Евангелие от Иоанна 11 глава 35 стих

Зачем еще плакал Христос, кроме как для того, чтобы научить человека плакать?

***

Вслед за этим она поспешила к сестре своей и сказала ей: тебя спрашивает Учитель, хотя Он совсем ее и не спрашивал. Мария погружена была в свою скорбь я только любовь к Тому, Которого слова она привыкла принимать с спокойной преданностью, сильна была исторгнуть ее из ее положения. Она поспешила к Иисусу, который все еще находился вне селения. Первые слова ее были те же, что и Марфы. Видно было, как много они доселе занимались этой мыслью. Но слова эти, произнесенные со слезами Марией, падшей к ногам Иисуса, были полны более глубокого чувства, чем в устах Марфы. В них не было упрека; но и скорбь и преданность выражались полнее, чем у Марфы. И Мария, произнесши их, более не могла ничего сказать. Слезы ее смутили дух и Самого Господа. Душе Его близки были все страдания человеческие, особенно людей, любимых Им. Невольно показались слезы на глазах Его. Не превозмогла сочувствия и мысль, что скоро эти слезы превратятся в радость. Это зрелище тронуло многих и Иудеев, пришедших из дома Марии. Но и здесь, как и везде, они верны были себе, – одни удивлялись любви Иисуса к Лазарю, видя слезы Его, – другие, коварно припоминая исцеление слепорожденного, указывали на то, что так Иисус не подал в свое время помощи Лазарю, так нельзя думать, чтобы Он отверз очи и слепорожденному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 184++

Итак, Иисус сначала убедился в вере Марии и Марфы и лишь затем совершил чудо¹. «Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с ней иудеев плачущих, возмутился духом и пришел в волнение и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи, иди и посмотри. Прослезился Иисус. Говорили тогда иудеи: вот, как Он любил его» (Ин. 11:33-36).

Воскрешение Лазаря

Видя общий плач, Иисус тоже приходит в волнение и просит показать Ему место, где был погребён Лазарь. Он тоже плачет, как и те, кто Его окружают. Это не спокойное осознание того, что должно произойти через несколько минут, когда Лазарь будет вызволен из уз смерти, а сопереживание человеческому горю.

Мертвое тело Лазаря окружено плачем близких. Сам Господь плачет об утрате Своего друга — так глубоко входит Он в человеческое горе. Он настолько человек, что берет на Себя всю скорбь, которая Его окружает. Он плачет над каждым умершим человеком всякий раз, когда происходит временная победа смерти. Тем более, когда уже как будто происходит торжество смерти над душою человека. И это не просто слезы — Господь готов жизнью Своею заплатить за каждую душу, о которой Он плачет. И мы знаем, что заплатит очень скоро. Именно с этого события начинаются Его Страстные дни, Его Крестные Страдания, Его вхождение в смерть нашего ради спасения.

Господь принял тело, подверженное страданиям, мы и припомним, что Он (действительно) скорбел и пролил слезы по поводу смерти Лазаря (Ин. 11:35), а при страданиях был прободен, и из раны Его вышла кровь и вода (Ин. 19:34), и Он испустил дух. Вода (изошла) для омовения, кровь – для питания, дыхание – для воскресения. Один ведь Христос – наша надежда, вера и любовь: надежда в воскресении, вера в очищении (in lavacro) и любовь в освящении (in  sacramento).

Посему все изречения и дела унизительные разумей на-писанными о теле Иисусовом, все же славные письмена — о божестве Слова. Когда, стоя при гробе Лазаревом, плачет (ср. Ин. 11:35) и когда, готовясь на страдание, говорит: душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26:38) и тужит, и именует Дух божества бодрым на всякое Домостроительство, а плоть немощной (ср. Мф. 26:41) — тогда скорбит и тужит по немощи тела. А когда повелительно глаголет: Лазарь, гряди вон (Ин. 11:43), и четверодневный мертвец, еще связанный, восстает живым, чего не бывало от начала твари, — это есть знамение божества. 

Плачет Господь, да слезу похвальну соделает, говорит Григорий Богослов Гр. Бог. слово 31 в изд. 1843, ч. 2 лист 88..

Возмутися и воскорбе, яко человек, соверши чудо яко Бог. Великая и радостная тайна разъясняется нам в этих человеческих чувствованиях, волновавших Богочеловека и записанных близким Господу учеником. В чуде являлся Бог Творец мира, в скорби и слезах многострадальный человек, и Бог освящает Своим примером слезу соболезнования и любви к ближнему. Да будут далеки от нас те мнения и взгляды, которые не допускают возмущения души и скорби в человеке, мнящем себя быти мудрым Мы перефразируем прекрасное слово Августина (In Ioann, ad 13:21). «Pereant argumenta philosophorum, qui negant in sapientem cadere perturbationes animorum».. Чувства любви и скорби и сочувствия к чужим скорбям должны быть поистине чувства священные, если Господь проявил их. Не есть признак величия духа ничем не возмутимое спокойствие: оно раскрывает в большей части случаев лишь тупой и бездушный эгоизм. Душа человеческая хотя выше материи и сил ее, но связана с материей в земной своей оболочке. Если она сочувствует ближнему и откликается на страдания братьев своих, то она силою своею возмущает и тело ей принадлежащее; замкнувшийся в себе человек, холодным и гордым взором смотрящий на чужия скорби, не брат людям: душа его не Богу принадлежит, а отцу гордыни. Душа живет в мире мысли и нравственных ощущений; мир этот общий всем людям, доколе они волею своею не выделятся из него, а потому дух человеческий и откликается на страдания других людей, ибо, как говорит Апостол: «страдает ли один член, страдают с ним все члены... ибо мы тело Христово, а порознь члены» 1 Кор. 12:26–27.. И Господь, как человек, благоволив войти в общение с людьми в духе человеческом, освятил его стремления всеобъемлющею любовию Духа Божия: «ибо кто из человеков знает, что в человеке кроме духа человеческого, живущего в нем. Так и Божияго никто не знает кроме Духа Божия» 1 Кор. 2:11..

«Для чего, – говорит св. Златоуст (бес. 63 на Ин. ч. 2, стр. 221), – Евангелист тщательно и не раз замечает, что Господь плакал и что Он удерживал Свою скорбь? Для того, чтобы ты знал, что Он истинно облечен был нашим естеством» Мы в виду текста, приводимого св. Иоанном Златоустом должны по необходимости сказать несколько слов о чтении 33-го стиха. В славянском переводе слова: «Ἐνεβριμὴσατο τῶ πνεύματι» переведены: «запрети духу», между тем в латинском слова сии переведены: fremuit spiritu (Vulgata) и infremuit spiritu (Biblia Sacra) и наш русский перевод «возскорбел духом», по-видимому ближе к греческому βριμάομαι (fremo) приходить в волнение, чем слова «запрети духу». И западные переводы дают: «Il frémit en son Esprit» (Sacy) «Il fremit en lui même» (Osterwald). «He groaned in the Spirit» (Authoris. Vers). «He was moved with indignation in the Spirit» (New revised Version) «ergrimmte er im Geiste» (Luther); «ward erschüttert im Geiste» (в прим. Шмидера). Славянский перевод «запрети духу» по-видимому возник на основании 63-й беседы св. Иоанна Златоуста на настоящее место Eвангелия Иоанна Богослова. (См. в издании Златоуста 1862 года ч. 2, стр. 219). Златоуст говорит: Потом Господь обуздывает: επιτιμὴσας (ἐπιτὶθημι) Свою скорбь. «Но едва ли Иоанн Златоуст хотел исправлять текст Евангелия от Иоанна, или даже имел перед собою манускрипт, в котором бы читалось в ст. 33 предполагаемое изменение. Мы доселе не знаем рукописи, в которой бы существовало такое измененное чтение. По всей вероятности Златоуст увазывает только на одно из разъяснений, приличествующих тексту. Иоанн Златоуст прямо говорит, что Господь в человечестве Своем удерживался дабы не зарыдать (1. cit. стр. 219 посл. 2 строки). По духу славянского перевода Господь удерживает силою воли человеческой слишком сильные проявления скорби. По греческому тексту и переводам – русскому и западным – Господь скорбит может быть даже о неверии Иудеев, соединенном еще и с любопытством видеть знамение..

Другого рода скорбь и слезы были о Иерусалиме, записанные у Евангелиста Луки (Лк. 19:44). Здесь Господь скорбит вкупе с братиями Своими по плоти и соединяется с душою предстоящих человеческою душою Своею в едином чувстве, но за сим совозносит эти души с Собою в сферу Божественной мысли и деяний. Над Иерусалимом Господь плакал и скорбел также как человек, но как человек соприсущий всеведению Божества; как Иудей и член народа избранного, Божия, но единосущный и тожественный с Иеговой, Богом Завета, Он скорбит и плачет о нарушении народом Завета и о известной Ему гибели народа. Перед лицем же плачущих родственников и друзей умершего Лазаря Господь плачет не о Лазаре, «ибо знает что хощет творити///», а входит в скорбь предстоящих и освящает, – как прекрасно говорит Григорий Богослов, – слезу скорби о ближнем.

Мы еще должны заметить с Иоанном Златоустом, что не без основания всеведущий Господь требует, чтобы Ему указали другие гробницу Лазаря: это сделано для того, чтобы отнять всякий предлог у неверующих и врагов учения Господня сказать, что Господь воскресил кого либо другого L. s. cit. стр. 220 в начале и 222–223..

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 411-413++

Возмущение духа побеждено и разрешилось слезами Господа, — дань человеческой природы Его» (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. 3. С. 347—349)

Воскрешение Лазаря.

Опять скорбь и слезы.

Склеп - полки с покойниками.

Пелена для тела, бинты для рук и ног, платок - для головы. Камень - печать. Запечатанный гроб - значит привален камень.

Зачем отваливать камень? Взглянуть на лицо? Но считалось, что на четвертый день лицо изменяется до неузнаваемости, а душа покидает это место.

Обратим внимание на молитву:

1. Это сила Божья. Чудо - ответ на молитву.

2. Это для славы Божьей.

Все - силою Божьей и для Его славы. Мы делаем многое, чтобы хвалили нас. Было бы больше чудес в жизни, если бы мы уступили место Богу.

Это самое великое чудо.

Воскрешение дочери Иаира: Мф 9; Мк 5; Лк 8. Воскрешение сына Наинской вдовы: Лк 7.

Но там воскрешение происходило немедленно. Возможно, были просто в бессознательном состоянии. Еще не погребены. Здесь же - явно мертвый.

Загадка: почему синоптики ничего не говорят об этом? У них причина креста - очищение Храма. У Иоанна - чудо с Лазарем. Но ведь и торжественный вход в Иерусалим был бы невозможен без этого чуда!

Почему Мк не упоминает? Он писал по воспоминаниям Петра. Петр тоже не упоминается в этой части Ин (от 5 до 12 главы).

Ренан: все подстроили Мария, Марфа и Лазарь. Но это - чушь.

Другие: это аллегория Иоанна как иллюстрация к словам «Я - воскресение и жизнь». Но кто это докажет?

Итак, «развяжите»... Это, конечно, символично: путы греха и смерти.

Слово - несет жизнь.

Предызображение нашего воскресения.

Так кончается первая часть Евангелия - воскресением плоти. Вторая часть - воскресение славы.

Слова «Иисус прослезился» – одно из двух упоминаний о слезах Иисуса во всем корпусе Евангелий. В другой раз Иисус заплачет об Иерусалиме, предсказывая его разрушение (Лк. 19:41–44). За пределами Евангелий Его слезы в Новом Завете упоминаются еще один раз, но в совершенно ином контексте: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). Вероятно, здесь имеется в виду молитва в Гефсиманском саду (Мф. 26:36–44;Мк. 14:32–42;Лк. 22:39–46), хотя ни один из Евангелистов, описывающих ее, не упоминает о слезах.

Иоанн употребляет два разных глагола, говоря о плаче Марфы и иудеев и о слезах Иисуса: κλαίω и δακρύω. В Синодальном переводе первый передан как «плакать», второй как «прослезиться». Между тем, глаголы являются синонимами, и слова ἐδάκρυσεν ὁ Ἰησοῦς вполне можно перевести как «Иисус заплакал».

Некоторые толкователи понимают плач Иисуса аллегорически – как относящийся не к Лазарю, а к иудеям:

Прослезился, как человек: жалея не о Лазаре, но об иудеях. Ибо Он пришел воскресить первого, и потому безполезно было бы плакать о том, кто должен воскреснуть. А об иудеях поистине надлежало плакать, поскольку Он предвидел, что и по совершении чуда они останутся в своем неверии… Прослезился, видя повреждение природы нашей, и безобразный вид, какой дает человеку смерть… Была же пещера – мрачное сердце иудеев, и камень лежал на ней – грубое и жестокое неверие. Иисус сказал: «отнимите камень». Тяжелый камень непослушания отнимите, дабы извлечь мертвенное из буквы Писания.

Однако сторонники буквального прочтения данного повествования видят в рассказе Евангелиста о душевных переживаниях Иисуса, прежде всего, сильное свидетельство реальности Его человеческой природы:

Итак, Он приходит ко гробу и опять удерживает скорбь. Но для чего Евангелист тщательно и не раз замечает, что Он плакал и что Он удерживал скорбь? Для того, чтобы ты знал, что Он истинно облечен был нашим естеством… Поэтому-то, повествуя о страданиях, и приписывают Ему много человеческого, показывая тем, что Его воплощение истинно. Так Матфей удостоверяет в этом, говоря о Его предсмертных муках, смущении и поте; а этот – повествуя о плаче. В самом деле, если бы Он не был нашего естества, то не был бы одержим скорбью…

Душевное волнение, которое Иисус испытывает и которое Евангелист передает при помощи нескольких близких по смыслу выражений, становится явным для присутствующих. Одни как будто сочувствуют Ему, другие, наоборот, находят повод высказать упрек в том, что Он не пришел вовремя и не исцелил Своего друга.

 На слова Марфы Иисус реагировал словами, на плач Марии Он реагирует тем, что «Сам восскорбел и возмутился духом». Марфа представлена более спокойной и рассудительной, Мария более эмоциональной: ее состояние передается не столько через слова, сколько через жесты и чувства.
Следующая за этим сцена является эмоциональной кульминацией всего повествования. Христос, увидев плачущих людей, пришедших с Марией, Сам «восскорбел духом и возмутился (ένεβριμησατο τώ πνεύματι κα'ι έτάραξεν έαυτόν)». Глагол έμβριμάομαι происходит от βριμάομαι («быть в сильном гневе», «возмущаться»): в других случаях этот глагол обозначает гнев (Дан. 11:30 по переводу LXX), строгий запрет (Мф. 9:30; Мк. 1:43), ропот (Мк. 14:5). Некоторые толкователи считают, что Иисуса возмутило неверие иудеев; другие полагают, что сам феномен смерти стал источником Его возмущения. Однако в общем контексте повествования это выражение следует понимать как указывающее не столько на возмущение, сколько на очень сильное внутреннее, духовное переживание. Иоанн Златоуст понимает выражение ένεβριμησατο τώ πνεύματι как прекращение плача:
Он только смиряется и снисходит, и, чтобы уверить в Своей человеческой природе, тихо плачет и откладывает до времени чудо... Потом Он обуздывает Свою скорбь — это именно и означает выражение: «запретил духу» (Ин. 11:33) — и тогда спрашивает: «где вы положили его?», чтобы вопрос не был соединен с рыданием.
Выражение ταράσσω έαυτόν имеет много значений («сотрясаться», «сокрушаться», «волноваться», «возмущаться», «быть в волнении»); в данном случае оно также указывает на глубокое душевное волнение («был потрясен»).
Слова «Иисус прослезился» — одно из двух упоминаний о слезах Иисуса во всем корпусе Евангелий. В другой раз Иисус заплачет об Иерусалиме, предсказывая его разрушение (Лк. 19:41-44). За пределами Евангелий Его слезы в Новом Завете упоминаются 
еще один раз, но в совершенно ином контексте: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). Вероятно, здесь имеется в виду молитва в Гефси- манском саду (Мф. 26:36-44; Мк. 14:32-42; Лк. 22:39-46), хотя ни один из Евангелистов, описывающих ее, не упоминает о слезах.
Иоанн употребляет два разных глагола, говоря о плаче Марфы и иудеев и о слезах Иисуса: κλαίω и δακρύω. В Синодальном переводе первый передан как «плакать», второй как «прослезиться». Между тем глаголы являются синонимами, и слова έδάκρυσεν ό Ίησοΰς вполне можно перевести как «Иисус заплакал».
Некоторые толкователи понимают плач Иисуса аллегорически — как относящийся не к Лазарю, а к иудеям:
Прослезился, как человек: жалея не о Лазаре, но об иудеях. Ибо Он пришел воскресить первого, и потому безполезно было бы плакать о том, кто должен воскреснуть. А об иудеях поистине надлежало плакать, поскольку Он предвидел, что и по совершении чуда они останутся в своем неверии... Прослезился, видя повреждение природы нашей, и безобразный вид, какой дает человеку смерть. Была же пещера — мрачное сердце иудеев, и камень лежал на ней — грубое и жестокое неверие. Иисус сказал: «отнимите камень». Тяжелый камень непослушания отнимите, дабы извлечь мертвенное из буквы Писания .
Однако сторонники буквального прочтения данного повествования видят в рассказе Евангелиста о душевных переживаниях Иисуса прежде всего сильное свидетельство реальности Его человеческой природы:
Итак, Он приходит ко гробу и опять удерживает скорбь. Но для чего Евангелист тщательно и не раз замечает, что Он плакал и что Он удерживал скорбь? Для того, чтобы ты знал, что Он истинно облечен был нашим естеством. Поэтомуто, повествуя о страданиях, и приписывают Ему много человеческого, 
показывая тем, что Его воплощение истинно. Так Матфей удостоверяет в этом, говоря о Его предсмертных муках, смущении и поте; а этот — повествуя о плаче. В самом деле, если бы Он не был нашего естества, то не был бы одержим скорбью...

 Любвеобильное сердце Иисуса всегда было исполнено сострадания к страждущим. Мы увидим, что один взгляд на Иерусалим, одно представление бедствий, грядущих на его жителей, будут для Него причиной слез. Теперь все располагало к скорби — и мысль о бренности естества человеческого, и воображение друга, который лежит бездыханным во гробе, и вид плачущих сестер, которые ожидали, но еще не получили от Него помощи. Между тем невнимание к словам Иисуса Христа, которыми Он хотел возбудить веру, злонамеренность некоторых из иудеев, которые становились свидетелями величайшего из чудес, Им совершенных, самый недостаток веры в друзьях Своих, когда она особенно была необходима, — невольно возбуждали горестное чувство… Огорчися духом и возмутися. «Где вы положили его?» — сказал Он наконец тоном, который показывал, что говорящий гораздо более чувствует, нежели говорит.

  «Господи, пойди и посмотри», — отвечала одна из сестер. В настоящем положении и то уже казалось утешением, чтобы вместе с Учителем и другом посетить гроб брата. Новые потоки слез показывали, как нужно теперь утешение.

  Такое положение сестер могло тронуть всякого. Мог ли не сочувствовать им Иисус? Совершенная уверенность, что Лазарь скоро будет Им воскрешен и слезы плачущих друзей будут отерты и пременены на радость, не препятствовала отдать долг природе человеческой. Сердце истинно человеколюбивое не может не скорбеть со страждущим, хотя готовит ему полную отраду. Самая радость, особенно, если она следует за огорчением и как бы борется в душе с печалью, любит выражаться в слезах. Иосиф, плачущий при свидании с братьями, служит тому трогательным примером.

  Прослезися Иисус!..

Прослезился Иисус. Возмущение духа (37 ст.) было подавлено И. Христом и разрешилось слезами. Искренния слезы сестер Лазаря и им сочувствующих конечно, могли вызнать слезы и у Него. Несомненно, что Он еще плакал и о губящих себя, врагах Своих. Тогда иудеи говорили (жидове глаголаху) и пр. Это значить, что одни из присутствовавших иудеев выражали доброе чувство в отношении к Господу, другие же, враги Его выразили нерасположение, даже злобу: тогда как первые в слезах Господа видели любовь Его к Лазарю при его жизни, вторые истолковывали их как бы таким образом: «что же Он плачет? Если Он мог исцелить очи слепорожденному (т. е. указывают на чудо, ближайшее по времени, совершенное Господом в Иерусалиме); то разве Он не мог исцелить и Лазаря, когда тог еще был только болен и не умирал? Теперь плакать уже поздно! Верно потому Он и не пришел тогда, что не мог исцелить?!» Такое злобное отношение к Господу, которое Сам Он мог слышать, снова возмутило Его — опять скорбя внутренно (паки претя в Себе).

Так верно и несомненно, что Богочеловек Иисус искушен был по подобию, по всяческим, разве греха. 

Какая нужда плакать по тому, кого Он намеревался в скором времени воскресить? Но Иисус прослезился, чтобы показать нам сострадание и человеколюбие к соплеменникам. Иисус прослезился, чтобы плач с плачущими (Рим. 12:15) учил скорее делом, чем словом. Иисус прослезился — прослезился, а не просто восскорбел, совершенно отвергая неоплаканность как нечто жестокое и бесчеловечное, но и прогоняя любострадание как нечто низкое и недостойное мужей. Он прослезился, полагая меру состраданию.

Ибо для чего Он сошел в Марию, если ничего не хотел принять от Нее? И если Он ничего не принял от Марии... то не плакал бы над Лазарем.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 289++

Иисус прослезился. Совершенная радость божественной природы не исключала слез природы человеческой. Евангелист упоминает некоторые подробности, связанные с Его плачем. У гроба Лазаря Спаситель восскорбел духом и возмутился. Как понять это смятение Христа? Ведь Иисус знал, что воскресит Лазаря. Возможно, в скорби Иисуса нужно видеть нечто иное, чем сокрушение об умершем друге, который вскоре воскреснет. Иисус плачет о всей судьбе человеческой, плачет о смерти, настигающей человеческую природу, созданную Отцом столь прекрасной. Иисус плачет о всяком страдании человеческом, порожденном грехопадением. Богочеловек берет это страдание на Себя. Его скорбь — частица скорби мира.

Эта единодушная вера сестер во всемогущество Христа над смертью и жизнью вместе с надрывающим душу горем, постигшим это доброе семейство, чрезвычайно тронули Спасителя, и Он едва мог проговорить: «где вы положили его?» — «Господи, иди и посмотри», — ответили Ему плачущия сестры. Когда Он следовал за ними, из очей Его текли безмолвныя слезы.

Пространное и подробное евангельское чтение о воскрешении Лазаря помогает нам прикоснуться к тайне последних дней земной жизни Христа Спасителя. В этих строках апо­стол Иоанн неоднократно подчеркивает осо­бую любовь Спасителя к семье Лазаря, описы­вает, как Иисус прослезился, подходя к месту погребения друга. Рассказ не оставляет ни ма­лейшего сомнения в том, что Христос — настоя­щий живой человек, со всеми свойственными людям эмоциями и глубиной переживаний, но при этом обладающий такой властью, которая принадлежит только Господу Богу.

Нам, христианам, всегда надо помнить: Бог, Творец неба и земли, однажды став чело­веком, воплотившись, уже никогда не разлу­чится с человеческой — нашей с вами — при­родой. У нас есть не просто «высокий покрови­тель» где-то там, в духовном мире, на небесах, но Тот, кто изнутри доподлинно знает, как нам живется, какие скорби и искушения нам при­ходится преодолевать.

И после Славного Воскресения Боже­ство Христа не поглотило Его человеческой природы. Отныне и до скончания века в лице Иисуса Божественное и человеческое соедине­ны неслитно и неразлучно. И даже когда нам невыносимо тяжело, мы не можем сказать Богу: «Хорошо Тебе сверху смотреть на нас, жалких!» Потому что Он прошел однажды весь наш путь, от начала до конца, до мучительной насильственной смерти, и прекрасно понима­ет, что такое быть человеком в земной юдоли. 

На пути к тому месту, где был сокрыт прах Лазаря, Богочеловек молчал и внутренне скорбел. Хотя он и предвидел предстоящую радость воскресения умершего, но эта радость была еще неведома скорбным сердцам присутствовавших, а посему человеческая природа Его продолжала сострадать страждущим. Тихие слезы текли из очей Его: это были слезы «законом естества, уверяя плоть, юже вос-приял» Господь. Он поучал нас своим примером, чтобы мы, оставаясь в пределах естества, «переносили скорбное честно и благопристойно: пролив слезы над другом, и сам показал общительность человеческой природы, и нас предостерегал от излишеств, вразумив, чтобы мы и не расслабевали в страстных движениях, и не с бесчувственностью встречали скорби» (свт. Василий великий). Но для иудеев слезы Спасителя послужили поводом к пересудам. Виждь, како любляше его, говорили одни, а другие прибавляли: не можаше ли Сей, отверзый очи слепому, сотворити, да и сей не умрет? Это злобное замечание, в котором упоминалось о недавно совершившемся исцелении слепорожденного с оттенком недоверия, и притом в виде возражения против чудотворной силы Господа, наполнило сердце Его новою скорбью. Слезы прекратились, но во взорах, движениях, во всем внешнем виде заметно было, что душа Его внутренне страдает.

|Христос| возмутился духом и скорбел внутренно¹ потому, что в этот момент Он собирался воскресить одного только Лазаря, а не всех умерших. Кто же станет думать, что Христос в этом случае пролил слезы по человеческой слабости, когда Отец Небесный оплакивает блудного сына не тогда, когда он уходит, но когда он возвращается?² Так и Христос плакал о Лазаре не потому, что терял его, но потому что принимал его снова. К тому же, не тогда, когда Он видит плачущих, плачет Христос, но когда спрашивает их и в их ответах не видит и следа веры.

Бог плакал, будучи тронут слезами смертных, и, хотя Ему предстояло освободить Лазаря из уз смерти Своей властью, Он исполнил долг человеческого сострадания Своими утешительными слезами. Бог плакал, не потому что узнал, что перед Ним умер человек, но чтобы умерить стенания сестер. Бог плакал, чтобы слезами и состраданием сделать то же, что люди делают для людей. Бог плакал, потому что человеческая природа пала настолько, что, лишившись вечности, она возлюбила преисподнюю. Бог плакал, потому что тех, кто могли быть бессмертными, диавол сделал смертными. Бог плакал, потому что тех, кого Он облагодетельствовал всем, кого Он взял под защиту Свою, кого Он поместил в раю среди цветов и лилий вне всяких забот, диавол, научив их греху, сделал изгнанниками почти от всего. Бог плакал, потому что тех, кого Он создал невинными, диавол своей порочностью принудил быть повинными.

После этого Марфа поспешила домой и, подойдя к сестре, сказала: «Учитель здесь и зовет тебя» (Ин. 11:28). Господь оставался вне селения, на месте, где встретился с Марфой. Когда Мария увидела Христа, то, плача, припала к Его ногам и повторила слова сестры: «Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (Ин. 11:32), показав, что, как и у Марфы, неумеренная печаль о смерти брата несколько исказила ее веру в Сына Божия. Но Господь, видя ее плачущей, не обличает за мысль, будто требовалось Его физическое присутствие для помощи Лазарю, но снисходит к горю сестер и плачет с ними. Святые отцы поясняют, что Господь, «открывая Свою человеческую природу» Кирилл Александрийский, свт. ///Толкование на евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:31). С. 400., плакал и об умершем друге и обо всем человечестве, пораженном болезнями и смертью. «Рыдаеши, Иисусе, сие смертнаго существа; оживляеши друга Твоего, сие божественныя крепости» Начало синаксаря субботы Ваий. На русском: «Смертным своим естеством плачешь о друге умершем, силой Божественной ныне вновь восставляешь его|||» (Синаксари Постной и Цветной Триоди. М.: ПСТГУ, 2009. С. 106)., то есть плач над Лазарем был проявлением человеческой природы Христа, а воскрешение мертвого – явлением Божественной силы.

Сегодня мы не сталкиваемся со случаями воскресения умерших людей. Но и в наше вре­мя остается реальным воскресение от смерти духовной, возрождение к новой жизни во Христе.

Спаситель, обращаясь к Лазарю, призы­вает его выйти из гроба. И умерший выходит обвитый по рукам и ногам погребальными пе­ленами. Так и каждый из нас, прежде чем отве­тить на призыв Спасителя, бывает опутан стра­стями, ложными мыслями и привычками. Мы стремимся к богатству и успеху, и это стремле­ние погребальными пеленами связывает душу. Любое имущество тленно, и любая слава про­ходит со временем. И только осознав это, мож­но выйти из гробницы к свету новой жизни, сбросить с себя все путы и оковы, воспринять свободу, которую нам подарил Христос.