Евангелие от Иоанна 11 глава 21 стих

Она не говорит Ему: «Прошу Тебя, верни к жизни брата моего». Ведь откуда ей знать, хорошо ли для него вернуться к жизни? Она лишь говорит: «Я знаю, Ты можешь сделать это, если захочешь; но сделаешь ли, от Твоего суда зависит, а не от моего желания».

***

Она не сказала: «Прошу Тебя о том только, чтобы Ты воскресил Моего брата». Ведь откуда она могла знать, будет ли во благо воскрешение ее брата? Она лишь сказала: «Я знаю, что Ты можешь; Ты совершаешь, когда захочешь, ибо Ты совершаешь по суждению Твоему, а не по моему чаянию, но и теперь знаю, что, чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог».

В Вифании встретила их Марфа, всегда занятая хлопотали по дому; едва только услышала, что Иисус идет, она вышла к Нему из дому, даже из селения. Видно было из этого, что вера ее и любовь к Иисусу еще не исчезла и после того, как слово Иисуса о болезни Лазаря, по-видимому, не сбылось (между тем Мария погруженная в свою печаль, не замечая, что вокруг нее делается, оставалась дома). Едва увидела Марфа Иисуса, как этот взор на Него вдруг возбудил в ее душе мысль о лишении брата и мысль о силе Иисуса сохранить Его жизнь, которой Он однако же не захотел оказать. «Если бы ты был здесь, то брат мой не умер бы, сказала она с скорбью. Но и теперь, прибавила Марфа, как бы смутясь сама от того, что сказала: но и теперь, если Ты чего попросишь у Бога, даст Тебе Бог. (Почему говорит это Марфа? Едва ли в надежде на воскрешение Лазаря Иисусом. Она не доверяет Ему, когда Господь уже пообещал его 11:24. То же показывает и выражение: что ни попросишь у Бога. Как редко совершал Господь чудеса Свои с видимой для людей молитвой к Богу!). Господь постепенно укрепляя веру Марфы, говорит ей: «воскреснет брат твой». Конечно, прибавила она с неудовлетворенным видом, воскреснет, когда и все воскреснем (но, как будто хотела она договорить: вся эта надежда не вознаграждает вполне его лишения). Между тем Господь разумел здесь воскресение Лазаря прежде общего воскресения. Ему только хотелось надлежащим образом приготовить к этому Марфу, которая в заботах домашних не всегда умела оставлять довольно времени для занятий сердечных и занятий предметами веры, как сестра ее. Итак обращая внимание на важнейшее для нее в сем случае, Господь указал ей на Самого Себя, как на источник всякой жизни и на силу воскресения для всех. Верующий в Меня, если и умрет, оживет (а Лазарь – друг Мой – был из числа верующих): вот основание для веры в воскресение и Лазаря. И всякий живущий или верующий (сама Марфа и др.) в Меня не умрет во век т. е. навсегда. Сказав это, спросил ее: веруешь ли сему? Марфа не нашла лучше, как только сказать, что верует она, что Он Мессия, Сын Божий, – думая, что в этом все заключается, и не находя себя более способной продолжать беседу с Господом.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 183-184++

В этих словах Марфы — вера во Христа и одновременно упрек. Бога нет рядом, когда нужно. Может быть, Он по-прежнему где-то есть — но здесь Его нет. И сколь многим в подобных скорбных обстоятельствах может казаться, что Бог безразличен к человеческому горю. Как одинок человек в этом мире — перед лицом торжествующего зла, беззакония, страдания и смерти — если нет с ним Бога! Христос, намеренно отсутствовавший во время болезни и смерти Своего друга Лазаря, показывает, что человек, отделенный от Бога, находится в стране смерти.

«Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой». Марфа! Неужели ты не понимаешь, что Христос Бог никогда не отсутствует для тех, кто всецело предает Ему себя? Неужели ты не понимаешь, что ничего страшного, ничего безнадежного не может случиться, если мы пребываем с Ним? Вспомни ужас учеников в лодке посреди бури и слово Господне: «Что устрашились, маловеры?» 

Когда И. Христос пришел в Вифанию, то Лазарь уже четыре дня был в гробе. В это время еще продолжался обычный у евреев семидневный плач о покойнике, и в доме Марфы и Марии было много знакомых и родственников; между прочим, много было и пришедших из Иерусалима, так как Вифания была недалеко от Иерусалима, стадиях в пятнадцати . Когда Марфа услыхала, что И. Христос приближается к их селению, то пошла к Нему навстречу; Мария же продолжала оставаться дома, среди родных и знакомых, разделявших с нею печаль об умершем брате ея. Встретившись с Господом, Марфа выразила пред Ним сожаление, что Его здесь ранее не было, „потому что,—говорила она,—тогда не умер бы брат мой».,Но в тоже время она выразила пред Ним и веру свою, что Господь силен возвратить ей и теперь брата. На это Господь отвечал ей: „воскреснет брат твой». Вызывая Господа на более определенный ответ, и Марфа говорит Ему: „знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день". (Но воскреснет ли теперь? спрашивает она в душе.) Тогда Господь отвечает ей: „Я есмь источник воскресения и жизни как духовной, так и телесной. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, если то нужно будет и Я захочу. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек, хотя бы он и умер телом своим. Веришь ли сему? В ответ на это Марфа исповедует свою веру в Него, как Мессию, Сына Божия. В этой вере заключалась и уверенность, что все то истинно, что Христос говорил о Себе, как истинном воскресении и жизни; однакоже Марфа вполне не поняла слов Господа, почему и дает она только общий ответ, а не повторяет слов Его.

Почему Марфа была вне дома и могла услышать ранее Марии весть о прибытии Господа и поспешить к Нему на встречу? Из сравнения сего места с 10:38, 40 Ев. от Лк. можно думать, что Марфа была старшая сестра и хозяйка дома, или же что она во всяком случае заведывала всем хозяйством. Этим и объясняется, что Марфа, хлопоча по хозяйству на дворе На востоке обязательно угощать обедом всех пришедших почтить память покойного (иногда этот разорительный обычай простирается на сорок дней)., могла услышать о приближении Господа, между тем как Мария, окруженная гостями и сидевшая внутри дома в приемной комнате Называется ныне на востоке мандара или же диван., не знала еще о Его приближении. Марфа же, узнав, что Господь приближается, бежит к Нему навстречу, не заходя в дом.

Приблизившись в Господу, и вероятно припав в Его ногам, она прежде всего высказывает главную овладевшую ею мысль: «Если бы был Ты здесь, Господи, то брат мой не умер бы». Мы видели выше в ст. 15, что Сам Господь указывал именно на это, и сердце Марфы подсказало ей, что так бы было. Но вслед за высказанным Марфой сожалением она высказывает и замечательную веру, хотя (ниже ст. 24) с человеческим сомнением. Она говорит Господу: Я знаю однако что если бы Ты просил у Бога чего либо, то все даст Бог по прошению Твоему. Сердце ее готово восприять великое чудо, но она не смеет говорить об нем.

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 407++

Теперь — о Марии и Марфе. Иисус приходит в Вифанию, и Марфа спешит Ему навстречу со словами: «Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог». Иисус говорит ей, что брат воскреснет, на что Марфа отвечает: «Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день» (Ин. 11:21—24). Марфа дважды произносит слово «знаю». Религия для Марфы — это сакральное знание, знание о том, что будет, что было бы, знание требований и рекомендаций и т.д. Так и мы знаем, что и как нужно сделать в церкви — поставить свечку, заказать ту или иную службу, совершить ту или иную молитву… Но Иисус говорит Марфе: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет». И в ответ на эти слова Марфа — после упорного «знаю, знаю» — вдруг восклицает: «Верую!»  

Навстречу Ему вышла сестра умершего, Марфа, и с грустью сказала, что если бы Иисус не медлил Своим приходом, если бы Он застал брата ее живым, то не умер бы он.

О воскресении и жизни.

У Луки: Марфа - деловая и трудолюбивая, Мария - спокойная и рассудительная.

Марфа не могла усидеть на месте. Мария осталась дома.

Некий укор, но и указание на веру.

Воскресение в последний день. Почти все думали, что душа уходит в Шеол (тень). Души как привидения. Место тишины и забвения, разлучение с людьми и Богом (без надежды на вознаграждение). В Ветхом Завете очень мало мест, где говорится о надежде.

«Не оставишь души моей во аде» (Пс. 15:9-11).

Это высшая вера.

«Я узрю Его сам»(Иов. 19:25-27).

Это зародыш веры в бессмертие. Саддукеи не признавали. Фарисеи и народ верили.

Чистые сердцем узрят Бога. Смерть - сон.

Слова Христа нельзя, конечно, понимать в физическом смысле.

1. Смерть - результат греха. Христос, победив грех, дает и жизнь.

Это не только моральное возрождение из знакомства с Евангелием.

2. Речь о жизни грядущей. Этот мир - не мир живых, но мир умирающих. Через смерть и воскресение Христа мы идем не к смерти, а к жизни. Это происходит через веру во Христа, через доверие к Богу и тому, что Он сделал через Иисуса Христа. Мы, глядя на Христа, видим, что Бог - любовь, обращенная к нам, Христос - искупитель, смерть - переход к воскресению. Так и жизнь здесь облекается в смысл, красоту и силу Божью. Мы освобождаемся от страха, ибо познаем в вере Истину, Иисуса Христа воскресшего.

Марфа обращается к Иисусу со словами, в которых звучит интонация упрека: мы звали Тебя, а Ты не пришел. Женщина, тем не менее, надеется, что Иисус может помочь, поскольку Его молитву слышит Бог. Она воспринимает Его как посредника между людьми и Богом, хотя вряд ли предполагает, что Он может вернуть к жизни умершего четыре дня назад брата.

Ранее, в беседе с иудеями после исцеления расслабленного, Иисус говорил им:

Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5:25–29).

Речь здесь шла о Страшном суде и о всеобщем воскресении, которое за ним последует. Вера во всеобщее воскресение появилась у иудеев достаточно поздно: ее, по-видимому, разделяли фарисеи, но ее не разделяли саддукеи (Мф. 22:23;Мк. 12:8;Лк. 20:27;Деян. 23:8). Однако слова «наступает время, и настало уже» (аналогичные слова в Ин. 4:23 Иисус обращает к самарянке) указывают на то, что отдаленная перспектива перемещается в тот временной отрезок, внутри которого происходит действие: из будущего в настоящее. В речи Иисуса это совмещение двух перспектив не редкость. Так например, Его предсказание о разрушении Иерусалима перерастает в картину всеобщего суда (Мф. 24:1–44). Подобного рода совмещение различных временных пластов характерно и для пророческих книг.

Следует также обратить внимание на то, что Иисус говорит о двух видах воскресения: о воскресении жизни и о воскресении осуждения. Воскресение станет событием, которое затронет всех людей, но не для всех оно будет означать жизнь. Термин «жизнь» в данном случае указывает на жизнь вечную, которую получат уверовавшие в Иисуса. Воскресение и жизнь, таким образом, не полностью синонимичны, и слова Иисуса, обращенные к Марфе, подчеркивают это различие. Иисус называет Себя воскресением, «но поскольку воскресение может быть также к осуждению, слова «Я есмь жизнь» содержат дополнительный смысл, ибо воскресение означает то, для чего воскреснут все, а жизнь – то, для чего воскреснут те, кто воскреснет во спасение».

Событие, которое должно произойти в Вифании, каким-то образом соотносится с всеобщим воскресением: может быть, воскрешение Лазаря должно стать его прообразом или началом. Еще одним прообразом всеобщего воскресения станет событие, о котором повествует Матфей: «И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим» (Мф. 27:51–53).

Всего этого, однако, не знает Марфа, которая воспринимает слова Иисуса о том, что воскреснет брат ее, как указание на всеобщее воскресение «в последний день», о котором говорили пророки Исаия и Иезекииль в приведенных выше цитатах. Но не этого утешения она ждет от Иисуса. Тогда Иисус произносит один из тех афоризмов, начинающихся словами «Я есмь», посредством которых раскрывает смысл Своего служения: «Я есмь воскресение и жизнь».

Слова о том, что верующий в Него не умрет, а если и умрет, оживет, имеют смысл обобщения и относятся к вечной жизни – к тому спасению, которое Иисус принес людям. Но в данной конкретной ситуации они относятся к конкретному лицу, которое будет возвращено к жизни Иисусом. Это воскресение должно стать прообразом не только всеобщего воскресения, но и вечной жизни – того Царства Небесного, приближение которого возвестил Иисус в самом начале Своей проповеди.

  Слух о Божественном Учителе и Чудотворце всегда предварял приход Его. Марфа (вероятно, выйдя из дома по нуждам домашним, которыми она особенно занималась (Лк. 10:38-42)), первая услышала, что Иисус приближается к Вифании, и тотчас, не заходя в дом, чтобы уведомить сестру, поспешила навстречу Ему тем путем, по которому надлежало идти Господу. Он находился еще вне селения, когда печальная Марфа пала к ногам Его. При виде всемогущего друга в душе ее невольно со всей живостью пробудилась мысль: как было бы все иначе, если бы Иисус пришел в надлежащее время, то есть, когда Лазарь еще был жив. «Господи, аще бы еси зде был, не бы брат мой умер! Но, — продолжала Марфа, желая исправить мысль свою и показать, что ее вера в Учителя не изменилась, — но и ныне вем, яко елика аще просиши у Бога, даст Тебе Бог!» Оставалось досказать: «и что Ты можешь воскресить брата». Но скромность, по замечанию блаженного Августина, не позволяла обнаружить это желание, ибо откуда, продолжает он, знала Марфа, что брату ее полезно воскреснуть? Потому-то и сказала просто: знаю, что можешь; если хочешь, сделай; ибо Тебе одному известно, должно ли сделать».

Марфа, первая из сестер услышала, что Господь подходит (грядет) к их селению, пошла Ему на встречу, не сказала даже и сестре. Не сказала, верно, потому, что хотела разсказать Господу о случившемся наедине. Мария дома сидела (седяше), т. е. находилась во внутренних комнатах дома, в горести, вместе с пришедшими утешать ее. И теперь (ныне вем), что чего Ты попросишь (елика аще просиши) у Бога, даст тебе Бог, т. е. Ты можешь воскресить моего брага Лазаря. Такова была вера Марфы в силу И. Христа.

XI. 17–40. Воскрешение Лазаря как символ

Можно сказать, что весь отрывок стоит под знаком смерти: смерть Лазаря, смертельная опасность, грозящая Иисусу, готовность Фомы умереть вместе с Ним. И на этом фоне развертывается учение о Воскресении и Жизни в диалоге Господа с Марфой. Он начинается с ее молчаливой просьбы: «Я и теперь знаю, что о чем бы Ты не попросил Бога, даст Тебе Бог» (Ин. 11:22). Господь говорит ей: «Воскреснет брат твой» (Ин. 11:23). Но это слово она не дерзает понять иначе как о грядущем Воскресении в последний день (Ин. 11:24). Господь ей отвечает: «Я – воскресение и жизнь» (Ин. 11:25) и говорит о Себе как начале жизни для верующего в Него: «Верующий в Меня не умрет вовек» (Ин. 11:25–26). О Лазаре уже нет речи, и Марфа в ответ на вопрос Иисуса о вере в Него как начало жизни и воскресения, исповедует Его как Мессию. Исповедует с чрезвычайной силой. Πεπίστευκα передано в новом русском переводе «уверовала и верю» (Ин. 11:27), но прямого отношения к воскрешению Лазаря ее исповедание не имеет: «Ты Христос, Сын Бога, грядущий в мир». И однако Лазарь был тот, кто умер и был воскрешен Господом. Он оказывается символом будущего общего воскресения по вере в Иисуса. Слова Иисуса о смерти и Воскресении, сказанные Им перед воскрешением Лазаря, часто поражают сходством с тем, что Он еще говорил после исцеления больного у Овчей купели (гл. V) и в Капернаумской синагоге (гл. VI). Это совпадение позволяет нам понять Воскрешение Лазаря как символ, точнее говоря, как тот символический акт, который заключает предложенное Господом учение, подобно тому как исцелением сына царского слуги в Капернауме (ср. Ин. 4:46–54) тоже символически заключается раннейшее учение. Мы видели, что символический акт в Ин. имеет значение или предварения учения, или его заключения. Такое заключающее значение имеет в Ин. и Воскрешение Лазаря в контексте Евангелия. Но этим значение Воскрешения Лазаря не ограничивается.

Господь, если бы Ты был здесь, мой брат не умер бы! – сказала Марфа Иисусу – В словах Марфы нет упрека Иисусу, она лишь горюет, что обстоятельства сложились так, что Иисуса не было с ними раньше. Она убеждена, что Иисус спас бы друга от смерти. Но и теперь, я знаю, Бог даст Тебе все, о чем Ты Его ни попросишь – Смерть брата не разрушила ее веру в Иисуса. Хотя некоторые толкователи понимают эти слова как потаенную просьбу воскресить брата, вряд ли это так, судя по ее реакции, когда открывали гробницу (см. ст. 39).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 285++

Дочь Иаира Христос воскресил тотчас же после ея смерти; сына Наинской вдовы — когда его несли на кладбище, и теперь Он хотел доказать Свое всемогущество воскрешением человека, котораго уже коснулось тление. Но Марфа не могла понять этой печальной медлительности с Его стороны. Господи, встретила она Его с тоном некотораго укора: еслибы Ты был здесь, не умер бы брат мой»

 При виде Господа Марфа высказала в немногих словах то, что она чувствовала со своею сестрою со времени горестной потери брата, о чем они постоянно думали и беседовали между собою: Господи, аще бы ecu зде был, не бы брат мой умер. Это не упрек в медлительности, который верующая душа не позволила бы себе сделать Христу, но сожаление, полное покорности воле Божией, проникнутое твердою уверенностью, что Божественный Друг и теперь не оставит скорбящих без чудодейственной помощи: но и ныне вем, продолжала Марфа, яка елика, аще просиши от Бога, даст Тебе Бог.  

Через четыре дня после смерти Лазаря Христос пришел в Вифанию Вифания находится «близ Иерусалима, стадиях в пятнадцати» (Ин. 11:18), то есть в трех километрах пути (стадии – римская мера длины, примерно равная 200 м).. На краю селения Его встретила Марфа. Ее первые слова с оттенком укора за промедление: «Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог» (Ин. 11:21–22) выдают одновременно и силу веры во Христа, и несовершенство этой веры: она видит в Нем победителя смерти, но почитает Иисуса не как Сына Божия, но как святого человека, имеющего дерзновение молитвы перед Богом, – поэтому думает, что Иисус мог помочь им, только находясь рядом, и теперь она не просит Христа вернуть брата к жизни, но лишь помолиться, чтобы Бог воскресил Лазаря.

Решимость следовать воле Божьей — это не намерение соответствовать букве закона — это готовность поступать по любви. Движимый любовью, Христос приходит в селение, где жи­вут Марфа и Мария. Там все исполнено скор­бью. Евангелист свидетельствует, что скорбит и Сам Христос. Кто-то может удивиться это­му, однако на самом деле ничего удивитель­ного здесь нет. Спаситель как человек плачет о Своем друге и как Бог — о Своем творении. Иисус мог прийти раньше, но медлил и при­шел только через четыре дня после смерти Лазаря — ради людей и их уверения. Марфа и Мария отвечают на вопрос Иисуса, что верят в воскресение мертвых в последний день. Но для Него важно, чтобы они поверили в то, что Он есть Жизнь, побеждающая смерть. Он ждет веры в реальность воскресения, которое может произойти здесь и сейчас.

Марфа имела веру во Христа, но не полную, не надлежащую. Посему и говорит: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Сказала это, без сомнения, потому, что не веровала, что Он, если бы захотел, то, и, не присутствуя лично, мог бы предотвратить смерть брата ее.

Пусть же сестры и сродницы умершего ума — плоть, как Марфа (ибо Марфа телеснее и вещественнее), и душа, как Мария (ибо Мария набожнее и благоговейнее), придут к Христу и припадут пред Ним, ведя вслед за собою и помыслы исповедания, как те — иудеев. Ибо Иуда — значит исповедание.