Евангелие от Иоанна 11 глава 33 стих

Когда Господь видит такое, Ему становится жалко. Потому говорится: Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои (Пс. 50:3).

***

Я не знаю, что Он внушал нам тем, что Сам восскорбел духом и возмутил Себя. Ведь кто может взволновать Его, кроме Него Самого? Итак, братья мои, прежде обратите внимание на власть, проявленную здесь, и через это отыщите смысл.

Ты взволнован по воле своей, Христос был взволнован, потому Он так возжелал. Иисус жаждал — это верно, но потому что Он захотел жаждать. Иисус спал — это верно, но потому что Он захотел уснуть. Иисус был опечален — это верно, но потому что Он захотел погрузиться в печаль. Иисус умер — это верно, но потому что Он захотел принять смерть. В Его власти было переживать το или иное или не переживать ничего Ср.: Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Право-славной веры. III, 20 (64). — Ред. . Ибо Слово приняло душу и плоть, приспосабливая к Себе в единстве Своего Лица всю природу человека. Ведь душа апостола была просвещена Словом, душа Петра была просвещена Словом, душа Павла, других апостолов, души святых пророков были освещены Словом. Но ни об одной не было сказано: Слово стало плотию (Ин. 1:14). Ни об одной не было сказано: Я и Отец — одно (Ин. 10:30). Душа и Col. 1755 плоть Христа вместе со Словом Божиим — одна личность, один Христос. И это Слово, в Котором пребывает высшая власть, по Своей воле несло немощь, таким образом Он возмутил Себя.

Я сказал о власти, теперь посмотрите на смысл. На то, сколь серьезно виноват тот Лазарь, указывают четыре дня смерти и погребение. Зачем Христос возмутил Себя, если не для того, чтобы указать тебе, как ты должен возмущаться, когда ты отягчен и раздавлен столь великим бременем греха?

Ибо ты обратил на себя внимание, узрел вину свою, подумал о себе: «Я сделал это, и пощадил меня Бог; я учинил это, и Он проявил снисхождение ко мне; я услышал Евангелие и презрел его; я крестился и вновь вернулся к прежнему: что я делаю? куда я иду? как мне уйти от этого?» Когда ты так говоришь, Христос уже стонет, ибо вера твоя стонет. В голосе стонущего звучит надежда на его воскресение. Если вера внутри человека, то Христос там стонет. Если вера в нас, то Христос в нас. Ведь что другое сказал апостол: «чтобы через веру Христос обитал в сердцах ваших» (ср. Еф. 3:17)? Так вот, вера твоя во Христе — это Христос в сердце твоем.

Об этом свидетельствует история о том, как Христос уснул в лодке: ученики, когда почувствовали опасность и когда вот-вот могло произойти кораблекрушение, пришли к Нему и разбудили Его; Христос встал, приказал ветрам и волнам, и сделалась великая тишина (см. Мф. 8:24—26). Так и с тобой. Ветры' врываются в сердце твое, то есть туда, где ты плывешь, туда, где ты проводишь эту жизнь, словно бурное и опасное море. Врываются туда ветры, вздымают волны, волнуют лодку. Что значат ветры? Ты услышал оскорбление и разгневался. Оскорбление — это ветер. Гнев — это волна. Ты попал в опасность, ты готов ответить, готов на злословие ответить злословием, и твоя лодка близка к крушению. Разбуди спящего в тебе Христа. Ведь потому ты встревожен и готов ответить злом на зло, что Христос спит в лодке. Ибо сон Христа в сердце твоем — это забвение веры.

Но если ты разбудишь Христа, то есть вос-становишь веру, что тебе скажет Христос, как бы пробудившийся в сердце твоем? «Я скажет Он тебе услышал: “В Тебе бес” (ср. Ин. 7:20), — и молился за тех злословящих». Господь слышит и терпит; раб слышит и злится! «Но ты хочешь быть отомщена». — «Почему? Я уже отомщена».

Когда вера твоя говорит тебе это, она как бы приказывает ветрам и волнам, и наступает великая тишина. Так вот, пробудить Христа на лодке — значит пробудить веру; точно так же в сердце человека, обремененного огромной массой грехов и привычкой греха, в сердце человека, пренебрегающего даже Святым Евангелием, в сердце че-ловека, презирающего вечные муки, пусть скорбит Христос, пусть человек упрекает самого себя.

Вслед за этим она поспешила к сестре своей и сказала ей: тебя спрашивает Учитель, хотя Он совсем ее и не спрашивал. Мария погружена была в свою скорбь я только любовь к Тому, Которого слова она привыкла принимать с спокойной преданностью, сильна была исторгнуть ее из ее положения. Она поспешила к Иисусу, который все еще находился вне селения. Первые слова ее были те же, что и Марфы. Видно было, как много они доселе занимались этой мыслью. Но слова эти, произнесенные со слезами Марией, падшей к ногам Иисуса, были полны более глубокого чувства, чем в устах Марфы. В них не было упрека; но и скорбь и преданность выражались полнее, чем у Марфы. И Мария, произнесши их, более не могла ничего сказать. Слезы ее смутили дух и Самого Господа. Душе Его близки были все страдания человеческие, особенно людей, любимых Им. Невольно показались слезы на глазах Его. Не превозмогла сочувствия и мысль, что скоро эти слезы превратятся в радость. Это зрелище тронуло многих и Иудеев, пришедших из дома Марии. Но и здесь, как и везде, они верны были себе, – одни удивлялись любви Иисуса к Лазарю, видя слезы Его, – другие, коварно припоминая исцеление слепорожденного, указывали на то, что так Иисус не подал в свое время помощи Лазарю, так нельзя думать, чтобы Он отверз очи и слепорожденному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 184++

Итак, Иисус сначала убедился в вере Марии и Марфы и лишь затем совершил чудо¹. «Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с ней иудеев плачущих, возмутился духом и пришел в волнение и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи, иди и посмотри. Прослезился Иисус. Говорили тогда иудеи: вот, как Он любил его» (Ин. 11:33-36).

Воскрешение Лазаря

Видя общий плач, Иисус тоже приходит в волнение и просит показать Ему место, где был погребён Лазарь. Он тоже плачет, как и те, кто Его окружают. Это не спокойное осознание того, что должно произойти через несколько минут, когда Лазарь будет вызволен из уз смерти, а сопереживание человеческому горю.

Плачет Господь, да слезу похвальну соделает, говорит Григорий Богослов Гр. Бог. слово 31 в изд. 1843, ч. 2 лист 88..

Возмутися и воскорбе, яко человек, соверши чудо яко Бог. Великая и радостная тайна разъясняется нам в этих человеческих чувствованиях, волновавших Богочеловека и записанных близким Господу учеником. В чуде являлся Бог Творец мира, в скорби и слезах многострадальный человек, и Бог освящает Своим примером слезу соболезнования и любви к ближнему. Да будут далеки от нас те мнения и взгляды, которые не допускают возмущения души и скорби в человеке, мнящем себя быти мудрым Мы перефразируем прекрасное слово Августина (In Ioann, ad 13:21). «Pereant argumenta philosophorum, qui negant in sapientem cadere perturbationes animorum».. Чувства любви и скорби и сочувствия к чужим скорбям должны быть поистине чувства священные, если Господь проявил их. Не есть признак величия духа ничем не возмутимое спокойствие: оно раскрывает в большей части случаев лишь тупой и бездушный эгоизм. Душа человеческая хотя выше материи и сил ее, но связана с материей в земной своей оболочке. Если она сочувствует ближнему и откликается на страдания братьев своих, то она силою своею возмущает и тело ей принадлежащее; замкнувшийся в себе человек, холодным и гордым взором смотрящий на чужия скорби, не брат людям: душа его не Богу принадлежит, а отцу гордыни. Душа живет в мире мысли и нравственных ощущений; мир этот общий всем людям, доколе они волею своею не выделятся из него, а потому дух человеческий и откликается на страдания других людей, ибо, как говорит Апостол: «страдает ли один член, страдают с ним все члены... ибо мы тело Христово, а порознь члены» 1 Кор. 12:26–27.. И Господь, как человек, благоволив войти в общение с людьми в духе человеческом, освятил его стремления всеобъемлющею любовию Духа Божия: «ибо кто из человеков знает, что в человеке кроме духа человеческого, живущего в нем. Так и Божияго никто не знает кроме Духа Божия» 1 Кор. 2:11..

«Для чего, – говорит св. Златоуст (бес. 63 на Ин. ч. 2, стр. 221), – Евангелист тщательно и не раз замечает, что Господь плакал и что Он удерживал Свою скорбь? Для того, чтобы ты знал, что Он истинно облечен был нашим естеством» Мы в виду текста, приводимого св. Иоанном Златоустом должны по необходимости сказать несколько слов о чтении 33-го стиха. В славянском переводе слова: «Ἐνεβριμὴσατο τῶ πνεύματι» переведены: «запрети духу», между тем в латинском слова сии переведены: fremuit spiritu (Vulgata) и infremuit spiritu (Biblia Sacra) и наш русский перевод «возскорбел духом», по-видимому ближе к греческому βριμάομαι (fremo) приходить в волнение, чем слова «запрети духу». И западные переводы дают: «Il frémit en son Esprit» (Sacy) «Il fremit en lui même» (Osterwald). «He groaned in the Spirit» (Authoris. Vers). «He was moved with indignation in the Spirit» (New revised Version) «ergrimmte er im Geiste» (Luther); «ward erschüttert im Geiste» (в прим. Шмидера). Славянский перевод «запрети духу» по-видимому возник на основании 63-й беседы св. Иоанна Златоуста на настоящее место Eвангелия Иоанна Богослова. (См. в издании Златоуста 1862 года ч. 2, стр. 219). Златоуст говорит: Потом Господь обуздывает: επιτιμὴσας (ἐπιτὶθημι) Свою скорбь. «Но едва ли Иоанн Златоуст хотел исправлять текст Евангелия от Иоанна, или даже имел перед собою манускрипт, в котором бы читалось в ст. 33 предполагаемое изменение. Мы доселе не знаем рукописи, в которой бы существовало такое измененное чтение. По всей вероятности Златоуст увазывает только на одно из разъяснений, приличествующих тексту. Иоанн Златоуст прямо говорит, что Господь в человечестве Своем удерживался дабы не зарыдать (1. cit. стр. 219 посл. 2 строки). По духу славянского перевода Господь удерживает силою воли человеческой слишком сильные проявления скорби. По греческому тексту и переводам – русскому и западным – Господь скорбит может быть даже о неверии Иудеев, соединенном еще и с любопытством видеть знамение..

Другого рода скорбь и слезы были о Иерусалиме, записанные у Евангелиста Луки (Лк. 19:44). Здесь Господь скорбит вкупе с братиями Своими по плоти и соединяется с душою предстоящих человеческою душою Своею в едином чувстве, но за сим совозносит эти души с Собою в сферу Божественной мысли и деяний. Над Иерусалимом Господь плакал и скорбел также как человек, но как человек соприсущий всеведению Божества; как Иудей и член народа избранного, Божия, но единосущный и тожественный с Иеговой, Богом Завета, Он скорбит и плачет о нарушении народом Завета и о известной Ему гибели народа. Перед лицем же плачущих родственников и друзей умершего Лазаря Господь плачет не о Лазаре, «ибо знает что хощет творити///», а входит в скорбь предстоящих и освящает, – как прекрасно говорит Григорий Богослов, – слезу скорби о ближнем.

Мы еще должны заметить с Иоанном Златоустом, что не без основания всеведущий Господь требует, чтобы Ему указали другие гробницу Лазаря: это сделано для того, чтобы отнять всякий предлог у неверующих и врагов учения Господня сказать, что Господь воскресил кого либо другого L. s. cit. стр. 220 в начале и 222–223..

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 411-413++

«Иисус... восскорбел духом и возмутился (Ин. 11:33). Греческое слово, переведенное словом восскорбел, заключает в себе понятие негодования, гнева и отвращения, причиняемого возмутительным поступком, а слово, переведенное словом возмутился, заключает понятие содрогания, потрясения; значит, все выражение точнее будет перевести: возмутился и содрогнулся. Чем же возмущена была душа Господа в эту минуту? Несколько после, когда иудеи, бывшие тут, выразили довольно ясно враждебное отношение к Нему, Он опять возмутился (ст. 38: то же греческое слово); это дает основание предполагать, что Господь и в эту минуту возмутился тем же, то есть иудеями, их поведением в это время. Евангелист говорит, что Господь возмутился так, когда увидел Марию плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, то есть когда увидел, с одной стороны, искренние слезы глубоко скорбящей сестры умершего, а с другой стороны, рядом с нею, плач этих людей, которые питали злую вражду против Него, возлюбленного друга скорбящих сестер. Крокодиловыми слезами врагов Его, иудеев, Господь возмущен был до глубины души. К тому же Господь видел, что эта вражда к Нему доведет Его до смерти; и вот, органы этой вражды к Нему здесь, при величайшем, имеющем сейчас совершиться, чуде. Это чудо будет величайшим знамением и доказательством Его мессианского достоинства, и должно бы затушить вражду к Нему; но вместо сего оно будет (Он знал это) решительным поводом к приговору о Его смерти (стихи 47—53). Это возмущение было так сильно, что произвело внешнее телесное потрясение; но это потрясение, по смыслу греческого слова, не было вполне невольным потрясением, а выражало некоторое усилие Самого Господа подавить это духовное возмущение.

Гнев обыкновенно более других страстей тревожит и смущает душу. Но иногда приносит ей и величайшую пользу. Ибо когда мы невозмутимо используем его против нечестивых или каким бы то ни было образом бесчинствующих, чтобы они либо спаслись, либо устыдились, то содействуем ее кротости. Мы всецело согласны с целью Божией праведности и благости, но часто, жестоко разгневавшись на грех, мы делаем мужественной ее женскую природу. И не следует сомневаться в том, что, ожесточаясь духом на демона тления, когда пребываем в отчаянии, мы презираем похвальбу смерти. И чтобы научить нас этому, Господь, дважды вознегодовав духом на ад и возмутившись (хотя только Своим волением невозмутимо творит, что желает), таким образом возвратил душу Лазаря в тело¹. Поэтому мне кажется, что сотворивший нас Бог в качестве оружия дал нашей природе благоразумный гнев. И если бы Ева воспользовалась им против змея, то не была бы охвачена тем страстным чувством² Поэтому мне представляется, что тот, кто благоразумно использует гнев из рвения к благочестию, непременно на весах воздаяний окажется более опытным, нежели тот, кто по малоподвижности ума вовсе не подвигался к гневу. Ибо оказывается, что носледний имеет неопытного колесничего человеческих мыслей, а первый, постоянно готовый к состязаниям, несется на конях добродетели в гуще демонского войска, закаляя четверку коней воздержания страхом Божиим.

Волнение (возмущение) Иисуса.

Почему тайком? Чтобы никто не пошел за Марией и не помешал поговорить с Иисусом. Но это не удалось.

Все плакали. Это обычай.

«Пришел в волнение духом и ένεβριμήσατο (возмутился)» - то есть строго начал говорить.

Почему Иисус возмутился? Напускной траур? Это могло быть верным в отношении гостей.

έμβριμάομαι («фыркать») - непроизвольный стон?

Но для греков это было невероятно. Бог - апатичен (άπάθεια), бесчувствен, на Него ничто не влияет.

Это один из основных пунктов Евангелия от Иоанна - антигностицизм. Здесь Бог чувствует, страдает, волнуется и возмущается.

Следующая за этим сцена является эмоциональной кульминацией всего повествования. Иисус, увидев плачущих людей, пришедших с Марией, Сам «восскорбел духом и возмутился (ἐνεβριμήσατο τῷ πνεύματι καὶ ἐτάραξεν ἑαυτόν)». Глагол ἐμβριμάομαι происходит от βριμάομαι («быть в сильном гневе», «возмущаться»): в других случаях этот глагол обозначает гнев (Дан. 11:30 по переводу LXX), строгий запрет (Мф. 9:30;Мк. 1:43), ропот (Мк. 14:5). Некоторые толкователи считают, что Иисуса возмутило неверие иудеев; другие полагают, что сам феномен смерти стал источником Его возмущения. Однако в общем контексте повествования это выражение следует понимать как указывающее не столько на возмущение, сколько на очень сильное внутреннее, духовное переживание. Иоанн Златоуст понимает выражение ἐνεβριμήσατο τῷ πνεύματι как прекращение плача:

Он только смиряется и снисходит, и, чтобы уверить в Своей человеческой природе, тихо плачет и откладывает до времени чудо… Потом Он обуздывает Свою скорбь – это именно и означает выражение: «запретил духу» (Ин. 11:33)– и тогда спрашивает: «где вы положили его?», чтобы вопрос не был соединен с рыданием.

Выражение ταράσσω ἑαυτόν имеет много значений («сотрясаться», «сокрушаться», «волноваться», «возмущаться», «быть в волнении»); в данном случае оно также указывает на глубокое душевное волнение («был потрясен»).

 На слова Марфы Иисус реагировал словами, на плач Марии Он реагирует тем, что «Сам восскорбел и возмутился духом». Марфа представлена более спокойной и рассудительной, Мария более эмоциональной: ее состояние передается не столько через слова, сколько через жесты и чувства.
Следующая за этим сцена является эмоциональной кульминацией всего повествования. Христос, увидев плачущих людей, пришедших с Марией, Сам «восскорбел духом и возмутился (ένεβριμησατο τώ πνεύματι κα'ι έτάραξεν έαυτόν)». Глагол έμβριμάομαι происходит от βριμάομαι («быть в сильном гневе», «возмущаться»): в других случаях этот глагол обозначает гнев (Дан. 11:30 по переводу LXX), строгий запрет (Мф. 9:30; Мк. 1:43), ропот (Мк. 14:5). Некоторые толкователи считают, что Иисуса возмутило неверие иудеев; другие полагают, что сам феномен смерти стал источником Его возмущения. Однако в общем контексте повествования это выражение следует понимать как указывающее не столько на возмущение, сколько на очень сильное внутреннее, духовное переживание. Иоанн Златоуст понимает выражение ένεβριμησατο τώ πνεύματι как прекращение плача:
Он только смиряется и снисходит, и, чтобы уверить в Своей человеческой природе, тихо плачет и откладывает до времени чудо... Потом Он обуздывает Свою скорбь — это именно и означает выражение: «запретил духу» (Ин. 11:33) — и тогда спрашивает: «где вы положили его?», чтобы вопрос не был соединен с рыданием.
Выражение ταράσσω έαυτόν имеет много значений («сотрясаться», «сокрушаться», «волноваться», «возмущаться», «быть в волнении»); в данном случае оно также указывает на глубокое душевное волнение («был потрясен»).
Слова «Иисус прослезился» — одно из двух упоминаний о слезах Иисуса во всем корпусе Евангелий. В другой раз Иисус заплачет об Иерусалиме, предсказывая его разрушение (Лк. 19:41-44). За пределами Евангелий Его слезы в Новом Завете упоминаются 
еще один раз, но в совершенно ином контексте: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). Вероятно, здесь имеется в виду молитва в Гефси- манском саду (Мф. 26:36-44; Мк. 14:32-42; Лк. 22:39-46), хотя ни один из Евангелистов, описывающих ее, не упоминает о слезах.
Иоанн употребляет два разных глагола, говоря о плаче Марфы и иудеев и о слезах Иисуса: κλαίω и δακρύω. В Синодальном переводе первый передан как «плакать», второй как «прослезиться». Между тем глаголы являются синонимами, и слова έδάκρυσεν ό Ίησοΰς вполне можно перевести как «Иисус заплакал».
Некоторые толкователи понимают плач Иисуса аллегорически — как относящийся не к Лазарю, а к иудеям:
Прослезился, как человек: жалея не о Лазаре, но об иудеях. Ибо Он пришел воскресить первого, и потому безполезно было бы плакать о том, кто должен воскреснуть. А об иудеях поистине надлежало плакать, поскольку Он предвидел, что и по совершении чуда они останутся в своем неверии... Прослезился, видя повреждение природы нашей, и безобразный вид, какой дает человеку смерть. Была же пещера — мрачное сердце иудеев, и камень лежал на ней — грубое и жестокое неверие. Иисус сказал: «отнимите камень». Тяжелый камень непослушания отнимите, дабы извлечь мертвенное из буквы Писания .
Однако сторонники буквального прочтения данного повествования видят в рассказе Евангелиста о душевных переживаниях Иисуса прежде всего сильное свидетельство реальности Его человеческой природы:
Итак, Он приходит ко гробу и опять удерживает скорбь. Но для чего Евангелист тщательно и не раз замечает, что Он плакал и что Он удерживал скорбь? Для того, чтобы ты знал, что Он истинно облечен был нашим естеством. Поэтомуто, повествуя о страданиях, и приписывают Ему много человеческого, 
показывая тем, что Его воплощение истинно. Так Матфей удостоверяет в этом, говоря о Его предсмертных муках, смущении и поте; а этот — повествуя о плаче. В самом деле, если бы Он не был нашего естества, то не был бы одержим скорбью...

 Любвеобильное сердце Иисуса всегда было исполнено сострадания к страждущим. Мы увидим, что один взгляд на Иерусалим, одно представление бедствий, грядущих на его жителей, будут для Него причиной слез. Теперь все располагало к скорби — и мысль о бренности естества человеческого, и воображение друга, который лежит бездыханным во гробе, и вид плачущих сестер, которые ожидали, но еще не получили от Него помощи. Между тем невнимание к словам Иисуса Христа, которыми Он хотел возбудить веру, злонамеренность некоторых из иудеев, которые становились свидетелями величайшего из чудес, Им совершенных, самый недостаток веры в друзьях Своих, когда она особенно была необходима, — невольно возбуждали горестное чувство… Огорчися духом и возмутися. «Где вы положили его?» — сказал Он наконец тоном, который показывал, что говорящий гораздо более чувствует, нежели говорит.

  «Господи, пойди и посмотри», — отвечала одна из сестер. В настоящем положении и то уже казалось утешением, чтобы вместе с Учителем и другом посетить гроб брата. Новые потоки слез показывали, как нужно теперь утешение.

  Такое положение сестер могло тронуть всякого. Мог ли не сочувствовать им Иисус? Совершенная уверенность, что Лазарь скоро будет Им воскрешен и слезы плачущих друзей будут отерты и пременены на радость, не препятствовала отдать долг природе человеческой. Сердце истинно человеколюбивое не может не скорбеть со страждущим, хотя готовит ему полную отраду. Самая радость, особенно, если она следует за огорчением и как бы борется в душе с печалью, любит выражаться в слезах. Иосиф, плачущий при свидании с братьями, служит тому трогательным примером.

  Прослезися Иисус!..

Воскорбел духом (запрети духу) и возмутился. Чем же и отчего воскорбел и возмутился Господь в это время? Спустя несколько после сего, Он опять возмутился. Это второе возмущение произошло от того, что тут некоторые из бывших иудеев выразили некоторым образом вражду против Него (ст. 37). Теперь же, прежде этого, Господь возмутился потому, что увидел, как повествует евангелист, пришедших с Мариею иудеев плачущих (33 ст.) и самую Марию плачущую. Господу тяжело было видеть скорбь и слезы Марии, но вместе с искренними слезами ея Он видел слезы иудеев, из которых некоторые плакали, но при этом питали злую вражду против Него (ст. 37). И Господь видел, что эта вражда очень скоро доведет Его до смерти, так как чудо воскрешения Лазаря, вместо того, чтобы расположить врагов Его к вере в Него, как Мессию, послужит решительным поводом к осуждению Его на смерть (ст. 47 — 53). И вот Господь спешит подавить это возмущение быстрым вопросом: где вы положили (положисте) его (Лазаря)? «Господь знал, где погребен Лазарь, замечает блаж. Августин, но обращаясь с людьми поступил по человечески».

Смутился¹, не как мы приходим в смятение от страха или горя, но Сам смутился и говорит: Где вы положили его? (Ин. 11:34). Но разве не знал, где он похоронен, Знавший, когда он скончался? Однако Он сочетает человеческие слова с Божественными чудесами, чтобы показать, что и Он человек, как говорит пророк: «Вот человек и кто познает его»². Он сделал так, чтобы показать, что Бог есть и нечто иное. <...> Иисус прослезился (Ин. 11:35), чтобы показать нам сострадание и человеколюбие к соплеменникам.

А как не только Богом по природе, но и человеком был Христос, терпит вместе с другими людьми человеческое. Лишь только начала в Нем возникать печаль и Святая Плоть (Его) уже готова была к слезам, не допускает ей свободно испытать это, как сие обычно у нас, но «воспрещает духом», то есть силою Святаго Духа запрещает как бы Своей плоти. Она же, не выдержав движения соединенного с нею Божества, содрогается и поражается некоторым смущением, ибо это, полагаю, означает выражение «возмутился». Разве мог Он подвергнуться какому другому смущению? Каким образом всегда чистая и покойная природа может быть возмущена?

Итак плоть останавливается чрез дух, научаемая мыслить выше своей природы. Ибо для того и явилось во плоти или вернее — стало плотью всемогущее Слово Бога, чтобы действиями Своего духа укрепить немощи плоти, освободить природу (человека) от земных помыслов и как бы преобразить (направить) ее к одному только угодному Богу. Итак, недугом человеческой природы является подвластность скорбям. Но и это вместе с другим всем упраздняется в первом Христе, дабы и на нас перешло.

Или так надо разуметь изречение: «запрети духу и возмутися», что оно употреблено вместо: подвигнутый к милости плачем многих, Он как бы повелел Собственному духу преодолеть, даже прежде времени, смерть и воскресить Лазаря.

***

(11:33) Иисус, когда увидел её плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих...

(Q) Ведь они, кажется, постигли сказанное в псалмах: Повели, Боже, силою Твоею, укрепи, Боже, то, что Ты совершил в нас', понимая это «повели» прилично Богу, пусть даже это говорится человеческими выражениями, возводя нас от того, что свойственно нам, к понятию, превосходящему нас.

(11:33) Иисус... возмутился духом и пришёл в волнение.

(Q) Возмущением евангелист назвал гневную угрозу, обращённую против смерти.

Ст. 32 -33а – Так вот, когда Мариам пришла туда, где был Иисус, и увидела Его, она упала к Его ногам и сказала: – Господь, если бы Ты был здесь, мой брат не умер бы! – Мария почти дословно повторяет то, что сказала ее сестра (ст. 21). Упала к ногам – или поклоняясь Иисусу, или потому, что она была подавлена горем и искала у Него утешения.

Ст. 33 б-34 – Иисус, увидев, что она плачет и что пришедшие с ней тоже плачут, тяжело вздохнул и, до глубины души взволнованный, сказал: – Где вы его похоронили? – Греческое слово «эмбрима́омай» трудно для перевода. Оно, вероятно, описывает какие-то звуки, которые издает человек при сильных переживаниях. Поэтому варианты переводов следующие: «тяжело вздохнул, простонал, сильно опечалился; разгневался, вознегодовал». По мнению некоторых комментаторов, так выразился гнев Иисуса на неверие людей (ср. 1 Фес. 4:13). До глубины души взволнованный – Возможно, оба греческих выражения – это варианты перевода арамейского словосочетания, означающего «быть глубоко взволнованным».

Пойдем, Господин наш, мы покажем, – ответили они – См. коммент. на. 11:30. Кладбища располагались вне селений, чтобы живые не подвергались ритуальному осквернению от прикосновения к гробницам или мертвым телам.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 289++

Иисус прослезился. Совершенная радость божественной природы не исключала слез природы человеческой. Евангелист упоминает некоторые подробности, связанные с Его плачем. У гроба Лазаря Спаситель восскорбел духом и возмутился. Как понять это смятение Христа? Ведь Иисус знал, что воскресит Лазаря. Возможно, в скорби Иисуса нужно видеть нечто иное, чем сокрушение об умершем друге, который вскоре воскреснет. Иисус плачет о всей судьбе человеческой, плачет о смерти, настигающей человеческую природу, созданную Отцом столь прекрасной. Иисус плачет о всяком страдании человеческом, порожденном грехопадением. Богочеловек берет это страдание на Себя. Его скорбь — частица скорби мира.

Эта единодушная вера сестер во всемогущество Христа над смертью и жизнью вместе с надрывающим душу горем, постигшим это доброе семейство, чрезвычайно тронули Спасителя, и Он едва мог проговорить: «где вы положили его?» — «Господи, иди и посмотри», — ответили Ему плачущия сестры. Когда Он следовал за ними, из очей Его текли безмолвныя слезы.

Человеческая скорбь всегда была близка любвеобильному сердцу Господа Иисуса Христа. При виде неутешно плачущих сестер Лазаря и сочувствующих им иудеев, он и в себе «выказывает то, что было свойственно Его человеческой природе» (свт. Иоанн Златоуст). Что представлялось чистейшей душе Человеколюбца в это время общих слез, ведомо Ему единому. Перед ним был новый разительный пример владычества смерти, которое она получила над человеческим родом вследствие прародительского греха (Рим. 5:14, 15). а посему, в слезах, пролитых о Лазаре, не зрел ли он все слезы, проливаемые человечеством на земле, начиная с первого поражения смертью и оканчивая последним днем мира? и в этой глубокой печали близких лиц о горестной утрате не чувствовал ли он того жала смерти (1 Кор. 15:55), которое продолжало уязвлять слабое естество наше? к скорбному чувству, объявшему душу сердцеведца, не могло не примешиваться также чувство жалости, гнева и негодования, когда он, читая в будущем, знал, что значили эти слезы иудеев. Он видел, что между плачущими кроются злые враги Его, которые воспользуются величайшим чудом Его для того, чтобы постановить решительный приговор о смерти Его (Ин. 11:47–55). По сказанию святого евангелиста, Господь запрети духу и возмутися, но, тотчас сдержав смущение, спросил: где положи-сте его? – спросил, замечает святитель Афанасий александрийский – «по человечеству, чтобы воскресить по Божеству: с человеками не знает, как человек, по Божеству же, как во отце сущее слово и Премудрость, знает и ничего нет сокрытого от вeдeния Его». В действиях Господа при воскрешении Лазаря, по выражению церковных песней, ясно видно «сугубство существ» Его: «не неведый яко Бог, уведети вопрошал, яко человек». По словам святителя Иоанна Златоуста, он «не хочет сам по себе приступить к совершению чуда, но хочет все узнать от других и сделать по их просьбе, чтобы освободить чудо от всякого подозрения», или, как еще яснее говорит преподобный Ефрем Сирин, хочет от самих иудеев «получить удостоверение в погребении его и потом уже воззвать его к жизни: Премудрый связал их собственным их показанием, что действительно предали они гробу, чтобы, когда воззовет и воздвигнет мертвого, и они стали свидетелями его воскресения». Присутствовавшие поняли вопрос Иисуса Христа в том смысле, что он желает излить скорбь свою над самым гробом любимого друга и спешили ответить: Господи, прииди и виждь.

После этого Марфа поспешила домой и, подойдя к сестре, сказала: «Учитель здесь и зовет тебя» (Ин. 11:28). Господь оставался вне селения, на месте, где встретился с Марфой. Когда Мария увидела Христа, то, плача, припала к Его ногам и повторила слова сестры: «Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (Ин. 11:32), показав, что, как и у Марфы, неумеренная печаль о смерти брата несколько исказила ее веру в Сына Божия. Но Господь, видя ее плачущей, не обличает за мысль, будто требовалось Его физическое присутствие для помощи Лазарю, но снисходит к горю сестер и плачет с ними. Святые отцы поясняют, что Господь, «открывая Свою человеческую природу» Кирилл Александрийский, свт. ///Толкование на евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:31). С. 400., плакал и об умершем друге и обо всем человечестве, пораженном болезнями и смертью. «Рыдаеши, Иисусе, сие смертнаго существа; оживляеши друга Твоего, сие божественныя крепости» Начало синаксаря субботы Ваий. На русском: «Смертным своим естеством плачешь о друге умершем, силой Божественной ныне вновь восставляешь его|||» (Синаксари Постной и Цветной Триоди. М.: ПСТГУ, 2009. С. 106)., то есть плач над Лазарем был проявлением человеческой природы Христа, а воскрешение мертвого – явлением Божественной силы.

Сегодня мы не сталкиваемся со случаями воскресения умерших людей. Но и в наше вре­мя остается реальным воскресение от смерти духовной, возрождение к новой жизни во Христе.

Спаситель, обращаясь к Лазарю, призы­вает его выйти из гроба. И умерший выходит обвитый по рукам и ногам погребальными пе­ленами. Так и каждый из нас, прежде чем отве­тить на призыв Спасителя, бывает опутан стра­стями, ложными мыслями и привычками. Мы стремимся к богатству и успеху, и это стремле­ние погребальными пеленами связывает душу. Любое имущество тленно, и любая слава про­ходит со временем. И только осознав это, мож­но выйти из гробницы к свету новой жизни, сбросить с себя все путы и оковы, воспринять свободу, которую нам подарил Христос.

Так как Мария и пришедшие с нею плакали, то природа Человеческая располагалась к слезам и смущалась. Господь же подавляет потрясение в духе, то есть Духом обуздывает смущение и удерживает оное, и делает вопрос, нисколько не обнаруживая слез. Но как Господь скорбел, ибо был воистину Человек и желал удостоверить в действительности Своей Человеческой природы, то позволил ей сделать свое. В то же время Он ограничивает плоть, запрещает ей силой Духа Святаго; но плоть, не вынося запрещения, смущается, воздыхает и предается печали. Все это Господь допускает испытать Своему Человечеству частью для того, чтобы утвердить, что Он был Человек по истине, а не по провидению, а частью для того, чтобы научить нас полагать пределы и меру печали и беспечалью. Ибо не иметь сочувствия и слез — свойственно зверям, а проливать много слез и предаваться много печали — свойственно женщинам. И так как Господь воспринял на Себя нашу плоть и кровь (Евр. 2:14), то принимает участие и в том, что свойственно человеку и природе, и показывает нам меру в том и другом.