2-ое послание к Коринфянам ап. Павла 12 глава 8 стих

Несмотря на отчаянную мольбу Павла об избавлении от «ангела сатаны», Господь не освободил его от мучений. Ответ Христа: «...сила Моя в немощи совершается» - указывает на необходимость немощи как условия Его постоянного содействия апостолу. Поэтому многочисленные скорби стали для него источником радости и похвалы: «...я очень буду охотно хвалиться скорее немощами моими, чтобы вселилась в меня сила Христова... я радуюсь немощам, обидам, нужде, гонениям и притеснениям за Христа: ибо когда я немощен, тогда я силен»

90. И не стыдился апостол просить многократно, чтобы не казалось, что ему не хватало уверенности в Господнем милосердии. И он не скорбел дерзко, если не добивался просимого с первого раза. Поэтому, — говорил апостол, — я трижды молил Господа, — и показал, что Бог часто не дает нам просимое, полагая неполезным то, что мы считаем выгодным.

Жало (греч.: «сколопс ти сарки, ангэлос сатана»; слав.: «пакостник плоти»). «Сколопс» — не только «жало», но и столб, к которому привязывали осужденного к сожжению, или кол, на который сажали преступников.

В разных работах встречаем разные толкования:

1.      Жало понималось как духовное искушение, т. е. искушение поддаться

сомнению и отступить от апостольства - Кальвин.

2. Жало — преследования, гонения, репрессии против Павла. Непрерывная борьба с врагами — Лютер (блж. Феодорит, свт. Феофан (За-

творник)).

3. Жало - намек на плотские искушения (Римо-католическая церковь).

4. Жало — телесная болезнь (Иоанн Златоуст).

Но эти предположения остаются таковыми, т. к. «сколопс» — это страшные, нестерпимые боли. Но страдания эти временные. Хотя Павел и чувствовал себя иногда поверженным, он никогда не отказывался от своего дела.

Предположения:

Под «сколопс» Павел подразумевал свою внешность: «...в личном присутствии слаб» (слав.: «...пришествие тела немощно») — 2 Кор. 10:10.

1. Может быть, это был физический недостаток, обезображивавший внешность и мешавший работе. Но это не физическая боль.

2. Тропическая лихорадка, типичная для Восточною Средиземноморья, Киликии, из которой родом был Павел. Лихорадка, последствия которой близки к эпилептическим припадкам. В Древней Греции ее связывали с демонами. Это была «священная» болезнь, как и проказа. Когда люди встречали страдавшею тропической лихорадкой или прокаженного, они плевались, чтобы отвратить злых духов.

В Гал. 4:14 Павел говорит, что когда галаты увидели «его искушения во плоти», они «не презрели и не возгнушались им».

Гал. 4:13, 14 — «...хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз, но вы не презрели искушения моего во плоти моей и не возгнушались им, а приняли меня, как Ангела Божия, как Христа Иисуса». (Греч.: «ук эксептисатэ» букв. означает: «вы не плевались, видя меня».)

3. Самая старая теория предполагает, что Павел страдал от жестоких и изнуряющих приступов головной боли (Тертуллиан).

4. «Сколопс» — глазная болезнь, связанная с приступами головной боли.

После того как Савл на дороге в Дамаск увидел свет славы Господней, он потерял зрение (Деян. 9:9). Вполне возможно, что чудесным образом восстановив зрение через Ананию, Павел все же страдал глазной болезнью.

В Гал. 4:15 Павел говорит, что по своей доброте галаты, «...если бы возможно было, исторгли бы очи свои» и отдали Павлу. Заканчивая Послание к Галатам, Павел особо отмечал: «Видите, как много написал я вам своею рукою» (Гал. 6:11). Как будто Павлу было тяжело писать из-за плохого зрения.

Павел трижды молился, чтобы Господь избавил его от этого жала.

Но Господь сказал ему: «довлеет ти благодать Моя, сила бо Моя в немощи совершается» (2 Кор. 12:9).

Бог не избавил Апостола от страшной болезни, но дал ему силы победить ее, так же как Бог не избавляет нас от трудностей, но дает нам силы преодолевать их.

Слово Божие в Священном Писании открывает нам тайну Его силы, которая, как сказано, осуществляется не в силе, а в слабости. Таков установленный апостолом Павлом христианский парадокс: сила Божия в немощи совершается.

Что это – противоречие, бессмыслица? Сила в слабости – как это так? На обсуждение этого вопроса критики христианства истратили немало чернил. Ваша этика, говорили они, исходит из позиции слабости. Вы во всем уступаете, в вас нет силы, ваше смирение – уступчивость злу. Когда христиане им отвечали, что они – язычники, – рассуждая так, не понимают силу Божию, критики утверждали, что христиане просто‑напросто увиливают, ищут убежище в абстракции, чтобы оправдать свою слабость, и для этого лицемерно прикрываются именем Божиим.

Такая аргументация возникла в самом начале, еще в первом веке, и именно эту позицию иудеев, римских и эллинских язычников имел в виду апостол Павел, когда писал в Коринф: …мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев – соблазн, а для Еллинов – безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, – Христа, Божию силу и Божию Премудрость (1 Кор. 1:23–24). Но эти слова апостола Павла не убедили противников христианства, и приведенная выше аргументация не изжила себя и по сей день. Ею сейчас широко пользуются атеисты. Для них парадокс апостола Павла неприемлем в принципе. С их точки зрения, христианская этика – замирение, в то время как сами они проповедуют классовую борьбу и мировую революцию с позиции силы, в целях установления социальной справедливости, идеальной жизни на земле.

Это учение, возникшее в такой форме лишь в девятнадцатом веке и превратившееся в общественную силу только в наше время, в веке двадцатом, на самом деле не ново. На этом принципе, правда в других его формах, строилась, например, Римская империя и ее Pax Romana – идеальное объединение человечества на базе всеобщего мира людей, скрепленного силой римского оружия. На том же принципе, но против Рима, основывалась идеология иудейского мессианства – силой завоеванное царство мессии, под владычеством которого все человечество тоже должно было объединиться. За отрицание этой идеологии силы и был распят иудеями Иисус как ложный Христос. Таким Он представлялся и апостолу Павлу, когда тот был еще фарисеем Савлом, юношей из Тарса, гонителем христиан в Иерусалиме. Он нес в себе этот образ вместе с письмами первосвященников, чтобы гнать и уничтожать христиан. Но не таким вдруг предстал перед ним Иисус, Он спросил: Савл, Савл, что ты гонишь Меня? (Деян. 9:4). В этот момент в его душе произошел переворот, который связан именно с осознанием этого парадокса: сила Божия в немощи свершается.

Павел признается коринфянам в своей личной слабости. Вот что он говорит: дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня, но Господь сказал мне: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». Что значит это признание? Как понять его? Мы не знаем. Никаких определенных данных нет, остается только гадать. Многие так и делали. Англиканский богослов прошлого века, специалист по Новому Завету и автор монументального труда «Жизнь и учение апостола Павла» Фаррар приводит мнение одного католического исследователя относительно того, что жало в плоть означает плотское искушение, может быть, даже какое‑то падение в этой области. Фаррар горячо оспаривает это утверждение, считая, что оно никак не согласуется с общим обликом апостола Павла и его трезвой, чистой и цельной личностью, каковой она предстает перед нами и в его посланиях, и в Деяниях апостольских, и в церковном Предании. Фаррар, в свою очередь, высказывает мнение, что жало в плоть – какая‑то навязчивая хроническая болезнь. Некоторые толкователи, соглашаясь с ним, предполагали, что это было плохое зрение, другие – что речь идет о постоянных эпилептических припадках, как у Достоевского, которому они не помешали стать великим писателем и мыслителем. Однако для подтверждения этих гипотез ни в Священном Писании, ни в церковном Предании, ни в словах самого апостола Павла нет совершенно никаких данных.

Чтобы суждение наше было как можно более объективным, надо постараться охватить все, что рассказывает о себе автор, не выделяя тот или иной термин, как, например, жало в плоть, в отрыве от всего остального, в частности, от слов ангел сатаны. Оказывается, дело не только в плотской язве, какой бы она ни была, но еще и в духовном воздействии, причем сугубо личном. Если перевести эти слова с греческого буквально, происходит непосредственная личная встреча с вестником сатаны. Чрезвычайно существенны слова Павла: Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня, – значит, Павел не только не поддался этой вести, этому искушению, а, наоборот, не раз обращался ко Господу, вместо того чтобы отойти от Него. И даже если предположить, что под немощью Павел подразумевал ту или иную слабость плоти, уступку ей, какое‑то падение, то и тогда троекратная молитва говорит сама за себя, указывает на внутреннюю победу. Да, Павел признается в уступках плоти и в другом Послании – к Римлянам. В седьмой главе он пишет: я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому что не делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того в себе не нахожу. Доброго, которое хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в Законе Божиим, но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7:14–24).

Обратим внимание, что автор здесь имеет в виду не один, а по меньшей мере три закона: закон Божий, закон греховный, которого я пленник, и закон в членах моих, то есть божественную нравственную норму – с одной стороны, общечеловеческое противоборство греховной натуре, с другой – личное пленение, собственный, индивидуальный образ поведения. Значит, нельзя сводить все только к этому сугубо личному поведению, к собственной слабости. Если же проанализировать все, что апостол Павел пишет во всех своих посланиях, мы увидим, что и закон Божий у него распространяется по меньшей мере на три закона. «Закон нравственный, основной, распространяющийся и на язычников, дело закона у них написано в сердцах», – пишет апостол во второй главе Послания к Римлянам. Закон Моисеев – общая норма поведения для израильского народа и закон благодати, спасающий всякого к нему обращающегося. «В этом смысле обращение, вера спасает сама по себе, независимо от дел закона», – пишет апостол Павел, имея в виду внешний ветхозаветный Закон Моисея. Эта диалектика Закона и благодати как известно, проходит красной нитью по всем посланиям апостола, по всему его богословию. Изречение сила Божия в немощи совершается – тоже закон в широком понимании слова, непреложная сущность Божественной любви, явленная во Христе.

Сам Христос – сила Божия, в немощи совершающаяся. Его сила не в человеческом могуществе, а в Божественной слабости, потому что это не мирская сила, а небесная, не сила оружия и принуждения, а сила любви. Его слабость – не бессилие, а добровольное, мужественное и поэтому очень сильное отрицание насилия. Сильное в себе самом, но слабое в отношении принуждения других. Не внешний закон, теперь отмененный, а благодать, добровольно воспринимаемая и потому спасающая сила Божия.

Чтобы понять действие этой силы, надо обратить внимание и на то, как апостол Павел приходит к своему изречению о силе и слабости Божией. Он начинает именно с примера этой силы, внешнего воздействия и внутреннего переживания: Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне тела – не знаю, Бог знает), восхищен был до третьего неба… был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими… И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны… (2 Кор. 12:1–6) – и дальше весь остальной рассказ.

Глубина смирения – основной психологический мотив повествования. Чтобы я не превозносился – превозношение и жало в плоть связаны, они переплетаются. Плотские искушения – часто плоды духовной гордыни, интриги ангела сатаны. Смиренная откровенная исповедь перед всеми – борьба с этими искушениями, и какая внутренне сильная борьба. Счастье, что эти искушения не помешали апостолу поведать нам о чрезвычайности откровений. В них еще один закон – закон жизни Царства Божия. Об этом небесном законе апостол Павел упоминает и в другом месте: «Ухо не слышало и глаз того не видел, что Бог приготовил любящим Его» (1 Кор. 2:9). Наши временные страдания ничего не стоят по сравнению со славой Божией, которая откроется в нас.

Только исходя из этого небесного закона Царства Божия, можно постичь остальные постановления апостола Павла, потому что все нормируется этим небесным образом жизни. Эта жизнь настолько выше всего, что нам известно на земле, настолько все в ней иначе, что только так можно ощутить подлинную разницу между небом и землей и их нормами. Разница эта определяется безгрешностью и грехом, святостью и злобой, светом и тьмой. Рассуждая о законе греха в членах плоти моей, о жале в плоть и об ангеле сатаны, апостол говорит не только о себе, но и обо всех нас, о каждом человеке и обо всем человечестве, обо всем мире, о плодах грехопадения. Никто из нас не может выскочить на земле из этого заколдованного круга. Это немощь каждого и всех. По закону этой немощи те, кто живет под ним и ничего другого не знает и не хочет знать, те живут и действуют с позиции силы. Для них другого принципа просто нет. Но апостол Павел его знает, причем по опыту чрезвычайного откровения, знает, что это не греховная сила, а безграничная любовь, радость и свет.

Когда эти два разных мира встречаются, то земной мир, закон греха набрасывается на мир святости и любви со всей силой бешеной злобы, потому что не верит в него, не видит и не знает. Он озлоблен именно тем, что этот мир света и любви, вечное царство неба представляется ему нереальным и живущим только в чьей‑то фантазии. Греховный мир стремится уничтожить ее, а свой мир хочет строить силой и борьбой.

Но для апостола Павла этот святой мир более чем реален. Потому что это Сам вечно живой Христос, через Которого мир сотворен и в воскресении Которого мир спасается. Апостол Павел видит встречу этих двух миров во Христе. Сила Божия противостоит силе мира сего, противостоит не такой же мирской силой, а именно мирской немощью, жертвенной любовью, которая внутренне, духовно сильнее всего на свете. Это небесная сила Царства Божия. Нет в мире ничего сильнее жертвы, решимости самого жертвующего собою, ее плодов во всех и во всем мире вокруг. Христос побеждает этой силой любви и жертвы, а еще – немощью, потому что Он взял на себя весь закон греха, все жала в плоть, все искушения ангела сатаны и самую смерть. Крест – символ и образ этой немощи мирской, всечеловеческой, Адамовой и той, что сам взял на себя новый Адам – Христос.

Так сила Божия в немощи совершается. И тогда в человеке происходит внутренняя духовная мутация, чудесное явление – слабость становится силой. То, что люди обычно считают слабостью, оказывается на самом деле удивительной силой духа. Той внутренней силой, которая оказывается подлинным двигателем жизни.

Все начинается с личного интереса, столь типичного для нашего падшего состояния. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Лк. 6:31). Этот подход к человеческим отношениям представляется вполне разумным, чисто деловым, здесь никакой слабости еще нет. Вдруг происходит удивительное психологическое явление. Этот личный интерес требует внутреннего усилия, сдержанности, самоконтроля. Такое духовное состояние создает в человеке своеобразный навык, дипломатическую привычку не вспыхивать, не реагировать болезненно на враждебные действия других. Эта стратегия требует еще большего внутреннего усилия, которое, в свою очередь, ставит перед сознанием проблему правды, искренности в отношениях с людьми, прямоты, отсутствия фальшивого и ложного лицемерия.

И тут Спаситель вносит поправку: хотите быть прямыми и честными, поступать по правде, искренне, от всего сердца – полюбите даже настроенных к вам враждебно. Не фальшивьте с ними, любите их, потому что они тоже – люди. Пожалейте их и осознайте, что своим отрицательным к вам отношением они, на самом деле, помогают вам справиться со своими собственными грехами и смириться – взамен привычной гордыни и эгоизма. А потому поступайте так, как поступает Отец ваш небесный, который благ и к неблагодарным, и к злым. Любите врагов ваших и благотворите им, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд, проявите подлинную силу духа, которая людям мира сего кажется слабостью, являющейся, на самом деле, подлинной силой, и человеческой, и божественной.

Господи Боже Святой, Ты – дивный и мудрый, Ты знаешь нас лучше, чем мы сами, и Ты действуешь так, чтобы наш духовный взгляд всегда был направлен на Тебя. В наших немощах и слабостях Ты проявляешь Свою силу и благодать, которая становится и нашей силой тоже. Сделай нас посредниками Твоей любви и этой Твоей силы. Чтобы, видя дела, которые Ты совершаешь в нас, все мы прославляли божественное и святое Имя Твое.

И св. апостол неоднократно молил Господа о том, чтобы Господь удалил от него все враждебное ему. Но Господь сказал…: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи.» Сила, т. е. благодать Божия, именно посылается нам на помощь, на поддержание наших душевных сил, на ободрение наше, чтобы мы не унывали, не упали духом под тяжестью скорбей, болезней и разных обид. Господь Всемогущий, видящий всех нас, знает, кому что нужно послать для очищения нашего духа: кому бедность, кому богатство, кому счастье, кому скорби, болезни, клевету, уничижение; кому семью добрую, а кому назначает крест и в семейном быту. Поэтому, труждающиеся и обремененные, придайте ко Господу и веруйте, что без Бога ничего не бывает; не падайте же духом, если кажется для вас крест, например болезни, тяжел. Перетерпите с верою и молитвою. Если можете, благодарите за претерпеваемые скорби и недуги, радуясь, что Господь посылает это по любви к вам особенной.

В жизни апостола Павла эта проблема, связанная с ангелом сатаны, была серьезной.

Например, он мог сказать о себе: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего…» (Рим. 7:22–23).

И еще: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:19). «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24).

Действительно, смерть для него была приобретением: страдая плотью, перестаешь грешить; смерть же навсегда полагает предел любому плотскому движению.

Но давайте вспомним наших святых отцов православных, которые говорят: «Если бы не было искушений, никто бы не спасся. Никто бы не вел так интенсивно борьбу со своими грехами, пороками. Не произносил бы такие пламенные молитвы, не исповедовался бы так сердечно, не изучал бы так внимательно Священное Писание».

удалил его - (а) посланника сатаны; (б) занозу.

Молитва его была услышана. И он получил ответ. Но не такой, какой по-человечески, скорее всего, ожидал.

 

Тогда, говорит, обнаруживается Моя сила, когда вы в немощи, и через вас, когда вы кажетесь слабыми, растет и всюду распространяется слово проповеди. Так, когда после бесчисленных ударов он отведен был в темницу, то пленил темничного стража. В колоде были ноги, в цепях руки, но темница потряслась в полночь, когда воспели (апостолы).

Видишь ли, как сила Его в немощи совершается? Если бы Павел был свободен и поколебал темницу, то случившееся не было бы так удивительно. Поэтому Бог и говорит: оставайся в узах, и да потрясутся отовсюду стены, и да разрешатся от оков узники, чтобы больше видна была сила Моя, когда через тебя связанного и скованного, освобождаются все узники. И темничного стража поразило тогда именно то самое, что, будучи содержим так крепко, Павел одной только молитвой мог потрясти основания, растворить двери темницы и разрешить всех узников. Но не здесь только, а и с Петром и с самим Павлом, и с остальными апостолами, можно видеть, что постоянно случается это, что
(т. е.) благодать Божия всегда обнаруживается в преследованиях, является в утеснениях и громко возвещает о своей силе. Поэтому Он говорил: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи".

 Исполнение наших желаний не всегда подлежит нашей власти даже и тогда, как мы не чувствуем бессилия. Ибо весьма часто встречающиеся обстоятельства против нашей воли не допускают нам быть в совершенном уединении, сохранить пост во всей его строгости, заниматься чтением, не развлекаясь ничем, – так что мы должны просить у Бога удобного места и времени для совершения всего этого, и если Он не пошлет благоприятствующих обстоятельств, то наши желания остаются без исполнения. В таких именно обстоятельствах был апостол, ибо он к солунянам писал: «и потому мы, я и Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана» (1 Фес. 2:18). Так же и мы против воли удерживаемся от духовных занятий и уступаем немощи плоти для некоторых спасительных целей, об одной из которых апостол говорит, когда пишет, что он трижды молил Господа, чтобы удалил его от меня, но Бог отвечал ему: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:8–9).

Но на откровениях он не задерживается и к хвале по плоти присовокупляет хвалу своими немощами, жалом, вонзенным в его плоть, ангелом сатаны, заушавшим его, чтобы он не превозносился (12:7–9). Истории толкования этого загадочного места мы касались в другой связи. Господь не внял молитве Апостола и не освободил его от этого страдания, потому не внял, что ему была дана благодать Божия, а сила Божия совершается в немощи. По этой причине, оказывается оправданной и хвала немощами (стт. 9–10). 

Павел просит, чтобы жало было изъято из плоти, но Господь не слышит его. Диавол молит о том, чтобы смочь сломить праведного мужа Иова тяжелейшими несчастиями, и мы знаем, ему это было позволено (См. Иов. 1:13-22; Иов. 2:6-13). Но апостолу отказано в исполнении его молитвы ради славы его, в то время как диаволу позволено исполнить, что он желает, ради его же наказания. Так что часто полезнее не быть услышанным, хотя нас и угнетает неисполненность наших желаний.

Как Апостол был благовестник (ангел) Христов, так всякого противовозстающего ему он называет ангелом сатаны, который, то как рожон прободает его плоть, то бьет по лицу, и вообще причиняет различные бедствия (обиды, притеснения, гонения), производящие внешнее изнурение и возбуждающие внутреннюю духовную непреоборимую силу, Христом поддерживаемую. Некоторые толковники под названием рожон во плоть (пакостник плоти) старались указать какую-нибудь болезнь, а под ангелом сатаны определенное лицо. Но большая часть наших толковников полагает, что святой Ап. Павел говорит здесь, как и прежде, о внешних бедствиях, воздвигаемых врагами Евангелия Христова, являющимися в разное время в виде разных орудий сатаны, так что одни бывают слепыми орудиями (рожнами), а другие вполне злыми ангелами сатаны. Образная речь 7 стиха является в 10 стихе прямою и почти вполне изъясняющею приточный смысл 7 стиха. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Сатана на Еврейском языке значит противник. И Св. Писание в 3 кн. Царств (5:4) называет сим именем противников. Повествуя о Соломоне, говорит: не было сатаны во дни его, т. е. соперника, который бы воевал с ним, или беспокоил его. Посему слова Апостола имеют такой смысл: Бог не благоволил, чтобы проповедь наша распространялась беспрепятственно, желая смирить наше высокое о себе мнение, но попустил противникам нападать на нас. Таким образом под ангелом сатаны разумеет он Александра ковача, сообщников Именея и Филита, и всех противников слова, которые вступали с ним в состязания и противоборствовали ему, ввергли его в темницу, били и влачили. Ибо они делали дела сатанинские... Что Апостол трикраты просил об избавлении от сих бедствий... Это показывает великое смирение Апостола, когда не скрывает, что он не выносил вражеских наветов, но изнемогал и молился об освобождении от них... И рече ми (Господь): довлеет ти благодать Моя... Услышав такой ответ, Павел говорит: сладце убо похвалюся паче в немощех моих. Апостол показывает, что чрез гонения он делается славнее, что в сем особенно обнаруживается сила Божия и что совершающееся с ним достойно того, чтоб тем хвалиться. Посему и говорит: сладце убо похвалюся. Не от скорби сердца сказал я исчисленное мною выше, или упоминаемое теперь, т. е. что дадеся ми пакостник; напротив, я сим украшаюсь, и еще большую силу привлекаю на себя от Бога. Почему и присовокупляет: да вселится в мя сила Христова. Сими словами дает разуметь и другое нечто, именно: в какой мере усиливались искушения, в такой мере умножалась и пребывала в нем благодать... Посему же сказал: благоволю, радуюсь, желаю терпеть обиды и притеснения за Христа. Сказал же сие, желая и лжеапостолов смирить, и Коринфян ободрить, чтоб они не стыдились Павловых страданий. Терпение скорбей может сделать нас сильнее всех. И где скорбь, там и благодать, а где благодать, там и утешение и сила в подъятии скорби (ср. 2 Кор. 1: 5)... Что огонь для золота, то скорбь для души. Скорбь вводит в царство... Посему и Христос, как бы предлагая какое-либо великое благо, сказал: в мире скорбни будете» (Ин. 16:33). «Когда Павел был ввержен в темницу, тогда сотворил чудеса. Когда терпел кораблекрушение и занесен был в варварскую страну, тогда особенно прославился. Когда связанный взошел в судилище, тогда победил самого судию». По истине, якоже избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше (2 Кор. 1:5).

 Святой Павел удостаивался многочисленных откровений от Бога. Но чтобы он, по слабости ли человеческой или по наущению диавола, не впал в самомнение – гордость, Господь устроил для него предохранительное средство, позволил ангелу сатаны уязвлять его унижать, посрамлять перед людьми. Обыкновенно думали, что пакостник плоти, ангел сатанин, есть нечто смущавшее и беспокоившее святого Павла со стороны плоти, и находившееся в самой плоти. Наши толковники (Златоуст, Феофилакт) полагают, что святой Павел говорит здесь, как и прежде, о внешних бедствиях, и о неприязненности со стороны врагов Евангелия, кои суть орудия сатаны. Чтобы Апостолу нельзя было хвалиться перед людьми по внешнему, Господь и попускал противникам проповеди его о Христе, всюду нападать на него, унижать, бить, заключать в темницы (Златоуст). Тяжелы были для святого Павла эти нападки врагов. Он многократно молил Господа, чтоб Он угладил, выровнял путь его проповеди, уменьшил нападки врагов, уменьшил сопротивления, бывшие до того времени почти непрерывными.
 Но Господь сказал ему: «Довольно для тебя, что ты воскрешаешь мертвых, исцеляешь слепых, очищаешь прокаженных и творишь и другие чудеса, при помощи Моей благодати. Не домогайся того, чтобы жить в безопасности, без страха, и проповедовать без труда. Но ты скорбишь и печалишься? Не приписывай Моей немощи того, что многие коварствуют против тебя, терзают тебя, гонят и бьют тебя бичами. Это самое и показывает Мою силу, ибо она совершается в немощи, то есть когда вы, гонимые, одерживаете верх над гонителями, когда вы, преследуемые, побеждаете своих преследователей, когда вы, связанные, обращаете в бегство связывающих. Итак, не желай излишнего» (Златоуст). Услышав от Господа такой ответ, святой Павел говорит, что он охотнее будет хвалиться своими немощами, в которых проявляется сила Божия, ибо «в какой мере усиливались искушения, в такой мере умножалась и пребывала в нем благодать Христова» (Златоуст).
 Посему, если в немощах обнаруживается сила Бога, святой Павел охотно терпит пакостника плоти, то есть обиды, нужды, гонения, притеснения за Христа, ибо когда я немощен, говорит, тогда и силен. «Где скорбь, там и благодать, а где благодать, там и утешение, и сила к перенесению скорби (ср. 2 Кор. 1:5). Ибо тогда душа очищается, когда терпит скорби ради Бога. Тогда она получает большую помощь, потому что имеет нужду в большем содействии от Бога, и достойнее большей благодати. Скорбь покоряет высокомерие, приучает к терпению, обнаруживает ничтожество человеческих дел. Ей уступают все страсти – зависть, ревность, похоть, пристрастие к богатству, плотская любовь, гордость, высокомерие, гнев и весь рой душевных недугов. Скорбь вводит в Царство, посему к Царству тесный путь» (Златоуст). Посему и Спаситель сказал: в мире скорбни будете (Ин. 16:33).

Господа. Так Павел обычно называет Христа, а не Бога Отца. Хотя в НЗ молитвы чаще обращены к Богу Отцу, здесь - один из случаев, когда молитва обращена ко Христу (другие примеры см. Деян. 1:24; Деян. 7:59; 1 Кор. 16:22; Откр. 22:20).

Апостол говорил, что трижды молил Господа, чтобы Он удалил это «жало в плоть», т. е. облегчил его скорбный путь, избавил от искушений (2 Кор. 12:8). Но ответ Господа был таков: «Довольно тебе благодати Моей, ибо сила Моя в немощи совершается» (2 Кор. 12:9), т. е. довольно той благодати, что ты воскрешаешь мертвых, исцелуешь слепых, очищаешь прокаженных; большего не домогайся. Не надо печалиться о прискорбности пути благочестия, ибо это угодно Богу для явления Его силы и для оправдания призвания христианина (слабость, «немощь», о которой говорит ап. Павел, это не обычная наша слабость, неспособность или бессилие. Это та слабость и то бессилие, которые не позволяют нам явить высшую цель нашего призвания, достигнуть высшего совершенства, быть истинными детьми Божиими, светом Божиим, гласом Божиим. Когда же мы делаем ради Бога все, что в наших силах, тогда и совершается «сила Божия» в наших немощах, т. е. в нашей ограниченности). «Когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:10), ибо тогда действует благодать Божия.

Действительно, когда ап. Павел был ввержен в темницу, когда творил чудеса, когда терпел кораблекрушение, тогда особенно прославился; когда взошел на судилище, тогда победил самого судью. Поистине, по мере умножения страданий, умножается и благодать Христова (2 Кор. 1:5).

Да отступит, то есть пакостник плоти, ангел сатанин. По смыслу, какой дан святыми отцами сим словам, Апостол говорит: да угладится путь проповеди, да сократятся нападки, да не встречаю сопротивления в такой силе и непрерывности. – «Апостол показал в сих словах немощь природы, ибо говорит: просил я избавления от искушений» (Феодорит). «Трикраты: многократно. И это показывает великое смирение Апостола, когда не скрывает того, что он не выносил вражеских наветов, но изнемогал и молился об освобождении от них» (святой Златоуст).

См. толкование на Лк. 9:28

Мало сведущие в делах духа могут спросить: почему посторонняго молитвеннаго содействия, или даже полнаго действия, требуют и такие люди, которые имеют сами дар молитвы, возделанный упражнением, и приносящий даже чудесные плоды? Некоторые, по недоумению, в простоте, могут сказать о Петре или Павле то, что некогда Иудеи, в ожесточении, в укоризну говорили о Христе: «иныя спасе, себе ли не можешь спасти?» (Мф. 27:42) На сие, для искренно вопрошающих, ответствуем: Павел просит себе чужой молитвы, по смирению; Петр не спасает себя из темницы, по отвержению своей воли, по преданности в волю Провидения Божия: между тем как того же Петра, и того же Павла, в молитве за других гораздо более свободными, и по вере дерзновенными, делает человеколюбие и сострадание; и потому они подлинно иныя спасают своей молитвою, и не стыдятся сами молитвою иных быть спасаемы. Но для чего Бог полагает на избранных Своих сей образ духовной скудости и уничижения, что они заимствуются пособиями молитвы от других людей, менее облагодатствованных? Для того же, чтобы лучше сберечь высоту их достоинства в глубине их смирения. Или, пусть сии люди В Хр. Чт.: сии дивные люди...  сами изъяснятся о дивном в них смотрении Божием: «имамы, – говорят, – сокровище сие в скудельных сосудех, да премножество силы будет Божия, а не от нас» (2 Кор. 4:7). Если бы Святые всегда были также чудесно могущественны для себя, как часто бывают для других: то непроницательные люди удобно приписали бы им самим силу Божию, в них действующую; и следственно похитили бы у Бога славу, Ему принадлежащую: но когда теже люди в одном случае Богоподобны чудесным могуществом, а в другом подобострастны нам общею человекам немощию; тогда и малопроницательные должны усмотреть, что тут является «премножество силы Божия, а не от нас».