Евангелие от Иоанна 1 глава 35 стих

5. (1) На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий (Ин. 1:35—36). Как бы то ни было Агнец этот упомянут в исключительном смысле. Ведь и ученики называются агнцами: Вот, я посылаю вас, как агнцев среди волков (Мф. 10:16). Они именуются также светом: Вы — свет мира (Мф. 5:14). Но иначе упоминается Тот, о Ком сказано: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в этот мир (Ин. 1:9). Так и Агнец назван в исключительном смысле, как единственный без пятна и без греха, у Которого не то чтобы стерты пятна, но и не было никаких пятен. Почему так?

(2) Потому что Иоанн говорит о Господе: вот Агнец Божий. А сам Иоанн разве не был агнцем? Разве не был он святым мужем? Разве он не был другом Жениха (ср. Ин. 3:29)? Так вот, в особом смысле тот сказал: вот Агнец Божий. Ибо кровью исключительно лишь Этого Агнца могут быть искуплены люди.

6. (1) Братья мои, если мы признаём нашу цену, что она — кровь Агнца, то кем являются те, кто отмечает сегодня праздник крови какой-то (неизвестно какой) женщины? Col. 1440 И сколь неблагодарны они! Была, как говорят они, из уха ее вырвана золотая серьга, и полилась кровь1. На безмен (trutina) или, точнее, на весы (statera) Рассказ блж. Августина, безусловно, понятный жителям Карфагена начала V в. и не требовавший от пропо-ведника детализации и конкретизации, остается непонятен современному читателю. Блж. Августин рассказывает предание, на основе которого появился языческий празд-ник. Якобы была ограблена статуя богини (вырвано золотое украшение из уха), что вызвало неудовольствие богини. Для ее умиротворения истекающую из поврежденного уха кровь стали уравновешивать золотом, но кровь постоянно перевешивала; богиня (как об этом говорит Августин далее) успокоилась только после «умиротворения кровью» (по всей видимости, в честь богини были принесены кровавые жертвы). Комментаторы издания блж. Августина, при-знавая, что невозможно определить, о какой богине идет речь, чаще всего высказывают суждение о том, что имеется в виду Кибела — богиня плодородия, в честь которой в Ри-ме, например, проводился праздник крови (dies sanguinis) в марте. Соответственно, упоминаемого в конце параграфа Пиллеата часто идентифицируют с Аттисом, фригийским юношей, ставшим возлюбленным Кибеллы. Согласно не-которым преданиям, Аттис носил шляпу, которая называ-лась pilleus, что и могло дать основание для прозвища Пил-леата. См.: SATGJ. Vol. 1. Р. 158. - Пер. В эпоху Античности применялось два вида весов: рав-ноплечие весы (statera) с набором гирь и рычажные весы с передвижным грузом и шкалой, по отметкам на которой определяли вес. — Пер. стали класть золото, чтобы уравновесить кровь, и кровь оказалась гораздо тяжелее золота. Если кровь женщины имела такой вес, что перевесила золото, то какой же вес имеет кровь Агнца, что перевесила мир, сотворенный этим Агнцем?

(2) И при этом тот неведомый мне дух был уми-ротворен кровью так, что весы пришли в равновесие. Нечистые духи знали, что придет Иисус Христос, они слышали об этом от Ангелов, слышали от пророков и ожидали Его прихода. Ведь если бы они не ожидали, то зачем кричали: Что Тебе до нас? Ты пришел прежде времени погубить нас! Мы знаем Тебя, Святый Божий (см. Мк. 1:24; Лк. 4:34; Мф. 8:29). Они знали, что Он придет, но не знали, в какое время.

(3) Но что мы слышим в псалме об Иерусалиме? «Поскольку рабы Твои полюбили и камни его, и о прахе его жалеют, Ты, восстав, умилосердишься над Сионом, ибо пришло время, чтобы Ты помиловал его» (ср. Пс. 101:14-15). Когда пришло время, чтобы Бог явил милость, пришел Агнец. Что за Агнец, Которого волки боятся? Что за Агнец, Который поверг льва убивающего? Ибо сказано, что ди- авол — рыскающий и рыкающий лев, ищущий, кого поглотить (ср. 1 Пет. 5:8). Кровью Агнца был одолен лев. Смотрите, какое зрелище для христиан!

И что еще важнее, те язычники видят очами плоти тщету, мы же очами сердца — истину. Чтобы вы, братья, не сочли, будто оставил нас Господь Бог наш без зрелищ, уразумейте, что если бы не зрелища, то почему бы вы собрались сегодня? Смотрите, вы узрели то, о чем мы сказали, и воскликнули. Вы бы не воскликнули, если бы прежде не увидели этого. И это великое дело — во всем круге земель видеть, что лев побежден кровью Агнца, члены Христовы вырваны из зубов льва и присоединены к Телу Христову.

(4) Итак, неведомый мне дух изображал нечто похожее на Христову жертву, стремясь через кровь уподобить себя Ему, зная, что ценой крови однажды должен быть искуплен род человеческий (' Ср.: Св. Иустин Философ. Первая апология. 54, 62,64. — Ред.). Ведь злые духи, чтобы их почитали, создают некие подобия, посредством которых стремятся обмануть тех, кто следует за Христом. Вплоть до того, братья мои, что соблазняющие делают это с помощью амулетов, заклинаний, вражеских уловок, приплетают к заклинаниям своим имя Христа. Поскольку они не могут уже иначе соблазнить христиан, то, чтобы дать яд, добавляют к нему немного меда, чтобы скрыть под его сладостью горечь и чтобы христиане пили его на погибель себе. До такой степени стремятся они обмануть, что, как я узнал, в одно время жрец Пиллеата имел обыкновение говорить: «Да и сам Пиллеатхристианин». Почему это делалось|, братья, если не потому, что иначе не могут они соблазнить христиан?

7. (1) Так вот нигде не ищите Христа, а там лишь, где Христос Сам захотел быть проповедан. И как Он захотел быть проповедан вам, так и принимайте Его, так и впишите Его в сердце свое. Он — стена от всех нападений, от всех козней врага. Не бойтесь, и он не искусит вас, если только не позволено ему будет.

(2) Известно, что он не делает ничего, что не было бы разрешено и предпослано. Он ниспосылается властью Господней как злой ангел; и ему бывает кое-что позволено, если он этого просит, но для того лишь, братья, чтобы испытать праведных и наказать неправедных. Что же ты боишься? Пребывай в Господе Боге Твоем, будь верен. [Col. 1441 То, что Он не хочет, чтобы ты претерпел, ты и не претерпишь. То, что Он попустил, чтобы ты претерпел, есть бич для исправления, а не кара в осуждение. Мы научаемся для обретения вечного наследства и не считаем достойным подвергаться бичеванию?

(3) Братья мои, если бы какой-нибудь мальчик презрел наказание в виде затрещин и бичевания со стороны отца своего, разве не назвали бы его гордым, неисправимым, пренебрегающим отеческим воспитанием? И для чего отец-человек воспитывает сына-человека? Чтобы тот не утратил преходящие вещи, которые отец нажил для него, которые собрал для него и которые не хо-тел, чтобы гот утратил, вещи, которыми тот, кто оставляет их в наследство, сам не может владеть вечно. Он учит сына не для того, чтобы вместе с ним владеть нажитым, но чтобы тот владел после него. Братья мои, если отец учит сына как своего наследника и учит его так, чтобы он прошел через все то же и подобным же образом, через что было суждено пройти и самому наставляющему — отцу, то как вы хотите, чтобы наставлял нас Отец наш, не повторить путь Которого мы стремился, но к Которому мы хотим присоединиться, чтобы вместе с Ним пребывать в вечности, обладая наследством, которое не подвержено ни увяданию, ни уничтожению, ни градобитию. Он Сам — и наследие, и Отец.

(4) Мы Ему будем наследовать и при этом не должны воспитываться? Так давайте же воспримем воспитание Отца! Когда у нас болит голова, давайте не будем спешить к заклинателям, прорицателям и не будем обращаться к помощи иных тщетных средств. Братья мои, не буду ли я оплакивать вас? Каждодневно я встречаю подобное! И что же мне делать? Не внушаю ли я каждый день христианам, что надежду следует возлагать на Христа? Смотрите, если тот, кто принял снадобье, умрет (ведь сколь многие умирали после снадобий? И сколь многие, не приняв снадобья, продолжают жить?), с каким лицом душа его войдет к Богу? Она утратила знак Христа, приняла знак диавола!

8. Или, может быть, она скажет, что не утратила знака Христова? Стало быть, она носила знак Христа наряду со знаком диавола? Но Христос не хочет совладения, но один хочет обладать тем, что Он приобрел. Он так много заплатил за то, чтобы быть единственным владельцем, а ты делаешь Его совладельцем диавола, которому ты продал себя в результате греха. Горе двуличным в сердце (ср. Сир. 2:12), которые в сердце своем часть отдают Богу, часть — диаволу. Разгневается Бог, что часть будет принадлежать диаволу, удалится, и всем завладеет диавол. Ведь не зря говорит апостол: И не дайте место диаволу (Еф. 4:27). Узнаем же Агнца, братья, узнаем же цену нашу! Стоял Иоанн и двое из учеников его (Ин. 1:35). Смотрите, двое из учеников Иоанна. Ибо таков был Иоанн, друг Жениха, что не искал славу себе, но нес свидетельство об истине. Неужели он хотел, чтобы ученики его оставались с ним, чтобы не следовали за Господом? Скорее, он сам указывал ученикам своим, за Кем следовать. Ведь они его считали Агнцем, а он им: «Почему вы внимаете мне? Я не Агнец. Вот Агнец Божий (Ин. 1:36)», о Котором также прежде говорил: Вот Агнец Божий (Ин. 1:29). «И какая польза нам от Агнца Божия?» Смотрите, он говорит: Он берет на Себя грех мира (Ин. 1:29). И те двое, которые были с Иоанном, услышав это, последовали за Ним.

9. (1) Давайте посмотрим на изречение: Вот Агнец Божий (Ин. 1:29, 36). Это изрек Иоанн.

А на другой день после этого допроса явился в самом деле на то место, где крестил Иоанн, Господь Иисус. Это было спустя сорок дней после Его крещения. Сии сорок дней Он провел в пустыне. И может быть в тот же день, когда было делано такое испытание Иоанну, был подвергнут и сам искушению – только не от человеков.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 64++

На другой день И. Христос снова проходит около Иоанна, и этот, указывая на Него двум, бывшим тут, своим ученикам, говорить: „се агнец Божий. Эти два ученика Иоанновы оказались настолько подготовленными своим учителем к вере в И. Христа, что тотчас, не колеблясь, последовали за Ним¹

Третье свидетельство есть, собственно, краткое повторение второго (29 ст.), но и при всей краткости своей оно произвело такое сильное впечатление на ближайших учеников Иоанна, что они тотчас же последовали за Христом.

Ст. 35–37. Во утрий же паки стояше Иоанн, и от ученик его два. И. узрев Иисуса грядуща, глагола: Се агнец Божий. И слышаста его оба ученика глаголющего, и no Иисусе идоста.

На следующий день, третий уже по счету, Иоанн опять стоял на берегу Иордана, и с ним два ученика. Один из этих двух учеников был Андрей (40 ст.), а другой несомненно сам евангелист Иоанн. О себе он обыкновенно умалчивает (срав. 13:23; 18:15; 19:26,35; 20:3; 21:20). Все прочие слушатели, как можно думать, накануне же поспешили разойтись по домам, чтобы рассказать всем, что они видели Того, о Ком проповедует Иоанн. И вот, когда Иоанн остался только с двумя учениками, более приближенными и внимательными, вдруг он видит проходящего мимо – περιπατουντι, – Иисуса; и опять он с тем же благоговением, указывая на Heгo ученикам, повторяет: се агнец Божий. Накануне эти самые слова привели всех в оцепенение, и никто не последовал за Христом. Теперь они невольно влекут ко Христу. И оба ученика тотчас же, говорит евангелист, пошли за Иисусом Христом. Но этого, собственно, Иоанн и желал достигнуть своими свидетельствами. Теперь он мог считать дело своего служения оконченным и с живейшею радостью мог сказать: оному подобает расти, мне же малитися (Ин. 3:30).

В заключение считаем необходимым сказать несколько слов в защиту исторической достоверности свидетельств Предтечи о Христе и себе самом. Отрицательная критика, в лице известного рационалиста Баура, не признает за ними исторического характера. Такой взгляд Баура на характер свидетельств Предтечи об И. Христе и себе самом находится в тесной связи со взглядом его на пролог Евангелия. В прологе, по теории названного рационалиста, идет речь о Логосе, не как воплотившемся Сыне Божием, а только как об идеальном принципе жизни и света, светящем во тьме. Любопытно указать в параллель на гpaфa Льва Toлcтoгo, no учению которого так же, как и у Баура, Логос – это не второе Лицо Св. Троицы, воплотившийся Сын Божий, а просто отвлеченное понятие – разумение жизни. Это разумение жизни Толстой ставит на место Бога и называет его основою и началом жизни. Здесь, как видно, различие между Бауром и Толстым только в словах, а не в мысли. По одному Логос – идеальный принцип жизни и света, по другому – разумение жизни. Вообще надобно сказать, что Толстой не стесняется псресаживать на русскую почву рационалистические взгляды немецких ученых, хотя и не называет их по имени. Высказав такой взгляд на пролог, он не стесняется утверждать, что за прологом у евангелиста излагается не история, а раскрывается идея, облеченная в видимую историческую форму, потому что иначе, рассуждает Баур, получился бы в системе евангелиста Иоанна странный, непонятный скачек, не сообразный с его (евангелиста) точкою зрения. Конечно, имея такой своеобразный взгляд на пролог Евангелия Иоанна, Баур может отрицать исторический характер свидетельств Предтечи об И. Христе и себе самом и даже самую личность св. Предтечи. Но уже это будет известная, предвзятая точка зрения, на основании которой можно отрицать все, что угодно, хотя бы самое несомненное и очевидное. – He касаясь взгляда Баура на пролог Евангелия Иоанна, остановим свое внимание на положительных доказательствах, приводимых им в пользу своего взгляда на свидетельства Предтечи и заимствуемых им из сличения всех четырех Евангелий между собою. – Какие же положительные доказательства приводит Баур в пользу своего взгляда на свидетельства Предтечи? Самое главное и сильное основание в пользу своей теории Баур находит в факте молчания синоптиков о передаваемых четвертым Евангелием фактах: посольстве синедриона и свидетельствах Предтечи об Иисусе Христе и себе самом. Только в одном пункте, по мнению Баура, свидетельства Предтечи соприкасаются с синоптиками (ср. Лк. 3:16 и парал.), но и то со значительными отличиями, отнимающими у нас право ставить их в параллель между собою. Что сказать против этого аргумента Баура? Нельзя не видеть всю его несостоятельность. Аргумент о silentio слишком недостаточен в вопросах исторической критики. В самом деле, если какой-нибудь исторический писатель умалчивает о каком-либо историческом событии или лице, – это еще не значит, что этого события или лица вовсе не существовало в истории. Каждый исторический писатель имеет свои особые цели при написании известного исторического труда и иногда своих специальных читателей. Сообразно их (читателей) потребностям и известному их душевному состоянию, историк иногда и выбирает только известные факты, так или иначе содействующие осуществлению его цели при написании того или иного исторического произведения. Нам известно уже, что первые три евангелиста имели целью изобразить деятельность Господа в Галилее, поэтому они намеренно опустили то, что делал и чему учил Господь в Иудее и, в частности, в Иерусалиме. Heудивительно поэтому, если они умолчали о посольстве синедриона к Иоанну Крестителю и свидетельствах Крестителя об И. Христе и себе самом. Кроме того нужно заметить, что весь ход евангельского повествования о посольстве синедриона и свидетельствах Предтечи дышит историческим характером. Здесь мы видим особенную точность и подробность в обозначении лиц (священники, левиты, фарисеи – 19 и 24 ст.), времени (29 и 35 ст.) и места (28 ст.), чего вовсе нельзя ожидать от писателя идеалиста. Мало того, повествователь является писателем – очевидцем описываемого им, что также говорит далеко не в пользу теории Баура. На основании всего сказанного, мы справедливо можем утверждать, что свидетельства Предтечи об И. Христе и себе самом – вполне исторического характера. Подробнее см. в кн. Ник. Молчанова (ныне Никандра, архиеп. Литовского): «Подлинность четвертого Евангелия». Тамбов. 1883 г. стр. 234–243.

Миссия Иоанна кончается с появлением Царя, перед лицом Которого он был послан вестником. «Оному подобало расти, Иоанну же малитися» (Ин. 3:И, 30). Он однако продолжал крестить (Ин. 3:23) до заключения своего в темницу, ибо он продолжал подготовлять крещением водою тех, кои сподобились позже быть крещеными Духом Святым См. напр. Деян. 19:1–6 об учениках, крещеных крещением Иоанновым и которые, окрещенные во имя Господа Иисуса, сподобились приять Святого Духа.. Его крещение, как его свидетельства о Господе, суть исполнение пророчества Исайи: «уготовайте путь Господень, правы творити стези Его» (Ис. 40:3, 15) Мк. 1:3; Ин. 1:23; Лк. 3:4–6; Мф. 3:3). Но с появлением Господа Иисуса на служение Иоанн должен был отойти назад; не он был руководителем народа: сила высшая, святейшая влекла к себе человечество, и ученики Иоанновы, слышавшие возглас его и видевшие Господа, вторично появившегося на Иордане, понимают значение слов Иоанна и, влекомые сердцем своим, просвещенным в эту минуту Духом Божиим, оставляют своего бывшего учителя и идут к Господу Иисусу. Полагаем, что (ст. 35) «паки стояще Иоанн и от ученик его два», означают, что они стояли не случайно; они по всей вероятности вместе с окружавшим их народом стояли в ожидании Господа. Они вероятно надеялись, что божественный, кроткий, влекущий к себе неодолимою силою образ Господа Иисуса опять появится на Иордане, и ожидания их оправдались. Тогда Иоанн Креститель и в этот второй день по повелению Духа Божия повторяет слова, сказанные им о Господе накануне (ст. 29): «се агнец Божий»! Может быть даже, что это было прямое указание ученикам, что отныне вот за кем они должны были следовать. Это не было приказание Иоанна, это было откровение для того, кто верою и любовию мог вместить и понять сказанное слово и исполнить то, на что оно намекало. Двое из учеников Иоанна и пошли за Господом, влекомые благодатию. Кто были эти ученики увидим в ст. 40.

Время пришествия Господа на проповедь определяется весьма близко и точно Евангелием от Иоанна. В главе 2-й с 1 по ст. 13 есть два указания, а именно, что через три дня после сих событий бысть брак в Кане Галилейской; и второе указание, что «близ бе пасха Иудейска». Пасха Иудейская, как известно, была в 15-й день Низана, т. е. в полнолуние весенняго равноденственного месяца. Наша церковь празднует крещение Господне под именем Богоявления 6-го Января. После крещения Господь был сорок дней в пустыне, и вероятно появление Его на Иордане было около 1-го Марта; потом был брак в Кане Галилейской, и затем «близ бе Пасха Иудейска» Об установлении празднования Пасхи Христианской, которая бы никогда не совпадала с Пасхой еврейской и о споре по сему предмету ср. Канонич. Хрон. Евсевия Кесарии Палестинской кн. V гл. 23 и 24, и см. Книгу Правил св. Апостол и св. Соборов в издан. Св.-Пр. Синода 1862. Правило св. Апостол § 7 и постановление Никейского Собора в постановл. поместн. Антиохийского Собора § 1-й и др.. Мы указываем на это, чтобы обратить внимание читателя, как православная церковь, неизменно и преемственно держащаяся обычаев и расчетов древнейшей Апостольской церкви, унаследовала и свято сохранила с любовью и благоговением в своих церковных уставах воспоминание не только о событиях, но и о точном времени года, в которое они совершились.

Вторичное, на другой день, появление Иисуса и указание на него Иоанна своим ученикам

На другой день после торжественного свидетельства Иоанна об Иисусе Христе стоял Иоанн по обыкновению на берегу Иордана и два ученика его находились при нем. Увидев опять идущего Иисуса, Иоанн указал на него этим двум ученикам и повторил сказанное накануне изречение: Вот Агнец Божий! Указывая на Иисуса как на Мессию, Иоанн подал им мысль, которую можно было бы выразить в следующих словах: «Вы ожидали пришествия Мессии; вы потому и пришли ко мне и сделались моими учениками, что я возвещал скорое Его пришествие; так вот Он! Он уже пришел; ожидания ваши сбылись; теперь вам незачем оставаться здесь; идите за Ним!»

Третий день истории и первый день служения Иисуса.

Снова видим Иоанна с учениками (он обращает их внимание на Иисуса).

Ст. 35. «опять» - 40 раз. Это просто союз, вводит новый раздел. Нет мысли о повторении.

Очевидно, Иоанн ждал (стоял) Иисуса.

Два ученика: Андрей (брат Симона Петра).

Второй не назван (личные воспоминания!).

У синоптиков Петр, Андрей; Иаков и Иоанн. Один из них.

В повествовании фигурируют два ученика Иоанна Крестителя. Один, Андрей, далее (Ин. 1:40) будет назван по имени, другой так и останется неназванным. Кто этот другой ученик? Согласно церковной традиции, это сам Иоанн, автор четвертого Евангелия. Для такого предположения есть несколько причин.

Во-первых, рассказ написан с подробностями, выдающими очевидца событий. Два ученика появляются в самом начале рассказа. Они слышат, чтó говорит об Иисусе Предтеча. Они идут за Иисусом и задают ему вопрос, не несущий, казалось бы, никакой богословской нагрузки. Сами по себе ни этот вопрос, ни ответ Иисуса, ни упоминание о том, что какие-то два ученика зашли к Нему в дом, не заслуживали бы включения в Евангелие, если бы весь рассказ не был для автора повествования драгоценным воспоминанием о своей первой встрече с Учителем. Замечание «было около десятого часа» выдает человека, который помнит весь эпизод до мельчайших подробностей.

Во-вторых, анонимный ученик впоследствии не раз появляется в Евангелии от Иоанна. Как мы говорили выше, церковная традиция отождествляет безымянного ученика (Ин. 1:40; 19:35), он же «другой ученик» (Ин. 20:2–4, 8), он же ученик, «которого любил» Иисус (Ин 13:23; 19:26; 20:2; 21:7, 20), с Иоанном Зеведеевым, братом Иакова.

Во утрий (на другой день), т. е. на другой день после высказаннаго Иоанном Предтечею свидетельства об И. Христе, как Агнце и Сыне Божием (ст. 29—34). Стояще (стоял) Иоанн, но всей вероятности, там же в пустыне, на берегах Иордана, куда накануне приходил к нему И. Христос, и где он высказал свое свидетельство о Господе и проповедывал ь и крестил. От ученик Его два. У Иоанна и Крестителя Христова были свон ученики. Это—те, которые из слов и действий его увидели, что он посланник Божий, предшественник Мессии, и вступили с ним в близкое духовное общение. Сколько было таких учеников у Иоанна, этого не сказано в Евангелии. Из этих двоих учеников, как видно из дальнейшаго повествования евангелиста, один был Андрей (ст. 40); что же касается другаго, то полагают, что это был сам евангелист: по своей скромности, в писанном им Евангелии, когда идет речь о нем самом, обыкновенно он не называет себя но имени, а называет просто учеником (Ин. 13:23; Ин. 18:15 и др.). С другой стороны это видно из живости, наглядности и подробности повествования о призвании, какова свойственна только самому участнику.

Беспечна природа человеческая и легко увлекается к погибели не от того, что она так создана, а от произвольного нерадения. Поэтому–то надобно много увещевать ее. И Павел, пишущий филиппийцам, по этому побуждению говорит: «писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно» (Флп. 3:1). Земля, приняв однажды семена, скоро воздает плоды и не требует вторичного сеяния; но душа наша не такова. Желательно, по крайней мере, чтобы сеющий часто и прилагающий к тому много попечения хотя однажды получил плод. И прежде всего, предлагаемое учение не легко напечатлевается в душе, потому что в ней много окаменелости, она объята бесчисленным тернием, а кроме того много наветников, которые похищают эти семена. Затем, когда семя внедрится и укоренится, оно требует опять такой же заботы, чтобы могло взойти в рост, а взошедши, оставалось бы в целости и не потерпело от чего–либо вреда. Впрочем, в земных семенах, когда колос достигнет зрелости и получит надлежащую силу, он уже не боится ни зловредной росы, ни зноя и ничего другого; но в деле учения не так. Здесь и после того, как все вполне бывает устроено, часто одна непогода и буря повреждает все, при обстоятельствах неблагоприятных, при наветах коварных людей, или при стечении других различных искушений. Это мы говорим не без цели, а для того, чтобы ты, услышав повторение Иоанном одних и тех же слов, не обвинил его в суесловии и не счел его человеком пустым и скучным. Он конечно желал, чтобы и однажды сказанное им было услышано, но как вначале не многие вняли сказанному, по причине глубокого усыпления, то вот повторением одного и того же он снова пробуждает их. Смотри: он говорил: «Он–то Идущий за мною, но Который стал впереди меня», и: «я недостоин развязать ремень у обуви Его», также: «Он будет крестить вас Духом Святым и огнем», и: «на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1:27–34). Но между тем никто не внимал ему, никто не спрашивал: что это ты говоришь, и о ком, и для чего? Потом он сказал еще: «вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира», — однакож и этим не вывел их из бесчувственности. Таким образом он принужден был повторять одно и тоже, как бы грубую и затверделую землю смягчая новою запашкой и словом, точно плугом, поднимая подавленную душу, чтобы бросить семена в глубину ее. Потому–то Креститель и не распространяет своего слова, заботясь только об одном — чтобы их привести и присоединить ко Христу. Он знал, что, если только они примут Его и уверуют, то уже не будут иметь нужды в другом свидетеле о Нем. Так и случилось. Если самаряне, послушав Христа, говорят жене самарянской: «уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос» (Ин. 4:42), то гораздо скорее могли быть обращены ко Христу ученики (Иоанна), как действительно и было. Они, пришедши (ко Христу) и послушав Его один вечер, уже не возвращались к Иоанну, но так предались Христу, что приняли на себя и служение Иоанна и сами стали проповедовать о Христе. «Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос» (Ин. 1:41). Обрати внимание и на следующее: когда Иоанн говорил: «Он–то Идущий за мною, но Который стал впереди меня», и: «я недостоин развязать ремень у обуви Его», то не уловил никого; как же скоро стал беседовать об устроении нашего спасения и беседовать словом более простым, то ученики его последовали за Христом. Но не это одно надлежит взять во внимание, а и то, что не столь многие приводятся (ко Христу) тогда, когда говорят им о Боге что–нибудь великое и возвышенное, как тогда, когда говорят о благости, человеколюбии Его и о том, что относится ко спасению слушающих. Вот услышали, что Он берет грехи мира, — и тотчас поспешили к Нему. Если можно, говорят они, омыть свои грехи, — для чего же медлить? Вот предстоит Тот, кто освободит нас от них без труда. Не крайне ли безрассудно отлагать до другого времени такой дар? Да слышат это оглашенные, отлагающие свое спасение до последнего издыхания.

***

Но почему Иоанн не прошел всей Иудеи с проповедью о Христе, а оставался при реке, ожидая Его пришествия, чтобы потом, когда Он придет, указать Его народу? Иоанн хотел, чтобы сами дела свидетельствовали о Христе... Смотри же, как такое свидетельство было сильно. Иоанн бросил только малую искру — и вдруг пламя поднялось в высоту. В противном случае, если бы Иоанн проповедовал, обходя всю Иудею, могло бы казаться, что это делается по видам человеческим, и проповедь была бы подозрительною.

***

Опять стоял Иоанн... и сказал: вот Агнец Божий. Христос ничего не говорит, а все Креститель. Так бывает с женихом. Не сам он тотчас начинает говорить с невестою, но стоит в молчании, и другие указывают его и вручают ему невесту; и когда она является, он не сам по себе принимает ее и уводит, но другой ему передает ее. Когда же примет из рук других, то уже так располагает ее к себе, что она не вспоминает и сочетавших ее с ним. Так было и со Христом. Пришел Он обручить себе Церковь, — и вначале ничего не говорил сам, а только предстоял; друг же Его Иоанн подал Ему десницу этой невесты, вручив Ему через свое слово души людей. Но, приняв их, Христос так расположил их к себе, что они уже не возвращались к тому, кто вручил их.

Не это только, но и другое нечто надлежит здесь заметить. Как при заключении браков не девица приходит к жениху, а он спешит к ней, хотя бы это был сын царя и хотя бы он хотел взять за себя из бедного и низшего сословия, хотя бы рабу, — так было и здесь. Не естество человеческое восходило на небо; но сам (Бог) снизо-шел к нему — презренному и убогому. По совершении же брака Он уже не дозволил ему оставаться здесь, но, восприняв его на Себя, ввел в дом Отчий.

***

Он говорил это, показывая, что не голосом только, но и очами свидетельствует. Он удивлялся Христу, в радости и восторге; и не тотчас обращает слово убеждения к ученикам, но сперва только удивляется и предается изумлению при явлении Христа; показывает всем и дар, с которым Он пришел, и образ искупления. Слово «агнец» выражает то и другое. И не сказал Иоанн «возьмет», или «взявший», но — берет грехи мира (Ин. 1:29), как бы Христос всегда это делал. В самом деле, Он не тогда только принял на Себя грех, когда пострадал, но с того времени и доселе вземлет грехи, не так, как бы всегда был распинаем — Он однажды принес жертву за грехи, — а так, как этою одною жертвою Он всегда очищает грехи. Как наименование Его Словом показывает превосходство Его естества, а имя Сына выражает отличие Его от других существ, так и слова: агнец, Христос, пророк, свет истинный, пастырь добрый и другие, употребляемые о Нем, выражения с прибавлением определенного артикля ό, — показывают большое различие их от обыкновенных выражений. Много было агнцев, пророков, христов, сынов; но Иоанн представляет большое различие между Ним и всеми теми. И это он утвердил не прибавлением только артикля, но и приложением слова «Единородный», — так как Христос не имеет ничего общего с творением.

Иоанн Креститель не говорит, что И. Христос крестился только для того, что бы явиться пароду, но крестился Господь потому, чтобы „исполнить всякую правду": Мф. 3, 15; а правда эта заключается в том, что «кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие: Ин. 3:5.

С первой частью нашего вводного отрывка связана, как уже было сказано, вторая – о призвании учеников. Связь эта прежде всего внешняя. В присутствии двух учеников Иоанн повторяет (правда, без нового указания на грех мира) свое свидетельство об Иисусе как об Агнце Божием (ср. Ин. 1:35–36). «И услышали оба ученика его слово и последовали за Иисусом» (Ин. 1:37). Иоанновы ученики следуют за Иисусом, по слову Иоанна. Мало того, они следуют за Ним как за Агнцем Божиим. Путь Агнца есть путь заклания, путь Крови, путь Страстей и Славы. В этом высший смысл последования учеников за Иисусом. Но путем Крови Иисус идет как Мессия. Весь отрывок Ин. 1:35–51 стоит под знаком мессианского достоинства Иисуса. Оно звучит в свидетельстве Андрея (ст. 41), в словах Филиппа Нафанаилу (ст. 45) и в исповедании торжествующей веры Нафанаила (ст. 49). Глагол άκολουθέω, выражающий последование в собственном смысле, употреблен евангелистом о двух Иоанновых учениках в ст. 37 и 38 и об Андрее в ст. 40. Но речь идет не столько о последовании за Иисусом, сколько о пребывании с Ним. В Ин. пребывание выражается глаголом μένω, за которым стоит опыт мистического единения с Христом и который, как, например, в начале гл. XV, бывает насыщен глубочайшим догматическим содержанием. В гл. I два ученика спрашивают Иисуса ποΰ μένεις; (ст. 38), идут с ним и видят ποϋ μένει, и сами έμειναν

«у Него день тот» (Ин. 1:39). В синодальном переводе очень неудачно в первых двух случаях поставлено «где живешь?», в третьем – "пробыли". Этим нарушено единство мысли и исключена всякая возможность духовного толкования. В новом переводе во всех трех случаях употреблен один и тот же глагол «пребывать». В контексте Евангелия пребывание учеников с Учителем выражает их духовное единение с Ним. Из пребывания неизбежно вытекает и последование, но пребывание первее последования. В контексте нашего отрывка пребывание учеников с Иисусом, а значит и последование за Ним, есть пребывание их с Мессиею и последование за Мессиею, который идет путем Агнца, то есть путем Крови. Этим самым путь Крови предрешается и для них. Мы улавливаем, таким образом, с первых же глав Ин. общее для всех новозаветных писателей убеждение, что за Иисусом путем Страстей идут и Его ученики. Но я уже сказал, что кровь в библейском словоупотреблении есть не только смерть, но и жизнь. Путь Страстей есть и путь Славы.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 65++

То же самое свидетельство Иоанн повторил и на следующий день, и оно произвело на некоторых из его последователей весьма сильное впечатление (Ин. 1:35-51). Около Иоанна образовался уже кружок последователей, которые считали его своим учителем. В большинстве это были молодые люди, на которых всегда сильнее отзываются великие перевороты, совершающиеся в духовной жизни. Двое из них, пораженные необычайностью свидетельства их великаго учителя о таинственном пришельце из Галилеи, решились последовать за Иисусом и поближе познакомиться с Ним. Это были Андрей и Иоанн, молодые рыбаки из Галилеи.

-51 Иисус призывает Своих первых учеников. См. Ин. 6:65; Ин. 15:16.

На другой день после торжественного свидетельства об Иисусе Христе как об указанном Самим Богом Искупителем Предтеча опять стоял на берегу Иордана, занимаясь проповедью и крещением и с ним были два ученика его. Из них один был Андрей, а другой, без сомнения, святой евангелист Иоанн, который, повествуя о себе, обыкновенно не называет своего имени (13, 23; 18, 15; 19, 26; 20, 3; 21, 20). К такому заключению приводит и чрезвычайная наглядность рассказа, показывающая, что святой апостол Иоанн Богослов был участником и очевидцем событий, которых даже малейшие черты не исчезли из памяти его в течение многих лет, протекших до написания Евангелия.

Увидев идущего Иисуса, Предтеча опять сказал: се, Агнец Божий! – слова краткие, но выразительные и понятные после вчерашнего свидетельства. Проповедник покаяния знал, как действовать на души людей: «он принужден был повторять одно и то же, как бы грубую и затверделую землю смягчая новою запашкою и словом, как бы плугом, поднимая подавленную душу, чтобы бросить семена в глубину ея» (свт. Иоанн Златоуст).  

О ближайших событиях после Крещения и искушений Христа в пустыне подробно говорит только евангелист Иоанн. Само Крещение апостол Иоанн не описывает, но посредством приводимого свидетельства Предтечи упоминает о нем как о состоявшемся. «Я не знал Его, – говорит Иоанн Предтеча, – но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1:33–34). Получив обещанное свидетельство Духа как основание для собственного свидетельства, св. Иоанн Креститель начинает говорить ученикам и народу об Иисусе из Назарета как о пришедшем в мир Мессии, Агнце Божием, Сыне Божием, Который будет крестить Духом Святым и огнем.

После свидетельства Предтечи: «Се Агнец Божий, вземлющий на Себя грех мира» (Ин. 1:29) – два ученика Крестителя, Андрей и еще один ученик, в котором церковное Предание видит автора Евангелия, немедленно оставляют учителя и следуют за Христом. Почему сравнение Христа с жертвенным агнцем на них так сильно подействовало? Они сразу увидели разницу: к Предтече шли люди кающиеся, нуждающиеся в очищении души, здесь же Креститель свидетельствует, что идет Человек, не только не нуждающийся в покаянии, но, наоборот, способный взять на Себя грехи всего мира.