Деяния апостолов 4 глава 32 стих

Деятельная любовь первых христиан и опасность извращения ее в лицемерие. Анания и Сапфира (4:32–5, 11)

После описанного в предыдущем столкновении апостолов Петра и Иоанна с синедрионом христиане наслаждались некоторое время покоем отвне. Но в это время внутри самого общества была открыта и устранена богопросвещенным вниманием апостолов опасность для его внутреннего состояния и развития, – опасность поэтому бо́льшая, нежели внешние гонения от врагов Церкви.

Состояние Церкви Христовой в это время осталось то же самое, что и прежде. То же единение христиан между собою, – единение, согласие не только относительно предметов верования, но и во всех мыслях и нравственных расположениях, так что у множества уверовавших было, по выражению дееписателя, одно сердце и одна душа; то же общение любви, по которому никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее (ст. 32), – характеризовало и теперь первохристианское общество. Среди этого сонма святых особенно величественно выступают апостолы: руководители, наставники, домохозяева среди своих, вне Церкви они несут могучее, сильнодейственное слово о воскресении Господа Иисуса Христа. Как ни велико было число верующих, не было между ними никого нуждающегося (ст. 34). Это достигалось именно чрез взаимное братское вспомоществование христиан: движимые любовию к своим братьям-христианам, более состоятельные члены Апостольской Церкви приносили свои достатки к апостолам на их распоряжение, последние же выдавали каждому то, в чем кто имел нужду. В пример этой самоотверженной любви, свободно, непринужденно отрекающейся от своей собственности на пользу общества, дееписатель указывает на поступок Иосии-Варнавы, который, будучи владетелем на родине своей, острове Кипре, земли, продал ее и деньги принес на распоряжение апостолов.

Ничего из того, что дано каждому взаем, не следует считать своей собственностью и распоряжаться по собственному усмотрению, но, заботливо радея обо всем, как о господском, ничего даже из числа оставленного без внимания или в пренебрежении, если бы такое случилось, не упускать. И не следует считать это находящимся в собственной власти, но обо всем как данном от Бога для служения единодушным братьям заботиться и исполнять, каждый в своем порядке (1 Кор. 15:23).

***

...необходима опытность для различения того, кто действительно испытывает нужду, от того, кто просит только по жадности. Один, подавая нуждающемуся, дает Господу и от Него получит награду, а другой кидает всякому пробегающему мимо псу из-за его назойливого бесстыдства, а не из сострадания к его нужде.

Иногда кажется, что мир спонтанно принялся за строительство некой новой Мировой души. Не той Weltseele, которой слагали гимны немецкие романтики, и уж, конечно, совсем не той, о которой говорят Деяния: У множества уверовавших было одно сердце и одна душа… но все у них было общее. Но все, если вглядеться, пугающе похоже и при этом вывернуто наизнанку. Теперь у нас есть общее, но нам, по сути, чужое знание о мире; душа почти всякого насельника Земли захлестнута набором знаков и картинок, призывных реклам, реальных или мнимых происшествий, до него никак не касающихся, но вовлекающих в них участвовать. Они делают его некой клеткой безликого коллективного «Я», в нем мыслящего, им чувствующего, наполняющего его своими комбинациями событий, влекущих или ужасающих фантазий, душевных ориентиров, раздражающих или утешающих рефлексов. Еще шаг‑другой, и нам придется отказаться от существенной части своей, собранной из интимных кирпичиков личности в пользу какой‑то иной, паутинной, планетарной, утопической. Подобный проект скорее стыдится называться собственным именем, ибо никакая пародия не любит выставлять себя на вид. Но под тем или иным видом – деться от нее некуда, и власть и напор ее будут только возрастать. Если взглянуть без иллюзий, процесс необратим.

Перед нами картина полного единодушия и благополучия. Апостолы сидят в Иерусалиме, к их ногам складывают деньги, община неуклонно прирастает новыми членами. Не эта ли идиллическая ситуация потребовала того, чтобы к первохристианской общине был добавлен чужеродный элемент, способный взбудоражить ее и напомнить апостолам о полученном ими от Христа повелении идти «по всему миру», проповедовать Евангелие «всей твари» (Мк. 16:15), научить «все народы» (Мф. 28:19)?

Фактически именно такую роль предстоит взять на себя Павлу. Его вхождение в раннехристианскую Церковь будет нелегким и общение с иерусалимской группой последователей Иисуса — непростым. Но именно он в конечном итоге станет главным катализатором того процесса, который выведет Церковь за пределы Иерусалима, откроет в нее дверь язычникам, превратит ее из маленькой группы соплеменников-единомышленников во всемирное братство людей, объединенных верой во Христа вне зависимости от их этнического происхождения и места проживания.

Видишь ли, как вместе с благодатью Божиею они отличались и своими (добродетелями)? Да и везде должно примечать, что вместе с благодатью Божиею они проявляли и свои (добродетели), как и Петр сказал: «серебра и золота нет у меня» (Деян. 3:6). Впрочем, что сказал выше, в словах: «все же верующие были вместе» (Деян. 2:44), тоже самое опять выражает, и здесь словами: «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа». Сказав же, что они были услышаны, он говорит потом и об их добродетели, так как намеревается приступить к повество­ванию о Сапфире и Анании. Потому, желая показать их пре­ступление, он и говорит сначала о добродетели прочих. Но скажи мне: любовь ли родила нестяжание, или нестяжание — лю­бовь? Мне кажется, любовь — нестяжание, которое укрепляло ее еще более. Послушай же, что говорит (писатель): у всех «было одно сердце и одна душа». Вот сердце и душа — одно.

Видишь, как велика сила этой добродетели (общения имений), если она была нужна и там. Действительно, она — виновница благ, и об ней-то упоминает он здесь в другой раз, внушая всем нестяжа­тельность; говоря выше: «и никто ничего из имения своего не называл своим», здесь говорит: «не было между ними никого нуждающегося» (Деян. 4:34).

А что это происходило не от знамений только, но и от их желания, показывают Сапфира и Анания.

***

"И никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее". Когда был исторгнут корень зол, – разумею сребролюбие, – то превзошли все блага и они тесно были соединены друг с другом, так как ничто не разделяло их. Это жесткое и произведшее бесчисленные войны во вселенной выражение: мое и твое, было изгнано из той святой церкви, и они жили на земле, как ангелы на небе: ни бедные не завидовали богатым, потому что не было богатых, ни богатые не презирали бедных, потому что не было бедных, "но всё у них было общее; и никто ничего из имения своего не называл своим"; не так было тогда, как бывает ныне. Ныне подают бедным имеющие собственность, а тогда было не так, но, отказавшись от обладания собственным богатством, положив его пред всеми и смешав с общим, даже и незаметны были те, которые прежде были богатыми, так что, если какая может рождаться гордость от презрения к богатству, то и она была совершенно уничтожена, так как во всем у них было равенство, и все богатства были смешаны вместе. И не отсюда только, но и из самого способа отдачи имущества можно видеть их благочестие.

***

“Было, – говорит, – одно сердце и одна душа”: это значит не то, чтобы все они имели одну только душу (как возможно быть одной душе в различных телах?), но показывает нам твердое (между ними) согласие.

***

"... у множества веровавших "было одно сердце и одна душа". Хотя верные были разделены телом, но помыслом были одно."

Последний член греховного тела апостол называет любостяжанием, внушая, что не только следует воздерживаться от пожелания чужих вещей, но и свои нужно великодушно презирать. Так поступало упоминаемое в книге Деяний общество верующих, о котором говорится: «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее.... Ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4:32, 34–35). А чтобы не показалось, что принадлежит немногим, то апостол свидетельствует, что любостяжание есть идолопоклонство (Кол. 3:5), и справедливо. Ибо кто не подает необходимого бедным и деньги свои, которые бережет по недоверчивой скупости, предпочитает заповедям Христовым, тот впадает в порок идолопоклонства, так как любовь к мирскому веществу предпочитает любви Божией.

 Как может когда-нибудь рассориться со своим братом тот, кто поступает по вышесказанному правилу, кто первую причину распри, которая обычно происходит из-за малых вещей и ничтожных предметов, совершенно пресечет, ничего своего не защищая, всей силою сохраняя то, что в книге Деяний Апостольских читаем о единении верующих: «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» 

От избытка любви у первых христиан происходило то, что на свою собственность каждый смотрел, как на общее достояние, тем не менее это достояние раздавалось „по нужде каждаго* : Деян. 2:45. Но к этому никто не был принуждаем, все так поступали потому, что так чувствовали и желали; читай, что говорил ап. Петр Анании и Сапфире; Деян. 5:4; или: Лк. 8:2—3.

От избытка любви происходило то, что на свою собственность каждый смотрел, как на общее достояние, раздавая свое имение другим, «смотря по нужде каждого», (2, 45). Но к этому никто не был принуждаем; все так поступали потому, что так чувствовали и желали; если бы кто-нибудь имел иное расположение и хотел удержать свое при себе, – то все, чем он владел, было его, и приобретенное им чрез продажу считалось в его власти. Так и говорил ап. Петр Анании и Сапфире (5:4), которых он осудил не за то, что они положили к ногам апостолов не все, а за то, что лживо утверждали, будто положили все: сущее тебе, не твое ли бе, и проданое не в твоей ли власти бяше?

Непрестанное духовное возрождение

Как и во Деян. 2:41-47, излитие Духа Божьего ведет не только к совершению чудес и к вдохновенному словесному свидетельству, но и к отказу от собственности в пользу общины. См. также коммент. ко Деян. 2:43—45.

В Ветхом Завете Божьей благодатью и Духом могли «исполниться» только отдельные индивидуумы (ср.: Чис. 11:24-29; Иез. 11:5).

 Του δέ πλήθους των πιστευσάντων (У всех уверовавших) — πλήθος* — важное для Луки слово. В НЗ оно встречается 31 раз, из которых 24 у Луки (8 раз в Евангелии, 16 в Деяниях). В Септуагинте πλήθος* означает “множество”, но дважды передает др.-евр. קהל (Исх. 12:6; 2 Пар. 31:18), которое обычно переводится как έκκλησία (это слово в христианстве стало техническим термином для обозначение общины верующих, см. комм, к. 5:11). Оттенки значения у Луки отличаются в разных местах, слово употребляется для описания христианского сообщества: 6:2; 15:12, 30; еврейского сообщества: 2:6; 19:9; 23:7; 25:24; в общем смысле “множество”: 14:1; 17:4; 21:22), здесь πλήθος означает всю христианскую общину.

των πιστευσάντων (уверовавших) — одно из обозначений христиан у Луки, ср. комм к. 2:44.

ψυχή μία (одна душа) — в “западной” редакции добавлено: καί οΰκ ήν διάκρισις έν αύτοΐς ούδεμία (“и не было у них никакого разногласия”), что выглядит как явное дополнение, подчеркивающее основную мысль исходного текста. Выражение “у них была одна душа” встречается в классической литературе, когда речь идет о настоящей близкой дружбе (см., напр., Цицерон, О дружбе, 92: amicitiae vis sit in eo, 

ut unus quasi animus fiat ex pluribus — “сила дружбы состоит в том, что из многих (душ) образуется как бы одна душа”; Аристотель о друге (у Диогена Лаэртского, О жизни, уцениях и изречениях знаменитых философов, 5.1.20): “одна душа в двух телах”.

Дело свое апостолы продолжали с еще большим рвением, и собрание верующих еще более выделялось своими добродетелями и своим беспримерным единодушием. У мно­жества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее». Это не значит, что первые христиане приняли меч­тательную и неосуществимую на деле теорию, известную под названием коммунизма, сущность которого заключается в отвержении всякой личной собственности. Коммунизм предполагает собою обязательную отмену всякой личной собственности, между тем у первых христиан общение имений было лишь выражением внутреннего духа самоотвержения, с которым они от­носились к делам человеколюбия и продавали все, чтобы обра­зовать так сказать фонд для помощи нуждающимся собратьям. Отсюда это общение имений очевидно не было обязательным, и если некоторые лица, как напр. Варнава, левит с о. Кипра, даже продал свою землю, чтобы вырученные деньги принести к ногам апостолов, то этот случай отмечается как выдающийся, а затем другой случай – с Ананией ясно доказывает необязательность подобного общения имений.

Я говорил вам вчера о том, как благодатная и всемогущая сила Божия защитила святых апостолов Петра и Иоанна, когда потребовали их к ответу злые враги Божии — первосвященники, книжники и фарисеи. Когда апостолы, отпущенные по необходимости первосвященниками, вернулись и рассказали прочим апостолам, что произошло с ними, как сила Божия освободила их от рук врагов Христовых, то все возрадовались. И хотя они были людьми простыми, не книжными, никогда не изучали Священного Писания, тем не менее Духом Святым вспомнили те слова псалмопевца Давида, которые надо было вспомнить в этот час. Единодушно возвысили они голос к Богу и сказали: "Владыко Боже, сотворивший небо и землю и море и все, что в них! Ты устами отца нашего Давида, раба Твоего, сказал Духом Святым: "Что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное? Восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Христа Его". Ибо поистине собрались в городе сем на Святаго Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским, чтобы сделать то, чему быть предопределила рука Твоя и совет Твой. И ныне, Господи, воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое" (Деян. 4:24-29).

Они уже ничего не боялись и с великим дерзновением говорили о Христе, проповедовали Евангелие, не боялись более злых врагов Христовых, которые недавно распяли Господа Иисуса. Это дерзновение, эту смелость вложил в сердце их Дух Святой.

Огромный подъем духа был не только среди апостолов, но и в среде всех тех, которые уверовали во Христа, в среде первых христиан. Ибо сказано в Деяниях Апостольских: "У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (Деян. 4:32-35).

Видите, какой огромный подъем в душах верующих возбудило чудо, сотворенное над калекой в храме Иерусалимском Петром и Иоанном, и та смелость, с которой они вели себя на допросе первосвященников и книжников. Огромный подъем духа нашел выражение в том, что христиане стали продавать свои имения и раздавать нуждающимся братьям. Они ничего не считали своим, у них всё было общее.

И вот на этих словах Деяний Апостольских в литературе основано мнение, что в то время среди христиан был коммунизм: его называют христианским коммунизмом. Верно ли это? Можно ли назвать эту общность коммунизмом?

До некоторой степени можно, потому что слово "коммунизм" обозначает общность имущества. Но надо понять, каковы были корни и основы этого христианского так называемого коммунизма, этой общности имущества. Ведь вполне ясно, что, продавая свое имущество, перво-христиане раздавали его нуждающимся, всё считая общим достоянием христианской общины. Чем руководствовались они? Горячей любовью к братьям своим! В основе того, что в литературе называют "христианским коммунизмом", лежала святая любовь, лежало братолюбие.

Это совсем не то, что называют коммунизмом государственным, ибо коммунизм государственный — это форма общественного и государственного устройства, инициатива которого исходит от правительственной власти и принимается народом, если оно угодно ему. Государственная власть учреждает общность имущества. А первые христиане вовсе не потому действовали в духе коммунизма, что кто-либо установил такое правило, такую общность имущества, такую форму устройства общины. Они действовали по побуждению сердца своего, горевшего любовью к Богу, ко Христу, любовью ко всем братьям, которые исповедовали имя Христово.

То, что называют "христианским коммунизмом", есть только высшая форма милосердия. Видите, как велика разница между этими двумя формами коммунизма. Я сказал вам, что вообще не следует говорить о христианском коммунизме, ибо это приводит к смешению понятий, приводит к мысли о том, будто кем-то, как-то был учрежден коммунистический образ общественного устройства среди древних христиан. Нужно оставить этот термин.

Было время и прошло время, когда сердца христиан горели и пылали такой любовью к ближним, что ничего не считали своим. Блаженно то время, когда первые христиане, движимые неизреченной любовью к обездоленным и неимущим братьям своим, продавали имущество свое и раздавали нищим. Давно прошло это время, и этот первый святой порыв любви, порыв к правде человеческих отношений сменился черствостью, сменился тяжким эгоизмом, который дошел до таких форм и размеров, что христианские народы истребляют друг друга в страшных войнах.

Мы не властны, конечно, изменить ход истории, мы можем и должны только стремиться к тому, чтобы сердца наши были подобны пылающим любовью к ближним сердцам первых христиан. Задачей своей мы должны ставить прославление имени Господа Иисуса Христа жизнью нашей, делами нашими, любовью и милосердием нашим. И среди людей, враждующих друг против друга, вооружающихся один на другого, мы должны быть малым стадом Христовым, которое хранит в сердце своем эту древнюю, давнюю любовь, проявляющуюся в общине христианской, в общности имущества, в любви к страдающим, в любви к бедным, в безграничном милосердии.

***

Те, кто недоумевает, почему Христос отверг политическую власть и не обеспокоился социальными бедствиями, должны вспомнить, что Господь всегда учил жалости, состраданию, всегда учил творить милостыню. Ведь и на Страшном Суде будет Он судить по одному признаку: делали люди дела милосердия и любви или нет. И это единственное, чем будет руководствоваться Всеправедный Судия.

Христиане апостольских времен именно так воспринимали учение Христово. Они были полны скорби о бедах, которые испытывали их нуждающиеся братья, сокрушались об общественном неравенстве. Всеми силами они заботились о том, чтобы не было нищеты, продавая свои имения и вырученные деньги принося к ногам апостолов для распределения между бедными. Все они были одна душа и одно сердце, и среди них не было нуждающихся. Вот единственное верное, радикальное исцеление общественной несправедливости. Ибо когда люди проникнутся состраданием к своим братьям, находящимся в нужде, когда все будут объединены Божественной любовью, когда во всех своих стремлениях люди начнут руководствоваться законами правды, только тогда жизнь будет благодатной. А если люди не таковы, то сколь бы справедливыми ни считали они свои законы, им не удастся достигнуть счастья на земле.

Событие исцеления хромого и великая нравственная победа апостолов над синедрионом при первом его нападении на новое общество – было великим событием в первохристианской церкви: общество умножилось более чем вдвое, может быть втрое сравнительно с тем, каково оно было после дня Пятидесятницы и – дееписатель счел нужным, как и после повествования о Пятидесятнице, сделать общие замечания о внутреннем состоянии этого умножившегося общества (ст. 32–37). Как первую характеристическую черту он указывает ту, что несмотря на умножение членов нового общества (у множества), между ними было полное единодушие и братская любовь: одно сердце и одна душа, совершенное единение в мысли, в чувстве, в воле, вере, во всем строе духовной жизни. Подлинно дивное явление в грешном самолюбивом мире! Вторая черта – полное общение имуществ: см. прим. к Деян. 2:44. Это был не обязательный для всех закон, тем более – не принуждение, но добровольное движение братской любви и нравственного единения.

– Не называл своим: хотя была собственность, но она братски предлагалась для употребления другим, так что всем у всех мог пользоваться каждый.

Общее состояние верующих изображается здесь снова (ср. Деян. 2:44), вероятно, для того, чтобы показать, какое действие произвело на верующих исцеление хромого и восстание властей, а вместе с тем чтобы показать, как новообращенные были приняты в Церкви и как они относились к другим. Все существенное, чем отмечалось прежде внутреннее состояние Церкви, выражается и здесь, но несколько ярче и определительнее, например, единодушие изображается тем, что у верующих представляется как бы одна душа и одно сердце — так они были согласны в мыслях, чувствах, стремлениях, в вере, надежде и любви. И о христианском общении в имущественном отношении как будто говорится расширеннее, ибо не только никто не называл ничего своим, но все было общее. Право собственности, конечно, оставалось в полной силе, но собственники не обращали на это внимания, будучи в величайшем и полнейшем единодушии с неимущими, которые тоже не придавали этому особого значения, сосредотачиваясь на высших предметах жизни. И вот в дивной гармонии душ и сердец было дивное нравственное общение и в имуществе, никем не присваивавшемся исключительно, даже собственниками его, а тем более скромными бедняками. Все братски предлагалось для пользования нуждающимися, и всем необходимым братия пользовалась, благодаря Бога и любя братски жертвующих о Господе на пользу общую. «Общение имуществ, введенное в Церкви апостольской, было продолжением общения, бывшего при земной жизни Спасителя. Разница была в том, что переменившиеся обстоятельства и новые потребности дали ему новый вид. Прежде для содержания малого общества достаточно было и того, чтобы дома благочестивых израильтян были открыты для принятия их. Теперь же общество умножилось до нескольких тысяч. О пропитании трудами рук своих апостолы теперь не могли и думать, ибо они должны были все свое время посвящать проповеди. Бедные новые сочлены тоже подвергались опасности остаться без пропитания. Это не могло укрыться от взора прочих братий, которые и решились делить с ними все беды и скорби, радости и блага. Верующие предвидели еще, что предстоят скоро горестные перемены и в государстве (см. Мф. 24). При таком ожидании они не могли и дорожить своими стяжаниями. Если не нам, то детям нашим должно лишиться их. Не лучше ли употребить их во славу Мессии, на вспоможение Его исповедникам! Судьбы промысла неизменны (см. Лк. 19:43-44)! Эта мысль делала их равнодушными ко всем временным, ненадежным благам. Поэтому имевшие дом или поместье без сожаления продавали все и вырученные деньги отдавали апостолам на нужды верующих» (см. «Христианское чтение», 1832. Ч. XLVII).

-35 Благодаря тому, что у верующих "было одно сердце" (ст. 32), они чутко относились к нуждающимся членам общины и потому помогали им, продавая землю и передавая вырученные средства апостолам. Это даяние совершалось добровольно, а не по принуждению (Деян. 5:4).

Чудно, что в ковчеге Ноевом звери лютые кроткими и согласными между собою были. Божиим то повелением соделалось, и так лютость и свирепость свою отложили они, иначе бы не могли поместиться в ковчеге. Так и вошедшие в Святую Церковь прежние свои нравы, как зверские и скотские, отлагают и бывают кроткими, согласными и мирными между собою. Ибо крещением все обновляют­ся и пресвятой нрав Христов воспринимают, и так к Святой Церкви причисляются. Поэто­му написано в Деяниях апостольских о пер­вых христианах: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4:32).

 Нищ человек, потому как не имеет вер­ных и искренних друзей. Истинная дружба не может быть без взаимной и сердечной любви, без единомыслия и согласия. Редка любовь в сынах человеческих. Лукавство, хитрость, ложь, лицемерие почти во всех показывается. Мало истины среди сынов человеческих. Сует­ное говорил каждый ближнему своему; уста льстивые говорили от сердца, и от сердца гово­рили злобное (Пс. 11:2-3). Тот обманет, другой солжет, третий и четвертый то же сделают, и так надобно всякого опасаться и бояться. Сер­дце человеческое глубоко и лукаво (Иер. 17:9).

Много случается нам иметь друзей, но по­том они вскоре врагами нашими делаются; так вот и узнаем, что они ложными нам были дру­зьями. Друг искренний – всегда друг. В счас­тье нашем много у нас друзей, это как тень во время сияния, но когда скроется сияние счас­тья нашего и день благополучия нашего помра­чится, тогда они, как тень, от нас отступают и скрываются.
А отсюда видно, что и дружба их была лож­ной. Истинная любовь всегда с любимым со­единена, и в счастье, и в несчастье. Так как ис­тинная любовь двух одним делает, и потому где один, там неотлучно находится и другой, хотя и не всегда телом, но всегда сердцем. Истин­ный наш друг – тот, который и в несчастье нас не оставляет. Ищи же такого друга, тем более в нынешнее время, когда люди тому и учатся, чтобы друг друга обмануть и прельстить, по­смеяться и оклеветать.
О, бедные христиане, как вы далеко отсту­пили от тех христиан, у которых было одно сер­дце и одна душа (Деян. 4:32). А отсюда видите сами, что христианство ваше ложное. Отец лжи, дьявол, учит людей, чтобы друг другу лгали, обманывали и друг друга прельщали, и так бы вся верность и любовь из сердец человеческих иссякла. Пощади, Господи дос­тояние Твое и сохрани останки Израилевы! Су­етное говорит каждый ближнему своему, вся­кий учится лжи, всякий язык свой, как брит­ву, заостряет, заостряет на клевету, на посмеяние, уничтожение и поругание. Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный (Пс. 11:2).
Христианин, на каких здесь надеяться дру­зей? Здесь явная беда человеку: беда от сосе­дей, беда от домашних, беда от друзей, беда от братии, беда от слуг и рабов. Не может быть большей дружбы, чем между мужем и женою; но и здесь как много видим вражды, сколько слышим жалоб от них друг на друга, и клеве­ты, и прочего зла! Какое это дружество – друг на друга жаловаться и клеветать?
Видишь, христианин, что мы не имеем вер­ных и искренних друзей, и потому мы нищие, да и найти их негде. Обратимся ко Христу, к Нему присоединимся и приблизимся сердцем нашим. Без сомнения, Он любит нас и недо­стойных, как Человеколюбец, так что и душу Свою за нас положил. Возлюбим и мы Его, как Любящего нас, и так между нами будет друж­ба, но верная, истинная, искренняя, непрекращающаяся, блаженная и вечная, ибо взаимная любовь дружбу соделывает. Тогда хотя и весь мир будет с нами враждовать, воистину ничем нам не повредит. Вы друзья Мои, – о благость, о человеколюбие Иисусово, о честь и достоинство христианское, – если исполняете то, что Я заповедую вам, – говорит Господь (Ин. 15:14). Услыши, Господи, глас мой, имже воззвах, помилуй мя и услыши мя. Тебе рече сердце мое: «Господа взыщу». Взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу. Не отврати Лица Тво­его от мене, и не уклонися гневом от раба Твое­го. Помощник мой буди, не отрини мене и не остави мене, Боже, Спасителю мой (Пс. 26:7-9). Мне же соединяться с Богом – благо, полагать на Господа упование мое (Пс. 72:28).

 И Христос Господь того требует от хри­стиан: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между со­бою (Ин. 13:34-35). Было так некогда, христи­анин! Нет, того ныне уже не ищи. Ибо иссяк­ла любовь многих; умножились беззакония; день ото дня усиливается грех; более и более возрастают обиды и озлобления. Против кого? Против христиан. От кого? От христиан! Бра­тия на братию восстали, и враги человеку – домашние его (Мф. 10:36).

Обилие благодатных даров, излившихся на последователей Христовых в День Пятидесятницы, обнаружилось в их обществе особыми характерными чертами их жизни и нравственной деятельности. Это были: множество чудес, совершаемых апостолами и другими учениками Христовыми и привлекавших ко Христу новые толпы последователей; необыкновенное единодушие и взаимное единение между членами Церкви, поддерживающееся совершением общественных молитв и участие в причащении Тела и Крови Христовых, наконец, приведшее к общению имуществ между христианами, а через то и к необыкновенной благотворительности христиан народу. По замечанию дееписателя, никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее, а потому и не было между ними никого нуждающегося, ибо владельцы имущества и земель продавали свою собственность и вырученные деньги, полагая к ногам апостолов, обращали на общую пользу. Святой Лука с особенной любовью упоминает о киприянине левите Варнаве, который, как бы в оправдание своего имени, означающего сын утешения, продал свое богатое поместье и деньги положил к ногам апостолов.