2-ое послание к Коринфянам ап. Павла 5 глава 4 стих

Дело не в том, что он хочет сбросить с себя тяготы повседневного существования, поскольку ему тяжело жить. Он ждёт окончательного торжества жизни над смертью: «Ибо... мы, находящиеся в палатке, стонем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью»

2 Кор. 5:1, 2 — «Ибо знаем, что когда земной наш дом, эта хижина (т. е. тело) разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище».

2 Кор. 5:5- «На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа». Желая облечься в небесное жилище, томясь по грядущей жизни, Павел отнюдь не презирает жизнь нынешнюю, земную, а всегда благодушествует. Так как и на земле, в этой скоротечной жизни, с нами залог Св. Духа (т. е. первый вклад грядущей жизни). И уже здесь христианин может предвкушать вечную жизнь.

Павел не презирает мир земной, но видит его в сиянии славы, являющейся отражением чудной грядущей славы.

2 Кор. 5:6 — «Итак, мы всегда благодушествуем...»

2 Кор. 5:7 — «ибо мы ходим верою, а не видением».

Мы стонем здесь, но не потому, что мы хотим раздеться навсегда. Мы не сторонники полного разоблачения. Как сектанты говорят: «Тело — это оболочка, надо снять ее и всё, развоплотиться». Нет, говорит апостол, мы хотим снова одеться, но так, чтобы смертное было проглочено жизнью. Наше смертное тело будет проглочено Божественной жизнью. Жизнь должна выжать из нас всё смертное. Представьте себе: искорка падает в океан и тухнет, так вот и смерть упадет в океан Бога и сгорит, как она сгорела во Христе Спасителе. И объясняет, каким образом желаем сбросить это тело. «Тяжело, говорит, это тело, много требует о себе забот: накорми его, напой, одень, дай покойное ложе, и это каждый день, а иное и на день подай ему несколько раз; так что целый век маешься будто из-за одного того, чтоб ухаживать за телом». Посмотрите, на самом деле, сколько у нас времени уходит на то, чтобы тело прокормить, напоить, только и пашешь на него, как раб на своего господина! «Между тем для жизни по духу оно не только помощи не подает, а, напротив, служит первою к тому помехою, до последнего издыхания. Бывает, что все враги смолкают, а оно все тянет долу. Вот почему “сущии в теле сем”, мы и “воздыхаем”, воздыхаем, “будучи” им “стягчаемы”. Но не прими кто поэтому ложной мысли, будто мы желаем избавиться от тела, чтобы совсем быть без тела. Нет; мы воздыхаем о свободе от такого тела, а не вообще от тела. Быть с телом положено человеку зиждительною премудростию по строю творения, и без тела ему быть неестественно. Без него не может он не чувствовать себя неполным, оскудевающим, лишаемым, а потому не может вкушать и полной радости бытия, даже при уверенности, что оно есть благобытие».

Смотрите: с одной стороны, тело мешает, это очевидно, а с другой стороны, смерть нам тоже не нравится. Какой выход? Выход — воскресение. Тело больше не мешает, не отягощает, оно полностью подвластно небесной жизни. Человек пронизан благодатью Святого Духа, он не нуждается уже в пище, в питье, в сне, в одежде, он пронизан Божией силой, то есть он и с телом, и тело ему не мешает, потому что смертное проглочено жизнью.

«Как восходящий свет рассеивает тьму, так негибнущая жизнь уничтожает тление».

не хотим совлечься, но облечься - Павел, скорее всего, бестелесное состояние после смерти противопоставляет жизни в новом, духовном теле. Возможно, этой метафорой он хочет показать, что верующий «одевается» в новую жизнь, получая дар Святого Духа в крещении (см. Гал. 3:27).

Цель Апостола и есть облечение в небесное жилище, а не одно только совлечение земного; для достижения этой цели и дал ему Бог залог Духа (5:1–5). Сознанием этой цели определяется поведение Апостола, а, в сущности, и каждого христианина (5:6–10). 

Он говорит, что Дух дан как обручение жизни, так как Он этим является по природе; ведь Дух животворит (2 Кор. 3:6) Но мы обретаем в Писании, что быть жизнью по природе принадлежит одному лишь Богу Отцу и происшедшему из Него Слову.«Якоже бо Отец, — говорит Христос, — имать живот в Себе, тако даде и Сынови живот имети в Себе»  (Ин. 5:26) . И паки: «Якоже бо Отец ихже хощет живит, тако и Сын ихжехощет живит» (Ин. 5:21) Следовательно, коль скоро животворит Отец, животворит же подобным образом и Сын и животворит также и Дух, то как будет творением подобный Отцу и Сыну и имеющий с Ними тождество сущности?

ИНОЕ, сказанное о том же силлогистически. Если Дух, будучи, по мнению безумных еретиков, творением и созданием, может оживотворять тех, в ком Он бывает, то ничего нет в Боге исколючительного, когда и Он животворит, и мы тем самым признаем совершенно одинаковое действие у Творца и твари. Как же тогда от различного и весьма разнящегося сущностного качества может быть подана равная и неотличимая сила? Ибо обладающие одним действием будут обладать и одним логосом того, как они существуют (τον του πώς έστι Λόγον). Итак, впору либо Бога низвести в границы тварей, либо творению приписать приличествующий Божеству логос, если, по их мнению, Дух, будучи творением и созданием, обладает равным с Богом действием. И тогда смешается то, что по природе абсолютно не смешиваемо. Но это абсурдно, и ничто <75.608> из сущностно присущего Богу не присуще твари так же, как и Ему. Но Дух животворит, при том, что животворит Бог и Отец. И как тогда Он будет творением, имея в Себе от природы особое и исключительное свойство Божественной сущности? Итак, Дух — от Бога и Бог, а не тварь, как мыслит кто-то из безумцев, которым всегда сладостна борьба против истины.

When he says “if,” he is not expressing doubt, but he is making it clear and giving solid proof that when we wrap the heavenly dwelling from above around our current tent (that is, our earthly body), we will not be naked. So he uses “if” instead of “when,” so that what he is saying is something like this: when we have put it on, we will not experience the loss of our first body, nor will we be naked of our current body. He makes that clear through what follows. “What is mortal will be swallowed up by 351 life.” It does not disappear or go into complete nonexistence, but it is transformed into imperishability, just as it was created in the beginning. It is written that God took dust from the ground and formed the man. In order that what is perishable might be swallowed up by life (since the flesh is perishable by nature), “he breathed into his face the breath of life, and the man became a living soul.” But death got between them through sin. Then, as the divinely inspired Paul himself says, it pleased God the Father to “recapitulate all things in Christ.” He came to renew us through the Spirit to what we were from the beginning. And he himself is the one who “prepared us for these things” as God and “has given us the Spirit as a guarantee.” Therefore, the life-giving Spirit has been put into us by Christ as a kind of reliable pledge of the imperishability that will be given us at the end times of the world—now as firstfruits, but then the resurrection of the dead in full measure. Then—then!—perishability will be totally destroyed and we will go out, as the prophet says, and leap “as young calves released from their halters.” Indeed, we will jeer at perishability and say, “Where is your penalty, O Death? Where is your sting, O Hades?” For sin and death will be put to an end, and Christ will rule over the saints in imperishability. And in order that what is perishable (that is, the flesh that is perishable by nature) may be “swallowed up by life,” “God breathed into his face the breath of life, and the man became a living soul.” 352

Усиливая мысль о равнодушии благовестников евангелия к их земных невзгодам, телесным страданиям и самой смерти, Св. Апостол говорит, что они даже сами сильно желают, по окончательном разрушении земной храмины, поскорее переселиться в дом, «неруковторенный, вечный, облечься в небесное наше жилище» (т. е. в будущее тело нетленное и светоносное – Св. Златоуст). «Только бы нам, – добавляет Апостол, – и одетым не оказаться нагими», т. е. от добрых дел и славы, ибо хотя воскресение обще всем, но слава не для всех (Св. Златоуст). Делая нарочитое объяснение, в каком именно смысле желательно сбросить теперешнее тело, и по какому собственно побуждению, Апостол говорит: «ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем» (немощей и страстей телесных). Но впал бы в ошибку тот, кто подумал бы, что мы все желаем избавиться от тела, «потому что не хотим совлечься (от него совсем и навсегда), но облечься» (т. е. переодеться в нетленное и бессмертное тело – Св. Златоуст, Феодорит), «чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог» (т. е. для нетленной и бессмертной жизни по духу и телу); по падении же нашем, когда вошло тление и смерть в природу нашу, «дал нам залог духа» (в крещении).

Продолжая речь о вечной жизни, как самой существенной для Христиан, Апостол говорит здесь о том, почему особенно желательна будущая жизнь, а далее о том, что́ делать, чтобы сподобиться ее (6–10 ст.), и что́ делает для сего Бог чрез существо Нового Завета (11–18) и апостольство (19–21; 6:1–2)?

Жизнь будущая желательна, во 1-х, потому, что настоящее тело наше, подобно временной палатке, удоборазрушаемо, тленно, кратковременно и тягостно, как доставляющее нам множество забот, трудов, болезней, между тем как в будущей жизни нам уготован прочный вечный дом, нерукотворенный, богозданный, небесный: в 2-х, потому, что мы и созданы Богом для вечной жизни и воссозданы для нее Христом и получили для входа в нее залоги Духа Святого, в виде того ничем неизгладимого и неугасимого стремления освободиться от сей тленной жизни и перейти достойно в ту жизнь, где уже не будет тления и смерти, но где царствует чистая, пресветлая небесная жизнь. И вне Христианства есть тоска, происходящая от недовольства этою бренною, временною жизнию, но здесь она бывает крайне неопределенною, а в Христианах она получает точный смысл и определенное направление от тленной жизни к вечной жизни славного будущего века. Поэтому все Христиане в равной мере воздыхают о том, как бы совлечься грешных свойств сей жизни и облечься в святые качества жизни будущей, чтобы не явиться туда неприготовленными, страстными, греховными, но оживотворенными благодатию, достойными переодеться в новое, нетленное тело. «Труды самоотвержения дают дерзновение желать той жизни, а свидетельство совести поддерживает его удостоверением, что сретят там милость Божию», говорит преосвященный Феофан. «Усиливается же сие желание до вожделения со стенанием от восчувствованной и постоянно чувствуемой тяготы тела, и особенно того, что часто пользуется им враг к прельщению и увлечению на недолжное». Относительно будущего нашего переоблачения св. Иоанн Златоуст говорит: «хотя и сложим с себя тело, впрочем не без тела там явимся, но с сим же телом, которое тогда сделается нетленным». А блаженный Феодорит в объяснение слов: «не нази обрящемся» говорит: «хотя всякий человек облечется в одежду нетления, однако же не все станут причастниками божественной славы; посему нагими Апостол называет лишенных божественной славы, к которым и себя причисляет, и Коринфян, и всех людей, научая сим скромности».

Нашей душе назначено Богом жить в теле, как бы в доме. Это земной дом души, полученный нами в рождении плотском, и дом этот временный, но где же будет жить душа после разорения этого дома, то есть после смерти тела? Святой Павел говорит, что она тогда будет жить в новом теле, как доме не рукотворенном, а устроенном Богом и неразрушимом, вечном. Это, говорит, мы знаем от Духа Святого.
  Имея сильное, неудержимое желание поскорее облечься в небесное, Богом даруемое, нетленное тело, мы оттого и тоскуем, находясь в этом грубом теле. Но, говорит Апостол, и душа наша должна соответствовать этому новому жилищу если она здесь не облечется в добрые дела, то и в новом, небесном, теле будет как обнаженная, на позор всем.
 Поэтому, говорит, мы желаем сбросить это тело, так как оно тяжело для нашего духа, много требует о себе забот – накорми его, напои, одень, дай покойное ложе, и это каждый день, и не раз, так что целый век маешься будто из-за одного того, чтобы ухаживать за своим телом. Между тем, для жизни по духу оно не только не подает помощи, а напротив, служит первою к тому помехой. Бывает, что враги духа смолкают, а собственное тело не перестает враждовать. Вот почему находясь в этом теле, мы и вздыхаем под его бременем, но не того желаем, чтобы совсем быть без тела, а чтобы переодеться, и не совсем в новое тело, но в это же, только такое, из которого бы было изгнано тление и страстность, а на место их вселилась бы в него жизнь нетленная, чистая, светлая, небесная. Вошла бы в него эта жизнь и поглотила его мертвенность, и coвсем преобразила его. Вот в какое тело мы желаем облечься и об этом вздыхаем!
 Для такой нетленной жизни мы первоначально и были созданы, но пали, и через грех подверглись тлению. Господь Иисус Христос уничтожил тление, поправ смерть воскресением. Таинственно мы делаемся участниками этого воскресения в таинстве крещения, слагая в нем ветхую жизнь и облекаясь в новую. Но в этом только залог – задаток, начало и основание к будущему воскресению в славе, подобно воскресению Господа. В чем и удостоверяет нас присущая нам благодать Святого Духа, как бы данный нам Богом задаток будущей славной жизни.

Апостол не предпочитает жизни смерть, хотя она и ведет к большему познанию Христа. Забота его – «облечение в небесное», что начинается уже здесь на земле, в процессе духовной жизни: «Не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог, и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5:4–5).

Не сложить с себя одежду земнаго тела посредством смерти, но ... облещись в тело прославленное.