Евангелие от Иоанна 1 глава 29 стих

Да никто не припишет себе подобного и не скажет, что он сам принимает грех мира. Узрите же, на каких гордецов Иоанн указывал перстом. Еще не родились еретики, но на них уже было указано. В адрес тех кричал он тогда у реки, в чей адрес кричит теперь в Евангелии.

(2) Пришел Иисус, и что сказал тот? Вот Агнец Божий. Если быть Агнцем означает быть невинным, то и Иоанн — агнец. Неужели он не невинен? Но как невинен? Насколько невинен? Все приходят в этот мир от того побега и того отводка, о котором поет полный скорби Давид: Я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя (ср. Пс. 50:7). Стало быть, только Тот есть единственный Агнец, Кто пришел не так , как все. Ведь Он не был зачат в беззаконии, ибо не был зачат от смертных людей, и не родила Его мать во грехе. Его зачала Дева и ро-дила Дева; ибо зачала Его в вере и приняла в вере.

(3) Стало быть, вот Агнец Божий. Он не имеет того побега от Адама, Он лишь плоть принял от Адама и не принял греха. Он, не принявший греха от нашей смеси, и есть Тот, Который берет на Себя наш грех. Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира .

(1) Вы знаете, что некоторые люди Речь идет о раскольниках-донатистах в Северной Африке, поставлявших действенность Таинств в зависимость от святости священника, совершающего их.[ Блж. Августин боролся против донатистов и посвятил этому значительный цикл произведений. — Ред говорят порой: «Мы удаляем грехи у людей, мы святы; ибо если не будет свят тот, кто крещен, то каким образом он может удалить грех другого, если сам он — человек, исполненный греха?» Для опровержения подобного рода рассуждений давайте не будем использовать собственные слова, прочтем следующее: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира . Да не полагаются пусть люди на мнение людей, и пусть воробей не летит на гору, пусть он уповает на Бога (ср. Пс. 10:1), и если возведет он очи свои к горам, откуда придет помощь его, то поймет, что помощь его от Господа, сотворившего небо и землю (ср. Пс. 102:1—2).

(2) Иоанн был человеком такого высокого до-стоинства. Когда его спросили: «Ты Христос?», он ответил: «Нет». Спросили: Ты Илия? — ответил: «Нет». Спросили: Ты пророк? — ответил: «Нет». Спросили: Что же ты крестишь? — ответил: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира; Сей есть, о Котором я сказал: «за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что он был прежде меня» (Ин. 1:28—29). За мною идет, потому что позднее меня был рожден. Col. 1411 Стал впереди меня, потому что превосходит меня. Был прежде меня, потому что в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог||| (Ин. 1:1).

Иисус входит в реку, погружается, потом поспешно¹ исходит из воды, молится и разверзаются Ему небеса, нисходит на Него Дух Божий в телесном виде, как голубь, и пребывает на Нем. В то же время слышится глас с небес: « сей есть Сын Мой возлюбленный, в Коем все мое благоволение!» Это было торжественное посвящение Иисуса в Его всемирное служение. Все сопровождавшие оное обстоятельства были средством к совершенному удостоверению Иоанна и других, что Иисус есть истинно тот Мессия, Которого они ожидали. Настоящее событие было основой той веры в Иисуса, которая чтила в нем Сына Божия. Иоанн говорил после: я не знал Его; но пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем; Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что сей есть Сын Божий (Ин. 1:33).

Что же было знамение Духа, нисшедшее на Иисуса? Не сообщение Ему того, чего Он не имел, но, если смеем выразиться так, видимое и для посторонних зрителей прелияние от Божественного существа Иисуса на Его человечество. Сам с небеси ниспослал Духа, поколику Бог; и сам же на земле восприял Его, поколику человек, – говорит Афанасий Великий¹. Образ голубя означал божественную кротость учителя, напоминал голубицу, принесшую к праотцу обновленного потопом мира ветвь мира между небом и землей. Многие ли были удостоены видения этого божественного явления – из евангельской истории не видно. Там говорится об одном Иоанне, что он видел. Древние толкователи Священного Писания согласнее на то мнение, что явление Духа в виде голубином – было не для одного Иоанна. Но видение небес отверстых было открыто одному Стефану при множестве свидетелей.

События Иорданские немалую имели важность и для служения Иоаннова. Иоанн всегда чуждый желания усвоить себе то, на что не призван, с радостью теперь переменил проповедь о грядущем на проповедь о пришедшем; теперь еще с большей ревностью он начал проповедывать покаяние и близость царства небесного.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 61-62++

Кто есть Тот, о Ком говорил Иоанн, стало известно на следующий день: «Видит он Иисуса, идущего к нему, и говорит: Вот Агнец Божий, который берет грех мира. Это Тот, о Ком я сказал: за мною идет Муж, Который впереди меня стал, потому что прежде меня был». Евангелист Иоанн сообщает, что Иисус Христос был распят в то время, когда в Иерусалимском храме закалывали пасхальных агнцев. Для него Он стал Агнцем, кость которого не сокрушится (Ин. 19:36). Ап. Павел также называет Иисуса Христа пасхальным приношением¹. Но трудность здесь в том, что, хотя кровь заколотого ягнёнка защитила дома иудеев в ночь исхода из Египта, пасхального агнца не приносили в качестве искупительной жертвы (его закалывали, чтобы есть). Поэтому, перенеся представление об агнце на человека, Иоанн Креститель скорее всего имел в виду слова пророка Исаии², когда тот сравнивал Мессию с овцой, ведомой на заклание (Ис. 53:5-8³).

Ев. Иоанн изображает нам здесь первые шаги общественной деятельности И. Христа. Как из тихаго уединения семейной жизни в Назарете И. Христос вышел на Иордан к Иоанну, так и теперь из пустыни искушения первый открытый шаг Его (на другой день после свидетельства Крестителя пред посланными от Синедриона) был к Иоанну Крестителю. Он для того и идет прежде всего к Иоанну, чтобы быть свидетельствованным от него пред народом (ст. 31), а также для того, чтобы из его школы получить первых Своих последователей (ст. 35 и д.). И вот Иоанн, увидав шествующаго к нему Иисуса, восклицает: „се Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира». Эти слова Иоанна должны быть понимаемы и объясняемы при свете пророчества Исаии (гл. 53), в котором раскрывается прообразовательный смысл и значение ветхозаветной животной жертвы и к которому Креститель здесь, очевидно, обращается своим воспоминанием. '0 αμνός (с членом) обозначает одного известнаго, определеннаго агнца; той Феой определяет Его, как Богу принадлежащаго, Самим Богом предназначеннаго в жертву на заклание агнца (Откр. 5:6. 13, 8. 1 Пет. 1:19, 20); вземляй грехи (αμαρτίαν—грех, греховность) мира, т.-е. который берет на Себя всю тяжесть грехов всего мира: проклятие за грех — смерть, и самые грехи, т.-е. Своею жертвенною смертию очищает мир от грехов (1 Ин. 2:2, 3, 5).

Посольство, как можно думать. так и оставило Иоанна, не спросив его о том Лице, о Котором он говорил ему. Этим оно явно обнаружило не только свое недоверие к посланнику Божию, но и полное свое неверие. He таков был простой народ и не таковы были ученики Иоанна. Они, не отходя, продолжали слушать его наставления и зато на другой же день удостоились собственными глазами видеть обещанного Мессию – Христа и снова слышать о Нем свидетельство Иоанна.

Ст. 29. Во утрий же виде Иоанн Иисуса грядуща к себе, и глаголя: се агнец Божий, вземляй грехи мира.

На другой день (это значит слово „во утрий») Во утрий – επαύριον – иногда означает и неопределенное время, в другой день, но здесь нет никакой нужды отступать от главного значения его: на следующий день. См. у Кейля, ІІІанца и др. Из русск. у Фил. Черн. 31 стр. после ухода иерусалимлян, в то самое, может быть, время, когда Иоанн говорил окружавшему его народу о грядущем Мессии, вдруг он видит идущего к нему Иисуса. Этой минуты, несомненно, Иоанн и ждал, чтобы указать всем на Христа, обещанного Богом Спасителя мира. Если Иоанн должен был лично указать всем Мессию, то излишне задаваться вопросом: намеренно или ненамеренно шел Христос на Иордан к Иоанну (Филар. Чеун.). И он тотчас же указал на Heгo, торжественно возгласил: се агнец Агнец в греческом Евангелии называется αμνός, а в Апокалипсисе всегда употребляется другое слово – αρviov, a не αμνός, именно Откр. 5:6; 7:9 и др. Божий, вземляй грехи мира. «Форма этого изречения, как справедливо заметил Ците, дает ясно понять, что оно действитѳльно принадлежит Иоанну Крестителю, а не измышлено евангелистом, как утверждают некоторые». Земная жизнь И. Христа. Русский перевод Тихомирова. Москва 1884 г. стр. 152. примеч. 3.

В этом изречении заключается сущность всего учения о Мессии, не только новозаветного, но и ветхозаветного. Иисус Христос есть, действительно, Агнец Божий, вземлющий грехи мира.

„Агнцем называет Его предтеча, говорит св. Златоуст, припоминая иудеям пророчество Исаии (53 гл. – ср. Иер. 11:19) и прообразование из времен Моисея, чтобы через прообраз ближе привести их к истине». „Он (И. Креститель) не сказал просто агнец (αμνός), пишет бл. Феофилакт, но тот агнец (ο αμνός) – именно тот агнец, которого прообраз указан у Моисея (Исх. 12 гл.) и о котором возвещает Исаия (53 гл.)». Это признают и иудейские толковники, как – Кимхи, Абарбанел и др. См. Годе 80 стр.

Объяснение толковников, что И. Креститель, называя Мессию Агнцем (ο αμνός) имел в виду того невинного страдальца, о котором писал пророк Исаия в 53 гл. своей книги, подтверждается и чисто теоретическими соображениями. Все образы, под которыми Предтеча изображал свое служение и свое назначение, заимствованы им у пророка Исаии; не естественно ли отсюда сделать и тот вывод, что и данный образ (образ агнца для Христа) также заимствован Крестителем у того же пророка Исаии, у которого очень подробно говорится о невинном страдальце, „ведомом на заколение». Этого образа иудеи, особенно фарисеи, не могли не знать и не понимать.

Мессия, пo свидетельству Иоанна. не просто только Агнец, но Агнец Божий. В названии Агнца Божиим заключается глубокий смысл, проливающий свет на следующие затем слова: вземляй грехи – την αμαρτίαν – мира. Блаж. Феофилакт так объясняет смысл этого названия: „Христос называется Агнцем Божиим или потому, что Бог отдал Его за нас на смерть, или потому, что Бог принял смерть Христа за наше спасение. Как мы обыкновенно говорим: эта жертва такого-то, вместо того, чтобы сказать: эту жертву принес такой-то; так и Господь называется Агнцем Божиим, потому что Бог Отец из любви к нам отдал Его на заклание за нас». Благовестник, гл. IV, стр. 44. Только при таком объяснении и можно понимать следующие слова Предтечи об Агнце Божием: вземляй грехи мира. Здесь, очевидно, идет речь о Мессии, как умилостивительной жертве за весь мир. 1 Ин. 3:5; 1 Пет. 1:18,19; 2:24; 1 Кор. 5:7; 2 Кор. 5:19; Евр. 9:28; Откр. 5:6,9; 7:14; 12:11; 13:8. Это – главнейшая, основная истина христианского богословия, истина, которой совершенно чужды были фарисеи и иудейский народ, слепо следовавший за ними. Св. Иоанн Креститель, вопреки ожиданиям иудеев видит в Мессии земного политического царя, дает понять, что Мессия пришел на землю для искупления грешных людей и примирения их с Богом, пришел пострадать за все их грехи – прошедшие, настоящие и будущие, под известными условиями со стороны самих Его последователей. На это указывает самая форма глагола – вземляй, т. е. постоянно берущий на Себя грехи человеческого рода. „Он не только принял на себя грех, говорит св. Иоанн Златоуст, когда пострадал, но с того времени и доселе вземлет грехи, не так, как бы всегда был распинаем (ибо Он однажды принес жертву за грехи), а так, что этою одною жертвою Он всегда очищает грехи». Беседа 18-я на Евангелие Иоанна, стр. 270. „Не сказал Иоанн, пишет бл. Феофилакт, взявший грех, но вземляй, потому что Он каждый день берет на Себя грехи наши, одни чрез крещение, другие чрез покаяние. – Агнцы, которых закалали в ветхом завете, не уничтожали совершенно ни одного греха; но сей Агнец берет на Себя грехи всего мира, то есть, истребляет, изглаживает». Благовестник, т. IV, стр. 44. „Хотя бы грехи целого мира на тебе лежали, говорит Филарет, митрополит Московский, Он подъемлет с тебя все сие бремя, переносит оное на Себя, и тем уничтожает». Слова и речи. Том II, 1874 г. стр. 231.

Такое безусловное значение жертвы Агнца, умилостивляющей Бога за грехи всего мира и простирающейся на все времена, объясняется именно тем, что эта жертва есть Агнец Божий, от века определенный Самим Богом на заклание за грехи всего мира. Для многих экзегетов кажетса непонятным и даже странным, как мог Иоанн после такого ясного свидетельства о Христе, как Агнце Божием, обратиться к Нему еще с вопросом: Ты ли еси грядый, или иного чаем (Мф. 11:3). Думают обыкновенно разрешить это видимое противоречие тем, что Иоанн, находясь в темнице, поколебался в вере во Христа (Годе и Кейль). Но такое мнение совершенно ложно. Призвание Иоанна, небесные знамения, которых он был свидетелем при крещении И. Христа, и, наконец, вся история его жизни и деятельности служат ручательством, что он никогда не мог поколебаться в своей вере во Христа, как Агнца Божия, как Спасителя мира. Если же он обратился к Нему с вопросом: Ты ли еси градый, или иного чаем, то не для того, чтобы самому увериться, а для того, чтобы укрепить в вере своих колеблющихся еще учеников. Можно, пожалуй, к этому прибавить, что, в виду приближающейся кончины, он еще раз хотел внутренно пережить впечатление от божественной личности Христа, хотел прочувствовать возвышеннейшую сладость непосредственного свидетельства Спасителя о Себе. Эта цель и была достигнута им вместе с первою.

Крещение, Господом воспринятое от Иоанна Крестителя, начертано у первых трех Евангелистов; Иоанн Богослов и не повторяет сказания о сем событии, но с одной стороны сказует о первом появлении на служение Господа, а с другой записывает свидетельство Иоанна Крестителя о личности Господа при Его появлении и о схождении на Него Духа Святого, когда Иоанн крестил Его.

Здесь в стихе 29-м рисуется первое появление Господа народу. Господь восприял крещение от Иоанна, Дух Святой, сходящий на Крещаемого и Глас с небеси «Сей есть Сын Мой возлюбленный о немже благоволих» (Мф. 3:16–17) в торжественном Богоявлении возвестили Иоанну, что это есть Тот, о котором он должен свидетельствовать и возвещать. После сего Господь во плоти отведен был Духом в пустыню и искушен быв, поразил диавола словом Своим. Тогда наступила минута появления Господа на проповедь. Эту минуту изображает Евангелие.

В начале бе Слово, говорит Евангелист: Слово стало плотию: предвестником Его был Иоанн Креститель, он засвидетельствовал о Нем народу, что Он среди их и грядет; и се Он в смиренном образе человека появляется: все взоры обращены на Него, и Иоанн восклицает: «се агнец Божий вземляй грехи мира». Народ и книжники, стоявшие в безмолвном ожидании и посланные от Синедриона не могли не понять, что Грядущий, на Коего указывал Иоанн, был предсказан пророками. Они не могли не помнить, что пророк Исайя говорил о Мессии «Он был презираем и мы ни во что ставили Его»... «Он взял на Себя наши немощи и понес болезни»... «Он истязуем был, но страдал добровольно»... как овца веден был Он на заклание и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст своих» Ис. 53:3–7, 11. В руск. переводе. Мы приводим текст в этом превосходном переводе, который ведает все новейшие лингвистические работы по Библии.. В этом именно смысле с прямым указанием на пророчества и называет Иоанн грядущего Господа «агнцем иже вземляй грехи мира». И агнец пасхальный был прообразованием великой жертвы, приносимой за греха наши. Но указывая на человеческую личность, являющуюся народу, Иоанн опять повторяет те таинственные слова, которые мы читали в ст. 27 (и ст. 15) «предо мною бысть», «первее мене бе///», то есть удаляет существование Сего (по образу) человека в таинственную глубь прошедшего, и ныне указывая на Него, свидетельствует, что он о Нем вещал, когда вещал о Великом, Коему он недостоин развязать ремень обуви Его. Далее Иоанн еще величественнее раскрывает откровение, от Бога им полученное, и священное видение, указавшее ему Агнца Божия, Крестящего Духом Святым.

Христос за всех умирает, ради всех совершает Свое служение, для спасения всех воскресает. Как в Адаме Бог творит, призывает к жизни, выводит из небытия все человечество, так во Христе начинается обновление опять-таки всего человечества, а не только тех, кто уже сознательно считает себя христианами или хочет быть ими. Обновление, которое начинается в течение этих семи дней и история которого изложена на первых двух страницах Евангелия от Иоанна. Если сравнить всемирную историю до Христа с тем, что произошло с человечеством в течение последних двух тысячелетий, то можно легко заметить, что это уже иная история, что род людской в целом стал иным, не таким, каким он был до Христа.

Возникает вопрос, о котором не всегда говорят. Нас поражает жестокость нашего века. Но ведь так было всегда. Во все века люди говорили, что настали страшные времена, и всегда прошлое виделось из сегодняшнего дня замечательным, благостным и прекрасным, своего рода навсегда утраченным «золотым веком». А на деле? В действительности прошлое с его эпидемиями, с его жестокостью и беспомощностью человека перед лицом стихии всегда страшнее настоящего. Так, например, Аристотель, рассуждая о природном равенстве всех людей, каким-то образом просто не относил к их числу рабов, а Иисус заговорил именно о рабах как о людях и в общем был услышан…

То сообщество, о котором впервые заговорил Данте в «Монархии», назвав его по-латыни выражением universitas humana или omne genus humanum («весь человеческий род»), то есть «человечество» именно как единое целое, до Иисуса было просто невозможно. Когда Данте употребил в первый раз это выражение, он, скорее всего, заимствовал его из латинского перевода греческого гимна в честь Богородицы «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, ангельский собор и человеческий род…». Однако поэт прибавил к выражению genus humanum слово omne («весь»), блестяще подчеркнув, что человечеством мы, люди, становимся только в том случае, когда включаем в свое сообщество всех людей, что живут на Земле, без какого бы то ни было исключения. Именно с этим связаны и те его переживания, о которых Данте нам рассказывает в XIX песни «Рая». Человек родился на берегу Инда, жил без греха (sanza peccato), но умер некрещеным. Справедливо ли то, что он будет наказан? — спрашивает поэт и сам же дает ответ, утверждая, что

molti gridan: Cristo, Cristo,

che saranno in guidicio assai men prope

a lui, che tal che non conosce Cristo

то есть «многие из тех, кто кричат: Христос, Христос, будут на суде намного меньше ближе к Нему, чем тот, кто не знал Христа». Вставляя латинское слово ргоре («близко») в итальянский текст, Данте как бы отсылает читателя к тексту Евангелия, которое, разумеется, его современникам было известно только на латыни. При этом он цитирует Нагорную проповедь: «Не всякий, говорящий мне «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21), а затем упоминает о суде (giudicio), то есть напоминает нам 25-ю главу Евангелия от Матфея, где речь идет о том, что главное, о чем спросит Иисус на суде, будет связано с тем, накормил ли ты голодного и пришел ли на помощь к больному или к заключенному в темницу, но не с тем, как и какими словами исповедовал ты свою веру. Через доброделание человечество обретает то единство, что даровано ему в Адаме и утверждено в подвиге Иисуса. Главное заключается не в том, чтобы знать о Христе, но в том, чтобы conoscere Cristo, то есть знать Его Самого или ощущать Его присутствие в мире.

При этом нельзя не вспомнить, что в Своей Первосвященнической молитве (Ин. 17:1—26), являющейся одним из самых удивительных мест всего Нового Завета, Иисус говорит: «Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (Ин. 17:9). У того, кто прочитал это место Евангелия от Иоанна в русском переводе, может создаться впечатление, что Иисус не только просит Отца, но и умирает не за всех, а за избранных, за «тех, которых Ты дал Мне», ибо Он ясно говорит «не о всем мире молю». Этот текст, однако, приобрел такое звучание в результате чистого недоразумения. В греческом тексте в словосочетании «не о всем мире» отсутствует слово «всем», появившееся только в русском переводе; таким образом, Иисус говорит о том, что Он молит не о мире, а о людях.

Дело в том, что в текстах Нового Завета слово κόσμος («мир»), обозначающее, если переводить его с греческого буквально, такие понятия, как «красота» или «порядок» (именно такое значение имеет и латинское слово mundus), приобретает не совсем обычное для него значение. Здесь это не Вселенная, не тот мир вокруг нас, что сотворен Богом, прекрасен и полон Его присутствия, но общество, какая-то человеческая структура, которая возникла благодаря тому, что люди начали объединяться друг с другом вне Бога и вопреки тому, чего ждет от них Бог.

«Мир il mondo как враг добра, — пишет в своих "Мыслях" фантастически наблюдательный и беспредельно начитанный Джакомо Леопарди, — это понятие получило всеобщую известность благодаря Евангелию и современным писателям, в том числе и светским, тогда как древним оно было совершенно незнакомо». «Мир» для Нового Завета — это действительно nemico del bene, или «враг добра», как говорит Леопарди. Это то общество, что «лежит во зле» (1 Ин. 5:19) и «ненавидит» учеников Иисуса (Ин. 15:18); именно поэтому Иоанн Богослов пишет своим ученикам: «Не любите мира, ни того, чтó в мире» (1 Ин. 2:15).

Однако и мир (не каждый в отдельности взятый человек, но человечество в целом) может стать другим, потому что Агнец Божий, как говорит об этом Иоанн Креститель, «берет грех мира» (Ин. 1:29), то есть принимает на себя ответственность не только за те грехи, которые люди совершают каждый по отдельности, но и за то зло, что совершается нами сообща – в силу нашей принадлежности к тем или иным социальным группам, государствам, партиям и т.д.

«Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира», — говорит, указывая на Иисуса, Иоанн Креститель; и в этих словах угадывается текст пророка Исайи: «Как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущими его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7). Агнец из пророчества Исайи — образ кротости и смирения. Иисус выступает как этот кроткий библейский агнец. В течение первых веков церковной истории, пока запрет на изображение лица человеческого как образа Бога будет традиционно действовать и среди христиан, Его, Иисуса, будут изображать в виде Агнца, о Котором повествует Предтеча.

Появление Иисуса и указание на него Иоанном как на Христа-Мессию

Надо полагать, что это происходило уже после искушения Иисуса. На борьбу с голодом и духом зла шел в пустыню Иисус-Человек; Он вышел из этой борьбы Победителем Своими человеческими силами; и после такой победы к Иоанну на Иордан шел уже Иисус-Мессия, Иисус-Христос, Иисус-Богочеловек. На другой день после допроса Иоанна посланными синедриона Иоанн увидел шедшего к нему Иисуса и, указывая на Него, сказал: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира .

Пророк Исайя изобразил страждущего Мессию в виде Агнца, на Которого Господь возложил грехи всех людей (Ис. 53:6–7). Поэтому Иоанн, желая указать на Иисуса как на Мессию, называет Его так, как называл Его в своем пророческом вдохновении величайший из пророков.

Иоанн свидетельствует при этом, что шедший в то время к нему Иисус есть Тот Самый, о Котором он уже возвестил народу, фарисеям и саддукеям, – Тот, Который стал впереди его, потому что был прежде. Этими словами – был прежде – Иоанн как бы повторяет пророчество Михея об исхождении из Вифлеема Владыки, Которого происхождение из начала, от дней вечных¹(Мих. 5:2).

===*1 Иоанн Креститель засвидетельствовал перед посланными от синедриона, что не знал Иисуса. Но (спрашивают неверующие) почему же он, не зная Иисуса, не хотел допустить Его до Крещения и сказал Ему: Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? (Мф. 3:4). Ведь из этих слов Крестителя видно, что он узнал Иисуса, следовательно, знал Его.

Второй день. Иисус уже крещен и искушения позади. Он возвращается через то же место.

Агнец Бога - Агнец, приготовленный Богом (как жертва).

«Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7). Три ассоциации:

1. Пасхальный агнец. Кровь агнца отвратила ангела смерти в земле египетской. Эта жертва освободит вас от вечной смерти. То же в 1 Кор. 5:7: «Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас». «Христос - новая Пасха».

2. Ежевечерний агнец за грехи. Исх. 29:38-42. Так до 70 г.

3. Иер. 11:19: «Я, как кроткий агнец, ведомый на заклание». Ис. 53:7: Отрок «как овца, веден был на заклание». Жертва любви.

«...берущий грех мира». Praesens - вечный процесс.

Это грех мира, не признающего Иисуса, Слово Божье.

Спасение: образ тюрьмы с открытыми дверями.

Вот возникает каинитская ересь, давно издохшая ехидна поднимает сокрушенную голову и уже не отчасти, как обыкновенно прежде, а всецело подрывает таинство Христово. Она говорит, что есть некоторые грехи, которые Христос не может очистить своею кровью и что от закоренелых грехов в телах и душах остаются столь глубокие раны, что не могут быть исцелены врачеством Его. Что иное говорит эта ересь, как не то, что Христос умер напрасно? А конечно, Он умер напрасно, если некоторых не может оживотворить. Неправду, следовательно, говорит Иоанн Креститель, и перстом и устами указывая на Христа: се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин. 1:29), если еще в мире есть люди, грехи которых не подъял Христос. Ибо или нужно доказать, что неискупленные милосердием Христа не принадлежат миру, или, если принадлежат, то нужно избрать другое из двух. Освобожденные от грехов доказывают силу Христа, неосвобожденные говорят о Его бессилии. Но не будем думать о Всемогущем, что Он в чем-нибудь бессилен: вся яже Отец творит, сия и Сын такожде творит (Иоан. 5:19). Слабость Сына падает на Отца. Все члены Агнца преисполнены; все послания Апостола возвещают благодать Христа. И чтобы не казалось мало простого обетования благодати, говорит: благодать вам и мир да умножится (1 Пет. 1:2) Обещается умножение, а мы проповедуем скудость.

Три Евангелиста-синоптика повествуют о том, как Иисус крестился от Иоанна и как на Него сошел Святой Дух в виде голубя (Мф. 3:13–17;Мк. 1:9–11;Лк. 3:21–22). В повествовании Иоанна этот эпизод опущен, как и рассказ об искушении от диавола в пустыне (Мф. 4:1–11;Мк. 1:12–13;Лк. 4:1–13). Вместо этого он сначала рассказывает о том, как Иоанн ответил посланным к нему иудеям: «Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете» (Ин. 1:26); из чего можно заключить, что беседа происходит в присутствии Иисуса, незаметно стоящего в толпе. Затем Евангелист рассказывает о встрече Иисуса с Иоанном на берегу Иордана «на другой день» (Ин. 1:29) и далее еще об одной встрече, которая происходит «на другой день» (Ин. 1:35).

Гармонизовать эти описания с повествованиями синоптиков можно только одним способом – если предположить, что события на берегу Иордана, описанные в Евангелии от Иоанна, происходили уже после того, как Иисус вернулся из пустыни. Это значит, что из пустыни Иисус не пошел сразу в Галилею, а вернулся сначала к Иоанну.

В этом случае становится понятно, почему Иоанн Креститель в Евангелии от Иоанна говорит о событии крещения Иисуса в прошедшем времени. Выражение «о Котором я сказал» тоже указывает на некий момент в прошлом. Дважды произнесенные Иоанном слова «я не знал Его» свидетельствует о том, что до первого появления Иисуса на берегу Иордана они не были знакомы, несмотря на то, что, согласно Луке, их матери были родственницами (Лк. 1:36). Слова «я видел Духа», опять же, звучат как воспоминание о событии, имевшем место когда-то раньше. Эти слова не могут быть произнесены в самый момент крещения Иисуса: они адресованы уже новой толпе людей – тем, кто не были свидетелями этого события. Креститель в Евангелии от Иоанна не упоминает о самом событии крещения, но из сопоставления этого рассказа с историей, изложенной синоптиками, можно заключить, что Иоанн увидел Духа Божия, сходившего на Иисуса, сразу после того, как Иисус, приняв крещение, вышел из вод Иордана.

Почему автор четвертого Евангелия не описывает сцену крещения? Во-первых, она уже была описана в синоптических Евангелиях, с которыми (или по крайней мере, с одним из них) он по-видимому был знаком. А во-вторых, он вероятно не присутствовал при крещении Иисуса, не был очевидцем этой сцены. Зато он стал очевидцем других встреч Иисуса с Иоанном Крестителем, по крайней мере, последней из тех, которые он описывает.

Для чего же Иисус после искушения от диавола вновь приходил к Иоанну, притом дважды? Некоторые ученые считают, что Иисус поначалу был учеником Иоанна. По мнению современного католического исследователя, «после того, как Иисус был крещен Иоанном, у них сложились взаимоотношения, при которых Иоанн руководил Им. Иисус стал его последователем и сотрудником в его крещальной миссии, которая включала беседы с теми, кто пришел креститься» Puig i Tàrrech А. Jesus. P. 294. 6.

Между тем, текст Евангелий не дает никаких оснований для подобного рода гипотезы. Мы лишь видим, что Иисус как минимум дважды после крещения приходил к Иоанну, но зачем Он приходил – не знаем. Нельзя исключить, что Он приходил, чтобы из учеников Иоанна выбрать Своих первых учеников: косвенным подтверждением этого может служить рассказ о двух учениках Иоанна, последовавших за Иисусом (Ин. 1:37–39).

«Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира»

Креститель свидетельствует об Иисусе как об Агнце Божием. «Агнец» – еще один важнейший христологический термин, который в четвертом Евангелии применяется к Иисусу вслед за терминами «Слово», «Свет», «Единородный». Этот термин указывает на то, что Сын Божий пришел в мир, чтобы принести себя в жертву. Его путь к Голгофе, где Он, подобно агнцу, будет заклан, начинается с прихода на Иордан к Иоанну.

В Ветхом Завете агнец был символом одновременно кротости и жертвы. В знаменитом мессианском тексте пророка Исаии, однозначно воспринятом раннехристианской Церковью как пророчество о страданиях и смерти Христа, говорится:

...Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих (Ис. 53:5–7).

Слова Иоанна Крестителя об Агнце Божием, Который берет на Себя грех мира, служат кратким напоминанием об этом пророчестве. В идущем к нему Иисусе Креститель прозревает Того, Кого предсказывали пророки – «мужа скорбей», Который не имел «ни вида, ни величия», Который «был презираем» и Которого «ставили ни во что», но Который «взял на Себя наши грехи и понес наши болезни» (Ис. 53:2–3).

В богословии евангелиста Иоанна образ Агнца занимает центральное место. «Агнец как бы закланный» (Откр. 5:6) становится главным героем Апокалипсиса – книги, которой завершается корпус Иоанновых писаний, а вместе с ним весь Новый Завет. В Апокалипсисе «Агнец закланный» появляется в тот момент, когда «ни на небе, ни на земле, ни под землею» не оказывается никого, кто был бы достоин раскрыть и читать книгу, запечатанную семью печатями, которую держал Сидящий на престоле (Откр. 5:1–14). Он снимает печати, одну за другой, и по мере снятия печатей на сцене появляются все новые действующие лица. Наконец, в действие вступает великое множество людей в белых одеждах, восклицающих: «Спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!». Об этих людях говорится: «это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр. 6:1–7:14).

Образ Агнца – один из тех образов, который придает цельность всему четвертому Евангелию, протягивая нить от его начала к его концу. В начале Евангелия Креститель указывает на Иисуса, говоря: «Вот Агнец Божий». В конце этот Агнец будет отдан на заклание. Однако нить протягивается и дальше – через рассказ о воскресении Иисуса к Апокалипсису, где описывается окончательная победа Агнца над злом и наступление эры нового неба и новой земли.

Во утрий (на другой день), — после того дня, в который дан был Иоанном Крестителем ответ посланным к Нему из Иерусалима от Синедриона (ст. 19—27) Иисуса грядуща (идущаго) к себе. Это шествие Господа к Иоанну Крестителю было уже после крещения, как видно из дальнейших слов самого Иоанна (ст. 32—39). Евангелист не сказал, для чего приходил Господь к Иоанну; но — не для того ли, чтобы начать Свое служение там, где Предтеча Его приготовлял народ к принятию Его, чтобы тут из учеников Иоанновых избрать и первых учеников для Себя? Се Агнец Божий и пр. Это — торжественное свидетельство Иоанна Предтечи и Крестителя Господня об И. Христе, как Спасителе мира. Иоанн называет Г. Христа Агнцем Божиим, который берет (вземляй) на Себя грех мира. Такое название приличествует Ему, потому что древний еврейский агнец, — и пасхальный, (и вообще жертвенный, приносимый каждодневно за грехи (Исх. 29:36—42), — изображал собою Его, Господа, имевшаго пострадать и умереть на кресте за спасение мира. Первые люди, падши во грех в раю, погубили, в лице своем, все человечество; но Господь, Сын Божий, второе лице Пресв. Троицы, приняв на ‘Себя грехи человечества и явившись на земле в образе человека, страданиями своими и смертию на кресте искупил людей от греха и погибели за грех. Пророк Исаия в своей книге изобразил Господа Искупителя под образом агнца, ведомаго па заклание (Ин. 53:7): Агнец назван Божиим, — как от Бога изшедший и Самим Богом определенный на заклание за грехи мира. Вземляй (который берет на Себя) грехи мира, т. е. добровольно принимает на Себя (в русском переводе) грех, т. е. совокупность всех грехов мира и ответственность за эти грехи, искупление их. Мира, т. е. всего, целаго мира, не только иудеев, но и язычников. При этом Златоуст замечает: «не сказал Иоанн; имеющий взять или взявший, но Который берет. В самом деле, Он не тогда только принял на Себя грех, когда пострадал, но с того времени и доселе вземлет грехи, только не так, как бы всегда был распинаем, ибо Он однажды принес жертву за грехи, а так, что этою жертвою Он всегда очищает грехи». Се Агнец Божий , Который берет на Себя грех мира. В этих кратких словах Иоанна заключалась в сущности целая проповедь, которая полнейшим образом раскрыта в Евангелии. Иудеи ожидали обещаннаго Спасителя, как великаго царя земного. Но Иоанн указывает народу истинный образ Спасителя, пришедшаго взять на Себя грехи мира и пострадать за них. Этот образ припоминал ученикам Иоанна пророчество Исаии, где Святый Израилев, т. е. Мессия, изображается смиренным, как агнец, носящим на Себе грехи наши, скорбящим и страждущим за беззакония наши (Ис. 53 гл.). Подобно древним пророкам, Иоанн видит в лице И. Хр. Царя и вместе Страдальца, Владыку мира и вместе Искупителя людей Своею смертию (Воскр. Чт. 1867 г.).

Не сказано: имеющий взять или взявший, но — который берет грехи людей приходящих к Господу и кающихся: 1 Ин. 1:9-10; как, напр., и в другом месте сказано: «приходящаго ко Мне не изгоню»: Ин. 6:37; или «не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне»: Ин. 17:9; отсюда ясно, что Господь берет на себя грехи только тех, кто уверовал в Него и творит волю Его: Ин. 9:31.

Во утрий виде Иисуса грядуща к себе В весьма малое время Креститель оказывается вместе и пророком и апостолом, ибо о Ком недавно предвозвещал, как об имеющем прийти, теперь объявляет Его уже пришедшим. Посему и превзошел меру пророков, как Сам Спаситель говорит в одном месте к иудеям, рассуждая о нем так: «чесо изыдосте в пустыню видети?.. Пророка ли? Ей глаголю вам, лишше пророка» (Мф. 11:7, 9). Те (пророки) некогда пророчествовали, что явится Христос, а он (Предтеча) не только восклицал, что приидет, но и указал Пришедшего, ибо «во утрий», говорится, «видит Иисуса грядуща к нему.» И глагола: се Агнец Божий вземляй грехи мира Теперь уже несвоевременно было (говорить) «приготовьте путь», когда явился уже и был пред очами Тот, для Кого совершается приготовление (пути). Положение дела требовало других слов. Надлежало раскрывать, Кто был Пришедший и зачем совершает нисшествие Пришедший к нам с небес. Итак, «се», сказано, «Агнец Божий вземляй грехи мира», на Коего указал пророк Исаия в словах: «яко овча на заколение ведеся и яко агнец пред стрегущим его безгласен» (Ис. 53:7), и Коего, сказано, некогда предобразовал закон Моисеев. Но тогда Он спасал только отчасти, не простирая милость на всех, ибо был образом и тенью, – теперь же Тот, Кто некогда живописуем был посредством загадок, Истинный Агнец, Непорочная Жертва, ведется на заклание за всех, дабы отогнать «грех мира», дабы низвергнуть губителя вселенной, дабы Своею за всех смертью упразднить смерть, дабы разрешить проклятье, бывшее на нас, дабы прекратилось наконец (наказание, выраженное в словах Бога) «земля еси и в землю отыдеши» (Быт. 3:19), дабы явился Второй Адам – не от земли, но с неба (1 Кор. 15:47) – и стал для человеческой природы началом всякого блага, разрушением внесенного (грехом) тления, виновником вечной жизни, основанием преобразования (человека) по Богу, началом благочестия и праведности, путем в Царство Небесное. «Един за всех умре» Агнец, спасая Богу и Отцу весь сонм людей, – «Един за всех», дабы всех подчинить Богу, «Един за всех», дабы всех приобрести, дабы наконец все «не ктому себе живут, но Умершему за них и Воскресшему» (2 Кор. 5:15). Поскольку мы находились во многих грехах и посему были повинны смерти и тлению, то Отец дал Сына в «избавление» за нас (1 Тим. 2:6), Одного за всех, так как и все в Нем, и Он выше всего. Один умер за всех, дабы все жили в Нем, ибо смерть, поглотив Агнца за всех, в Нем и с Ним и извергла всех: все мы были во Христе, ради нас и за нас умершем и воскресшем. А с упразднением греха разве не необходимо принять, что упразднена и явившаяся из него и по причине его смерть? Со смертью корня разве уже могла уцелеть отрасль из него? По какой причине мы должны будем умирать, когда уже уничтожен грех? Посему мы торжествуем заклание Агнца Божия и говорим: «где пря твоя, смерте? где остен твой, аде» (Ос. 13:14; 1 Кор. 15:55); «ибо всякое беззаконие», как сказал в одном месте Псалмопевец, «заградит уста своя» (Пс. 106:42), будучи уже не в силах обвинять согрешивших по своей немощи. Ведь «Бог оправдаяй, кто осуждаяй» (Рим. 8:33–34)? «Христос ны искупил от клятвы законныя, быв за нас клятва» (Гал. 3:13), дабы все мы избегли проклятия греха.

***

 Блаженный пророк Исаия говорит негде Владыке всех: «Кто Бог якоже Ты, отъемляй беззакония и оставляяй неправду?» (Мих. 7:18)  Итак, когда о Боге говорится, что Он творит это, а Христос есть вземляй грех мира, то как же Он не Бог? А если Бог, то не творение.

– На следующий день Иоанн видит идущего к нему Иисуса и говорит – Хотя об уходе иерусалимских посланцев не сказано, вероятно, на это указывают слова на следующий день. Теперь Иоанн свидетельствует собравшемуся к нему народу. Имя Иисус – это грецизированный вариант имени, которое по-еврейски звучало как Йешу́а и Йешу́ (сокращенная форма от полного имени Йехошу́а). Хотя его точная этимология неизвестна, наиболее вероятно, что оно значит «Яхве – мое спасение». Евангелист пишет для христиан, которым не надо объяснять, кто такой Иисус, поэтому он не приводит никаких подробностей. Иисус идет не для омовения, потому что оно уже состоялось раньше (см. 1:32-34). Вот Божий Ягненок, который унесет грех мира! – Этот титул может быть понят по-разному.

1) Иоанн мог отождествить Иисуса с пасхальным барашком, жертвенной кровью которого были спасены в Египте израильские первенцы (Исх 12) и который поэтому стал обязательным блюдом на пасхальном столе. Эта традиция, вероятно, одна из самых популярных, тем более что сам евангелист подчеркивает, что Иисус был распят в то самое время, когда в Храме приносились в жертву пасхальные барашки (19:14). См. также 1 Пет. 1:18-19: «Знайте, что не тленным серебром или золотом вас выкупили на свободу от этого бренного существования, что досталось вам от отцов, но драгоценной кровью Христа, как кровью непорочного и чистого ягненка». См. 1 Кор. 5:7: «...наш пасхальный ягненок, Христос, уже принесен в жертву». Но есть два возражения: пасхальный барашек действительно был спасительной жертвой, но он не уносил грехи; кроме того, если Иоанн объявлял Иисуса Тем, кто должен умереть, вряд ли это привлекло бы к Нему сторонников. 2) Очень близок к этому и образ кроткого барашка у Исайи (53:7). Пророк сравнивает с ним Страдающего Служителя Господня. Особенно важны для раннехристианской мысли тексты Исайи. 52:13-53:12. Иисус отождествлен с ним в Деян. 8:32-35. 3) Очистительной жертвой, на которую возлагались грехи народа, совершенные по неведению, был так называемый козел отпущения, он уносил эти грехи в День Искупления (Лев. 16:21-22; см. Евр. 9:12). 4) В апокалиптической литературе барашек выступал как могучий воитель и предводитель победоносного войска Божьего. Так, в Завещании Иосифа (19:8) и Завещании Вениамина (3:8) в такой роли выступают лев и ягненок. Правда, многие ученые полагают, что эти апокалиптические произведения подверглись христианской переработке. Но в Откровении Иоанна, произведении, вышедшем из того же круга, что и Евангелие, Христос предстает как Лев из племени Иуды и одновременно как Ягненок с семью рогами. Семь рогов в восточной символике означали могущественную непобедимую силу. Поэтому есть достаточно оснований, чтобы отнестись серьезно к такой гипотезе. Скорее всего, в раннем христианском богословии слились воедино представления о пасхальной жертве и могучем воителе.

Необходимо также помнить, что современный читатель, по большей части городской, представляет себе ягненка в виде слабого, беззащитного и вызывающего умиление существа. Но какую бы гипотезу мы ни выбрали, речь идет о животном, достигшем расцвета своих физических сил. Не надо забывать, что мясом пасхального ягненка досыта наедались десять-двенадцать человек!

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 58-60++

Слова Иоанна, вероятно, относятся к пасхальному агнцу (Ин. 19:36), и в то же время заставляют вспомнить ветхозаветных агнцев, приносившихся в жертву. Возможно, здесь содержится аллюзия на Ис. 53:7, 1

Знать в Иисусе лишь наставника, который учит меня, и друга, привлекающего меня, недостаточно. Пастырь Добрый, Он также и Агнец. Он — жертва, принесенная за меня. Сердце Иисуса для меня закрыто, если я внутренне не знаю Его как Агнца.

Агнцем Божиим провозглашает Его Иоанн Предтеча. С этой вести начинается общественное служение Спасителя вслед за Его Крещением. Она-то и заставляет двух учеников Иоанновых молча последовать за Иисусом. Откровение Агнца ставит нас перед тайной спасения.

Откровение о Христе — Агнце или, скорее, откровение о Мессии в образе Агнца первым было дано Иоанну. Я не знал Его, — говорит он. Иоанн упоминает о секире, лежащей при корне дерев. Идет за мною сильнейший меня, — говорит Иоанн народу, — лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым. Но тогда Иоанн не сказал ничего об Агнце. Теперь же он внезапно проповедует Агнца, столь отличного от грозного веяльщика. Возглас вот Агнец Божий исходит из уст, из сердца Иоанна в тот момент, когда на другой день после Крещения Он видит идущего Иисуса.

И на следующий день Иоанн вновь повторяет: Вот Агнец Божий. На этот раз Иисус не идет к нему, но следует Своей дорогой. Только в этих двух случаях тот, кто первым мог увидеть Агнца, мог — столь кратко — и свидетельствовать о Нем. Сначала — когда Агнец идет к нам. Затем — когда Он идет к другим.

Вот Агнец... Вот, посмотри-ка сюда (по-гречески: «взирай»). Он здесь, вглядись в Него.

Иоанн Креститель, призывающий нас видеть, оказаться восприимчивыми к присутствию Агнца, говоря об этом, сам смотрит на Иисуса. Греческий глагол, употребленный Евангелистом, обозначает долгий взгляд, проникающий в глубину.

Скользнул ли я только беглым взглядом по Иисусу, или взгляд мой, подобно взгляду Иоанна, был таким же спокойно настойчивым, уходящим в глубину?

Иисус — Агнец Божий. Не людьми Он избран, но предназначен в жертву Самим Богом. Он принадлежал Богу извечно и будет принадлежать Ему всегда. И Он — единственный Агнец, достойный Бога, непорочный и совершенный. Единственный истинный пасхальный Агнец, заклание которого дарует спасение.

Агнец — ягненок. «Малость», детскость — это нечто очень важное для нашего понимания Агнца Божия. Мысль об Агнце соединяется с мыслью о детстве.

***

Для того, кто следует за Агнцем Его «тропинкой», той, что начинается с Вифлеема, все малое становится великим. Агнец — символ простоты сердечной, непорочности, чистоты.

***

Образ Агнца влечет за собой и осознание мной греха, ощущение раны, невыносимой тяжести. Агнец Божий не только снимает грехи с наших плеч. Он возлагает их на собственные плечи и несет их.

Грех мира — не просто сумма грехов человеческих. Он есть и выражение первородного греха, поразившего весь род человеческий.

И эта порча, этот грех мира начинает жить в моих личных грехах.

Когда Христос явился на берегах Иордана, то, по внушению Духа Божия, Иоанн познал в Нем чаемаго Мессию. Просвещенный свыше, Иоанн сразу уразумел, что имеет пред собою воистину Богочеловека. Духовное величие носит на Себе какбы царственный венец, который невольно внушает уважение. Если бы это был земной царь, то Иоанн остался бы по отношению к Нему суровым безбоязненным пророком; если бы Он был высшим представителем земного священства, то Иоанн все-таки чувствовал бы себя выше Его, в сознании высоты своего служения. Но явившаяся пред ним царственность была не от мира сего, и священство выше священства Ааронова. Иисус пришел принять от Иоанна крещение, но суровый пророк пустыни, в первый раз с того времени, как около него стали собираться благоговейныя толпы, принимавшие от него крещение, смутился и отступил назад. «Мне надобно креститься от Тебя», благоговейно говорит он Христу, «и Ты ли приходишь ко мне?» (Мф. 3:14).Своей богопросвещенной душой он увидел в Иисусе именно предмет своих долгих надежд и ожиданий. «Я не знал Его», говорил он несколько позже (Ин. 1:30), какбы желая этим сказать, что он начал свое проповедническое дело отнюдь не потому, что знал Его, или по соглашению с Ним, но крестил и духовно пробуждал Израиля, чтобы народ, просветившись духовно, мог в должном настроении принять явившагося Христа в качестве истиннаго Мессии. Уже раньше, чем явился Христос, Иоанн выразил твердое убеждение, что Бог услышал вопль Своего народа и даровал Мессию, хотя еще и не открывшагося ему. В своем уповании на Бога, он говорил народу: «стоит среди вас Некто, Котоparo вы не знаете» (Ин. 1:26), именно истинный Мессия. «Он есть идущий за мною, но Который стал впереди меня», — истинный Мессия, у Котораго я не достоин развязать ремень обуви Его». Это не обычнаго происхождения человек, но послан от Бога, чтобы временно обитать между людьми. Долгое общение Иоанна с Богом в пустыне, его молитвы и слезы подняли его на высоту духовнаго величия, которое давало ему чудесную проницательность предвидеть то, что еще не было открыто. Для его богопросвещеннаго духа пришествие Мессии стало уже живой истиной, которая только ожидала предназначеннаго ей времени для своего проявления, и наконец то теперь она видимо стояла пред ним в лице Того, Который просил у него крещения.

Неудивительно, что Иоанн смутился пред такою просьбою со стороны явившагося к нему Богочеловека. Он знал, что Мессией мог быть только Тот, Кто вполне свободен от греха, а таким-то и был стоявший перед ним. Об этом ясно свидетельствовали для него столь поразившия его смирение, кротость и чистота, и сердце Иоанна затрепетало от мысли, что он видит перед собою именно «Агнца Божия, Который берет на Себя грехи мира» (Ин. 1:29). Возвышенное изображение у Исаии Того, на Котораго Иегова возложил беззакония Своего народа и Который, как агнец, был веден на заклание, уже издавна прилагалось к Мессии, и эта мысль мгновенно явилась в душе Иоанна, когда он увидел перед собою Мессию, действительно берущаго на Себя грехи человечества.

После свидетельства перед посланными от Синедриона Иоанн Креститель свидетельствует об Иисусе Христе и перед своими учениками, из среды которых должны быть первые ученики и последователи Христа.

Увидев идущего Иисуса, Иоанн Креститель, указав на Него своим ученикам, сказал: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. В этих кратких словах Иоанн определяет истинную цель и значение пришествия Христа на землю и опровергает установившийся у иудеев того времени взгляд на Мессию и характер Его деятельности. Иудейский народ в огромном большинстве своем, под влиянием книжников и фарисеев, ожидал Мессию, как земного царя, который покорит все царства земли и сделает народ иудейский владыкой всех других народов. А Иоанн Креститель говорил, что обещанный через пророков Мессия есть кроткий и смиренный агнец, пришедший на землю для искупления людей от греха, и поэтому Его ожидает на земле не слава и величие, а страдание и смерть; Он будет умилостивительной жертвой Богу за грехи людей. Верующим иудеям слова Иоанна Крестителя напоминали забытое книжниками и фарисеями пророчество Исаии, который в 53-й главе своей книги изображает Мессию Христа «Агнцем непорочным, перед стригущим Его безгласным», носящим на Себе грехи наши, скорбящим и страждущим за беззакония наши.

вот Агнец Божий. Ср. Ин. 1:36. Трудно определить, с кем ассоциируется здесь Иисус, с пасхальным агнцем или с рабом-агнцем из гл. 53 книги Исайи. Существуют, однако, свидетельства, что в еврейской традиции данного периода два этих образа сливались воедино.

Который берет на Себя грех мира. Иоанн Креститель не провозглашает здесь доктрину всеобщего спасения. Скорее всего, термин "мир", как и везде в этом Евангелии, использован в значении "порядок, враждебный Богу". Креститель не знает, как много отдельных индивидуумов, живущих в этом мире, реально получат прощение грехов. Он, однако, дает понять, что любой человеческий грех может быть прощен лишь благодаря жертве Христа.

На другой день после разговора с посланными от синедриона Иоанн Креститель, увидев Иисуса Христа, идущего к себе, указал в Нем Искупителя, Который приносит Себя в очистительную жертву за грехи людей. После неясных намеков Симеона Богоприимца (Лк. 2:34–35) это – первое, хотя еще прикрытое образом, учение об искупительной смерти Богочеловека. Се Агнец Божий, вземляй грехи мира! – восклицал Иоанн в слух всего собравшегося к нему народа. Иоанн указывает Его и говорит: се, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «выражая сим, что Он есть Тот, Кого издавна ожидали и называет Его Агнцем, припоминая иудеям пророчество Исайи (Ис. 53:7) и прообразование из времен Моисея (Исх. 12,46; Ин. 19:33; 1 Кор. 5:7), чтобы через прообраз ближе привести их к истине. Но агнец ветхозаветный не принимал на себя никогда ничьих грехов, а Сей принял грехи всего мира, ибо избавил его от гнева Божия, когда ему угрожала погибель». В этом же смысле впоследствии и святые апостолы называли Иисуса Христа Агнцем непорочным и пречистым (1 Пет. 1:19), Агнцем, заколенным от сложения мира (Откр. 5:12; 13, 8), т. е. в Предвечном Совете Пресвятой Троицы предназначенным в жертву искупления. 

Если ты побежден грехом: Агнец Божий побеждает его в тебе. Если ты продан под грех: искупляет тебя. Если ты связан грехом, как ярмом: разрешает тебя. Если ты падаешь под бременем греха: возставляет тебя. Если даже ты умерщвлен грехом: Бог воскресивший Христа, и мертваго тебя «прегрешеньми сооживит Христом» (Еф. 2:5); «кровь Христова, иже Духом Святым себе принесе непорочна Богу, очистит совесть» твою «от мертвых дел, во еже служити» тебе «Богу живу и истинну» (Евр. 9:14).