Евангелие от Иоанна 10 глава 15 стих

Кто не знает уже, что значит сказанное: как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца (Ин. 10:15)? Ибо Он Сам знает Отца через Себя, а мы — через Него. То, что Он имеет знание через Себя, мы уже знаем, и то, что мы имеем знание через Него, мы также знаем. Ведь Он Сам сказал: «Бога не видел никто никогда, кроме Единородного Сына, Который пребывает в пазухеСм. коммент.: Блж. Августин Гиппонский. Рассуждение 3, 17. — Пер. Отца, Сам явил» (Ин. 1:18). Стало быть, через Него знаем и мы, которым Он явил. Он и в другом месте сказал: никто не знает Сына, кроме Отца; и никто не знает Отца, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть (Мф. 11:27). И вот как Сам Он знает Отца через Самого Себя, а мы знаем Отца через Него, так и в овчий двор Он входит через Самого Себя, а мы — через Него. Мы сказали, что через Христа мы имеем дверь к вам. Почему? Потому что мы проповедуем Христа. Мы проповедуем Христа, и потому мы входим через дверь. Христос же проповедует Христа, потому что Он Сам Себя проповедует. И поэтому Пастырь входит через Самого Себя.

Когда свет открывает другие вещи, которые видны при свете, неужели нужно что-то еще другое, чтобы увидеть? И вот свет являет и другие вещи, и себя. Все, что мы разумеем, мы разумеем через разум, а откуда мы разумеем сам разум, если не из разума? Неужели ты оком плоти видишь так же и другие, и его То есть: неужели ты видишь обычным глазом сам глаз? — Пер. самого? Ибо, хотя мы видим глазами своими людей, все же мы не видим очи свои. Око плоти видит иные вещи, но не может видеть себя. Разум же и другое разумеет, и самого себя. Как разум видит себя, так и Христос проповедует Себя. Если Он проповедует Себя и через проповедь входит в тебя, то через Себя он входит в тебя.

Также и к Отцу Он служит дверью, ибо нет иного способа прийти к Отцу, кроме как через Него. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5). Посредством слова выражаются многие вещи. То, что я сказал, я сказал, конечно же, посредством слова. Если бы я хотел выразить также само слово, то как бы я сказал, если не с помощью слова? Таким образом, посредством слова выражаются и другие вещи, которые не являются словом, и само слово нельзя выразить иначе, как через слово. Благодаря помощи Господней мы имеем мно-жество примеров.

Так вот, помните, почему Господь Иисус Христос является и Дверью, и Пастырем: Дверью — открывая Себя, Пастырем — входя через Себя. И действительно, братья, пастырство Он вверил и своим членам. Ведь и Петр — пастырь, и Павел — пастырь, и остальные апостолы — пастыри, и добрые епископы — пастыри. Но никто из нас не называет себя дверью; это Он сохранил за Собой как нечто личное, через что входят овцы. Наконец, Павел исполнял обязанность доброго пастыря , когда проповедовал Христа, потому что вошел через дверь. Но когда распущенные овцы принялись чинить раскол и устанавливать перед собой другие двери (не те, посредством которых входят, чтобы быть в единстве, но те, посредством которых путаются, чтобы разделяться, Col. 1735 говоря: «я Павлов» — одни, «Я Кифин», — другие, «я Аполлосов» — третьи, «я Христов» — прочие), он, ужаснувшись на тех, которые говорили «я Павлов», с плачем воззвал словно бы к овцам: «Несчастные, куда вы идете? Не Я дверь: разве Павел распялся за вас?Или во имя Павла вы крестились?» (ср. 1 Кор. 1:12—13). Те же, которые говорили «я Христов», нашли дверь.

 Прилагая к Себе последнюю черту в образе пастыря, Господь выражает ее так: Я есмь Пастырь добрый и знаю Моих, а Мои знают Меня. Как знает Меня Отец, так а Я знаю Отца и жизнь Мою полагаю за овец. Внутренний союз, в котором состоят Господь с призванными Им по силе собственного союза Его с Отцем Своим, побуждает Его защищать Своих до положения за них жизни Своей.

Бог сердцеведец и «знает Своя», ибо Он ведает, кто Ему принадлежит и принадлежать будет, ибо и павшего, если он пойдет к Господу, – Он «не изгонит» Ин. 6:37.. «И знают Господа принадлежащие Ему», ибо человек в душе своей чувствует, что он принадлежит Богу. В человеке не испорченном окончательно есть естественное стремление к Богу и сознание, пробивающееся в душе его, не смотря на наслоения всяких философских и рационалистических систем, что счастье его все-таки в одном Боге, что не может душа человеческая не тосковать по Богу: а это указывает тоскующей, хотя бы и сомневающейся душе, что она будет Божия: «знают мя моя». Таков общий закон для всего человечества; общий Свет, «просвещающий всякого человека грядущего в мир» Ин. 1:9.. Но есть люди, которые возлюбили и возлюбят тьму паче света Ин. 3:19., и паче всех других грехов до сего состояния доводит самонадеянность и гордость, кои чаще всего уничтожают ту естественную связь, которая по существу образа и подобия Божия в человеке должна соединять душу человеческую с Богом. Своею злою волею и гордостью человек может затемнить в себе образ Божий и заглушить в себе насильственно столь естественно ему присущую веру, и тогда он достигает грустного результата: он остается одинок в мире, Господь его не знает и он не знает Господа.

Установив единение овец с Пастырем. Господь возводит мысль человеческую еще в высшую область познания. Он указует: «якоже знает мя Отец и аз знаю Отца». Последнее же слово Его относится к тому священному действию, которое служит соединяющим звеном человека с Богом и земли с небом. «И душу Мою полагаю за овцы». Посему, рассматривая 14 и 15 стихи в совокупности, мы воспринимаем учение:

а) О единении души человеческой с Господом Иисусом узами веры и любви.

б) Учение о единении Господа Иисуса как Богочеловека во плоти и образе человеческом со Отцем.

в) Учение о полном единстве по существу Отца и Сына.

г) Учение о единении человека с Богом ценою великой жертвы искупления.

Сын во образе Богочеловека полагает за овцы Свои человеческую душу Свою Афанас. Вел. против Аполлинария кн. первая. В изд. 1858, ч. 3, стр. 383, 403 и др., да, уничтожив Милосердием Своим грех, соделает очищенных людей способными быть воспринятыми в общение и даже единение со Всемогущим Богом через Господа нашего Иисуса Христа: «да вси едино будут: якоже Ты Отче во Мне и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут» Ин. 17:21..

Сие единение есть конечная цель, Богом назначенная для человека, и для достижения оной пришел Бог во плоти, и пострадал и умер, яко человек, и воскрес, яко Бог. По сему да будет понято, что единение человека с Богом было невозможно, доколе не явился в мир Бог во плоти. Посему Он есть Дверь, посему Он есть Пастырь добрый. Он Дверь, ибо помимо Господа нашего Иисуса Христа нет спасения и вечной радостной жизни для человека, нет ему возможности возвыситься душою до единения с Богом. Он Пастырь, ибо что только человек понял, что он получил, что он полюбил, что он только восприял и уразумел и чему возрадовался, – все сие мог он только восприять чрез Господа нашего Иисуса Христа.

«Аз есмь пастырь добрый и знаю Моя и знают Мя Моя, якоже знает Мя Отец и Аз знаю Отца: и душу Мою полагаю за овцы».

Основную часть десятой главы Евангелия от Иоанна составляют слова Иисуса о добром пастыре, который полагает душу свою за овец. Они напоминают о новозаветной притче о ста овцах, одна из которых потерялась (Мф. 18:12). Пастух оставляет 99 овец на пастбище в горах и идет искать заблудившуюся. Сопоставив это с Ветхим Заветом, мы убедимся, что образ Бога как Пастыря, Который покоит Свой народ, Свое стадо на злачных пажитях и водит к тихим водам, Который оберегает и охраняет овец Своей пажити, пасёт Израиль, спасает заблудившуюся овцу, — тема коренная в ветхозаветной гимнографии. Она звучит в самом начале псалма 74 (73): «Для чего, Боже… возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?», в конце псалма 95 (94): «…ибо Он есть Бог наш, а мы — народ паствы Его и овцы руки Его», в последнем стихе 119 (118)-го псалма: «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего…» Можно сослаться и на другие тексты Писания, где о Боге говорится как о Пастыре, прежде всего на 34-ю главу книги пророка Иезекииля, ибо в целом слово о Добром Пастыре, которое обращает к своим ученикам Иисус, представляет собой «мидраш» или толкование именно на этот текст Иезекииля.

В притче, открывающей десятую главу, Иисус сначала говорит просто о пастыре и овцах, а потом восклицает: «Я есмь пастырь добрый…» Здесь в скрытой форме уже, безусловно, присутствует «формула», которую мы потом найдем в Послании апостола Павла к Колоссянам, — что в Иисусе «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2:9). Обратим внимание на то, что в десятой главе неоднократно употребляется глагол «выводить». Этот же глагол употреблен в Септуагинте, греческом переводе Библии (в том числе и в тексте первой из заповедей Декалога!), когда речь идет о Боге, Который выводит Свой народ из дома рабства, из земли Египетской. Значит, добрый пастырь выводит своих овец подобно тому, как Бог вывел Свой народ из Египта. В десятой главе все теснейшим образом связано с ветхозаветными текстами, и прежде всего — с поэтическими книгами Ветхого Завета.

Читая в Евангелии от Иоанна слова Иисуса: «Я есмь пастырь добрый», мы должны понимать: это может и не означать того, что Он произносил их в Своей проповеди. Так от Его имени говорит община Его первых учеников. В этих словах содержится и наше исповедание: «Господи! Ты еси наш Пастырь Добрый!» Это очень важно иметь в виду. Слова Евангелия часто воспринимают как «стенограмму» проповеди Иисуса, как точный «отчет» о том, что Он делал и говорил. Конечно же это не так. Все Евангелие, от начала до конца, нужно воспринимать как словесную икону Христа. Об этом очень хорошо сказал отец Сергий Булгаков в своей книге «Икона и иконопочитание». Об этом же свидетельствует и церковный чин: Евангелие мы лобызаем, как икону, тогда как никакую другую книгу не целуем. Более того, когда Евангелие во время воскресной всенощной кладется на аналой, икону Спасителя, обычно находящуюся там, на это время убирают.

Итак, когда мы читаем слова Иисуса «Я есмь пастырь добрый», это означает только одно: евангелист обратил внимание на этот аспект и подчеркнул его, изобразив Иисуса в словесной иконописи именно как Доброго Пастыря — подобно иконописцу, выделяющему те или иные черты образа. Нельзя не вспомнить, размышляя об этом, знаменитую мозаику из Равенны «Добрый Пастырь», прекрасная копия которой находится в Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в Москве, или другого «Доброго Пастыря», из Эрмитажа, — мраморную фигуру пастуха, держащего на плечах овечку.

Следует обратить внимание и на то, что в первых десяти стихах Иисус говорит о добром пастыре, и только в 11-м восклицает, что добрый пастырь — это Он Сам. В этом стихе есть чрезвычайно важное место. Иисус говорит, что Он душу Свою отдает за овец: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец». Перед словом «овец» здесь стоит тот же самый греческий предлог ὑπέρ — «за», «ради», что и в евхаристической формуле: «Сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое… Сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многие изливаемая во оставление грехов». Применительно к смерти Иисусовой, смерти крестной этот предлог употреблен в Новом Завете около тридцати раз. И когда Иисус говорит, что Он душу Свою полагает за овец, то совершенно ясно, что речь идет о крестной смерти и обо всем том, что связано для нас с таинством Евхаристии. Таким образом, в этом тексте уже присутствует в неявной форме, но вполне ясное воспоминание о Тайной Вечери.

Но Он не только дверь, Он — Пастырь. Он вывел Своих овец из старой ограды Моисеева закона и зовет их к Себе; они идут за Ним, и Он, как Пастырь добрый, ведет их к блаженству вечной жизни, и любовь Свою к ним доказывает тем, что жизнью Своею жертвует за них. Пастырю доброму Иисус противопоставляет воров и разбойников, которые думают только о том, как бы поживиться на счет овец, а также наемника, которому овцы не дороги, который не любит их и думает только о своем личном благополучии. Ворами и разбойниками Он называет всех лже-пророков, лже-мессий, наемниками — фарисеев и подобных им мнимых руководителей народа, а волком — диавола.

Амос (сам пастух): «как иногда пастух исторгает из пасти львиной две голени или часть уха, так спасены будут сыны Израилевы, сидящие в Самарии в углу постели и в Дамаске на ложе» (Ам. 3:12) - должен доказать. Это требование смелости. Давид рассказывает Саулу, как он гнался за медведем и львом (1 Цар. 17:35). Риск жизнью. Часто пастухи гибли, особенно от разбойников.

Наемник - пастух не по призванию, а за плату.

Волки. Иисус ученикам: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков» (Мф. 10:16).

Трудно осуждать, но нельзя не вспомнить эмигрантскую церковь. Зачем они-шо осуждают? Конечно, пастыри нужны были и там, но не осуждайте тех, кто остался с волками.

«Добрый Пастырь» - не άγαθός, а καλός, т. е. прекрасный, симпатичный, привлекательный.

«Стадо» - Церковь. «Знать» - быть в единении с... Я един с Церковью, и она со Мною. Отец един со Мною.

У Церкви две опасности: извне - волки, изнутри - наемники, которые делают карьеру.

В образе пастыря Иисус представил Себя, а в образе овец – Своих учеников, то самое «малое стадо», которое в зародыше представляет Церковь, призванную охватить собой весь мир. Единство между Иисусом как Пастырем и Церковью как пасомыми раскрывается через серию утверждений: 1) «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком»; 2) «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»; 3) «Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня». Каждое из этих утверждений имеет самостоятельный смысл.

Во-первых, Иисус приносит людям «жизнь с избытком». Греческие выражения ἵνα ζωὴν ἔχωσιν καὶ περισσὸν ἔχωσιν можно перевести так: «чтобы имели жизнь и имели избыток». В речи Иисуса термин «жизнь» всегда указывает на жизнь вечную – то духовное измерение, которое привносит в жизнь человека Сам Иисус и которое преображает его жизнь изнутри. Термин «избыток» содержит в себе представление о неограниченной полноте духовных даров, которую невозможно измерить человеческими мерками. Об этой же полноте Иисус говорил Никодиму, когда утверждал, что «не мерою дает Бог Духа» (Ин. 3:34). Полнота духовных даров дается человеку через жизнь в Церкви, символически изображаемой двором для овец, со всех сторон окруженным крепкими стенами.

Во-вторых, добрый пастырь «полагает жизнь свою за овец». Здесь Иисус прямо говорит о предстоящей Ему смерти и о ее значении для Своих последователей. Он умирает за них, приносит Себя в жертву ради искупления их грехов. Он не боится диавола, но вступает с ним в рукопашный бой. Вся земная жизнь Иисуса сопряжена с борьбой против диавола, начиная от искушения в пустыне, включая многочисленные случаи изгнания бесов, и кончая тем временным и кажущимся торжеством диавола, которое обернулось победой над ним: смертью Иисуса на кресте. Он принимает эту смерть добровольно, потому что чувствует Свою ответственность за овец и потому что никто другой не может спасти их от волка.

В буквальном переводе с греческого слова Иисуса звучат так: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает душу свою за овец… Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и душу Мою полагаю за овец». Слово ψυχή («душа») в языке Иисуса обычно означает «жизнь» (например, в Мф. 16:25: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее»). Этим и обусловлен выбор слова «жизнь» в русском Синодальном переводе для передачи греческого ψυχή. Термин ζωή («жизнь»), как мы говорили, в четвертом Евангелии употребляется преимущественно для обозначения жизни вечной.

В-третьих, Иисус знает Своих овец, а они знают Его: глагол γινώσκω («знать») функционирует здесь в обоих направлениях, подчеркивая, что путь богопознания – это не улица с односторонним движением: по этому пути человек идет навстречу Богу, а Бог идет навстречу человеку. Знание Иисусом Своих учеников метафорически изображается в образе пастуха, зовущего овец «по имени». На языке Библии имя – не просто кличка: оно отражает внутреннюю суть человека. Звать кого-то по имени – значит, проникать в его душу и сердце. В этом основной смысл истории о том, как первозданный Адам нарекал имена животным (Быт. 2:19–20): давая им имена, он проникал в их внутреннюю суть. Иисус, по словам Евангелиста, «знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, чтό в человеке» (Ин. 2:24–25). Но и люди, соприкасаясь с Ним, начинали познавать Бога, прикасаться к Его внутренней сути.

Глагол «знать» в рассматриваемой речи употреблен не только для описания взаимосвязи между Иисусом и Его последователями. Он также указывает на взаимоотношения между Отцом и Сыном: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец». Если рассматривать эту фразу целиком, то в ней просматривается прямая логическая связь между крестной смертью Иисуса и знанием об Отце, которым Он обладает: необходимость Его жертвенной смерти вытекает из этого знания. В то же время, есть прямая связь между тем знанием друг о друге, которым обладают Отцец и Сын, и знанием, которое связывает Иисуса с Его овцами.

Притча о добром пастыре оказала влияние на формирование той экклезиологии (учения о Церкви), которая в своих основных чертах сложилась уже в первом христианском поколении. Апостол Петр в своем 1-м послании пишет: «Ибо вы были, как овцы блуждающие, но возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ ваших» (1 Пет. 2:25). Термин «пастырь» применяется в послании Петра и к Христу, и к руководителям местных церковных общин – христианским священнослужителям:

Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы. Также и младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Пет. 5:1–5).

Сходная терминология встречается в Послании к Евреям, где Христос назван «Пастырем овец великим» (Евр. 13:20). В Послании к Римлянам Павел употребляет термин «пастыри» применительно к священнослужителям: «И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова» (Рим. 4:11–12). В Послании к Ефесянам Павел говорит: «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего‑либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5:25–27). Хотя основным в данном тексте является образ Церкви как невесты Христовой, выражение «не имеющая пятна, или порока» заимствовано из пастушеского словаря и связано с образом овцы.

В святоотеческой литературе образ пастыря из притчи толкуется прежде всего применительно к миссии священнослужителя. Григорий Богослов говорит:

. .Я не думал, и теперь не думаю, чтобы одно и то же значило – водить стадо овец или волов и управлять человеческими душами. Там достаточно и того, чтобы волы или овцы сделались самыми откормленными и тучными. А в этом случае пасущий их будет выбирать места, обильные водой и злаками, перегонять стада с одного пастбища на другое, давать им отдых, поднимать с места и собирать, иных жезлом, а большую часть свирелью. У пастыря овец и волов нет другого дела, разве иногда придется ему повоевать немного с волками и присмотреть за больным скотом… А о добродетели овец или волов никто никогда не позаботится. Ибо что у них за добродетель? И кто из пастухов предпочитал собственному удовольствию полезное для стада? Но человеку, который с трудом умеет быть под начальством, еще, кажется, гораздо труднее – уметь начальствовать над людьми, особенно – иметь такое начальство, каково наше, которое основывается на Божием законе и возводит к Богу, – в котором, чем больше высоты и достоинства, тем больше опасности даже для имеющего ум.

Иоанн Златоуст также сравнивает миссию священнослужителя с трудом пастуха:

Стадо идет вслед за своим пастырем, куда он поведет его; если же какие-то овцы уклонятся от прямого пути и, удалившись от хорошей пажити, будут блуждать по неплодным и скалистым местам, то ему следует только закричать сильнее, чтобы опять собрать отделившихся и присоединить к стаду. Если же человек совратится с пути правой веры, то пастырю предстоит много трудов, усилий, терпения. Человека нельзя ни силою влечь, ни страхом принуждать, но должно убеждением опять приводить к истине, от которой он раньше отпал. Посему нужна душа мужественная, чтобы не ослабеть, чтобы не отчаяться в спасении заблуждающихся…

Обычно не склонный к аллегориям, Златоуст дает аллегорическое толкование притчи о добром пастыре. Под дверью он предлагает понимать ветхозаветные Писания, под ворами и разбойниками книжников – «потому что они учили заповедям и преданиям человеческим, а закон нарушали». Пастырь – это Иисус: «А что Он впоследствии Себя самого называет дверью, то этим опять не должно смущаться. Он называет Себя и пастырем и овцою, указывая на различные стороны Своего служения. Когда приводит нас ко Отцу, – называет Себя дверью; а когда выражает Свое попечение о нас, – пастырем». Обычно пастухи идут позади стада, отмечает проповедник, «но Он, показывая, что всех приведет к истине, поступает не так, как они. Точно так же, и посылая овец, Он посылал их не в сторону от волков, но в среду волков (Мф. 10:16;Лк. 10:3). Это пастырство гораздо удивительнее, чем то, какое бывает у нас». Под ворами и разбойниками понимаются «возмутители» и «лжехристы, которые будут прельщать впоследствии».

Толкование некоторых деталей притчи оставляется на усмотрение читателя (слушателя): «Если же хочешь разбирать в притче и каждое слово, то ничто не препятствует разуметь здесь под придверником Моисея, потому что ему вверены были слова Божии». Под волком можно понимать тех же возмутителей, но «можно здесь разуметь и волка мысленного, – потому что и ему Он не попустил расхищать овец. Хотя это не только волк, но и лев: «противник ваш диавол, – говорит Писание, – ходит, как рыкающий лев» (1 Пет. 5:8). Это змей и дракон: наступайте «на змей и скорпионов» (Лк. 10:19)».

Блаженный Августин под «придверником» понимает Святого Духа. По другому толкованию, придверник – это Иоанн Креститель, чья проповедь предваряла миссию Иисуса. Напомним, что, согласно четвертому Евангелию, первыми учениками Иисуса стали ученики Иоанна Крестителя (Ин. 1:35–40). И именно Креститель первым возвестил миру о том, что Иисус – «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29, 36).

В этих словах Господь еще раз говорит о Себе, что Он — добрый пастырь, и выставляет еще две черты Своих отношений к овцам, это — познание Им овец и овцами Его и самоотвержение Его до смерти, ради овец. Знаю Моя (Моих), т. е. Господь знает Своих верующих, — знает расположения и нужды их и опасности для них. II Мои знают Меня, т. е. и верующие знают Господа, — веруют в Него, как своего Искупителя и Благодетеля, в Нем находят удовлетворение всем своим духовным потребностям. Я знаюовец (Моя — моих) и овцы (Моя — Мои) знают Меня яак же близко, как (якоже) Отец знает Меня и Я (Аз) знаю Отца. И вследствие таких близких отношений к овцам. Я полагаю жизнь (душу) Мох) за них. Господь пострадал и умер за весь мир, а здесь говорится, что Он полагает жизнь Свою только за Своих овец, т. е. верующих в Него. Это, конечно, нужно понимать так, что Господь умер за всех, но не все пользуются плодами Его искупительной смерти, а только те, которые принимают веру Его, и которые таким образом составляют стадо Его овец.

Но здесь (ст. 14) знание неодинаковое. Где же одинаковое? В Отце и во Мне; здесь — "как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца". Если бы не это Он хотел показать, то зачем бы прибавлял те слова? Но как Он часто поставляет Себя в ряд людей, то чтобы не подумал кто, что Его знание подобно человеческому, Он прибавил: "как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца". Также совершенно Я знаю Его, как Он Меня. Потому-то Он и говорил: "никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына" (Мф. 11:27), разумея некоторое особенное знание, — такое, какого никто другой не может иметь. "И жизнь Мою полагаю". Часто повторяет это, чтобы показать, что Он не обманщик. Так и апостол, когда хотел показать себя истинным учителем и направлял свое слово против лжеапостолов, хвалился бедами и смертями, говоря: "Я был безмерно в ранах, и многократно при смерти" (2 Кор. 11:23). Выражения: "Я есмь свет", и: "Я есмь жизнь" — казались для несмысленных надменными; но слова: хочу умереть — не возбуждали ни зависти, ни ненависти. Потому и не говорят Ему: "Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно". Те слова показывали в Нем великое попечение, так как Он хотел предать Себя за людей, которые бросали в Него камнями.

* * *

Какого еще хочешь ты знания совершеннее этого? Спроси возражающего: совершенно ли Отец знает Сына и точно ли имеет всякое знание о Нем, так что ничто не сокрыто от Него касательно Сына, но "Ему" принадлежит полное знание? Да, скажет он. Итак, когда ты услышишь, что и Сын знает Отца так, как Он – Сына, не ищи больше ничего, когда знание их совершенно одинаково. Тоже самое выражает Он и в другом месте, когда говорит: "никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть" (Мф. 11:27).

Я – хороший пастух, Я Моих знаю, и Меня Мои знают – Овцы принадлежат Иисусу, потому что Отец отдал их Ему (6:37, 44, 65; 17:6-7). Знаю... знают – Здесь еще одна характеристика Пастуха – взаимное знание (10:3-4). Это знание предполагает взаимное доверие, преданность, а также послушание со стороны овец.

И как Меня знает Отец, так и Я знаю Отца. Я отдаю Свою жизнь за овец – Это объясняет, почему Иисус – образцовый Пастух: а) взаимное знание Сына и Отца переносится на отношения между овцами и их Пастухом; б) искупительная смерть Иисуса есть исполнение воли Отца.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 268++

Иисус связывает воедино волю к принесению Себя в жертву и знание Им Отца. Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца, и жизнь Мою полагаю за овец. Познание Отца достигает высшей точки, наполняясь волей к жертве, ибо Бог есть дар и любовь. Мученик обладает живым познанием Бога, и потому в самом точном смысле слова он — истинный богослов.

Какое самоотвержение в том, кто есть истинный пастырь, полагающий душу Свою за овец Своих! Христос готов не только питать Своих овец Своим спасительным словом, но и защищать их против хищных волков.

Так и во вдохновенных предсказаниях древних святых пророков чаемый Мессия представляется Пастырем, пасущим стадо свое (Ис. 40:11), пересматривающим и собирающим овец своих (Иез. 34:12–13), руководящим их в заповедях и уставах Божиих (37, 24). Между этим добрым Пастырем и овцами Его тесное взаимное общение, – отображение того единения, какое находится между Богом отцом и Единородным сыном Его. Аз есмь Пастырь добрый и знаю Моя и знают Мя Моя: якоже знает Мя Отец, и Аз знаю Отца, и душу Мою полагаю за овцы. и взору Богочеловека открывается, как спасительные плоды этого жертвоприношения в течение веков распространятся не на иудеев только, но и на язычников, которые, находясь вне двора овчего, не лишены промышления Его: и ины овцы имам, яже не суть от двора сего, и тыя Ми подобает привести, и глас Мой услышат, и будет едино стадо и един Пастырь. Это единение человеческого рода под главенством вечного Пастыря Христа достигается постепенным обращением в христианство язычников, за которым последует, по пророчеству святого апостола Павла, весь Израиль (Рим. 11:25–26); окончательно же совершится оно тогда, когда настанет исполнение времен, возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли (Еф. 1:10). Пожертвование жизнью зa спасение мира и, в частности, тех словесных овец, которых отец даде Ему (Ин. 17:6), спаситель представляет, со своей стороны, делом совершеннейшей свободы, – исполнением воли отца своего, которая, вместе с тем, есть Его собственная воля: сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю. Никтоже возмет ю от Mене, но Аз полагаю ю о Себе: область имам положити ю, и область имам паки прияти ю. Сию заповедь приях от Отца Моего.