Евангелие от Иоанна 1 глава 18 стих

И если кто-то сказал бы: «Разве благодать и истина не пришли через Моисея, видевшего Бога?» — то он тут же добавляет: Бога не видел никто никогда. Как же Бог стал известен Моисею? Так, что Господь открыл Себя Своему слуге. Какой Господь? Тот же самый Христос, прежде давший закон через слугу Своего, дабы затем прийти с милостью и благодатью... А Тот, Кто знал Отца, пребывая в тайном месте Отца¹, явил Его. Бога не видел никто никогда. И потом Он пришёл и рассказал то, что видел. А что видел Моисей? Моисей видел облако, ангела, огонь. Всё это — виды творений, несущих образ Господа, но всё это нисколько не говорит о присутствии самого Господа. Ты можешь это ясно видеть в Законе: И говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим (Исх. 33:11). И ангел затем говорил с Моисеем, братья мои, тоже несущий образ Господа; и всё свершённое ангелом обетовало грядущую благодать и истину. Исследующие закон хорошо это знают...

Однако знайте и то, что всё, что было видимо телесно, не было сущностью Бога. Ибо мы видели плотскими глазами — а как узреть сущность Бога? Исследуйте Евангелие: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8). Ведь есть такие люди, которые, поддавшись тщеславию в сердце, говорят: «Отец невидим, но Сын — видим». А что они имеют в виду, говоря: «видим»? Если они имеют в виду плоть, потому что Он её принял, то всё ясно. Ведь из видевших Христа во плоти некоторые уверовали, а другие Его распяли. А из тех, кто уверовали, были усомнившиеся, когда Он был распят. И покуда они не прикоснулись к плоти Его после воскресения, вера их не могла бы устоять. Но если Сын видим был из-за плоти, мы согласимся с этим, это — вера кафолическая. Однако если до принятия плоти, то есть прежде, чем Он воплотился, они видели Сына, то они пребывают в страшном заблуждении. Все воспринимаемые зрением и телесные проявления имели место через тварное, в котором мог запечатлеваться образ Господа. Но нет возможности тому, чтобы явлена и познана была сама сущность. Послушайте, возлюбленные, простое доказательство. Премудрость Божья не может быть узрена глазами. Братья, если Христос есть Премудрость Божья и сила Божья (1 Кор. 1:24), и если Христос есть Слово Божье, и даже если слово человеческое нельзя видеть глазами, то как же можно увидеть Слово Божье?

***

(1) И чтобы кто-нибудь не сказал вдруг: «Разве благодать и истина не создана Моисеем, который узрел Бога?» — евангелист тут же добавляет: Бога не видел никто никогда (Ин. 1:18). А как же Бог стал известен Моисею? Потому что Господь открыл Себя слуге Своему. Что за Господь? Сам Христос, Который предпослал Закон через слугу, чтобы Самому явиться с благодатью и истиной. Ибо Бога не видел никто никогда. Как же Он явил Себя тому слуге, чтобы тот, насколько возможно, воспринял Его? «Однако, — говорит евангелист, — Единородный Сын, Который пребывает в пазухе' Отца, Сам явил» (ср. Ин. 1:18).

(2) Что значит «в пазухе Отца»? Значит, «в со-кровенности Отца». Ведь Бог не имеет пазухи, как мы имеем ее в одеждах: либо надо полагать, что Он сидит так, как мы Имеется в виду впадина в одежде выше пояса. Пазу-ха служила в том числе своеобразным карманом. Ср.: И он положил руку свою к себе в пазуху (Исх. 4:6); Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его? (Притч. 6:27). Синодальный перевод: Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1:18). — Пер. То есть Он не сидит так, чтобы даже неподпоясанная одежда образовывала пазуху. — Пер. , либо, пожалуй, был опоясан, так чтобы иметь пазуху. Но поскольку наша пазуха находится внутри наших одежд, то сокровенность Отца именуется пазухой Отца. И Тот, Кто знал Отца в сокровенности Отца, Сам явил. Ведь Бога не видел никто никогда.

(3) Стало быть, Он Сам пришел и Сам рассказал все, что видел. А что же видел Моисей? Моисей видел облако, видел Ангела, видел огонь, все это — творения, они несли на себе образ Господа своего, но не являли присутствие Самого Господа. Ведь весьма ясно ты прочтешь в Законе: И говорил Моисей с Господом лицом к лицу, как друг с другом своим (Исх. 33:11). Иди дальше по Писанию, и ты найдешь Моисея, сказавшего: «Если я обрел благодать в очах Твоих, то открой мне Самого Себя, чтобы ясно узрел я Тебя» (ср. Исх. 33:13). Мало того, что он так сказал, он получил еще и ответ: «Ты не можешь видеть лица Моего» (ср. Исх. 33:20).

(4) Таким вот образом, братья мои, беседовал с Моисеем Ангел, несший на себе обличив Господа, и все то, что было тогда содеяно через Ангела, предпосылало будущую благодать и истину. Те, кто серьезно изучают Закон, знают это. И коль скоро кажется уместным и нам кое-что сказать по этому вопросу, то и мы, возлюбленные, насколько откроет нам это Господь, донесем это до вас.

15. (1) Знайте же, что все вещи, которые были видны в телесной форме, не являлись субстанцией Бога. Ибо мы видели их плотскими очами. А как узреть субстанцию Бога? Спроси Евангелие: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8). Были люди, которые в тщете своего лживого сердца говорили, что Отец невидим, а Сын видим. Каким образом Он видим? Если благодаря плоти, пощольку Он принял плоть, то понятно. Ведь из тех, кто видели плоть Христову, одни уверовали в Него, другие Его распяли; а те, кто уверовали, стали колебаться в вере | после распятия Его (Лк. 18:26); и если бы не коснулись они самой этой [плоти Его после воскресения, вера не вернулась бы к ним (Ин. 20:24-29). Итак, если благодаря плоти видимым был Сын, то мы допускаем это, это соответствует кафолической вере. Если же, как они говорят, до плоти, то есть до Воплощения Он был видимым, то они говорят большой вздор и весьма заблуждаются. Ведь те вещи, увиденные Моисеем, оказались телесно видимы через творение, так что в них был явлен образ Бога, сама же субстанция Его не была ни явлена, ни обнаружена.

(2) Внемлите, возлюбленные мои, следующему несложному доказательству. Премудрость Божию нельзя узреть очами. Если же, братья, Христос — Премудрость Божия и Сила Божия (ср. 1 Кор. 1:24), если Христос — Слово Божие и если слово не зримо для человеческих глаз, то можно ли таким образом узреть Слово Божие? Col. 1404

16. (1) Изгоните же из сердец ваших плотские помыслы, чтобы вы истинно были под благодатью, чтобы приобщились к Новому Завету. Ибо вечная жизнь обещана в Новом Завете. Прочтите Ветхий Завет и узрите: то же самое, что и нам, было предписано плотскому все еще народу. Ведь чтить одного Бога (см. Исх. 20:3) и нам предписывается. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно (Исх. 20:7), — это и нам предписывается, что является второй заповедью. Соблюдай день субботы (см. Втор. 5:12; Исх. 20:10) — предписано нам еще больше, чем иудеям, ибо нам предписано соблюдать его духовно. Ведь иудеи рабски соблюдают день субботы: ради неги и пьянства. Не лучше ли было бы их женщинам прясть в этот день пряжу, нежели танцевать в галереях? Не следует нам, братья, говорить, будто они соблюдают субботу. Христианин соблюдает субботу духовно, воздерживаясь от рабского дела. Ибо что значит: «от рабского дела»? Это значит от греха. Чем мы это докажем? Спроси Господа: Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8:34). Так вот, и нам предписано духовное соблюдение субботы.

Еще более предписаны нам и все прочие заповеди и должны нами соблюдаться: Не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства, почитай отца твоего и мать, не желай вещи ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего (см. Исх. 20:12—17). Разве все это не предписано также и нам? Но спросите о наградах и найдете, что там сказано: «И обратятся враги в бегство пред лицом вашим, и обретете вы землю, обещанную Богом отцам вашим» (ср. Лев. 26:3-13).

(2) Поскольку иудеи не могли воспринять незримое, их удерживали через видимое. Зачем удерживали? Чтобы они не погибли окончательно и не обратились к идолам. В самом деле, братья мои, как можно прочесть, они совершили это, забыв о тех великих чудесах, которые совершил Бог на глазах у них. Море разделилось, и открылся путь посреди волн, и враги, преследующие их, оказались погребены под теми же водами, через которые те евреи прошли (см. Исх. 14:21-31). А когда Моисей, человек Божий, удалился от очей их, они обратились к идолу и сказали Аарону: «Сделай нам богов, которые бы шли перед нами, ибо тот человек оставил нас» (ср. Исх. 32:1). Вся надежда их была обращена к человеку, а не к Богу. Смотрите, человек Божий умер, неужели же умер и Бог, Который освободил их из земли Египта? И когда они сделали для себя изображение тельца, они стали молиться ему и сказали: «Вот боги твои, Израиль, которые освободили тебя из земли Египта» (ср. Исх. 32:4). Как скоро забыли они столь очевидную благодать! Какими же способами можно было удержать народ такой, если не обещаниями того, что можно воспринять плотски?

17. (1) То же самое заповедано в Декалоге Закона Имеются в виду десять заповедей, изложенные в Пяти-книжии. — Пер. , что и нам, но обещано не то, что нам. Что нам обещано? Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17:3). Было обещано знание Бога: это и есть благодать за благодать (Ин. 1:16). Братья, мы только верим, но не видим; наградой за эту веру будет узреть то, во что мы верим.

(2) Это знали пророки, но, прежде чем Он пришел, это знание оставалось сокровенным. В самом деле, один почитатель Господа, вздыхая, говорит в псалмах: Одного просил я у Господа, того только ищу (Пс. 26:4). Col. 1405 Ты спросишь, чего он просит? Ведь, возможно, он просил землю, где текут молоко и мед в плотском смысле, хотя этого следует искать и об этом просить в духовном смысле? Или, возможно, он просил победы над врагами своими, или смерти недругов, или власти и богатств этого века? Ведь он горит любовью, громко вздыхает, кипит и с трудом дышит. Посмотрим же, чего он просит: Одного просил я у Господа, того только ищу. А что есть то, чего он искал? Чтобы, — говорит он, — пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей (Пс. 26:4). И представь, что ты живешь в доме Господнем, что принесет там радость тебе? «Я буду созерцать, — говорит он, — красоту Господню» (ср. Пс. 26:4).

18. (1) Братья мои, почему вы восклицаете, почему ликуете, почему любите, если не потому, что в вас есть искра той любви? Чего вы жаждете, я спрашиваю вас? Можно ли это узреть глазами? Можно ли потрогать? Красота ли это некая, которая радует глаз? Разве не любим мы искренне мучеников, и когда вспоминаем их, то разве не горим мы к ним любовью? Что же мы любим в них, братья? Члены их, разорванные зверями? Сколь отвратительно, когда ты спрашиваешь глаза плоти! Сколь прекрасно, когда ты спрашиваешь глаза сердца! Что же, ты сочтешь весьма симпатичным юношу, даже если он вор? Каким образом омрачается взор твой? Неужели омрачается взор плоти? Если ты говоришь о глазах плоти, то, конечно, нет ничего сложнее, ничего совершеннее этого органа и пропорциональности членов, и все же, когда ты слышишь, что этот красивый юноша является вором, ты душой отвращается от этого человека.

(2) С другой стороны, ты видишь согбенного старика, опирающегося на палку, едва перебирающего ногами, покрытого бесчисленными морщинами. То, что ты видишь, наполнит ли глаза радостью? Но ты услышал, что он праведен, и исполняешься к нему любовью и обнимаешь его. Таковы награды, обещанные нам, братья мои: любите нечто подобное, тоскуйте о таком Царстве, жаждите такой отчизны, если хотите прийти к тому, с чем пришел Господь наш, то есть к благодати и истине. Если же ты жаждешь получить от Господа плотских наград, то все еще находишься под Законом, и потому не исполнишь сам этот Закон.

Ибо когда ты видишь, что эти временные блага находятся у тех, кто оскорбляет Бога, то шаги твои становятся неуверенными, и ты говоришь самому себе: «Вот, я чту Бога, каждый день поспешаю в церковь, колени мои истерты в молитвах, и при этом я беспрестанно хвораю; люди же чинят убийства, занимаются грабежом, радуются и обогащаются, и им хорошо». Разве ты этого просил у Бога? Несомненно, ты был причастен благодати. Если Бог дал тебе благодать (gratiam) в том смысле, что дал безвозмездно (gratis), то и ты люби безвозмездно (gratis). Не люби Бога за награду, Он и есть награда твоя. Пусть скажет душа твоя: Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню (Пс. 26:4).

Не бойся, что ты пресытишься этим: это на-слаждение от красоты Господней будет таким, что она постоянно будет с тобой и ты никогда не насытишься ею. А впрочем, ты всегда будешь сыт ею и никогда не насытишься. Ибо если бы я сказал, что ты не будешь сыт, значит признал бы, что ты будешь голоден; а если бы я сказал, что ты будешь сыт, то, боюсь, признал пресыщение. Я не знаю, как сказать, чтобы не признать ни пресыщения, ни голода. Но Бог обладает тем, что следует даровать тем, кто и не знают, каким образом это выразить, и кто верит, что обретет это. Col. 1406

***

Мы верусм в Него, ибо Он рожден от Духи Святого и Девы Марии.

И оба Его рождества поистине удивительны — в это надо верить — и Божественное, и человеческое. То от Отца без матери, это от Матери без отца: то вне времени, это в течение времени¹ то вечно, это временно; то без тела в лоне Отца², это в теле, не нарушив материнского девства; то без пола, это без объятий мужеских.

И свет во тьме светится; чем далее человек отходил от начала своего бытия, тем более сгущалась тьма в нем и над ним; сделалось око его темно и все тело его стало темно; но эта тьма разрежалась по временам сиянием Слова; оно просиявало – то внутренними озарениями духа, то внешними явлениями и откровениями; мало того, оно возжигало постоянный светильник в откровении письменном; это было второе слово Божие; словом, оно так разделяло между людьми свет свой, что никого не лишало его в своей мере ( бе свет истинный, просвещаяй всякаго человека, грядущаго в мир); но тьма – люди с их пороками сердца, с заблуждениями ума – его не понимала. B мире оно было, и мир им был и мир его не познал. Чтобы выразить себя яснее, чтобы проникнуть тьму глубже, чтобы стать снова жизнью для человека и оживотворить собой все человечество, – Слово стало плотью. И с Иисуса, говорит один учитель Церкви (Ориген), начало божественное и человеческое естество между собой срастворяться, чтобы через сообщение с божественным человеческое стало божественным не только в Иисусе, но и во всех тех, которые с верой воспринимают тот образ жизни, которому научил Иисус. Теперь есть надежда несомненная, что все возглавится: само Божество всей полнотой Своей низошло в сферу растленного человечества; соединилось с ним теснейшим образом; приобщилось плоти и крови нашей: теперь каждое стенание, каждое болезненное ощущение, которые терпели его братия на земле, отдается и Ему на небеси; и если Он всемогущ, то не может быть, чтобы Он не прекратил эти стенания и болезни, не сообщил нашему сердцу благ, коими Сам преисполнен. И не может быть, чтобы Он не даровал нам сего. Так человечество восстановится: земное паки совокупится с небесным; Слово как свое человеческое естество прославило воскресением, так и все человечество, готовое идти вслед за Ним; как одно тело – очистит, прославит и приведет ко Отцу, повергнет Адама всеродного к престолу Отца и тогда будет, как в начале, Бог всяческая во всех.

Завершается пролог повторным отождествлением Слова и (Ин. 1:1): «Бога никто не видел никогда: Единородный Бог¹, сущий в лоне Отца, Он открыл». Ветхий Завет настаивал на невозможности для человека увидеть Бога. Это запрещение было дано Моисею: «Лица Моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может видеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20). Если до того как «Слово стало плотью», Сын пребывал в «лоне» Отца (как ребёнок скрыт в утробе матери до своего рождения), то в человеке Иисусе Христе невидимый Бог открывает Себя людям. Поэтому в Евангелии не раз подчёркивается, что слова Сына – это слова Отца, а дела Сына – это дела Отца².

Именно неприятие божественного происхождения чудес и проповеди Иисуса Христа стоит в центре изложения евангелиста Иоaнна³. Противостояние Бога и Мира, веры и неверия, света и тьмы, жизни и смерти проходит через всё евангельское повествование. Не смотря на глубокую сопричастность Слова миру (Ин. 1:3), «мир Его не познал. К своим пришел, и свои Его не приняли. Всем же, кто принял Его, – дал им власть стать детьми Божиими, верующими во имя Его, которые не от крови, не от хотения плоти, и не от хотения мужа, но от Бога были рождены» (Ин. 1:10-13). Таким образом, воплощение становится завершением замысла о творении. Благодаря вере и усыновлению Богу исчезают следствия падшести⁴ и человек выводится за пределы тварности (Ин. 1:12 –14). Уже на земле апостолы смогли увидеть славу Божию и стали носителями благодати и истины (Ин. 1:14, 16).

В Пасху нам дается откровение благодати и истины, то, что бесконечно превосходит все, что было дано когда-либо человеку. «Ибо Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа». И во второй день Пасхи мы слышим: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын Сущий в недре отчем, Он явил». Никто до этого никогда не видел Бога. Ничто духовное не может быть увидено телесными глазами, тем более Сам Бог.

Потому мы живем верою, которою видим Невидимого. Эта вера дана нам Тем, Кто видел Бога и Кто Сам Бог. Кто знает Отца как Сын, и в Ком лучше узнается Отец, чем в Сыне? Он — Сын Его Возлюбленный, в Нем — Его благоволение. И все сокровенное в Отце Сын явил. Ясность и полноту откровения, волю Отчую, путь спасения. Это и есть благодать и истина Воскресения Христова. 

 Его Отец так любит, что в лоне (Своем) носит, полагает Его  одесную, чтобы и ты научилась премудрости, познала благость.

Не представляем себе Сыно-Отца, подобно савеллианам, называя Его односущным, а не единосущным (μονοούσιον και ουχ ομοοΰσιον) и тем отрицая бытие Сына. Не приписываем Отцу подверженного страданию тела, какое понес на Себе Сын для спасения всего мира. Три Ипостаси не должны быть представляемы раздельными между Собой, как о людях мы представляем телесно, чтобы и нам, подобно язычникам, не ввести многобожия, но представляй как бы реку, которая, исходя из истока, не отделяется от него, хотя два здесь вида и два имени. Ибо Отец — не Сын и Сын — не Отец, потому что Отец есть Отец Сыну и Сын есть Отчий Сын. Как исток — не река и река — не исток, но тот и другая суть одна и та же вода, из истока льющаяся в реку, так и божество от Отца неизлиянно и неотлучно пребывает в Сыне, как Господь говорит: Исшел от Отца... и иду к Отцу (Ин. 16:28). Сущий в лоне Отца (Ин. 1:18) всегда у Отца; и в лоне Отчем никогда не истощалось божество Сына, ибо сказано: Аз бех при Нем устрояя (Притч. 8:29). 

Зри Единородное Слово в мире явившимся, среди человеков поселившимся, 
славу Ему проповедуемую как Единородного от Отца, но не Самого Отца, ни вместе с Отцом явившегося, как человек является вместе со своим словом, потому что невозможно явиться слову, кроме как если говорящий его присутствует и изрекает. И кому же мы будем верить? Тем ли, которые благовествуют Сына, пришедшего к нам от Отца, или тем, которые объявляют одним Лицом вместе со Словом и Отца? Ибо если одно Лицо, то как же одно посылает, а другое — Которое посылается и созерцается во плоти? Бога, говорит, не видел никто никогда, Единородный Сын, сущий в недре Отцом, Он явил (Ин. 1:18), и явившись Сам, вещая святым гласом, позволяя Себя зрить, и через это указывая на познание Отца: видевший Меня видел Отца (Ин. 14:9), не говоря о Себе, что Он — Отец, ибо как если Тот невидим? Но Он называет Себя таким же, как Отец, ибо изрек прежде: Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего (Ин. 14:7), тем самым явственным образом нам указуя на двоицу Лиц, познаваемую в неотличимости Их божества. Поэтому кто удостоен созерцания Сына, не лишается и созерцания Отца. Ибо не чуждого родил Родитель, но Такого же, как и Сам. Посему если ты считаешь, что это нечто одно, а на самом деле Двое, то не ведаешь Отца и Сына. Посему что у тебя общего с церковным учением? Как ты принимаешь слова Владыки: Я, говорит, и Отец — одно (Ин. 10:30)? И опять-таки, об Отце говорит: Я от Него, и Он Меня послал (Ин. 7:29)? И прибавляет третье: И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя (Ин. 14:16).

До И. Христа то и другое никем не могло быть совершено, потому что в Ветхом Завете посредником между Богом и человеками были люди» которые сами нуждались в очищении собственных грехов и которым, но самой их естественной ограниченности, не может принадлежать полное ведение Бога. Полное истинное ведение Бога, равное Самому Богу» принадлежит только Божию Сыну» сущему от вечности в недрах Отца, единому с Ним по существу. И так, благодатное боговозрождение человека и полное потребное для него богооткровение и могло быть совершено только Единородным Сыном Божиим.

Первый стих, как мы видели, говорит: «Слово бе у Бога». Здесь в стихе 18-м дальнейшее разъяснение таинства, насколько человеческий ум может восприять и человеческое слово может выразить Прекрасно говорит св. Григорий Богослов (слово 34-ое о Богосл. второе в перев. Aрхиеп. Иринея ч. 2, лист 117), – что один философ (Платон в Тимее) сказал: Бога понять трудно, изрещи же не возможно... «по моему же (Григор. Богосл.) мнению изрещи убо не возможно, разуметь же еще не возможнее»... «...Восприемлется же мысль о Боге только верою» (листы 118 на обор. 120 на об. 122, 124) «по благости Божией и благодати Им дарованной, ибо и самое хотение добра требует от Бога помощи», (слово 31; часть 2, лист 93 на обор.).. «Бога никто же виде нигде же», или как правильнее переводит русское Евангелие слово πώποτε никогдаπὼ – dum, nondum, adhuc; ποτὲ – aliquando, unquam когда-бы то ни было; в какое бы время то ни было.. Никто не видал никогда Бога, доколе не явил Его на земле единородный Сын Божий; таково значение 18-го стиха.

В ветхом завете мы видели проявления присутствия Божия в гласе Господнем Адаму и Ною, и в видении Авраама, и в образе Ангела, говорившего с Авраамом в шатре его и на высотах близь осужденного Содома; и в видении Лествицы Иаковом, и в видении Моисея несгораемой купины, и в гласе Господне к нему, и в величии огненного столба и облака, ведших Израиль из Египта, и в пустыне, и в гласе Господа к народу с высот Синая, и в славе, наполнившей скинию, и в гласе Господнем к Моисею на Синае и на вершине Фасги в стране заиорданской, и в явлениях Господа Судиям и Самуилу и Давиду, и в славе, наполнившей храм Саломонов, и в таинственных образах видений, открытых пророкам: но все сии откровения были только знаками присутствия Божия, Бога же Творца мира «никтоже виде нигде же».

Установив эту непреложную истину, 18-й стих переходит к тому торжественному и единому в ряду веков моменту, когда человеку во плоти дано было впервые видеть очами и слышать ушами телесными Того, Который абсолютно невидим и недосягаем для творения Его. Этот акт милосердия объясняется Евангелистом: для того, чтобы человек мог узреть Бога, надобно, чтобы Бог стал человеком, чтобы Бог «беседовал с нами чрез посредство плоти яко чрез завесу» по прекрасному выражению св. Григория Богослова.

«Слово плоть бысть» (Ин. 1:14). «Слово бе у Бога»; «Бог бе Слово» (Ин. 1:1). В стихе 18-м дальнейшее разъяснение этого таинства: Слово есть Единородный Сын, пребывающий в лоне Отчем Заметим не на лоне, а в лоне; ὁ ὢν εὶς τὸν κὸλπον τοῦ πατρὸς.; т. е. составляя с Отцом одно нераздельное Существо, потому что «Сыну Божию свойственно являть Бога, никем, наипаче же грешниками, невидимого» (Митр. Филар. Зап. на кн. Бытия стр. 98).

Таково именно значение 18-го стиха, указывающего с одной стороны, что Бога никто видеть не может, но что являет Его на земле Сын Божий. Здесь мы должны указать, что славянское выражение «исповеда» совершенно правильно и точно в отношении греческого текста заменено в русском переводе словом явилЗначение славянского исповеда в смысле поведать, объяснить, раскрыть сравни в Деян. 15 и ср. употребление того же глагола в Быт. 41:8 – в значении истолковать (сон фараона).В греческом тексте «той исповеда» имеет значение объяснения чего-либо доселе непонятного. Посему Сын впервые являет людям непостижимого и необъяснимого Бога Отца. И Вульгата переводит: «ipse enarravit» (обяснил) а Biblia sacrä «ille (nobis) exposuit» (явил).

Евангелие от Иоанна, повторяем мы, открывает человеку столько из великой тайны воплощения, сколько человек может вместить: человек, говорит 18-й стих, может приблизиться к познанию Бога лишь посредством второй Ипостаси святой Троицы, Богочеловека, глаголавшего людям: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 5:19).

Что такое познание Бога человеком? Познание Бога есть перерождение человека из плотского в духовного; «подобни будем Богу, ибо узрим Его», говорит св. Иоанн Богослов в послании I, гл. III, 2.

Заключение гимна Логосу - откровению Бога.

Бог невидим - это фундаментальный принцип иудаизма.

Сир. 43:34: «Кто видел Его, и объяснит?» Иоанн отвечает: «Он объяснил».

μονογενής θεός - это уже сказано в стихе 1, но выражение необычно.

«Бога не видел никто никогда; Единственный рожденный Сын, кто обитает в недре (груди) Отца, это Он открыл (объяснил) Бога».

«Сущий в недре Отца».

См. Чис. 11:12: «Разве я носил во чреве весь народ сей» - метафора любви, дружбы. Интимность отношений. «Ты в моей груди».

cov (сущий) - вечное существование (пре-временное).

Тот объяснил.

Это Он, кто растолковал (έξηγήσατο) Отца.

Используется aorist —> во время земной жизни.

Истина через Иисуса Христа - знание, ведение Бога.

Итак, стих 18 кратко говорит, завершая Пролог, о содержании Евангелия: это экзегеза (показание, разъяснение) миру Бога во Христе.

Структура текста.

Евангелие состоит из Пролога. 1:1-18 и трех частей:

Часть I. 1:19 - 4:54 + гл. 6: Вифания за Иорданом -> Галилея —> Иерусалим —> Самария —> Галилея ~ 1 год.

Часть II. Главы 5, 7, 8 - 12: служение в Иерусалиме ~ 1 год.

Часть III. Главы 13 - 20: страсти и воскресение.

«Бога не видел никто никогда»

Слова о том, что «Бога не видел никто никогда», могут рассматриваться как косвенный выпад против иудейской традиции: Моисей в ней воспринимался как человек, с которым Бог общался «лицем к лицу» (Исх. 33:11). Еще до Моисея праотец Иаков говорил о себе: «Я видел Бога лицем к лицу» (Быт. 32:30).

Для автора четвертого Евангелия эти эпизоды из ветхозаветной истории не сопоставимы с тем откровением, которое человечество получило через Иисуса Христа. В свете этого откровения они как бы утрачивают ценность, уходят в тень как не более чем прообразы новозаветного богоявления. Вместе с благодатью и истиной Иисус открыл людям возможность боговидения: в Его богочеловеческом лике они отныне могут созерцать Бога Отца. На Тайной вечере на просьбу Филиппа «Господи! покажи нам Отца» Иисус ответит: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:8–9).

«Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил»

Дважды в прологе Евангелия от Иоанна применительно к Логосу употреблен термин «Единородный» О значении этого термина см.: Keener C. S. The Gospel of John. Vol. 1. P. 412–416. . В первом случае речь идет о «Единородном от Отца», во втором – о «Единородном Сыне» (μονογενς υƒὸς), или «Единородном Боге» (μονογεν¾ς θεὸς). Чтение «Единородный Бог» встречается во многих древних и авторитетных рукописях Aland K. Synopsis quattuor Evangeliorum. P. 2. . Это чтение известно целому ряду авторов IV века См.: Василий Великий. Письмо 38, Григорию брату о различии сущности и ипостасей, 4 (PG 32, 329). Рус. пер.: С. 96;Амфилохий Иконийский. О правой вере (Amphilochii Iconiensis Opera. P. 315). Рус. пер.: С. 408; Григорий Нисский. Большое огласительное слово 39 (PG 45, 101). Рус. пер.: С. 105; Григорий Нисский. К Авлавию о том, что не три Бога (PG 45, 129). Рус. пер.: С. 125. . С другой стороны, выражение «Единородный Сын» прочно вошло в литургическую традицию Ср. известное песнопение, авторство которого приписывается византийскому императору Юстиниану I (VI в.): «Единородный Сыне и Слове Божий, безсмертен Сый...». . Ученое сообщество разделено во взгляде на то, какое из двух чтений было оригинальным Краткий обзор научной дискуссии по данному вопросу см. в: Harris E. Prologue and Gospel. P. 101–105.

Термин «Единородный», как явствует из последующего повествования, принадлежит Самому Иисусу, Который употребляет его применительно к Себе в беседе с Никодимом: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную... Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3:16, 18). Применительно к Иисусу этот термин встречается еще лишь один раз в корпусе Иоанновых писаний: «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него» (1 Ин. 4:9). У других новозаветных авторов этот важнейший богословский термин не встречается.

В последующей богословской и литургической традиции христианской Церкви он займет важное место как один из основных эпитетов Сына Божия. В контексте учения о предвечном существовании Сына Божия у Бога термин «Единородный» указывает на единственность и уникальность рождения Сына от Отца: у Отца нет и не может быть другого Сына, Которого можно назвать «сущим в недре Отчем». Слово «недро» (κÒλπος), употребленное здесь Иоанном, обычно применяется по отношению к материнской утробе. Если по человеческой природе Иисус был зачат во чреве Своей Матери, то по божественной природе Он всегда пребывал в недре Бога Отца, то есть внутри божественной сущности.

Пролог Евангелия от Иоанна завершается парадоксальным заявлением: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). Смысл этой фразы становится понятен только в контексте всего пролога, всего Евангелия от Иоанна и всего Нового Завета. Речь здесь идет о том новом откровении Бога, которое принес на землю Иисус Христос.

В Ветхом Завете Бог пребывал в абсолютной недоступности. Будучи невидимым по природе, Он никогда не являлся людям в видимом облике. Когда Моисей просит Бога «покажи мне славу Твою», Бог отвечает ему: «Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых». Однако Бог обещает Моисею показать Себя сзади: «Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо» (Исх. 33:18-23). Само откровение Бога Моисею заключается в том, что Бог является Ему в облаке славы Своей и провозглашает Свое священное имя (Исх. 34:5).

Евангелист Иоанн, возможно, имел в виду именно этот библейский рассказ, когда говорил о том, что «Бога не видел никто никогда». Употребление термина «слава» в прологе Евангелия также подчеркивает связь с повествованием о явлении Бога пророку Моисею. Иоанн здесь прямо говорит о том, что пришествие в мир Единородного Сына Божия стало новым откровением человечеству о Боге. Если раньше Бога не видел никто и даже Моисей мог увидеть Бога только «сзади», лицо же Его не было доступно ему, то теперь Единородный Сын Божий явил людям лик невидимого Бога. Речь идет о новой ступени богопознания по сравнению с монотеизмом Ветхого Завета.

В этом смысле можно говорить о том, что пролог Евангелия от Иоанна является ключом не только к пониманию последующего текста этого Евангелия, но и ключом к пониманию повествований других Евангелистов, а также всего новозаветного учения об Иисусе, Сыне Божием и Сыне Человеческом. Именно в этом заключается величайшая тайна личности Иисуса. Он не просто человек, пророк, учитель нравственности, но Он есть Сам Бог в Его откровении миру. И Евангелие — не просто рассказ о земных деяниях, чудесах и словах Иисуса: оно является откровением Бога, ставшего Человеком. Только в свете этого догмата, столь ярко изложенного Иоанном в прологе своего Евангелия, обретает смысл евангельский рассказ об Иисусе. И только вера в божественность Иисуса делает свидетельства очевидцев, легшие в основу евангельских повествований, достоверными в абсолютном смысле этого слова.

В этих словах св. евангелист указывает основание, почему благодать Божию можно получать только чрез одного И Христа, о чем Он говорил выше (ст. 14 и 16). Так как никто и нигде не видел истиннаго Бога, то никто и никогда не мог ни открыть истиннаго познания о Нем, ни сообщить благодатных даров; только Единородный Сын Божий, сущий в недре Отчем, даровал человечеству то и другое в совершенстве. Видел. Слово видеть в свящ. Писании нередко употребляется в смысле: точно, совершенно познать. В этом смысле — Бога никто никогда не видал, как свидетельствует и Ап. Павел (1 Тим. 6:16). Если из Свящ. Писания известно, что некоторые из патриархов и пророков были удостоены видеть Бога и беседовать с Ним, напр. Иаков (Быт. 32:31), Моисей (Чис. 12:8), Исаия (Ис. 6:5) и др., то эго значит, ч го Бог являлся им в образах и подобиях, а не тем, что Он есть Сам в Себе (Злат.)

Единородный Сын (Чит. в объясн. 14 ст.). Сый (сущий) в лоне (недре) Отчи. Быть в лоне, значит, быть в особенно близких отношениях к держащему на лоне или в лоне. Выражение это заимствовано от обычая восточных народов, при возлежании на вечерах, лежать головою на лоне, или прислонясь к груди лица особенно близкаго (Ин. 13:23 Лк. 6:22). Когда говорится о Боге-Слове, Сыне Божием, что Он — в лоне Отца, это значит, что Он имеет вечное бытие нераздельно с Отцем и следовательно, единосущен Отцу —тождественный Отцу по сущности14. (Григ Бог.) Исповеда (явил), т. е. открыл, изъяснил. Следовательно, откровение о Боге, сообщенное человечеству И. Христом, несравненно выше всех прежних откровений (Евр. 1:1): Христос сообщил ему полное познание о Боге, насколько можно вместить оное ограниченному человеческому уму {Ин. 17:4. 6). Он научил его истинно покланяться Троице Единосущной и Нераздельной и открыл прямой путь в царство небесное. (Мих.) В этом выражении, между прочим, евангелист сам дает объяснение, почему он назвал Сына Божия Словом: без Слова — Сына Божество осталось бы недоведомым и недоступным для человечества, как неведома и недоступна была бы душа человеческая, если бы люди не были одарены словом. (Пр. Собес. 1875 г.).

Все существо Божества по его совершеннейшей духовной природе, конечно, никто и никогда не видел и видеть не может: Исх. 33:20; и на святых иконах изображается не самое духовное и невидимое существо Божие, которое не изобразимо, а изображаются бывшия в действительности и виденныя человеческими глазами явления Божества, в каких Бог благоволил открывать себя человеку: Ие. 6:5; Дан. 7:9; Лк. 3,22; Ин. 1:14; Деян. 7:55.

Теоцентризм Ин.

Но последнее слово Иоанновского Пролога о следствиях Воплощения есть свидетельство об откровении Единородного Бога (ст. 18). Сокрытый от нашего зрения – Бога никто никогда не видел! – стал доступным человеческому восприятию чрез воплощение Единородного. Последняя цель Воплощения есть откровение Бога. Ею определяется существенное содержание всего Ин. Возможность откровения обусловлена Божественным достоинством Логоса и восприятием им человеческого естества. Если бы Логос не был Богом и если бы Бог не стал человеком, для откровения не было бы места. Но замечательно, что Иоанновский пролог кончается словом о Боге. Этим предопределяется существо теоцентризма Ин. Его часто не видят. Не видеть его значит не понимать Ин. Нигде в Новом Завете Божество Христово не подчеркнуто так, как оно подчеркнуто в Ин. Но Божественный Сын являет Отца, который есть начало и источник Божества.

– Никто никогда не видел Бога – Согласно Писанию, Моисей был единственным человеком, который видел Бога, хотя бы и частично (Исх. 33:23). Правда, легенды говорили о том, что Моисей беседовал с Богом лицом к лицу, несмотря на слова Бога в Исх. 33:20: «Не может человек увидеть Меня и остаться в живых». Но все позднейшее благочестие утверждало, что Бог невидим и непостижим и что увидеть можно лишь Его Славу («шехину»). Ср. Сир. 43:27-33. Евангелист также, возможно, полемизирует с многочисленными тайновидцами эллинистических религий, с еврейскими мистиками своего времени, а также с апокалиптически настроенными христианами, якобы совершавшими небесные путешествия и получавшими уникальные откровения от Бога (см. 2 Кор. 12:1-10; Кол. 2:18). Кроме того, здесь можно увидеть краткий мидраш на Втор. 30:10-12. Там речь шла о заповеди Закона, но позже ее стали отождествлять с Мудростью Бога. Евангелист, как и апостол Павел (см. Рим. 10:6-8), отождествляет Мудрость с Христом. Не нужно восходить на небо, чтобы обрести спасение, так как Иисус, единственный кто был и есть на небесах, является единственным источником спасения, и Его не нужно искать где-то далеко: Он поселяется во всяком, кто верит в Него.

Только Бог – единственный Сын, пребывающий рядом с Отцом, – Он открыл нам Его – В отличие от Моисея и остальных мистиков, единственный Сын, изначально пребывающий с Отцом, видит Отца. Бог – единственный Сын – дословно: «единородный Бог». Мы уже говорили выше, что единородный означает «единственный в своем роде». Единородный Бог – это единственный Сын Божий, причастный к самой сути Отца. В рукописях много разночтений: «единородный Сын», «единородный Сын Бога», «единородный». Пребывающий рядом с Отцом – дословно: «находящийся в (на) лоне Отца». «Лоно» в метафорическом употреблении означало особую близость и любовь. В сущности это повтор сказанного в. 1:1. Он открыл нам Его – дословно: «Он объяснил, истолковал нам Его». Изначальное значение греческого глагола – «вести». Хотя в этом значении слово в Новом Завете не встречается, есть предположение, что смысл предложения заключается в том, что только Сын может привести людей «в лоно» Отца. Это интересное предположение, но большинство ученых все же полагают, что евангелист хотел сказать о том, что только в лице Иисуса Бог открывает себя нам. «Для Иоанна само собой разумеется, что личные взаимоотношения с Богом, установленные через Воплощение Слова, полностью достигают цели – увидеть Бога»¹. Ведь это высшее желание всякого верующего (ср. Мф. 5:8; Откр. 22:4).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 46++

В заключение своего предисловия к евангельской истории (ст. 18) Евангелист Иоанн Богослов дает объяснение, почему он Второе Лицо Святой

Троицы называет Словом. По самому существу Своему Бог невидим и непостижим – «Бога не видел никто никогда»; ветхозаветные патриархи (Иаков) и пророки (Моисей, Илия, Исаия, Иезекииль и др.), которым являлся Господь, чувствовали и сознавали только присутствие Божие и проявление Его Божественных свойств, но не знали и не могли знать (видеть) самого Существа Божия; Господь, по словам Иоанна Златоуста, являлся им в образах и подобиях, но не в самом Существе Своем. И только Единородный Сын Божий, Единосущный Отцу, как Бог, «явил» нам Бога, т. е. объяснил нам тайны Божии, открыл, по словам ап. Павла, Премудрость Божию, в тайне сокровенную, которой никто в мире не знал (1 Кор. 2:7–8).

Таким образом, Единородный Сын Божий есть то Слово, Которым непостижимый в существе Своем Бог открыл Себя миру и без Которого Божественная Премудрость осталась бы неведомой людям, как неведома и недоступна была бы душа человеческая, если бы человек не был одарен даром слова.

Бога не видел никто никогда. Здесь содержится противопоставление откровению, данному через Моисея, во время которого никому не было позволено увидеть Бога (Исх. 33:18-23). Ныне же Тот, Кто является истинным Богом, Сам пришел во плоти, чтобы явить Бога человеческому роду (ср. Ин. 6:46).

В Прологе понятие Слово (Логос) помогает выразить тайну отношений Отца и Сына («Как нельзя сказать, что ум бывает иногда без слова, так и Отец и Бог не был без Сына… Для того назвал Его “Словом”, чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 1: 1.) и способ откровения Бога людям. Имя «Слово» приложимо к Сыну, «потому что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом, и потому, что изъявляет Его. А иной сказал бы, может быть, что относится к Отцу как определение к определяемому, потому что и определение называется словом. Ибо сказано, что познавший (таково значение слова видевший, Ин. 14:9) Сына познал Отца, и Сын есть сокращенное и удобное выражение Отчего естества» Григорий Богослов, свт. Слово 30, о богословии четвертое, о Боге Сыне второе, 20 // Творения: В 2 т. М.: Сибирская благозвонница, 2007. Т. 1: Слова. С. 374.. В этом смысле Логос есть образ Бога (см. у ап. Павла: Кол. 1:15 и Евр. 1:3 «Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Кол. 1:15); «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей» (Евр. 1:3).); Сын равен Отцу по сущности и славе. Будучи полным отображением Отца, Слово может «изъяснить», явить Бога миру. Ради этого Богоявления и дарования людям возможности совершенного богопознания Слово стало человеком. Это было недостижимо в Ветхом Завете, «Бога никто никогда не видел» (1 Ин. 4:12; Ин. 1:18): хотя и нельзя сказать, что Бог тогда был вовсе не ведом людям, но Он видимым образом Своей природы не обнаруживал и «природа Его оставалась запретной для всякого познания» Лосский В. Н. Богословие образа // Лосский В. Н. ///Богословие и Боговидение. М.: Изд-во Свято-Владимирского братства, 2000. С. 308.. В определенное время Бог снял запрет, когда «послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него|||» (1 Ин. 4:9). Единородный Сын Божий открыл (= явил) людям Бога, дал возможность Его познавать и вступать с Ним в теснейшее соединение (Ин. 1:18; 1 Ин. 5:20).

Какого откровения истины? – Тот же возлюбленный ученик объясняет: «Бога никто же виде нигде же; Единородный Сын, сый в лоне Отчи Той исповеда» (Ин. 1:18); – исповедал Бога, не только как творца и Вседержителя, но, что особенно и дивно, и вожделенно, как Отца, милующего, любящего и спасающего. «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3:16).
Не скажет ли мне кто-нибудь: это истина Божия; предоставляем ее богословам; нам предлежит подвиг о истине естественной, полезной для человека и для общества человеческого? – А мне, братия, предлежит забота и подвиг о том, чтобы вы не отстраняли от себя истины Божией. Для чего хотят рассекать истину? – Рассекать, значит убивать. Нет жизни без единства. Неужели думают, что истина Божия и Христова есть нечто постороннее для истины естественной, полезной человеку и обществу человеческому, и что последняя так же может жить без первой, как и в соединении с нею? – Посмотрите на народы и на общества человеческие: христианские и нехристианские. Не там ли ясно светит истина естественная: естествоиспытательная, умственная, нравственная, созидательная, благоустроительная и благоукрасительная для человеческих обществ, где сияет солнце истины Божией и Христовой? Не ночь ли покрывает естественные способности и жизнь народов, над которыми не взошло благодатное солнце истины Божией и Христовой? Исторгните солнце из мира: что будет с миром? Исторгните сердце из тела: что будет с телом? Надобно ли сказывать? Исторгните истину Божию и Христову из человечества: с ним будет тоже, что с телом без сердца, что с миром без солнца.