1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 8 глава 4 стих

Далее апостол переходит к самому предмету знания — идоложертвенному и идолам: «Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что нет идола в мире, и что нет Бога, кроме Единого». Итак, не существует никаких богов «кроме Единого».

Эта глава сходна с Рим. 14—15.

1  Кор. 8:1—8 — по рассуждению одностороннему можно, по-видимому, без всякого стеснения есть мясо идоложертвенное, ибо ничтожны по своему значению как сами идолы, так и пища вообще.

От вопроса о телесной чистоте Ап. Павел переходит к вопросу об идоложертвенном.

Интересно, что Павел, касаясь идоложертвенного, нигде не ссылается на постановления Иерусалимского собора. Решения собора относились только к общинам в Антиохии и ее окрестностях — там, где сосуществовали иудеи и язычники. В Коринфе, где преобладали язычники, не было проблемы совместного существования, поэтому Павел не ссылается на деяния Иерусалимского собора.

Воздержание от идоложертвенного, которое рекомендует коринфянам Павел, он не рассматривает как послушание норме закона. Это воздержание должно проистекать из любви.

Подход Павла к проблеме основывается на двух моментах: 1) знание и 2) любовь. 1 Кор. 8:1-3 — «...знание надмевает, а любовь назидает ...Но кто любит Бога, тому дано знание от Него». Ап. Павел отрицает самое бытие идоложертвенного. Понятие идоложертвенного предполагает существование идолов.

Но «...идол в мире ничто, и что нет инаго Бога, кроме Единаго» (1 Кор. 8:4). Языческие боги — это бесы; языческие божества не имеют бытия, а потому не существует и идоложертвенного. Это знание об идоложертвенном есть основание свободы. Но свобода для сильного и знающею может стать соблазном для немощною. И Ап. Павел ставит перед братом, имеющим знание, долг любви. Во избежание соблазна немощною брата нужно ограничивать себя и свою свободу: «...если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек (имеется в виду идоложертвенное мясо), чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8:13).

Апостол говорит: «Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого».

«Да, сильные правы в том, что, действительно, единственным реальным правителем мира является Бог. А идол в мире ничто. Он никаким образом никому повредить не может», — говорит апостол. Поэтому христиане, когда приходили и видели деревянного идола, они брали топор, рубили его на части и использовали в практических целях: топили печку. Если видели золотого идола, то не боялись его, а ломали аккуратненько, переплавляли, делали монеты. Поэтому, когда христиане видят идольское капище, если можно его превратить в храм, то превращают в храм. Если невозможно, то ломают и новый храм строят.

Знаете, у нас в Кремле есть Успенский собор, а под ним огромное капище Велеса было. Там найдено, по-моему, пятнадцать конских голов, лежащих по кругу, в том месте, где полагалось быть жертвеннику. Христиане пришли и построили на месте капища храм. А еще в Москве недалеко от станции метро «Каширская» находится деревня Дьяково, в которой храм Усекновения главы Иоанна Предтечи тоже стоит на капище. То есть христиане относились к идолам спокойно. Еще более забавный пример отношения к идолам находится в Козельске. Во дворе местного краеведческого музея стоит крест. Если присмотреться, на нем заметно какое-то изображение — это был идол. Христиане сказали: «Что зря будет камень хороший пропадать?!», — взяли, вытесали из идола крест, освятили его и поставили. Вот такое нормальное, спокойное отношение к идолам. Идол в мире ничто, он не обладает магической силой.

Кстати, апостол почти не пишет про колдовство, очень мало упоминает о нем. Знаете, почему язычники все время говорят о колдовстве, сглазе и порче, а апостол на эту тему очень мало высказывается? Потому, что когда человек с Христом, ему ничего не страшно. Апостол говорит, что если человек живет с Богом, со Святым Причастием, то ему абсолютно ничего повредить не может: «…нет иного Бога, кроме Единого», — добавляет апостол.

идол в мире ничто... нет иного Бога, кроме Единого - В некоторых рукописях отсутствует слово «иного». Возможно, в коринфской общине были в ходу оба этих утверждения, с которыми Павел, в принципе, вполне согласен. Второе утверждение связано с иудейским исповеданием веры в Единого Бога «Слушай, Израиль» («Шма», Втор. 6:4).

Эти слова нельзя относить к св. иконам потому, что здесь прямо говорится об „идолах" и „богах", которые себе делали язычники, а по примеру их иногда и „дом Израилев". Идолы, напр. Юпитер и Ваал, суть выдуманныя лица и, следовательно, изображения их не действительны, а только воображаемы, между тем изображаемое нами воплощение Сына Божия, пребывание Его на земле, страдание и воскресение, все это факты совершившиеся: Ин. 1:14; Евр. 2,14; Деян. 13:27-28.

От вопроса о телесной чистоте ап. Павел переходит к вопросу об идоложертвенном (8–10). Как уже было сказано, ап. Павла и об этом предмете тоже запрашивали его Коринфские корреспонденты (ср. 8в греческом тексте). Замечательно, что Павел, давая указания касательно идоложертвенного, нигде не ссылается на постановление Иерусалимского Собора – и воздержание от идоложертвенного, которое он, вообще говоря, рекомендует своим читателям, он не понимает как послушание законно установленной норме. По убеждению ап. Павла, оно должно проистекать из любви. Для нашего времени проблема, как таковая, не существует. Но те принципиальные исходные точки, от которых Павел отправляется при ее решении, сохраняют свое значение во все времена.

Решение ап. Павла покоится на двух основаниях. Эти два основания: знание и любовь (8:1–3). Знание касается идоложертвенного. Ап. Павел отрицает самое бытие идоложертвенного (стт. 4–6). Понятие идоложертвенного предполагает существование идолов, как изображений языческих богов. Но для ап. Павла не существует языческих богов. Он не отрицает реальностей, которые язычники почитают, как богов. Его мысль достигнет полной ясности в гл. 10. Но эти реальности не боги, а бесы. Как боги, языческие боги просто не имеют бытия. А потому не существует и идоложертвенного. Это знание об идоложертвенном есть основание свободы. Но свобода, которою обладает сильный и знающий, может быть соблазном для немощного. И ап. Павел ставит перед братом, имеющим знание, долг любви. Во избежание соблазна немощного брата, он должен ограничивать себя и свою свободу (стт. 7–13). 

For those who are completely unfamiliar with idols and for those who know exactly what they are (wood and mere stone), “no idol in the world really exists.” They think this because they do not consider idols worth mentioning. They believe in “one God, the Father, from whom are all things,” and in “one Lord Jesus Christ, through whom are all things.” God the Father has the glory of lordship and the one who was born of him has the supremacy of the one who bore him, since he is considered to be (and actually is) God in his own nature. By participation in him through the Spirit, many are called gods and lords, but few realize this.

By being deemed worthy of participation in the Holy Spirit, many are called gods and lords. But few have this mystical knowledge. The unbelievers think that there are many gods, and even some of those who believe in Christ have not completely abandoned the custom of idol worship. 150

Штундисты имеют дерзость говорить, что иконы Православной Церкви суть идолы. Пусть же они вникнут в эти слова апостола, сказанные с такою уверенностью: «знаем, что идол в мире ничто». Они означают, что нигде в мире нет действительного предмета, изображением которого мог бы считаться идол: нигде в мире нет действительного Юпитера, действительного Ваала; это суть выдуманные лица, кумиры или идолы их суть изображения лиц недействительных, а только воображаемых. Таковы ли святые иконы? Разве они суть изображения выдуманных, воображаемых, недействительных лиц? Разве нигде и никогда не было воплощенного Сына Божия? Если мы веруем, что Христос истинно был и пребывает во плоти, то нельзя говорить, что икона Его есть ничто в мире, что она есть идол.

О ничтожестве идолов известные Апостольские слова приводят обыкновенно в катехизисах, как свидетельство Писания о единстве Божием: «мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле (т. е. языческие боги), … но у нас один Бог Отец, из Которого все (т. е. от Его творческой силы), и мы для Него (т. е. в Нем наша цель и верховное благо), и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им».

После подробного раскрытия учения о девственной непорочности и телесном целомудрии, Апостол столь же обстоятельно научает Коринфян духовному целомудрию веры, внушая им удаляться от идолов вообще и от вкушения идоложертвенного в частности.

По сообщению Св. И. Златоуста, «многие Коринфяне, зная, что не входящая в уста сквернит человека, а исходящая (Мф. 15:17–18), и что идолы, т. е. дерева и камни, не могут ни вредить, ни приносить пользу, употребляли такое совершенное знание неблагоразумно к вреду другим и себе. Они входили в капища, участвовали там в трапезах, и таким образом производили гибельные действия. Ибо те, которые еще боялись идолов, не научились презирать их и потому принимали участие в тамошних вечерях, видя, что и совершеннейшие делают то же, получали от того великий вред; ибо они касались предлагаемого не с таким расположением, с каким совершенные, но как к идоложертвенному, чем и поддерживалось идолослужение, вместе с тем и сами совершенные впадали в немаловажный грех, оскверняясь бесовскими трапезами». Сказанные Коринфяне, рассуждая отвлеченно, безотносительно, можно сказать, имели верный взгляд на идолов. Апостол, вполне соглашаясь с ним, возвещает в высшей степени выразительно учение о Едином Боге (никтоже Бог ин, токмо един), единстве Единородного Его Сына, Господа Спасителя нашего Иисуса Христа и суетности мнимых богов; но вместе с тем он научает, что таковый верный взгляд на идолов, взятый не отвлеченно, а в практическом его приложении, – во вкушении идоложертвенного и в отношении к другим, на виду которых совершается это вкушение, будет не только неверным, но и недостойным Христианина. Христиане обязаны иметь в виду влияние своих мнений и действий не на самих себя только, но и на других, так как для Христиан основным руководительным началом жизни должно быть не знание, а любовь, потому что знание часто ведет к превозношению и разделению, любовь же всегда – к созиданию и укреплению. Любовь же Христиане должны питать прежде всего к Богу, а потом к людям. Но оба эти вида любви не согласны со вкушением идоложертвенного. Поэтому, кто вкушая идоложертвенное, думает, что он поступает по знанию, то он ошибается, так как он оказывается незнающим основного Христианского закона любви, и вообще неимеющим полного ведения, которое зависит от Бога и любви к Нему. В этом учении Ап. Павел является воспроизводящим учение Самого Иисуса Христа, Который говорит: Аше кто любит Мя, слово мое соблюдет (Ин. 14: 23), – а также очень сходным с Иоанном Богословом, который учил: Всяк любяй от Бога рожден есть, и знает Бога, а не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть (1 Ин. 4:7–8). «Знание имеет нужду в любви», говорит святой И. Златоуст. «Кто любит, тот, как исполняющий главнейшую из всех заповедей, хотя бы и имел какие-либо недостатки, при помощи любви скоро может приобрести знание; а кто имеет знание, не имея любви, тот не только ничего не приобретает, но часто теряет и то, что имеет». А блаж. Феодорит, как бы заключая мысли Апостола, пишет: «много потребно нам ведения, и в настоящей жизни приобрести совершенное ведение есть нечто невозможное. Посему, возлюбим Бога, чтобы сподобиться Его о нас промышления. Это и выразил Апостол в словах: кто любит Бога, тот познан бысть от Него, т. е. сподобляется Его попечения», или как говорит блаж. Феофилакт, «соделывается знаемым Богу, получает от Него знание, хотя и при этом имеет его несовершенным».

Останавливаясь на известном изречении Апостола о единстве Божества, толковники наши по преимуществу сосредоточиваются на выяснении равночестного достоинства Отца и Сына. Так напр. святой И. Златоуст говорит: «Бог (Отец), скажешь, назван единым (Богом); следовательно имя Бога не свойственно Сыну. Но смотри и о Сыне сказано то же самое и Сын назван единым Господом; однако мы не говорим, что поэтому имя Господа свойственно Ему одному. Как то, что Сын называется единым Господом, не препятствует Отцу быть Господом, так и то, что Отец называется единым Богом, не препятствует Сыну быть Богом и таким же Богом, как Отец». Тоже усматривается и в словах: Имже вся, и мы Тем, относимых к сотворению и спасению. «Мы от Бога двояким образом: по бытию и по вере. То же надобно разуметь и о Христе; ибо чрез Него род человеческий приведен из небытия в бытие, и от заблуждения к истине» (Златоуст).

 Если же знание надмевает, а любовь назидает, то и нужно заботиться о любви, но как? Любить Бога. Эта любовь к Богу привлечет Его любовь. Он обратит особенное Свое внимание и попечение на любящего Его, как познал Моисея (см. Исх. 33:17) и других, и дарует ему истинное знание. Вот путь к знанию посредством любви.
 Коринфяне, как видно из слов письма их, хорошо усвоили учение святого Павла, что идолы в мире не имеют никакой силы, и даже не боги, а камни и бесы (Златоуст). Поэтому они не суть нечто действительное, а только воображаемое, призрачное, они не боги, и в них ничего нет. Бог же един, и кроме сего, Единого Бога, нет другого.
 Правда, язычники чтут много богов и господ и на небе – светила небесные, и на земле – земных тварей или людей, чем-либо прославившихся. Но то не действительные боги, а только называемые так людьми, на самом же деле они не боги.
 По нашей же истинной вере Бог один. Один Бог Отец и один Господь, Сын – Иисус Христос. Оба единой сущности, и все произошло от Них. Как от Бога Отца, от силы Его творческой, от Него все произошло, так же и от Сына Его все произошло, вся Тем быта (Ин. 1:3). Что творит Отец, то в то же время творит и Сын. О нас же говорит, в отношении к Отцу и мы для Него, то есть к тому предназначены, чтобы быть в общении с Ним. В Нем наша цель и верховное благо. А в отношении к Господу Иисусу и мы – Им, то есть через Него приходим к Богу, воссоединяемся с Ним по отпадении, и достигаем последнего своего назначения. Все эти знания несомненно истинны, но не все имеют их.

идол... ничто. По-видимому, доводом коринфян в пользу употребления идоложертвенной пищи было само учение монотеизма: если Бог только один и учит презирать идолов (Ис. 46:6, 7), к чему волноваться из-за идоложертвенной пищи? В ст. 4-6 Павел признает эту истину и подтверждает ее, но затем показывает ошибочность выводов, сделанных коринфянами.

Свобода от ветхозаветного закона и знание, которое получили христиане, иногда употреблялись ими во вред. Так, коринфяне, зная, что оскверняет человека не то, что входит в уста, но что исходит из уст (Мф. 15:17–18), и зная, «что идол в мире ничто» (1 Кор. 8:4), ели идоложертвенное мясо (мясо, оставшееся от многочисленных языческих жертвоприношений, частично шло для всенародных утешений при храмах, частично продавалось по дешевой цене на рынках. Поэтому вопрос о дозволенности вкушать такую пищу был важным для христиан). Но кто не имел такого знания и такой свободы, те соблазнялись, то есть думали, что и христиане считают нужным употреблять идоложертвенное. Поэтому Апостол советует руководствоваться не знанием, которое «надмевает», а любовью, которая «назидает» (1 Кор. 8:1), которая не допустит поступать так формально, равнодушно к немощным и немощам других. Цель жизни надо полагать не в знании, которое никогда недостижимо, но в в любви к Богу, которая ведет к истинному знанию и вечной жизни: «кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего не знает как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8:2–3).