2-ое послание к Коринфянам ап. Павла 4 глава 16 стих

От перспективы будущей славы апостол возвращается к настоя щей действительности. Он повторяет (ст. 4:1), что страдания, которые ему приходится переносить, нисколько не печалят его. Он различает в себе внутреннего и внешнего человека: «если и разрушается внешний наш человек, то наш внутренний обновляется со дня на день»

Прп. Феофан Затворник: тление, т. е. аскетический подвиг внешнего человека, обновляет внутреннею отнюдь не безусловно, а при условии жизни во Христе, при условии благодати, веры и жизни по вере.

Мы — «двойные» люди. В нас есть внутренний человек, есть внешний человек. Интересно, с чем это связано. Вот как это можно описать: представьте себе гусеницу, которая в коконе постепенно превращается в бабочку. Внешне она остается еще гусеницей, а внутри перерождение уже идет. Что происходит с принявшим крещение человеком? Он похож на гусеницу в коконе. Заметьте, присутствуют внешние нормы, как говорят часто, христианство ограничивает человека. Да, как кокон ограничивает гусеницу. И происходят какие-то непонятные метаморфозы внутри, даже самой гусенице непонятные, болезненные. Происходит полная переделка внутреннего устройства.

Так вот, внешне человек живет какой-то непонятной жизнью, связанной с ограничениями, а внутри человека вырастают крылья, а потом кокон распадается. Происходит смерть, потом воскресение. И вот тогда вылетает бабочка. Так же и здесь происходит, апостол говорит: внешне человек день изо дня тлеет. Как у гусеницы, внешнее, то, что не войдет в бабочку, сгнивает. А внутреннее день ото дня обновляется. Внешние страдания, если они во имя Христа переносятся, усиливают душу. Мы об этом уже говорили — они делают человека более могущественным. Все более и более доверяющим Богу и менее доверяющим себе. А внутренне человек обновляется верой, надеждой, ревностью.

«Чем больше страждет тело, тем более душа имеет благих надежд и тем более просветляется, как золото, много искушенное действием огня».

Чем мы сильнее пострадаем за Христа, тем больше нам награда будет. Поэтому Господь и повелевает радоваться во время скорбей, зная, что за них будет награда. Как Фома строил для Гундафара-царя, так и мы потихонечку строим дворец на Небесах при помощи трудов и скорбей, а награда тем выше, чем больше скорбей ради Христа. Есть три степени святости: раба, который боится наказаний (святость эта низшая, но хорошая, человек не совершает безобразий из-за того, что боится); желающего себе наград от Бога (святость эта корыстная, но, кстати, выше, чем у раба); и, наконец, высшая степень святости — по любви. Но все постепенно, все в своем порядке. Сейчас мы начнем говорить: ой, только по любви! Да не получится у тебя только по любви, не обольщайся. Нужны прагматичные обоснования — хочу больше наград. А сначала ты — раб.

Евангелие — книга, рассчитанная на обычных, реальных людей. Господь нас сотворил, и очень хорошо знает, в каком мы состоянии находимся. Он на наш счет не обольщается. Он не считает, что мы все такие самоотверженные жертвенные люди, которые готовы ради одной любви работать. Он понимает, что и такие есть, но их очень мало. Человек, не знающий реального опыта богообщения, не знающий наказания Божия, не знающий, как реально Бог награждает, такой человек Бога не знает. У него вместо любви такая иллюзия: я так люблю Бога, у меня такое чувство к Богу... Чувство до первого искушения. Это то самое, о чем Господь в Евангелии говорит: семечко на камешках проросло. Быстро проросло, а потом от солнечных лучей так же быстренько засохло. Поэтому эти люди с сентиментальной любовью далеко не идут. А самые обычные прагматики, они ко Христу и приходят. Христос, между прочим, тоже прагматик. Он очень разумно мир этот устроил, очень расчетливо. Почему все законы работают? Потому что они продуманы хорошо.

«Само собою разумеется, что означенное тление внешнего человека обновляет внутреннего не безусловно, а под условием благодати, веры и жизни по вере. Ибо обновление не от него собственно исходит, а им способствуется, имея свой особый источник. Тление внешнего человека или невольно случается, или произвольно устрояется, но значение его и действие одно: способствует обновлению внутреннего, питая в душе страх Божий, просветляя совесть и отрешая от всего тварного, от всякого земного пристрастия. Тление внешнего человека, кроме бед и скорбей, совершается еще умалением пищи и пития, сна и отдыха, удалением от развлечения чувств чрез уединение, пресечение забот и вообще истощание тела и довольство самою крайнею мерою нужного, с устранением себя от многомятежия. Такой порядок жизни уже предполагает зарождение внутреннего человека; предполагает, но не прямо указывает на него: ибо и это все можно делать внешно. Настоящий внутренний человек есть благодатию рожденный и ею воспитываемый и обновляемый. Когда это есть, то тление внешнего человека необходимо требуется, и только в этом случае тление сие способствует обновлению внутреннего. А без сего чрез тление внешнего человека никогда не обновляется настоящим образом внутренний человек».

Если человек внутренний уже родился и постепенно растет, то есть добродетель в нем усиливается, то тление внешнего человека будет просто необходимо. Именно поэтому апостол Павел, несмотря на все свои скорби, еще и посты и бдения на себя накладывал. Представьте, вас гонят, вы в тюрьме, а вы еще вдобавок и пост на себя наложили.

внешний наш человек и тлеет - Речь идет о физическом теле человека, которое смертно и потому уже при жизни подвержено старению, т. е. процессу разрушения и распада (ср. РБО, Кул.).

внутренний - духовная составляющая личности человека, имеющая общение с Богом, Который укрепляет и обновляет ее. Павел, возможно, имеет в виду, что именно «внутренний человек» преображается «из славы в славу», уподобляясь Богу (ср. 3:18).

В служении апостольском, которое Павел понимает, как служение Нового Завета, он различает две стороны: его внутреннюю сущность и ту оболочку, в которую она заключена. Это, в общих чертах, тема глл. 4 и 5. Внутреннее противополагается внешнему, как сокровище в глиняных сосудах (ср. 4:7). Чрез страдания тела Апостол участвует в смерти Иисуса и надеется на участие в Его Воскресении 4и слл.). Этот путь Апостола спасителен и для пасомых (4:12–15). С истлеванием внешнего человека происходит обновление внутреннего (4:16–18). 

It is fitting and not without a touch of elegance to consider the passage at hand in relation to the experience common to just about everyone who undertakes to be godly: “For the flesh is opposed 348 to the Spirit, and the Spirit is opposed to the flesh; for these are opposed to each other,” as it is written. Now we maintain as an ironclad principle that when the flesh is degraded in some way and its impulses are weakened, that is when the other factor (that is, the mind of the spirit) is at its strongest. He adds the “therefore” as an explanation and a kind of recollection of the reason for the passage at hand. He had said that “while we live, we are being given up to death for Jesus’ sake, so that the life of Jesus may be made visible” in our hearts. He now says that since we have this hope and we exult in the future, “we do not lose heart” as we fix our gaze on the beauty of the coming glory. But if trouble should come, we bear it gallantly. That is because if we suffer as human beings and we endure some harm to our body, we will not be weakened by this. For “our inner nature is being renewed.” It is a common story. When by the labors of asceticism “our outer nature is wasting away,” that is when by necessity “our inner nature is being renewed day by day.” You could understand this passage in another way as well. As they proclaimed Jesus to both the Jews and the Greeks, they endured terrible and unbearable persecutions, and their bodies were injured by these tribulations. But the greater the tribulation, the greater and more abundant the reward of grace that would reasonably follow, I am sure. 349

Самое это умирание непрерывное по телу есть, так сказать, осязательное и наглядное движение к невидимой и вечной славе, ибо «если внешний их человек (тело с потребным для него и с участию его) и тлеет, то внутренний (дух и душа – Феофилакт, Экумений) со дня на день обновляется». А посему, – говорит Апостол, – «мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Коснувшись жизни будущего века, Апостол раскрывает, сколь славно будущее, а потом и то, как оно должно «быть желательно и как к нему должно приготовляться (5:1–10).

Величие жизни будущей главным образом заключается в ее вечности. Но Апостолы уже предвкушали залоги этого вечного бытия, а именно в том внутреннем обновлении, которое они испытывали каждый раз, как выходили невредимыми из смертельно-тяжелых обстоятельств и от безмерного уничижения и всяческого ослабления к возможно полной силе и славе. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Каким образом тлеет внешний человек? Когда терпит бичевания, гонения и другие бедствия. А внутри как обновляется? Верою, надеждою, ревностию. Чем более страждет тело, тем более душа имеет благих надежд, и тем более просветляется, как золото многоискушенное действием огня». К сему преосвящ. Феофан еще прибавляет: «Прискорбности внешние верою и благодатию поставляют страждущего в тесное общение с страданиями и смертию Иисуса Христа. Оттого они бывают проводниками и жизни Христовой, обновляющей внутреннего человека... Отсюда следует, что скорби служат залогом вечного прославления». Изъясняя потом слова Апостола: не смотряющым нам видимых, но невидимых.., он говорит: «на ристалищах, бегущие на конях, или на ногах, взор свой весь впирают в мету (σϰοπός), ни на что стороннее не обращая внимания... И когда приходит благодать и пробуждает дух, то в числе первых его требований есть отречение от видимости, от опор, надежд и утех, видимыми вещами и лицами подаваемых, и обращение к невидимому... Оно одно становится истинно сущим, видимое же призрачным и исчезающим, каково оно и есть на деле... Что же такое невидимое? Бог и все то, что́ Он дает вкусить приближающимся к Нему»... «Итак», заключает св. И. Златоуст, «поелику видимое временно, а невидимое вечно, то к невидимому и будем простирать наши взоры».

Будучи уверены в будущем блаженстве, мы, говорит, не унываем, несмотря на все скорби и беды, окружающие нас. Мало этого, сами внешние скорби приносят пользу нашему духу, усовершенствуя его. По мере того как внешний человек – тело с его потребностями, тлеет, ослабевает и разрушается среди разных бедствий и страданий, внутренний, сокровенный (1 Пет. 3:4) – дух и душа, укрепляется верою, надеждою и ревностью, а главным образом, благодатью Святого Духа, со дня на день обновляется и усовершенствуется, приближаясь к Богу (в своем духе). Таким образом, земные скорби являются причиной небесной радости.
 . Ибо хотя и тяжелы бывают земные скорби, но они кратковременны, и скоро забываются когда минуют, но те же скорби, когда мы переносим их за веру во Христа, ведут нас в небесную славу. Если мы будем теперь смотреть на эту будущую славу, то настоящее будет для нас легко, а будущее привлекательно, потому что здешнее только временно, а то – вечно. Так бывает и в духовной жизни, пока человек живет самоугодливой телесной жизнью, она знает только видимое, а о невидимом и не думает, считая его как бы не существующим. Когда же под действием благодати пробуждается его дух, то в числе первых требований к восприятию новой жизни ставится отречение от видимого ради невидимого, и если кто на самом деле отречется от видимого, то благодать вводит его в новую жизнь и созерцание невидимого, которое с избытком заменяет ему видимое.

  Немощные. Вы, страдальцы любезные, не изнемогайте вашей душой! Хотя тело ваше и тлеет, но святые души ваши исцеляются и здоровье свое получают. «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4:16). Вы с нищим Лазарем страдаете здесь, но с ним и лоно Авраамово наследуете (См. Лк. 16:22).  

Христианин, постараемся победить себя – и одержим преславную победу. Дух говорит Церквам: побеждающему дам вкушать от дре­ва жизни, которое посреди рая Божия; и еще: по­беждающему дам вкушать сокровенную манну (Откр. 2:7-17). Твоя, Господи, победа, Твое торжество, Твоя и слава, ибо Ты похвала силы нашей. И потому я гораздо охотнее буду хва­литься своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова (2 Кор. 12:9).
Великим люди считают здоровое, крепкое и доброцветущее тело иметь. Но для христи­ан велико здоровую, крепкую и благоцветущую душу иметь. Добро есть и телесное здра­вие. Но что пользы иметь тело здоровое, а душу немощную и расслабленную? Какая польза че­ловеку-христианину, что тело его хорошо ви­дит, а душа слепа в знании Бога и воли Его свя­той и себя самой; тело его слышит хорошо, а душа глуха и не слышит слова Божиего; тело прямо, а душа крива и сгорблена; тело не хро­мает, а душа хромает; тело крепко, и двигает­ся, и ходит, а душа расслабленна и ни на какое дело доброе неподвижна; тело не трясется в лихорадке и его не жжет горячка, а душа гне­вом и яростью сотрясается и опаляется; тело не мучится насилием бесовским, а душа стра­стями и грехами беснуется.
Лютый бес есть страсть и грех. Что пользы, что тело чисто, а душа – прокаженная и вся от ран греховных смердит; тело красиво и бла­гообразно, а душа гнусна и безобразна? Тело смертно, а душа бессмертна. Телесное здоро­вье до смерти нам только служит, а после смер­ти рассыплется в прах, как немощное. Тут смотри, человек, каковы красоты и благооб­разие телесное! Воистину не узнаешь, здоро­вым или немощным было тело. Но здоровье души неотлучно от души бывает, и в тот век с нею отходит, и сопутствует ей, и перед Богом является с ней, и благоприятна святым очам Его бывает. Бог любит здоровую и святую душу. Немощь и расслабление тела смертью временною грозит; но немощь и расслабление души смертью вечной грозит.
Редко бывает, что в здоровом теле здоро­вая душа живет, но по большей части, и почти всегда, в немощном (2 Кор. 12:10). Здоровье тела ко многим прихотям и грехам отворяет чело­веку двери, а немощь тела затворяет. Конь сви­репый и необученный беснуется, и часто стре­мится на свою пагубу, но уздой воздерживается, и бьется, и мучается, и удручается, и так кротким становится. Плоть наша болезнью и немощью, как уздой, воздерживается, и укро­щается, и покоряется духу. О какое великое милосердие Бог являет тем, кому болезнь посылает! Он сокрушает тело его, чтобы душа здоровой стала; предает в измождение плоть, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа (1 Кор. 5:5).
Знают и признают эту истину все, находя­щиеся в болезнях, а тем более безбрачно жи­вущие. Евангельский богач здоров был, и об­лачался в порфиру и виссон, веселился во все дни светло, но после кончины своей пошел в пламя огненное и после увеселений времен­ных в муку вечную. Лазарь был нищ и в гное, и лежал перед воротами его, но после кончины своей отнесен был Ангелами в лоно Авраамово (См. Лк. 16:19-25). Так один после времен­ного страдания перешел в покой вечный, а другой после временных увеселений в вечное отошел мучение. То же и ныне делается: мно­гие и ныне воспринимают блага свои в жизни своей, но там страдают; и многие здесь стра­дают, но там утешаются.
Что пользы тело здоровое иметь, а душу – расслабленную и немощную? Велико здоровье души иметь, души бессмертной и по образу Божию сотворенной, хотя бы тело немощное и гнилое было. Подлинно все мы желаем здоро­вое тело иметь, но не умеем им обладать. Луч­ше телом тлеть и гнить, когда это Богу угодно и нам полезно и нужно, только бы душа свое здоровье получила. Слово Божие и вера святая учит нас, что со здоровой душой некогда и тело соединится, будет здоровое, сильное, красивое, духовное, нетленное, бессмертное и благоцветущее вовеки. Но если внешний наш человек и тле­ет, то внутренний со дня на день обновляется (1 Кор. 15:42-44 и 53; Флп. 3:21; 2 Кор. 4:16).

Христианство полагает цель человеческой жизни не в земной, кратковременной, а жизни будущего века, вечной и блаженной. Поэтому все злострадания христиане встречают в полной уверенности их преодоления в будущем воскресении и с сознанием их полезности в настоящем: «мы не унываем», что от бесчисленных уничижений, гонений разрушается и тлеет «внешний наш человек», т. е. плоть с ее потребностями, ибо взамен этого «внутренний» человек, т. е. дух наш, со дня на день обновляется (2 Кор. 4:16). Страдания, таким образом, производят двоякое действие: уничижение и «тление» внешнего человека и «обновление» внутреннего. Скорби жизни за Христа поставляют страждущего в тесное благодатное общение с Ним, ибо это и есть соумирание, а значит и совоскресение с Ним, через обновление внутреннего человека. Поэтому «мы и смотрим не на видимое (которое, хотя большей частью прискорбно, но временно), но на невидимое (которое сияет вечной славой Божества): ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4:18). Апостол неоднократно призывает христиан «радоваться», «не унывать», несмотря на скорби, потому что это «кратковременное наше страдание производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17).