Деяния апостолов 11 глава 26 стих

Доказательством силы, с какой христианство распространялось здесь между язычниками самостоятельным образом, было то, что верующие здесь приняли первые наименование христиан. В сношениях между собой они именовали себя учениками Господа, учениками Иисуса, братьями, верующими. Но в отличие от Иудеев и язычников, как верующие во Христа, они назвались христианами. – Думают, что христиане приняли сие название не сами собой, но от других, – не от Иудеев, а от язычников, Иудеи дали бы им такое наименование, которое бы выражало презрение: они конечно не назвали бы их последователями Мессии. Язычники, доселе видя, что они наблюдают обрядовый иудейский закон, не умели их различать от Иудеев. Но теперь, когда начало распространяться между язычниками христианство без соблюдения обрядового закона, оно показалось им совершенно новой религиозной сектой (genus tertium, как называли потом христиан т. е. ни Иудеи, ни язычники), и так как имя «Христос» они принимали за собственное, то для означения последователей нового Вероучителя составили из него наименование по той же форме, по какой обыкновенно называли последователей какого-нибудь учителя, учреждавшего особую школу. Но почему не допустить и той мысли что сами христиане приняли такое прекрасное наименование? Ученики, братия, верующие – не было определенным по отношению к посторонним. Ученик Господа, Христа – название не однословное; напротив χριστιανοί – и выражало сущность различия их от последователей других исповеданий, – важно и в домашнем церковном употреблении. Римская форма в окончании ανοι показывает только то, что в этом случае верующие следовали форме, принятой в империи.

С этого времени Антиохия стала весьма важным местом в ходе развития христианства. Отселе стало два сосредоточные пункта для его распространения. Что доселе был Иерусалим для распространения христианства между Иудеями, то стала теперь Антиохия для распространения христианства между язычниками. Здесь в первый раз вошли между собой в соприкосновение и борьбу два образа воззрения на христианство, одно, носившее в себе элемент образования иудейского, другое – языческого. Как в Александрии развитие христианства в последующее время должно было испытать влияние различных смешений элементов восточной философии с преобладающим элементом еллинистической образованности: так и в восточной римско-азиатской столице оно должно было встретиться с различными смешениями элементов восточной религии. Из Антиохии в начале II столетия распространились системы: восточного анти-иудейского гностицизма, поставлявшего христианство во враждебные отношения к иудейству.

Апостол Варнава в основании Церкви Христовой из язычников в Антиохии усматривал, без сомнения, что наступило предопределенное Богом время перенесения евангельской проповеди из тесных пределов иудейства в беспредельно широкую область язычества, где, распространяясь, она должна была достигнуть, по слову Христа (Деян. 1:8), даже до края земли. С другой стороны, он, конечно, знал и о призвании Савла быть апостолом языков (Деян. 9:15). Полагая, что открывшееся в Антиохии поле для сеяния слова евангельского среди язычников вполне соответствует призванию Савла, он отправился в Тарс, родину Савла (Деян. 9:11), куда этот последний удалился из Иерусалима после замысла эллинистов против его жизни (Деян. 9:29–30), и, нашедши его, убедил его прийти в Антиохию и обосновать здесь свою деятельность. После того Варнава и Савл в продолжение целого года трудились в учительстве в Антиохии, причем главною деятельности) их в это время было не столько распространение Евангелия между неверующими, сколько утверждение веры и раскрытие христианского смысла в обращенных к вере Христовой. Главным образом они собирались в церкви, то есть в церковные богослужебные собрания, где и учили немалое число людей.

При этом дееписатель замечает, что последователи Христовы в Антиохии в первый раз стали называться христианами. Так как сами христиане доселе называли себя «учениками Господними», «братиями», «верующими», то вероятно, что христианами их стали называть язычники, слыша, что лицо, последователями которого они исповедуют себя, именуется Христом. Доселе язычники смешивали христиан с иудеями, считали их за секту иудейскую. В Антиохии же, при свободе христиан от ига законного, они выступили и пред взором язычников как особое, самостоятельное религиозное общество, отличное от иудейства и объединяющее в себе иудеев и язычников.

 Целый год собирались они в церкви; каждый день отправляли богослужение, приобщались и приобщали народ Святых Тайн, поучали верующих и научили твердо стоять в вере немалое число людей. Святые проповедники вникали и в житейские нужды христиан.

Здесь-то, в Антиохии, ученики Христовы в первый раз стали называться Христианами. Это название дано было не самими верующим во Христа, потому что сами верующие называли себя учениками, святыми, братиями, верными. Судя по окончанию слова, христианами назвали нас язычники-римляне, которые этими окончаниями слов обозначали принадлежность какого-либо лица к известной партии или к известному племени.

По вполне понятным причинам принято считать Иерусалимскую Церковь «Церковью–матерью». Однако для всех бывших языческими народов это не совсем справедливо, ибо первой Церковью, состоявшей из бывших язычников, была Антиохийская Церковь. Об этом и рассказывает нам сегодня Евангелист Лука. Это из Антиохийской Церкви началось победоносное продвижение христианства по всему языческому миру. Это в Антиохии впервые прозвучали даже сами слова «христианин, христиане, христианский». Было это в середине 40–х годов после Рождества Христова, в правление римского императора Клавдия. И, — шутки ради, — можно было бы сказать, что «Церковью–матерью» для нас всех, вышедших из океана языческих народов, является именно Антиохийская Церковь, Иерусалимской же Церкви в таком случае остается почетное место «Церкви–бабушки».

В-четвертых, мы видим, что Антиохия стала вторым после Иерусалима крупным центром христианского присутствия, и именно там христиане впервые осознали себя самостоятельной группой, существующей отдельно от иудаизма.

Варнава тем не менее нашел Савла и взял его с собой в Антиохию. Там оба апостола с успехом проповедуют, и уверовавшие впервые начинают называть себя христианами. Данное упоминание не следует недооценивать. Раньше у последователей Христа не было своего наименования, и это соответствовало той неопределенности, в которой они пребывали, не зная, являются ли они носителями новой религии или их религиозное течение — одно из ответвлений иудаизма. Теперь, когда в Антиохии Церковь пополнилась новыми членами, никак не связанными с иудаизмом, стало понятно, что христианство — это новая религия. Вполне естественно, что ее последователи стали называть себя по имени ее Основателя.

Этим подчеркивается, что личность и дело Христа занимают в новой религии центральное место. Ни Павел, ни Варнава, ни кто-либо иной из апостолов не пытались сплотить людей вокруг собственной личности: они всегда указывали на Христа как на центр, который должен объединить общину. Этот основополагающий миссионерский принцип будет изложен в словах из Первого послания к Коринфянам, где Павел сначала нападает на местных христиан за то, что они поделились на партии, а затем восклицает:

Разве разделился Христос? разве Павел распялсяза вас? или во имя Павла вы крестились?.. Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила

Божия. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где сово- просник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость (1 Кор. 1:13,17-24).

Этот впечатляющий текст представляет собой миссионерский манифест Павла. И хотя он адресован христианам Коринфа, те подходы, которые в нем изложены, несомненно, применялись Павлом с самого начала во всех местах, где он проповедовал. Все миссионерское поле он делит на два крупных сегмента: иудеев и эллинов (не эллинистов, как было в Деян. 6:1, а именно эллинов, то есть полноценных язычников). В центре проповеди стоит фигура Христа, выходящая далеко за рамки и еврейского благочестия, и эллинской мудрости. Эту фигуру невозможно измерить ни теми ни другими мерками: для ее принятия нужно новое мышление, которое Павел называет «юродством», или «безумием» (греч. μωρία).

В книге Деяний христианское учение иногда называется «словом» (Деян. 11:19), иногда «путем» (Деян. 9:2) В Синодальном переводе Деян. 9:2 для передачи греческого 060с употреблен термин «учение», однако буквальное значение этого термина — «путь».. Павел находит свое определение: «слово о кресте». В центре христианской проповеди стоит не фигура Христа как учителя нравственности и благочестия, а образ Христа, распятого на Кресте. Именно вокруг этого образа формируется та новая религиозная традиция, главным символом которой станет крест. И Павел прекрасно сознает, что эта традиция не впишется ни в рамки того иудаизма, приверженцем которого он был до обращения, ни в рамки эллинской религии, к которой ранее принадлежало большинство обращенных им в христианство людей.
Из приведенного отрывка мы также узнаем, что основным своим делом Павел считал наставление в вере: он призван не столько крестить, сколько готовить людей к крещению, а новокрещеных укреплять в вере через проповедь. Возможно, именно таким было распределение сфер ответственности между Варнавой и Павлом, выступавшими в тандеме: один крестил, другой проповедовал, поскольку «начальствовал в слове» (Деян. 14:12).

χρημαύσαι τε πρώτως έν Άντιοχειςι τους μαθητάς Χριστιανούς (и впервые в Антиохии ученики стали называться христианами) —

О происхождении имени «христиане» (nomen Christianum) ведутся давние и оживленные споры. Согласно наиболее распространенной точке зрения, поначалу слово «христиане» было презрительным прозвищем, данным сторонникам нового учения со стороны. Одни считают, что его придумали антиохийские язычники, другие — что авторство принадлежит римским властям. Многие полагают, что это прозвище было насмешливым или даже издевательским или намекало на политическую неблагонадежность; см., например: Peterson E. Christianus // Miscellanea Giovan- ni Mercati. 1. Biblioteca Apostolica Vaticana, 1946. P. 355-372; MattinglyH. B. The Origin of the Name Christiani // JTS. n.s. 9. 1958. P. 26-37; TaylorJ. Why were the Disciples First called «Christians» at Antioch (Acts 11:26) // RB. 101:1. 1994. P. 75-94; Judge E. A. Judaism and the Rise of Christianity: A Roman Perspective // TynB. 45.2. 1994. P. 355-368. Действительно, суффикс -ianus имеет латинское происхождение. Словами с этим суффиксом римляне называли сторонников какого-нибудь политического лидера или военачальника (что часто совпадало). Однако суффикс -ianus был займствован греческим языком и встречается в греческих словах уже в I в. Главным доводом остается фраза из Деян. 11:26, содержащая глагол χρηματίζω, которая обычно переводится: «И впервые в Антиохии ученики стали называться христианами», ср., например, перевод Вульгаты: ita ut cognominarentur primum Antiochiae discipuli Christiani; английские переводы: thatt the disciples off Antioche wer the fyrst that wer called Chris- ten (William Tyndale, 1526 n); And the disciples were called Christians first in Antioch (AV);... and that the disciples were called Christians first in Antioch (AS). Глагол принадлежит официальному, даже, пожалуй, юридическому языку, причем хотя формально он стоит в действительном залоге, комментаторы начиная с XVI в. были единодушны в том, что он имеет пассивное значение: «стали называться». Бикерман (Bickerman E. The Name of Christians // HTR. 42. 1949. R 109-124, перепечатано: Idem. Studies in Jewish and Christian History. 3. Leiden, 1986. R 139-151), однако, подобрал 

примеры, которые показали, что глагол часто употреблялся в активном значении: «принять имя, называть себя». А если это так, то фразу из Деян следует (или, во всяком случае, можно) перевести: «И впервые в Антиохии ученики начали называть себя христианами». Бикермана в его интерпретации имени «христиане» как самоназвания поддержали Моро (Moreau J. Le пот des chretiens// La nouvelle Clio. 1/2. 1949-1950. P. 190-192) и Спик (Spicq C. Ce que signifie le titre chretien // Studia Theolo- gica. 15. 1961. P. 68-78); cp. также: Lifshitz B. L’origine du nom des chre- tiens // VC. 16. 1962. P. 65-70. Предложенные Тейлором (Taylor. Why were the Disciples. P. 83) возражения против грамматических и лексиграфических построений Бикермана не представляются мне убедительными. Интересно, что по крайней мере некоторые из ранних читателей Деян понимали эту фразу, как Бикерман. Так, Иоанн Златоуст приписывает изобретение имени апостолу Павлу, который находился в Антиохии как раз тогда, когда, по мнению Луки, родилось имя «христиане», а Иоанн Малала в «Хронике» (10.24,246 f., Dindorf) — Еводию, первому епископу Антиохии (согласно Апостольским постановлениям, 7.66.4, Еводий был назначен Петром, по-видимому, ок. 41 г., о различных датах в источниках см.: Hengel М, SchwemerA. М. Paul between Damascus and Antioch: The Unknown Years. London, 1997. P. 452, note 1159).

Орфография слова «христиане» (так же как и имени «Христос») на раннем этапе существования христианства варьировалась как у самих христиан, так и у язычников: χριστιανοί и χρηστιανοί (в греческих надписях из Фригии засвидетельствована также форма χρειστιανοί, см.: Gibson Е. The «Christians for Christians» Inscriptions of Phrygia: Greek Texts, Transla- tion and Commentary. Missoula; Harvard, 1978 (Harvard Theological Studies. 32), N0. 1, 2, 22, 33; такое же написание встречается в рукописях Деян, включая В и D). Причиной была неверная этимология имени: его производили не от имени «Христос», т. е. «Помазанник», а от слова χρηστός («хороший», «добрый»); ср. Локтанций. Божественные установления, 4.7.5. Сделать такую ошибку было тем более легко, что Χρηστός было достаточно распространенным именем собственным как в мужской форме (Chrestus), так и в женской (Chreste) (см., например: Solin Н. Die griechischen Personennamen in Rom. Bd. 2. Berlin; New York, 1982. S. 929- 931, 931-934). Кроме того, в I в. из-за фонетических изменений (так называемого итацизма) обе буквы: 1 в χριστιανοί и η в χρηστιανοί произносились одинаково. Характерно, что в Синайском кодексе, для которого смешение 1 и η нехарактерно, встречается только орфографический вариант Χρηστιανός (см. другие варианты неправильного написания в: Blass F. ΧΡΗΣΤΙΑΝΟΙ — ΧΡΙΣΤΙΑΝΟΙ // Hermes. 30. 1895. P. 465-470). Ирония по поводу того, что язычники осуждают христиан по одному имени, производя его при этом от слова «хороший», было общим местом христианских апологетов (см., например: Юстин Мученик. 1 Апология, 4; Тертуллиан. Апология, 3.5). Иногда у христианских авторов встречается основанная на созвучии игра слов: εγώ μέν ούν όμολογώ iivai Χριστιανός ... έλπίζων εύχρηστος είναι τώ θεώ («так вот, я признаю, что являюсь христианином... надеясь, что я полезен для Бога» (Феофил. К Автолику, 1.1).

11:25-26 — в D, а также в некоторых других рукописях «западной» семьи эти стихи выглядят иначе: άκούσας δέ δτι Σαΰλός εστιν εις Θαρσόν έξήλθεν άναζητών αυτόν, καί ώς συντυχών παρεκάλεσεν έλθεΐν εις ’Αντιόχειαν, οίτινες παραγενόμενοι ενιαυτόν δλον συνεχύθησαν δχλον ’ικανόν, καί τότε πρώτον εχρημάτισαν έν Άντιοχείςι όι μαθηταί Χρειστιανοί — «И услышав, что Савл в Тарсе, он отправился его искать, а когда нашел, пригласил прийти в Антиохию. Придя, они в течение целого года возбуждали достаточное число народа, и тогда впервые ученики стали называться христианами». Роупс считал, что в исходном тексте стоял неожиданный для описываемой ситуации глагол συνεχύθησαν («возбуждали») «западного» текста, а не συναχθήναι («собирались») александрийского (ВС, III, 108). Издательский комитет ОБО считает, что изменение глагола было частью порчи текста, в результате которой выпали слова τη έκκλησίμ καί εδίδασκον (Metzger, 344). Барретт считает, что «западный» текст вряд ли мог быть исходным, но что он отличается от исходного не больше, чем александрийский (Barrett, 555).

Успех христианской проповеди в Антиохии предвещал бо­гатую жатву среди языческих народов вообще. Жатвы было много, но была нужда в особых для нее делателях. На этой жатве трудился просвещенный Варнава, но он видел, что его сил недостаточно, так как нива зрела для жатвы скорее, чем успевали его руки. Тогда он вспомнил о Савле и о его особом предназначении для проповеди языческим народам, и отправился за ним в Тарс, где он жил в уединении, го­товясь на великое поприще апостольства. Найдя его там, он вместе с ним прибыл в Антиохию, и здесь около них сгруппировалась вся церковь. Они выступили с проповедью Евангелия и учили с таким успехом, что их собрания заняли определенное место между религиозными и философскими школами этого просвещенного го­рода, и ученики их впервые стали называться «христианами».

– Собирались они в церкви, т.е. в общие богослужебные собрания христиан, и учили немалое число людей, собиравшихся к богослужению и слушанию их учения. Греческое слово, каким характеризуется здесь их учительская деятельность, указывает не столько на распространение ими учения Христова между новыми членами, сколько на научение и утверждение уже уверовавших в истинах христианской веры и правилах жизни. Примечательно, что здесь проповедническая деятельность Савла, конечно, в соединении с Варнавиной, характеризуется названием учения (διδάσκειν) – слово, которое дееписатель употребляет только о проповеди апостолов (Деян. 4:2; Деян. 4:18; Деян. 5:25; Деян. 5:28; Деян. 5:42; ср. Деян. 2:42).

– Ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами: весьма важное замечание дееписателя, указывающее новую эпоху в развитии христианства образованием антиохийского общества христианского из язычников и – во взгляде мира на христианство. Это название произошло, по всей вероятности, не в среде самого общества последователей Господа: во всем Новом Завете они не называют себя так, а называют учениками, братьями, верующими и т.п.; два раза встречающееся в Новом Завете (Деян. 26:28; 1 Пет. 4:16) это название встречается как название вне Церкви употреблявшееся. Не могло это название произойти и от иудеев: ибо, зная, что слово Христос есть перевод еврейского Мессия, они не могли столь священного для них имени перенести на последователей ненавистной им секты (по их мнению), отверженной иудейством. По всей вероятности, это название дано последователям Господа язычниками антиохийскими. Не зная догматического и религиозно-исторического значения имени Мессии, они приняли его греческий перевод (Христос) за имя собственное и по нему образовали имя партии (по их мнению) или секты Его последователей, христиане, подобно как – иродиане, кесариане, помпеяне и т.п. Если так, то это показывает, что последователей Господа перестали там считать за секту иудейскую, что христианство явилось в сознании мира как имеющее самостоятельное значение, что иудеи и язычники, исповедники новой веры, соединились в одно даже в самом названии. В Антиохии именно приложено было это название к последователям Господа, без сомнения, потому, что число уверовавших из язычников было здесь очень велико, так что здешних христиан уже никак нельзя было считать иудейской сектой.

Первое проповедничество Савла в Антиохии вместе с Варнавою продолжалось полный год. Понятно, сколь много могли сделать здесь для распространения и утверждения веры такие духоносные учители, как вдохновенный Савл и богомудрый Варнава. Неудивительно, что учащихся у них было великое число, а собрания были частые и что христианство здесь определилось ясно как по своему вероучению, так и по жизни совершенно отличным не только от язычества, но и от иудейства. И вот, кто-то здесь верующих во Христа назвал впервые христианами, т.е. последователями Христа, как ученики философа Платона назывались платониками. Для верующих же название их христианами было верно вдвойне, ибо они действительно были последователями Христа (хотя и в более полном смысле, нежели ученики разных школ своим учителям) и в себе самих носили христианство, т.е. помазание Духа (см. 1 Ин. 2:20), ибо греческое слово χρισόω значит помазывать. И вот, это прекрасное название за верующими во Христа утвердилось сначала в Антиохии, а потом и повсюду (см. Деян. 26:28; 1 Пет. 4:16) доныне. Святой Иоанн Златоуст готов отнести это к столь безгранично чтимому им Савлу. Он говорит: «Подлинно потому в Антиохии (верующие) стали называться христианами, что Павел пребывал в ней столько времени. Немалая похвала и городу. Подлинно можно сказать, что он прежде всех других (городов) столько времени внимал таким устам и оттого в нем прежде всех (верующие) удостоились этого названия. Видишь, на какую высоту вознес и сколь славным сделал этот город! Это заслуга Павла. Там, где уверовали три тысячи, где пять тысяч, где такое множество, не было ничего подобного (см. Деян. 9:2), а здесь стали называться христианами». «Замечательно, — прибавляет блаженный Феофилакт, — что Антиохия (тогда не очень значительный город) потому особенно и удостоилась главного начальнического престола (патриаршего в сии времена), что там впервые названы христиане». По объяснению И. Артоболевского, город Антиохия был первым городом самостоятельного христианства (независимого от иудейства), благодаря чему здешняя христианская община приобретает такие черты, которые дают ей возможность или даже представляют необходимость к ней первой приложить это наименование, о котором было предсказано еще пророком Исаией.

стали называться Христианами. В НЗ термин "христиане" встречается только трижды: здесь, в Деян. 26:28 и в 1 Пет. 4:16. Иосиф Флавий ("Иудейские древности", 18.64) определяет значение его как "принадлежащий Христу" или "следующий за Христом" ("род Христов"). Этот термин впервые употребили здесь либо сами христиане, чтобы отличать себя от последователей других религий, либо он был дан им, как бы в насмешку, их врагами.

Видим, что обучающимися искусствам и наукам учатся у учителей. Так христиане, обучающиеся христианской жизни, должны учиться у Христа. Так как и христиане не иное что, как ученики Христовы. Как видим, в Деяниях святых апостолов, в начале христиане назывались учениками, а потом уже были названы христианами (Деян. 11:26). Учители, обучая своих учеников искусствам и наукам, показывают им пример, и чему учат, то и сами делают, и таким образом приводят их к успеху в обучении. Тот добрый учитель, кто и учит, и показывает собой пример для подражания в том, чему учит. Так Христос Господь, живя на земле, учил добру и творил добро, и чему учил, то и творил, и Своим примером учил нас святой и христианской жизни. Поэтому св. евангелист Лука говорит: Написал я обо всем, что Иисус делал и чему учил от начала (Деян. 1:1).
            Хочешь ли, христианин, учиться свято и по-христиански жить (а непременно нужно, если хочешь Христовым быть, быть истинным христианином, а не ложным), – если хочешь, то положи перед собой святое Евангелие и непорочное житие Христово и учись по ним. Как свое лицо разглядываешь перед зеркалом и, увидев на нем пороки, стираешь и смываешь их, чтобы, выйдя в народ, не быть осмеянным, так душе твоей пусть будет зеркалом Евангелие и святое житие Христово, в нем написанное. И увидев пороки души своей, заглаживай их покаянием, раскаянием и слезами – да не явишься с пороками своими на Страшный Суд Христов, и не устыдишься перед праведным Судиею Богом, и святыми Ангелами Его, и людьми. Непременно надо знамение Христово иметь, и с ним там явиться и показать, что как мы имя Христово здесь исповедовали, так и на самом деле и по образу жизни Христовы были. Надо опасаться, как бы и нам не услышать: Я никогда не знал вас (Мф. 7:23).
            Все, что видишь в себе противного Евангелию и святому житию Христову, есть порок. Исправляй все, что не соответствует ему. Не следуй воле плоти своей, хотя она и ласкает тебя, но последуй воле Христовой, которая ведет тебя к добру и блаженству твоему. Говоришь, что это тяжко и горько?
            Ответ:
            1) Не тяжко, а легко носить иго Христово, по свидетельству Самого Христа: Иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:30).
            Сам рассуди, что тяжелее и что легче: мстить или простить, гневаться или не гневаться, ненавидеть или любить, в гордости или смирении жить, богатства, чести и славы искать или пренебречь этим, нетерпеливым или терпеливым быть, и прочее.
            Сама совесть убеждает признать, что намного легче простить, чем мстить; кротким быть, чем гневаться; терпеть, чем не терпеть; любить, чем ненавидеть; не заботиться о земных благах, чем искать их; о небесном помышлять, чем о земном. Мстить немалого труда требует, а простить не составляет никакого труда. Любить легко и сладко, ненавидеть тяжко и горько. Ненависть связывает и отягчает сердце, а любовь развязывает, распространяет и облегчает сердце и тем человека радостным и веселым делает. Смирение не боится упасть, так как на земле лежит и по земле ходит: куда падать тому, кто по земле ходит? Гордость высоко поднимается и возносится, но всегда в страхе и трепете находится, как бы не упасть. И хотя мечется и всеми силами бережется от падения, однако падает и сокрушается. Душа терпеливая всегда в покое и тишине, нетерпеливая же в смущении, беспокойстве и мятеже. И чем в большем нетерпении находится, тем большее беспокойство и мятеж имеет. Тогда как терпеливая душа чем более терпит, тем больший покой и тишину внутри себя чувствует. О, если бы мог ты видеть сердце того, кто иго евангельское, иго Христово носит! Увидел бы ты в нем рай радости и сладости, и царствие Божие в нем, хотя извне различно беспокоится и, как благовонная роза терниями, бедами и напастями окружается. Не может не быть утешения и истинной радости в том сердце, в котором царствие Божие чувствуется.
            Бедная душа моя, воздыхай, молись и старайся носить благое иго Христово – и будешь жить на земле сообразно небесному житию. Дай мне, Господи, иго твое доброе и бремя легкое носить, и всегда буду покоен, мирен, радостен и весел, и на земле крупицы, от небесной Твоей трапезы падающие, как псы от трапезы господ своих, вкушать буду. Господи! Помоги мне (Мф. 15и 27). Услыши мя, Господи, яко блага милость Твоя! (Пс. 68:17).
            2) Если любишь Христа, то должен любить и святое Евангелие Его и святое житие Его. Невозможно любящему чье-нибудь лицо не любить и нравы его. Если любишь Христа, как непременно должен любить, как благого и любящего тебя Господа, Искупителя и Спасителя твоего, Который искупил тебя не золотом и серебром, а Своею кровью от страшной беды и погибели, – если любишь Его, то люби и пресвятые и преблагие нравы Его. Если любишь нравы Его, то старайся подражать и следовать им, и усердствуй, насколько возможно человеку немощному, их в душе своей отображать. И будешь сообразен Ему и здесь, в этой жизни, и в славе будущей жизни. Сладко любящему быть вместе с любимым и следовать за ним, горько – от него отлучиться. Как магнит железо, так нравы Христовы привлекают к себе христолюбивую душу. И как чувствующие благовоние все больше и больше хотят обонять его, так познающие Христа и святые и пресладкие нравы Его все больше и больше стараются подражать им. Все одежды Твои, как смирна и алой и касия (Пс. 44:9), Слове Божий и Девы Сыне, Иисусе Христе.
            Возлюбленный христианин! Чем больше будем познавать Христа, тем больше будем любить Его. Чем больше будем любить Его, тем прилежнее будем следовать пресвятым нравам Его. Чувствующему благовоние невозможно не желать и не стараться все больше и больше обонять его. Так и ощущающему Христову любовь и смирение в сердце своем невозможно не последовать Ему и святым нравам Его. Познавай Христа – и будешь любить Христа и святое житие Его, и будешь следовать преблагим нравам Его.
            3) Ты говоришь, что живущие по правилу святого Евангелия ненавидимы всеми, говоришь, что тяжко это?
            Ответ:
            Действительно ненавидимы, как это и Сам Христос для утверждения и утешения нашего предсказал: Будете ненавидимы всеми за имя Мое (Мф. 10:22). И действительно тяжело, и немалый крест – быть ненавидимым всеми, но утешительно, что все это бывает ради Христа, ради Которого все мы должны с радостью терпеть.
            Услышь утешительное слово Христово: Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а так как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин. 15:18-19). И еще: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14:21). Что может быть утешительнее этих слов для христианской души? Ненавидит ее мир, но Бог любит ее. Чуждается ее мир, но Бог избирает ее и принимает. Скажи, скажи, пожалуйста, что лучше – быть любимым Богом или миром? Весь мир в сравнении с Богом ничто. Горька любовь мира сего, и к еще большей горести ведет. Кажется нечто снаружи, как красное яблоко, а внутри гнилости и горести исполнено. Сладка Божия любовь, утешительна и радостотворна, и к вечной радости и сладости ведет. Лучше, и несравненно лучше, быть любимым одним Богом, чем всем миром. Я желаю и выбираю это. Пусть меня весь мир ненавидит, если хочет, и делает мне, что хочет, только бы один Бог любил и по милости Своей хранил меня. Любовь и милость Его для меня больше любви и милости всего мира. Блага, Господи, милость Твоя (Пс. 68:17). Для меня же к Богу приближаться – это благо (Пс. 72:28). Не хочу я ничего ни на земле, ни на небе, кроме Тебя одного и любви Твоей (Пс. 72:25-26). С Тобою и в сени смертной жив буду и блажен (Пс. 22:4), а без Тебя и небо ничто (Пс. 72:25). Призри на мя и помилуй мя, по суду любящих имя Твое (Пс. 118:132).
            4) Ты говоришь, что живущие по Евангелию в презрении находятся, и стыдно тебе презренным быть?
            Ответ:
            Истинно и то, что благочестивые души презренны в мнении мира. Но и об этом для нашего предостережения сказано Христом: Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8:38). Стыдно тогда будет услышать от Христа: Не знаю вас, откуда вы (Лк. 13:27). Вы Меня не знали – и Я вас не знаю. Меня и Моего смирения стыдились – и Я вас ныне стыжусь. Стыдно будет тогда слышать, христиане, слова эти, слышать перед всем светом, слышать от Христа. Стыдно, но и страшно, так как им последует вечная погибель.
            Благочестивые души действительно презренны для мира, но почтенны для Бога. Кто Мне служит, того почтит Отец Мой, – говорит Господь (Ин. 12:26). Презренны для мира, но близки ко Христу, и сограждане святым и свои Богу (Еф. 2:19). Презренны для мира, но друзья Христа Господа и Царя славы. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам (Ин. 15:14). Презренны для мира, но составляют живое тело во Христе (Рим. 12:5) и имеют Его своею пренебесною Главою (Еф. 1:22; 5:30). Презренны для мира, но являются жилищем и храмом Святого Духа (Рим. 8:19; 1 Кор. 3:16; 6:19). Презренны для мира, но сыны Божии (Рим. 8:14; Гал. 3:26). Презренны для мира, но общение имеют со Отцом и Сыном Его Иисусом Христом. Наше общение – с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом (1 Ин. 1:3). Лишаются кратковременной славы и чести мира сего, но удостаиваются вечной славы Божией (2 Кор. 4:17; Кол. 3: 4).
            Что, человек, стыдно ли бы тебе было для мира презренным быть, если бы ты достоинство и славу от Бога имел? Что этого достоинства достойнее, что этого благородства благороднее, что этого великолепия великолепнее, что этой славы славнее, как быть человеку близким к Богу, быть другом Христовым, быть храмом и жилищем Божиим, быть сыном Бога Вышнего, быть живым членом тела Христова, общение иметь со Отцом и с Сыном Его Иисусом Христом? Что этого славнее и ужаснее может быть? Это несравненно превосходит всю славу мира сего, которая, в сравнении с небесной славой, подобна мертвечине и гною.
            Человек! Не смотри на то, чем человек внешне кажется, а смотри, что внутри, не важно, каков он перед миром, а важно, каков он перед Богом. Истинные христиане презренны перед миром, но внутри имеют великую славу и сокровище. Это сокровище редко и весьма трудно отыскивается под коронами, под титулами и именами мира сего, под порфирою и виссоном, между богатыми и красивыми стенами, а по большей части под рубищем и в хижинах и вертепах, тут оно более место свое имеет. Истинные христиане как золото закопченное, но людьми незнаемое и попираемое.
            Слава человеколюбию Божию, слава благости Его, слава милости и щедротам Его, что такой чести и славы бедного человека удостоил! Это все Спаситель наш и Господь заслужил для нас. Что, христианин, хочешь ли учиться евангельской философии и быть учеником Христовым или хочешь не быть для мира презренным и не учиться?
            5) Говоришь, что хочешь, но труден подвиг – распинать плоть со страстями и похотями, чего требует евангельская и христианская философия?
            И действительно, труден этот подвиг, но нужен и славен. С немалым трудом и ученики учатся в школах мира сего. Они учатся по большей части для телесной и временной корысти. Мы учимся ради душевной и вечной пользы, и не у людей, а у Христа Господа славы, у Которого учиться пресладко и преславно. С немалым трудом и воины в битвах сего мира борются. Они борются для земной и временной чести, мы же ради небесной и вечной и несравненно лучшей боремся. С немалым трудом и купцы по различным странам и городам странствуют и скитаются. Они трудятся ради тленного сокровища, мы же – ради нетленного и духовного. С немалым трудом и земледельцы обрабатывают землю и сеют. Они трудятся, чтобы собрать телесные и временные плоды. Мы трудимся, чтобы иметь плод духовный. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5:22-23). Ради этих пресладких плодов должны мы, христиане, учиться, трудиться и бороться.
            6) Ты говоришь, что невозможно самого себя побеждать, что требуется от ученика евангельской философии?
            И это действительно так, но с помощью Христовой возможно. Он как повелел нам учиться у Себя: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29), так и обещал нам подавать помощь, когда бы ни просили: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф. 7:7-8). Ты только старайся, трудись, борись, невежество и немощь свою перед Ним признавай, и усердно молись Ему – и подастся тебе помощь. И так с Его помощью будет тебе возможно то, что тебе самому и без Его помощи невозможно. Все сможешь и ты в укрепляющем тебя Иисусе Христе (Флп. 4:13). Сила Его в немощах наших совершается, когда немощи наши признаем (2 Кор. 12:9). Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1 Пет. 2:21).
            
                Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам (Ин. 13:15). Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12:26). И кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10:38). Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает (Откр. 2:17). Настави мя, Господи, на путь Твой, и пойду во истине Твоей; да возвеселится сердце мое боятися имене Твоего (Пс. 85:11).
            
            Когда отроки и юноши отдаются родителями в обучение искусствам и наукам, то боятся и ужасаются к тому приступать, и сперва немалую чувствуют горесть. Но когда привыкнут и познают некоторую пользу от обучения искусствам и наукам, то немалую чувствуют сладость внутри себя от обучения, и чем более учатся и разум просвещают наукой, тем более радуются и веселятся. Поэтому всеми и для всех говорится: «Корень учения горек, но плоды его сладки». К этому любое искусство и наука ведет.
            Так и приступающими к науке евангельской философии и начинающим ей учиться сперва страшно кажется, и немалую чувствуют горесть: горька для плоти духовная христианская жизнь и тяжко иго Христово. Но когда начнут учиться и увидят в своем учении духовную пользу, тогда радуются, и все больше и больше стараются учиться. И чем больше обучаются, тем большую сладость внутри себя чувствуют. Так всякому плотскому человеку сначала Христос страшен и горек, но потом любезен и сладок. Иго сатанинское сначала приятно и сладко, но потом гнусно и горько, как и есть на самом деле. Иго Христово сначала страшно и горько, но потом любезно и складно. Обучившемуся христианской философии творить добро радостно и сладко, а не учившемуся трудно и скучно.
            Представь себе, христианин, двух людей – обучившегося и не обучившегося христианской философии – и увидишь великое между ними различие. Тот и мыслит, и говорит духовно, этот плотски. У того и мысли, и речи о Боге, слове Божии и вечной жизни, у этого – о суете мира и роскоши. Тот думает и заботится, как бы вечную жизнь получить, этот – как бы богатство собрать, честь и славу в мире сем найти. Тому все равно, где жить: в богатых и красивых покоях или в худой хижине, этому хочется жить только в хорошем и красивом доме. Тому все равно, за богатой или за скудной трапезой сидеть, этот всегда о лучшей думает. Тот равно одевается и в нарядное, и в смиренное платье, этот хочет только в нарядной одежде ходить и, как евангельский богач, в порфиру и виссон одеваться (Лк. 16:19). Тот, имеет ли богатство мира сего или не имеет, не заботится о нем и тем, что имеет, довольствуется. Этот заботится о нем, и если не получает, скорбит и сетует. Тот, если имеет богатство, на нищих и бездомных и прочие богоугодные дела тратит, этот – на роскошь и прихоти свои. Тот бедному человеку, как члену своего тела страдающему, сострадает. Этот думает и говорит: «Что мне до его нужды? Ведь он мне не свой», и прочее. Тот, если его укоряют или по-другому как-нибудь обижают, молчит или кротко отвечает обидевшему. Этот, если обижен гневом распаляется, и обиду за обиду, и досаждение за досаждение, и зло за зло воздает, и прочим образом старается отомстить, и прочее.
            Видишь, христианин, изображение обучающегося и не учащегося христианской философии, и насколько один от другого отличается, видишь. Присоединись же к этим ученикам, которые евангельской и христианской философии обучаются, и учись ей с ними у Христа – да будешь воистину христианином и Христовым учеником. И хотя страшно и горестно тебе кажется начало этого учения, убеждай и понуждай себя, как ленивого осла. Видя это твое старание, Господь будет помогать тебе, и день от дня святое Его иго будет казаться легче и слаще.

В Антиохии в первый раз ученикам Христовым дается имя христиан. Кто дал это имя последователям Христовым, которые до сих пор носили имя назареев (Деян. 24:5)? Толкователи догадываются, что это имя дали им язычники, может быть в насмешку над Христом распятым. Иудеи не могли дать этого имени, потому что оно напоминало им о высоком имени Мессии, притом же у них употребилось уже имя назареев для обозначения последователей Иисуса из Назарета.