Евангелие от Иоанна 11 глава 16 стих

Между тем Господь оставался все там же, где достигло до него известие о болезни Лазаря и спустя два дня после этого стал говорить ученикам о намерении Своем идти опять в Иудею. Ученики смутились, услыша о таком намерении после недавних неприятностей в Иерусалиме. Господь против их представлений поставил одно, что день Его еще не окончен, и что след. путь Его туда и их с Ним безопасен. Потом, объясняя причину путешествия прибавил: Лазарь друг наш уснул, – но видя, что ученики Его не понимают, сказал прямо, что он умер и присовокупил: Я рад, что он умер без Меня: это лучше для вас, именно для вашей веры; пойдем к нему. Я разбужу при вас его (показывая, что смерть есть как бы сон). Чувство радости при смерти друга неуместно, если бы не скрывалось в намерении чего большего. – В этих словах: радуюсь за вас, раскрывается цель, для чего Господь не подал помощи болящему другу во время самой болезни, и для чего угодно было совершать Ему такое важное чудо, какое вскоре совершил над Лазарем. Состояние веры в учениках после того, как Иудеи двукратно уже хотели было побить Его камнями, требовало подкрепления и теперь и еще более для предстоящих великих искушений. Но разделяли ли они радость Господа? Нет. Когда они узнали, что Лазарь, друг Иисусов, умер, что Иисус дал ему умереть, не дозволив видеть славу царства Своего и припомнили ответ Его о болезни Лазаря: тогда требование Спасителя идти вместе с Ним в Иудею невольно казалось им вызовом идти на смерть Свою; по крайней мере так смотрели на это. Они привыкли всегда действовать с осторожностью. Однако же сердцем своим и они готовы были следовать за Иисусом. А когда видели, что намерение Его непреклонно, то в борьбе своего чувства с опасениями расчетливости, хотя не смели сказать ничего Самому Господу, но сказали соученикам: пойдем и мы умрем с Ним, не только не думая о воскресении Лазаря, но не думая и о сохранении собственной жизни и жизни своего Учителя.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 182-183++

«Идем и мы, чтобы умереть с Ним», – прерывает Фома всеобщее молчание, призывая остальных к верности Учителю, даже перед лицом смерти.

После этого И. Христос говорить ученикам Своим: „Лазарь, друг наш, уснул, но иду разбудить его·". Ученики думали, что Господь говорить о сне обыкновенном, слова же: „разбудить его», понимают в смысле: исцелить его. А так как им не желательно было, чтобы Христос шел в Иудею, то они и говорят, что если Лазарь уснул, то это добрый признак, это показывает, что он выздоровеет, и значить Господу не для чего утруждать Себя путешествием в Вифанию для исцеления больного. Тогда Господь прямо говорить им: „Лазарь умер», и при этом добавляет: „и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали", т.-е. Господь радуется за учеников, что, по воле Бога Отца, Он не исцелил больного Лазаря, а должен будет воскресить его умершаго, потому что это более сильно подкрепит и утвердит их веру в Него, как Мессию, Сына Божия. Как пи успокаивал И. Христос учеников Своих, но когда Од решительно сказал: „но пойдем к нему", то Фома сказал соученикам своим: „пойдем и мы, умрем с Ним»,—так мало надеялись они, чтобы это путешествие Иис. Христа в Иудею не окончилось смертию Его.

"Близнец": ὁ Δὶδομος, не есть прозвище Фомы, а есть греческий перевод его еврейского имени Тома (пишется тав, алеф, мем, алеф). Тома значит близнец. Почему он так назван неизвестно, но есть предание Указывается в Библ. Лекс. Смита, со ссылк. на Patres Apostolic, и на Acta Thomae., что у него была сестра близнец Лидия. У Евсевия в Кан. Хрон. 1 есть указание на тожество Фомы с Иудой Иаковлевым Указывают, что слова Иуды Иаковлева в Ин. 14 очень похожи на характер Фомы, но Евангелист так ярко обрисовал Фому, что конечно он не назвал бы его Иудой., но хотя действительно в Еванг. от Мф. 10:2–4 имени Иуды не Искариотского нет в перечне Апостолов, но в Евангелии от Лк. 6:15–16 оба Апостола и Фома, и Иуда Иаковлев поименованы в числе двенадцати. Вопрос об именах и прозвищах Апостолов и об их личностях есть вопрос необычайно трудный, и едва ли когда нибудь разрешимый, но он не составляет особой важности для христианина, ибо Апостолы были глас Бога, говорящего людям, посланные Богом люди, уподобляющиеся Ангелам Господним, творящим лишь повеления Божии и не прибавляющим и не убавляющим ничего к словам жизни, им порученным. Личность их выступает в Евангельских сказаниях чтобы очертить людей с их человеческими слабостями и недостатками, которые освятились и очистились и подъяты Духом Божиим на высоту, недосягаемую обыкновенным грешным людям; и в исполнении своей священной миссии это были не люди, а ангелы Божии, и только в обыкновенной жизни становились людьми с индивидуальными своими особенностями.

Особенностью Фомы была, как мы знаем, скептическая пытливость, некоторый дух упорства и противоречия, всегда старающийся отыскать в речах или событии нечто могущее подать повод к спору, или сомнению. Мы все встречали такие натуры, в сущности добрые и высоко честные, несколько неприятные, но зато всегда обладающие настойчивостью, доводящей до конца то дело, за которое они взялись и в которое они вложили душу свою.

И в данном случае все остальные ученики, полагаясь на Господа, следуют за Ним, возложив на Него свое упование и не вглядываясь в будущее, один Фома заявляет свои опасения, что их всех могут убить в Иудее. Он, как мы говорили выше, не смерти Лазаря боится, т. е. не заразы болезнью, которою он умер, а боится убийства. Но высказывая вслух волнующие его мысли, он идет за Господом Ср. Мф. 21:29–31..

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 404-405++

Необходимо обратить внимание и на диалог между Иисусом и Его учениками в самом начале этого рассказа. «После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! Давно ли Иудеи искали побить тебя камнями, и Ты опять пойдешь туда?… Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с Ним» (Ин. 11:7—8, 16). Апостол Фома пессимист, но он горячо любит своего Учителя и готов принять смерть вместе с Ним. Эти три стиха — своего рода пролог к тому рассказу о неверии Фомы, где речь пойдет о том, как Фома не поверил ученикам Иисуса, что они видели Воскресшего.

В этом плане весьма интересна еще одна реплика Фомы в Евангелии от Иоанна. В ответ на слова Иисуса: «А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете» — Фома восклицает: «Господи! Не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?» (Ин. 14:5—6). Эти слова Фомы подчеркивают: он не знает, что будет с Учителем дальше, и тем не менее готов следовать за Ним — не ради какой-то цели, а потому что не может не быть со Христом, не может оставить Того, Кого полюбил и Кому полностью доверяет. И когда в 11-й главе Фома говорит: «Пойдем и мы умрем с Ним», — мы понимаем, что своим пессимистически настроенным сердцем он уже понял, что дорога эта закончится Голгофой, смертью Учителя и, возможно, учеников, но все равно готов идти за Иисусом по этой дороге.

Слова апостола Фомы «Пойдем и мы умрем с Ним» сопоставимы с восклицанием Павла в его Послании к Филиппийцам: «…и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью. Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп. 1:20— 21). Павлу все равно, жить или умереть, главное — быть с Христом, не изменять Ему. О том же говорит и Фома в 11-й главе Евангелия от Иоанна.

Необходимо обратить внимание и на следующее. Несмотря на предостережение учеников: «…давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?» — Иисус зовет учеников пойти с Ним к умершему Лазарю: «…но пойдем к нему». Как призыв, как лозунг, как символ веры звучит здесь это слово — «пойдем». Иначе говоря, забудем о собственной безопасности и поспешим на помощь тому, кто в ней нуждается. Вот о чем говорит здесь Иисус. Вот что главное. Это гораздо важнее для нас, чем решение вопроса, жил ли две тысячи лет назад человек по имени Лазарь, был ли он возвращен к жизни, чтобы затем умереть, аллегория это или преувеличение…

Решительность Фомы.

Всегда (и здесь) Иисус говорит просто, но всегда чуть загадочно.

«Уснул». Лучшее лекарство. Ученики рады.

Смерть Лазаря дает место новому знамению. Слова не убеждают. Дела убеждают. Сомневающийся верует. Злые превращаются в добрых.

Мы - объекты действия Христа. Надо восхвалять Христа не словами, а делами. Против слов всегда найдутся другие слова.

Кризис - всегда возможность показать славу Божью: это зависит от нас. В чем? Прежде всего в мужестве, в вере.

Ученики, конечно, боялись идти в Иерусалим. Но Фома говорит: пойдем!

Фома - еврейское имя. Греческое имя (прозвище) - Ди- дим, то есть близнец.

Итак, преодоление страха. Страх остается. Но в решимости - истинное мужество.

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).

Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Иисуса находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Реплика Фомы свидетельствует о том, что ученики, хотя и предчувствовали трагическую развязку, к которой Иисус готовил их неоднократными предсказаниями о Своей смерти, хотя и препятствовали Его возвращению в Иудею, внутренне были готовы последовать за Ним. По крайней мере, это относится к самому Фоме, который в Евангелии от Иоанна трижды упоминается отдельно от других учеников: в первый раз в истории воскрешения Лазаря, во второй – на Тайной вечере (Ин. 14:5), в третий – после воскресения Иисуса (Ин. 20:24–28).

Реплика Фомы свидетельствует о том, что ученики, хотя и предчувствовали трагическую развязку, к которой Спаситель готовил их неоднократными предсказаниями о Своей смерти, хотя и препятствовали Его возвращению в Иудею, внутренне были готовы последовать за Ним. По крайней мере, это относится к самому Фоме, который в Евангелии от Иоанна трижды упоминается отдельно от других учеников: в первый раз в истории воскрешения Лазаря, во второй — на Тайной вечере (Ин. 14:5), в третий — после воскресения Иисуса Христа (Ин. 20:24-28).

Ученики успокоились, по крайней мере, умолкли. Тогда Господь, как бы вспомнив о Лазаре, сказал им: «Лазарь, друг наш, успе; но иду, да возбужду его». Так говорил Он о смерти Лазаря, которая случилась именно в то время и действительно была как бы сном и для Лазаря — по ее кратковременности, и для Иисуса — по той легкости, с которой Он возбуждал уснувших сном смертным. Ученики однако же поняли слова Его буквально, не о смерти, а о усыплении Лазаря. Привыкнув к опытам Его всеведения, они не думали спрашивать, как Он узнал о положении Лазаря; только некоторые заметили, что это добрый знак; ибо, говорили они, аще успе, спасен будет, то есть если он уснул, то скоро выздоровеет. И следовательно, подразумевалось, нет нужды идти теперь во Иудею — и для Лазаря.

  Тогда Учитель сказал, уже не обинуясь: Лазарь умре; и радуюсь вас ради, яко не бых тамо (иначе просьбы Лазаря, слезы сестер его побудили бы Премилосердого исцелить Своего болящего друга и не допустить до смерти). Идем к нему.

  Вероятно, некоторые из учеников и при сем не обнаружили всей ожидаемой решимости идти во Иудею, хотя для погребения Лазаря, что для одного из них, именем Фомы, показалось уже совершенно неуместным. «Что же мы медлим, — воскликнул он к соученикам, — идем и мы, да умрем с ним!» И для Фомы идти к умершему в Иудею значило почти то же, что идти на смерть: однако же он не только не продолжает отклонять Учителя от Его намерения, но и недоволен медленностью прочих учеников, и приглашает всех умереть с Лазарем и Иисусом: приглашение, достойное ученика Иисусова! Хотя увидим впоследствии, что сердце Фомы еще не было теперь действительно так самоотверженно, как были его уста…

Радуюсь за вас и пр.—говорил Господь, потому что вы теперь более уверитесь в том, что Я—Бог, Сын Божии, обещанный Мессия, так как Я хотя и нахожусь не в Вифании, но по Своему Божественному всеведению знаю, что Лазарь умер; а с воскрешением Лазаря еще более укрепится эта вера ваша в Меня: тогда как если бы Я был в Вифании в то время, как Лазарь был болен, то, видя скорбь и слезы друзей, по просьбе их, мог бы исцелить его, и тогда не последовало бы такого проявления славы Моей и Моего Отца, какая явилась в чуде воскрешения. Дабы вы уверовали (да веруете) Это не значит, что апостолы доселе не веровали в Господа, как Мессию, Сына Божия, так как они уже не раз исповедывали это пред Ним; но здесь говорится об усилении их веры: потому что вера имеет разныя степени и может возрастать более и более (Рим. 1:17). Нежелание учеников чтобы Учитель их шел теперь в Иудею (ст. 8), показывало, что вера их нуждается в укреплении, особенно, в виду того, что предстояло их Учителю, Господь укрепил ее (ст. 9—10), но ослабление ея еще продолжалось (12). и чудо воскрешения Лазаря должно было сильно укрепить ее. Пойдем к нему (к Лазарю). Этими словами Господь окончательно побеждает нерешительность Своих учеников, так что один из них высказался уже таким образом: пойдем и мы, умрем с Ним (ст. 16). Фома, иначе называемый Дидим (глаголемый близнец). Вероятно это прозвание получил св. апостол потому, что но рождению был действительно близнец; с таким названием был он известен и христианам, для которых писано Евангелие.

– Фома, по прозвищу Близнец, сказал товарищам – Имя Фома (арам. Тома́) переводится как близнец, но существовало также и греческое имя, звучавшее одинаково, хотя не имело ничего общего с арамейским. В синоптических Евангелиях Фома упомянут только в списках апостолов и более нигде¹.

Пойдемте и умрем вместе с Иисусом! – В Евангелии от Иоанна Фома становится символом недостаточной веры, и это проявляется не только в рассказе о его сомнениях в воскресении Иисуса, но и сейчас. Он преданный ученик, но для него возвращение в Иудею означает только смерть.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 283++

«Пойдем и мы, сказал и апостол Фома, вообще мало доверявший возможности воскрешения из мертвых, — умрем с ним», какбы говоря этим: все это предприятие безполезно и опасно, а все-таки пойдем. И они двинулись в путь.

Впрочем, несмотря на успокоительные слова Господа, ученики со страхом смотрели на предстоявшее путешествие: идем и мы, да умрем с Ним! – воскликнул Фома, желая из любви к Учителю разделить грозящую Ему опасность.

После известия о болезни Лазаря Спаситель еще два дня пробыл в Заиорданье, а затем объявил апостолам, что Он идет в Иудею. Апостолы, которых пугало возвращение в Иудею, напоминают Христу, что это опасно – для Него и, следовательно, для них: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?»(Ин. 11:8). Иисус объясняет, что это путешествие будет безопасно для жизни и ни с Ним, ни с учениками не случится беды, так как ночь, то есть время Его страданий, ставших предметом претыкания (соблазном) для многих О соблазнительности страданий Мессии скажет позже и апостол Павел: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть… Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:18, 22–23)., еще не настала: «Не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин. 11:9–11). Ученики по-прежнему предпочитают воздержаться от нового путешествия, думая, что болезнь Лазаря легка («не к смерти») и близка к окончанию, так как Лазарь, по словам Самого Христа, заснул. Но Господь, когда говорил, что идет разбудить Лазаря, сном назвал смерть, а пробуждением – воскрешение. Когда апостолы поняли, что Лазарь мертв, то Фома воскликнул: «Пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:16). Слова выдают малодушие, все сильнее овладевавшее учениками, по мере того как страдания Христа становились все более вероятными. Будто забыв о чудесах Христа и видя только, что Он не исцелил больного Лазаря, Фома думает, что в Иудее, если они пойдут туда за Христом, их ожидает смерть, как и Его См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 11: 11–16. Однако свт. Кирилл Александрийский слова Фомы «умрем с Ним» понимает как проявление трогательной любви к Учителю (хотя и смешанной со страхом), побуждавшей делить с Ним страдания (см.: Толкование на Евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:16). С. 393–394)..

Но что же значит ходить во свете?

Это значит видеть вещи такими, какими их видит Бог. Знать волю Божию и исполнять ее несмотря ни на что. Не бояться и честно отда­вать себе отчет в том, что ты делаешь. Жизнь, просвещенная светом Святого Духа, перестает быть туманной и загадочной. Она предстает как ясный прямой путь. Тот, кто идет по нему, не боится творить дела Божии, даже если все обстоятельства восстают против, даже если по­нятно, что внешне все закончится поражени­ем, — он идет и делает то, что должен.

Именно таким является Христос перед лицом апостолов и удивительным образом во­одушевляет их — так, что Фома, называемый Близнецом, говорит остальным: «Пойдем и мы умрем с ним». А значит, и наши поступки, в ко­торых мы вопреки всему являемся христиана­ми, могут влиять на других людей и придавать им решимости.

Когда Господь сказал это и доказал ученикам необходимость Своего шествия в Иудею, тогда Фома, боявшийся более прочих, говорит: "пойдем и мы умрем с Ним". Ибо эти слова выражают не бодрость, а страх и малодушие. Чтобы и прочих соучеников приостановить, он напоминает им о смерти и намеренно прибавляет: "умрем", говоря как бы так: и мы, глупые, безумные и не заботящиеся о своем спасении и жизни, пойдемте, чтобы умереть с Ним. Пусть Он недорого ценит Свою жизнь; поэтому и мы должны быть неблагоразумны? Такие речи приличны боязливому. Но посмотри на него впоследствии. Он, как апостол, заклан был за истину. Благодать Божия так "укрепила" его, что и к нему можно приложить слова апостола Павла: "способность наша от Бога" (2 Кор. 3:5), и "не я, но благодать" (1 Кор. 15:10). А Ориген говорит о Фоме нечто, похожее на сон, Фома, — говорит он, — узнав пророчества о Христе и уразумев, что Он с душою сойдет в ад для освобождения душ, когда услышал, что Господь идет разбудить Лазаря, то подумал, что Он может разбудить его то есть освободить душу его, не иначе, как если Сам отложит тело и сойдет в ад. Посему, как искренний ученик Христов, не желающий и в этом отстать от своего Учителя, он и прочим соученикам советует и сам вызывается сложить тело свое, чтобы сойти в ад вместе с Иисусом, который, по его понятию, положит душу Свою, чтобы душу друга освободить из ада. Такое смешное объяснение приложил я для посрамления тех, которые превозносят все Оригеново. Ибо такое объяснение мудреца — не явное ли пустословие и настоящий сон?

Возвратимся к Фоме. От погибели, которую готовило ему закосневающее в нем неверие, спасла его, вероятно, еще не разрушенная неверием любовь к Господу, по которой недавно, и сам он решительно возжелал, и предлагал прочим Апостолам, с готовностию к смерти, не отставать от возлюбленнаго Учителя и Господа, на явную опасность жизни шедшаго во Иудею: «идем и мы», – говорил Фома, – «да умрем с Ним» (Ин. 11:16). Пoелику сим образом любовь Фомы уже приобщилась смерти Христовой; то следовало ей приобщиться и воскресения Христова. Привлеченный ею, воскресший Господь вторично явился собранным Апостолам, собственно ради Фомы; дал ему, как он хотел, осязать язвы Своих рук и ног и ребр, – и сим, не простым, только внешним осязательным свидетельством, но живым прикосновением к открытым, так сказать, устиям внутренняго источника жизни, полуумерщвленнаго неверием Апостола воскресил в жизнь веры.