а вместе с Ним предать смерти и Лазаря, из-за которого многие уверовали во Христа. В восстании на Лазаря проявился богоборческий пафос решения иудеев: даже отказываясь признавать Богосыновнее достоинство Христа и считая Его простым человеком, они понимают, что четверодневного Лазаря воскресил Бог, но тем не менее покушаются на жизнь воскрешенного.