2-ое послание к Коринфянам ап. Павла 10 глава 5 стих

Он подчёркивает, что должен подчинить непослушных не себе, а Иисусу Христу.

Что значит «разрушает превозношение»? Бывает высомерие, высокомудрие. Человек думает: «Я сам все могу, главное — верить в самого себя». И эту гордыню, которая поднимается на разум Божий, необходимо низложить.

«Первым означается низложение всего, на чем неверие и грех думают основаться, а вторым — низложение всего, чем неверие и грех дерзают восставать на разум Божий. Разум Божий есть истина Божия, Апостолами проповеданная, о спасении в Господе Иисусе благодатию Святого Духа. Против этого с самого начала враг истины влагал неверам в ум и грехолюбцам в сердце много возражений, которые для иных казались нерешимыми. Это и были, и суть возношения на разум Божий. Мы их низлагаем, говорит Апостол, данными нам оружиями. Как? — Чрез утверждение слова последствующими знаменьми (Мк. 16:20). Благодатного действия Евангелия достаточно для тех, у которых не совсем заглушены стихии духовной естественной жизни. Но и их могли сбивать с пути неверы, водящиеся одними низко движущимися рассудочными наведениями. В помощь первым и для поражения последних благоволил Господь в дело проповеди приводить знамения. Пред ними все возражения падали сами собою. Веровавшие окончательно утверждались ими в вере, не веровавшие были поражаемы, и часть из них тоже веровала, другая же, остававшаяся в упорном неверии, смолкала. Так низлагалось и доселе низлагается всякое возношение на разум Божий».

Эта аргументация не перестала работать до сих пор. «И вводящее в плен всякую мысль в послушание Христу». Здесь что получается? Твердыня разрушена. Но необходимо увести в плен все замыслы. Такой замысел, как высокомерие, ломается.

«Бывший там в плену дух, благодатию Божиею оживленный, восстает и, яко новый потаенный сердца человек, исходит на свободу, исходит, но не иначе как чрез самоохотное и радостное себя предание в плен послушания Христова». Для него свобода возникает тогда, когда человек сдался в плен Христу.

Интересно: почему люди не хотят каяться? Знаете? Боятся они, безусловно, капитуляции. А Бог требует только этого. Ты обязан признать себя виновным перед Богом и сдаться — безоговорочно. Это — мотивация.

Люди спрашивают: «А как же я? Я-то где?» А Господь отвечает: «Все. Ты хочешь быть свободным — сдавайся в плен Мне, тогда ты будешь по-настоящему свободным». Понятно, что человек царапается… Как муравей пытается лезть по стакану, так же и человек пытается лапками цепляться. Но апостол говорит: «Бог повелевает».

Это говорит о том, что проповедь апостолов и священников должна быть с властью: Бог приказал — ты кто такой, чтобы отказаться?

Этот плен есть переход «из рабства в свободу, от смерти к жизни, от погибели ко спасению. Ибо мы, говорит, “пришли не для того только, чтобы низложить противников, но чтобы привести их к истине” (святой Златоуст). “Их, как некиих пленников, уводя с поля сражения, представляем Царю всяческих, и доводим до того, что они следуют охотно Его законам” (Феодорит)». Как это проявляется? Смотрите, очень важный принцип: христианин должен христианином быть во всем. Он должен переквасить христианством всю свою жизнь.

Некоторые неблагонамеренные люди вздумали оклеветать апостола, что будто бы он ходит по плоти, то есть действует ради прибытков, для удовлетворения требований плоти. Апостолу Христову, коего все подвиги были в высшей степени духовны, святы, была сделана этим нареканием большая обида. Ходя во плоти, говорит он, не по плоти воинствуем, то есть правда, говорит он, мы ходим во плоти, как и все люди, но не для плоти подвизаемся. Кто хочет увериться в этом, тот смотри на наше оружие. Всякий может видеть, что оружие воинства нашего не плотское, вещественное, но (духовное), при помощи Божией сильное к разрушению всякой твердыни, способное низлагать гордые, величавые помыслы и всякое возношение, поднимающееся на разум Божий, пленяющее всякий разум в послушание Христу и готовое отмстить всякое преслушание, когда вы будете послушны. Как прекрасно опровергает апостол взносимую на него клевету! Кто не должен замолчать после таких слов? Вы говорите, что мы ради прибытков действуем? Но поступки наши пред глазами всех: всякий может видеть их и заключать по ним о цели нашего дела. А что всякий видит, смотря на нас? Видит, что средства, с коими мы подвизаемся, цель, для коей подвизаемся, совсем не плотские, а духовные, Божественные. О, если бы и мы могли с чистою совестию то же говорить своим пасомым, которые также часто некия непщуют нас, яко по плоти ходящих рус.: помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти! Но для этого надобно иметь в готовности и налицо жизнь и подвиги святого апостола. Мы, точно, пред лицом своих прихожан ходим больше по плоти: пьем и едим на их трапезах, позволяем себе все плотские удовольствия и, в довершение всего, как бы о том только и заботимся, чтобы обобрать волну с своих овец, не заботясь о их благополучии, о их вечном спасении.

Начиная с гл. 10, тон ап. Павла меняется: в нем слышится строгость. Он защищается против возводимых на него обвинений. Попытка. некоторых ученых выделить глл. 10–13, как остаток строгого послания не встретила широкого сочувствия. Как уже было сказано, различие тона объясняется, по всей вероятности, тем, что в глл. 10–13 Павел преимущественно имеет в виду тех иудаистических агитаторов, которые еще продолжали свою разрушительную деятельность в Коринфе. Он, прежде всего, с властью ополчается на тех, которые говорят о нем, будто он поступает по плоти (10:1–6). Его задача во второй части послания есть автоапология. Его противники противополагали строгость его посланий и его слабость в личном общении (ст. 10: намек на строгое послание). Но, в отличие от противников, он имеет объективное основание для хвалы (10:12–17). Человек может хвалиться, если он владеет положительною ценностью. Положительные ценности не существуют вне Бога. Если ап. Павел хвалится теми ценностями, которыми он владеет, то речь идет о ценностях, в своем бытии восходящих к Богу. Недаром, в Рим. 5 он облекает в форму троякой хвалы (ср. стт. 8, 3, 11) учение о благодати. В таком именно смысле ему принадлежит апостольская власть (ср. 2Кор. 10: 8) и удел его служения, который назначил ему Бог. 

Now those who know how to prove themselves in battle and counter those who make war against them in the flesh would quite reasonably possess a full complement of fleshly armor. They would have helmets and breastplates, shields and swords, and equipment that would enable them to conquer. But for us, our battle and our mode of warfare require spiritual armor. 358 Indeed, the divinely inspired Paul puts it very well. He says that those who consider themselves soldiers in Christ must be adorned with this sort of magnificent equipment. They put on righteousness as their breastplate along with the helmet of salvation “and the sword of the Spirit, which is the word of God.” In addition to this, they take up the “shield of faith,” by which all the fiery arrows of the evil one are extinguished. Therefore, the weapons of the saints are not fleshly, but spiritual. They have “divine power,” and they are capable of “destroying strongholds” (by which I mean the teachings of the Greeks and the heretics) and of showing their arguments to be unsound, utterly crude, and ignorantly constructed. And so we will put down such arguments “and every proud obstacle raised up against the knowledge of God.” And we will take every thought prisoner “to obey Christ.” That means we will tear down every proud thought of the godless that is raised up against God, and we will glorify him with appropriate language without imagining anything ignoble about him. We will also help the rest by escorting them on a correct and unerring road for their thoughts so that we may “punish every disobedience” once our own obedience is complete. After all, the one who will be “great in the kingdom of heaven” is not the one who teaches only, but the one who chooses to supplement the lesson with the boast of good works.

Защитительная часть (2 Кор. 10–13:10)

В ней Апостол раскрывает следующие три основные мысли, образующие три неравные по объему отдела.

Вопреки унижающим Апостола клеветникам, о и в лицо бывает таким же строгим по надобности, как и своих посланиях (2 Кор. 10:1–11).

2 Кор. 10:1–11. Высказав угрозу, что не пришлось бы клеветникам на себя самих испытать действительную строгость Апостола, он все-таки в духе кротости и снисхождения Христова, внушает Коринфянам, что «оружия воинствования у него не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь» высокомерия, неверия и непослушания; что нельзя судить о нем по внешности его (невнушительной и немощной), что «кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе может судить, что и Павел Христов»; что власть апостольская дана ему не к расстройству, а к созиданию. «А всякий сомневающийся в нашей силе и власти, – прибавляет Апостол, – пусть знает, что каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично».

Божественное достоинство апостольской проповеди Апостол доказывает духовностию их оружия. Феодорит пишет: «наше орудие, говорить Апостол, духовные дарования, с помощию коих мы делаемся победоносными и противящихся покоряем Владыке... Апостол, как святых наименовал храмами Божиими, так порабощенных нечестию называет твердынями диавола». «И дабы кто, слыша о твердынях, не вообразил чего-либо чувственного, присовокупляет: помышление низлалающе» (Златоуст). «Как неверие с нечестием, так и грех с эгоизмом и страстями строят вокруг себя крепость, слагающуюся из помышлений, коими думают оправдать и свой образ мыслей и свой образ жизни. Окутавшись такими помышлениями, они питают уверенность, что сидят крепко и безопасны не только от разорения, но и от нападений. Но вот приходит Апостол с благодатным словом... И неверие с нечестием убегает пред лицом страха Божия, грех с эгоизмом и страстями пред лицом совести... Бывший в плену дух, благодатию Божиею оживленный, восстает на свободу и радостное предание себя в плен послушания Христова... Это и есть пленение разума в послушание Христово. Разум отдает себя в послушание Христу, в уверенности, что чрез это одно сохраняется и жизнь и свобода истинные... Послушание сие обнимает все нравственно-религиозное устройство церкви. Поступающий же в чем-либо против есть преступный, привлекающий на себя праведное отмщение... Об этом именно и говорит теперь Апостол, что у нас всегда наготове власть и сила отмстить всякое преслушание. И я употреблю ее у вас, как только исполнится послушание послушных и сами собою выделятся непослушные» (преосв. Феофан).

 
 Что до послов моих, говорит, я все вам сказал. Что же касается до меня самого, то я вам вот что вынужден сказать: про меня враги мои говорят, будто я лично скромен, а заочно, в посланиях своих, смел до дерзости. Таких, и поверивших им, убеждаю примером кротости и смирения Христова (см., напр., Мф. 11:29. 12:20), по примеру Которого и стараюсь поступать, не доводить меня до того, чтобы я действовал иначе.
 Прошу вас, не поставьте меня в необходимость и в личном присутствии у вас действовать со смелостью, которую приписывают мне отсутствующему некоторые между вами, и отсюда выводят заключение, что мы поступаем как люди, по плоти ходящие, лицемерные и лукавые, которые в лицо льстят, заискивают благосклонность, а заочно действуют иначе – смелее. Я думаю употребить такую свою смелость лично против них.
 Ибо мы, говорит, хотя в человеческом образе и теле, с человеческой речью и силами, но то, что делаем, чего домогаемся, и какими средствами того достигаем, все не человеческое.
 В борьбе с грехом и властью диавола, они употребляют не плотские оружия – не благоразумие, опытность, силу красноречия и убедительность, но духовные – сильные Богом, сила Которого действовала через них, чтобы уничтожить все твердыни, все укрепления, воздвигаемые сатаной для того, чтобы укрепить свое царство на земле, царство нечестия и идолопоклонства. В чем же заключаются эти твердыни? В помышлениях, говорит Апостол. Как неверие с нечестием, так и грех с эгоизмом и страстями строят вокруг себя крепость, слагающуюся из помышлений, которыми думают оправдать и свой образ мыслей, и свой образ жизни. Но слово проповеди апостольской, при помощи благодати Святого Духа, проникает до духа, пробуждает страх Божий и совесть. И перед ними не устаивает ни одно из помышлений, они ниспровергаются.
 И не одни помышления, на которых основываются неверие и грех, говорит, низлагаем, но низлагаем и всякое возношение, всякие возражения, которые враг влагал неверам в умы против познания Божия – истины Евангельской, возвещаемой Апостолами.
Чем же низлагают? Последствующими знамениями (Мк. 16:20), перед которыми падали сами собой все возражения. Так, он наказал волхва Елима (см. Деян. 13:6-12).
К чему же это приводило? К освобождению духа от греховного плена в послушание Христу, к принятию веры Христовой, и к обязательству жить по вере, согласно заповедям. Его Оружие это он готов употребить и в Коринфе. Когда в Коринфе выделятся и ясно обозначатся упорные и непослушные из среды других, послушных ему, то он готов употребить против первых свое чудесное оружие для наказания их.

всякое помышление. Т.е. всю личность в целом: мысли, побуждения, желания и намерения.

Апостол указывает на духовность своего оружия для защиты себя и дела проповеди: «ибо хотя мы во плоти, но не по плоти воинствуем; оружия воинствования нашего не плотские, но сильны Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10:3–4).

Из лукавых помышлений, превозношения, эгоизма, непослушания, клеветы, гордыни диавол воздвигает свои «твердыни», т. е. крепости, но все они разрушаются духовным оружием. Плотское оружие: богатство, слава, власть, мирская мудрость – слабы и бессильны по сравнению с духовным оружием христианским: смиренной проповедью, благодатью таинств, силой молитвы, потому что во всем этом действует не сам человек, но Бог: оружие наше «сильно Богом» (2 Кор. 10:4).