1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 8 глава 1 стих

Слова эти нужно понимать в том смысле, что знание полезно лишь тогда, когда есть любовь; без любви же оно надмевает, т. е. приводит к безмерно напыщенной гордости. Таким образом, демоны имеют знание без любви, и потому-то они так надменны, т. е. горды, что старались присвоить себе божеские почести и религиозное служение, приличные, как им самим известно, только истинному Богу, и делают это до сих пор, насколько могут и где могут. Какую же силу над гордостью демонов, по праву владевших человеческим родом, имеет божественное смирение, явившееся в образе раба, этого не знают души людей, надменные нечистотой превозношения, но на демонов похожие только гордостью, но не знанием.

Приношение жертв богам было неотъемлемой частью жизни античного мира. Эти жертвоприношения были двух видов: частные и публичные. Во всех случаях на алтарь приносилась не вся туша, а лишь незначительная её часть.

В первом случае животное делили на три части. Одна небольшая часть сжигалась на алтаре. Вторую — ребра, бедро и левую часть головы — отдавали жрецам. Оставшееся мясо получал сам молящийся. Это мясо жарили для пиршества. Пиры происходили в доме хозяина, но иногда они проводились в храме бога, которому была принесена жертва. Особенно часто это случалось в день свадьбы или при заключении деловых контрактов. Сохранилось написанное на папирусе приглашение к обеду, которое гласит: «Антоний, сын Птоломея, приглашает вас отобедать с ним у стола нашего Господа Сераписа». Серапис - бог, которому он принёс жертву. Коринфян волновал вопрос: может ли христианин принимать участие в таких пирах? Кроме того, остатки мяса продавали на рынке. Поэтому, даже если мясо было куплено в лавке, оно могло оказаться куском туши, принесённой идолу. Это означало, что едва ли вообще можно было приобрести или поесть мясо, которое не было бы связано с жертвоприношением языческим богам. Как христианину надлежало относиться к этому? Разные социальные группы в Коринфской церкви отвечали на этот вопрос по-разному. Более образованные и привилегированные члены Церкви («сильные»), которые, в отличие от бедных, ели мясо и дома, и в капищах, заявляли, что «знание» единственного Бога и уверенность в ничтожестве языческих божеств позволяет им невозбранно есть идоложертвенное мясо. Большинству же малоимущих и нетвёрдых в вере («немощных») членов коринфской общины мясо было доступно только во время языческих празднеств, когда его раздавали народу, и в сознании этих людей мясо неизбежно ассоциировалось с идолопоклонством.

Свой ответ коринфянам об идоложертвенной пище апостол строит, опираясь на термин «знание» как понимание сути вещей с христианской точки зрения. Апостол Павел замечает, что любое знание, даже если оно верно, нравственно не нейтрально. Оно может иметь отрицательные последствия, если человек в своём поведении не руководствуется любовью: «Что касается идоложертвенного, то нам известно, что все мы имеем знание. Знание надмевает, а любовь назидает»

Эта глава сходна с Рим. 14—15.

1  Кор. 8:1—8 — по рассуждению одностороннему можно, по-видимому, без всякого стеснения есть мясо идоложертвенное, ибо ничтожны по своему значению как сами идолы, так и пища вообще.

От вопроса о телесной чистоте Ап. Павел переходит к вопросу об идоложертвенном.

Интересно, что Павел, касаясь идоложертвенного, нигде не ссылается на постановления Иерусалимского собора. Решения собора относились только к общинам в Антиохии и ее окрестностях — там, где сосуществовали иудеи и язычники. В Коринфе, где преобладали язычники, не было проблемы совместного существования, поэтому Павел не ссылается на деяния Иерусалимского собора.

Воздержание от идоложертвенного, которое рекомендует коринфянам Павел, он не рассматривает как послушание норме закона. Это воздержание должно проистекать из любви.

Подход Павла к проблеме основывается на двух моментах: 1) знание и 2) любовь. 1 Кор. 8:1-3 — «...знание надмевает, а любовь назидает ...Но кто любит Бога, тому дано знание от Него». Ап. Павел отрицает самое бытие идоложертвенного. Понятие идоложертвенного предполагает существование идолов.

Но «...идол в мире ничто, и что нет инаго Бога, кроме Единаго» (1 Кор. 8:4). Языческие боги — это бесы; языческие божества не имеют бытия, а потому не существует и идоложертвенного. Это знание об идоложертвенном есть основание свободы. Но свобода для сильного и знающею может стать соблазном для немощною. И Ап. Павел ставит перед братом, имеющим знание, долг любви. Во избежание соблазна немощною брата нужно ограничивать себя и свою свободу: «...если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек (имеется в виду идоложертвенное мясо), чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8:13).

Дальше апостол переходит к очень важной теме — отношения к идоложертвенному. Что такое «идоложерственное»? Вы, наверное, знаете, что до сих пор в странах, где практикуется идолопоклонство, где люди кланяются творениям рук своих, вместо Творца, в жертву идолом приносятся или плоды, или животные. Но и животные сжигаются не целиком, сжигается только какая-то их часть, а оставшееся мясо частично съедают жрецы, а частично сами приносители жертв. Это мясо или плоды, которые принесли в жертву идолам, называются «идоложертвенным». Пример современного идолопоклонства в Москве — капища кришнаитов. Кришнаиты требуют, чтобы человек обязательно приносил какие-то плоды: апельсины, яблочки и так далее. Кто ездил в путешествия на Дальний Восток или в Индию, знают, что там обычно экскурсовод говорит: «Есть такая традиция: занести яблоко в храмик к Шиве, Кришне или другому божку» — будто это хорошая народная традиция. Однако такая «хорошая народная традиция» называется идолопоклонством и является тяжелейшим смертным грехом, более тяжелым, чем убийство и прелюбодеяние, потому что такой грех отдает человека непосредственно во власть демонам.

Почему, собственно говоря, возник этот вопрос? Да потому, что в Коринфе в те времена были две партии, одна из которых говорила, что идол в мире ничто — деревяшка деревяшкой и ничего испачкать не может. А другие утверждали обратное: идол обладает магической властью, способной осквернить. Апостол первых называет сильными, а вторых — слабыми. Но при этом он говорит, как нужно поступать в единой Церкви Божией, как нужно относиться к этой бесовской порче. То, что было тогда в Коринфе, существует у нас и сейчас. Некоторые говорят: «Мне тут такую вещь подсунули — на нее наговорили, нашептали... Как же с ней поступать?» Другие же опасаются: «Ой, здесь штрих-код!» Или ИНН… Или что-то еще... Как к этому относиться? Как оценивать все эти вещи? Апостол Павел оценивает их следующим образом: сильные те, кто знают, что в этом мире ничто ничего не оскверняет. Для христианина всё чисто. Он сильный человек, он знает замысел Божий. Но из этого не следует, что идоложертвенное можно есть. Апостол Павел в нескольких главах разъясняет, почему идоложертвенное есть не следует. Логика у него следующая: во-первых, он говорит, что самый тяжелый грех — когда человек соблазняет слабых верующих. Во-вторых — когда человек вступает в общение с демонами. Есть общее правило — мы не имеем права есть жертвенного мяса. Например, у вас соседи татары или чеченцы, дагестанцы. Праздник Курбан Байрам. Они зарезали барана и дают вам кусок мяса. Если вы знаете, что это мясо жертвенное, вы есть его не можете. Если вы не знаете, что это мясо жертвенное, — ешьте без вопросов. Точно так же, если приходят к вам евреи и предлагают мацу, вы есть ее не должны. Потому что это будет сознательное участие в еврейском празднике. Если вы просто пришли в какой-нибудь офис и вам предлагают выпить кофейку с какими-то печеньками, — ешьте без разговоров. Даже если это маца, вас это не осквернит никаким образом. Это общий принцип, который подробно будет описывать апостол на протяжении нескольких глав.

Итак: «О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать.Но кто любит Бога, тому дано знание от Него. Итак, об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется» (1 Кор. 8:1—7).

О жертвенных идолах мы все имеем знание. Какое знание? Знание, что есть единственный Творец Вселенной — Святая Троица. Других богов в мире нет. Нет ни Перуна, ни Зевса — никого. Их нет именно как богов, как существ, которые достойны почитания, которые создали человека или властным образом влияют на его судьбу. Таких богов нет. А те идолы — деревяшки, камни, картинки, железяки, которым поклоняются, — это просто бессмысленные предметы. Они не могут помочь, но и навредить они тоже не способны. Именно такое отношение было к ним всегда у христиан, да и у иудеев тоже. Поэтому пророк Иеремия говорил: «На тело их и на головы их налетают летучие мыши и ласточки и другие птицы, лазают также по ним и кошки. Из этого уразумеете, что это не боги; итак, не бойтесь их. (…) Ни от воров, ни от грабителей не могут охранить самих себя эти боги, деревянные и оправленные в серебро и золото: превосходя их силою, они снимают золото и серебро и одежды, которые на них, и уходят с добычею, а эти себе самим не в силах помочь» (Посл. 1:21—22, 56—57).

Идолов бояться нечего, идолы — пустышки. Это самый страшный обман, который дьявол сделал: когда человек стал почитать в качестве Бога творение своих рук. Представляете, какое сумасшествие?!

«Мы все имеем такое знание», — говорит апостол Павел и дальше замечает: «Но знание надувает дымом (если дословно)». Поэтому в русском переводе: «но знание надмевает»

Какой корень у слова «надмение»? Дым. Надменный, значит наполненный дымом, раздувшийся. Поэтому когда человек говорит, что он много знает, он становится таким же надутым: «Я так много знаю, я такой умный! Голова!»

Но знание надувает, «а любовь назидает»

Не сказано смиряет, а сказано «назидает». То есть любовь строит людей. Само по себе знание делает людей только надменными, надутыми, кичливыми, пропитанными внутренней вонью. И не случайно слово «демон» переводится как «знающий», — тот, кто имеет знание, но потерял любовь. Поэтому демоны ничего построить не могут. А любовь строит. Любовь строит дом души! Любовь строит Церковь! Именно благодаря любви множество самых разных людей подстраиваются друг под друга. На самом деле у нас в некотором смысле идеальный приход: у нас совершенно нет никакой выборки по социальному признаку. К нам сюда ходят журналисты, режиссеры, водители, уборщицы, учителя, молодежь, старички... Это говорит о том, что у нас нормальная церковная община. Не дай Бог, чтобы у нас был бы здесь клуб по интересам! Это был бы не приход, а секта. Настоящий приход состоит из самых разных людей.

Аристотель говорил: «Город — единство непохожих».

Настоящий приход должен быть единством непохожих. Вся Церковь и есть единство непохожих людей. Людей с самой разной судьбой, с самым разным прошлым, с самым разным настоящим, соединенных в единой любви к Богу. Это удивительный хор, который создает Святой Дух. Наш приход — это маленькая частичка огромного тела всемирного, где никто тебя не спросит, какой ты нации, никто не спросит тебя, какого ты происхождения, какой ты должности. А спросят: «В Бога-то веришь? А веришь ты правильно? Ты православный? А беззаконий не творишь, по-Божьему живешь?» Знаете, как должны друг друга приветствовать нормальные люди? Как на Афоне друг друга приветствуют? У них есть два варианта приветствия: «Как спасаешься?» или «Как молишься?» Для афонитов важны эти две вещи: «Как спасаешься?» и «Как молишься?» Это взаимосвязанные явления. Молитва со спасением связана неразрывно! И дальше говорит апостол: «а любовь назидает», — строит, делает из всех христиан одно цельное здание — дом Бога Живого.

«Если знание не соединено с любовию, то оно производит гордость. Знание имеет нужду в любви. Кто любит, тот, как исполняющий главнейшую из всех заповедей, хотя бы и имел какие-либо недостатки, при помощи любви скоро может приобрести знание…».

Как интересно: любовь — инструмент получения знания! Есть вещи, которые головой не «взломаешь», а любовью и молитвой «взломать» их можно. Именно поэтому апостол говорит, что любовь строит, «…а кто имеет знание, не имея любви, тот не только ничего не приобретет, но часто теряет и то, что имеет…». Человек знающий, но не любящий, потеряет потом и веру. А значит, он потеряет и знание.

«Знание удаляет любовь от человека невнимательного, порождая в нем гордость и надменность. Гордость производит разделение, а любовь соединяет. Я не запрещаю, говорит, иметь совершенное знание, но заповедую иметь его вместе с любовью; иначе оно не только бесполезно, но и вредно. Что вы гордитесь знанием? Если не будете иметь любви, то оно принесет вам вред, ибо что хуже гордости? Если же будете иметь любовь, то и знание будет благонадежно, ибо кто знает более ближнего и любит его, тот не станет превозноситься, но и ему сообщит то же».

Видите, какая интересная логика: когда человек имеет и знание, и любовь, он может поделиться с ближним. Он не будет превозноситься перед человеком, который не знает, он его поддержит. Клайв Льюис заметил, что когда он стал взрослым, вырос, то (в отличие от школы) увидел, что самые занятые люди бывают самыми заботливыми. Самые смиренные люди быстрее откликнутся на твой призыв. И Льюис говорит, что когда он стал преподавателем, то почти не встречал таких случаев, когда ему приходилось «раскапывать» знания самому: даже самые занятые люди делились своими знаниями. На самом деле, это признак духовной взрослости людей. Когда человек зациклен на себе, непрерывно самоутверждается, он будет всё скрывать: не дай Бог другой узнает, раньше меня сделает! А христианину всё равно, кто дело сделает. Если дело хорошее, пускай его кто угодно делает, главное, чтобы Бог прославился. Такой человек будет одинаково радоваться собору, который он построил, и тому собору, который построил кто-то другой. Это очень важный признак, который показывает соединение любви со знанием.

«Посему сказав: разум кичит, он присовокупил: а любы созидает. Не сказал: смиряет, а выразил нечто гораздо важнейшее и полезнейшее. Как знание не только надмевает, но и производит разделение, так и любви свойственны противоположные действия». И дальше добавляет апостол: «Если кому-то кажется, что он что-то познал, то он не узнал это, как надлежит узнать»: «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать» (1 Кор. 8:2).

О идоложертвенных яствах - Греч, είδωλόθυτον означает «мясо, приносившееся в жертву языческим богам» (ср. РБО, Кул.). С вопроса коринфян об идоложертвенном начинается новая тема Послания, которая продолжается до. 11:1. Она связана и с предостережением в. 5:10-11 - не общаться с идолослужителями. Возможно, вопрос об идоложертвенном мясе был связан с какой-то особой формой идолопоклонства, относительно которой Павел уже высказывался в предыдущей переписке.

мы все имеем знание - Возможно, Павел цитирует здесь тех коринфян, которые считали, что их знание дает им власть поступать тем или иным образом. В 8:1-3 Павел указывает на ложность такого утверждения как основания для христианского поведения, а в. 8:4-6 - на ограниченность этого знания, которым обладают далеко не все. Последняя мысль становится отправной точкой его доводов в. 8:7-13. Само слово «знание» (греч. γνώσις) могло относиться к зачаткам гностического течения, позднее ставшего целой религиозно-философской системой, или к каким-то иудейским преданиям. Вместе с терминами «слово» (ср. 1:5,17; 2:1-5) и «премудрость» (1:17-31) оно было ключевым для коринфян. В 8:4 Павел говорит о сути этого знания более подробно.

«Мы — люди грамотные», «мы обладаем знанием», — таким был лозунг свободомыслящих, либерально настроенных членов Коринфской церкви. Эти люди считали, что стоят выше всех этих ничтожных бытовых проблем. Апостол Павел противопоставляет такому либеральному «знанию» любовь: только любовь возвышает, только она созидательна, способствует сплоченности, прочности здания Церкви. «Знающие» смотрели свысока на других, на тех, кто все еще был подвержен колебаниям, сомнениям, представлениям о чистом и нечистом, всему тому, что «знающие» давно оставили позади себя. Таких христиан они пренебрежительно называли «немощными». «слабыми». А себя, соответственно, они называли «сильными». Апостол категорически утверждает, что такой вид знания действует негативно и деструктивно: «Знание надмевает, — пишет он, — а любовь назидает». «Надмевает», — буквально по–русски «раздувает», — подходящий образ для внутренней пустоты такой позиции. Те из коринфян, которые в своей напыщенной, чрезмерной самооценке хвалятся своим «знанием», на самом деле мало что понимают и знают. Они грешат против своих братьев, а тем самым и против Христа. Истинно «назидает», — буквально по–русски «созидает», — только любовь во Христе. Только она конструктивна. Она строит Церковь, а горделивое «знание» ее разрушает.

Какая мне выгода от моего образования, моей учености, моего всезнания, когда я имею необразованное сердце, когда я горд, высокомерен, презорлив к простоте, необразованию, зол, раздражителен, сребролюбив, жаден к пище-питью, сластолюбив, скуп, завистлив, своенравен, непокорен? – Никакой: большее мне осуждение, большая тягота. Образуй сердце, научись вере, надежде, любви, кротости, смирению, благости, любезности, терпению, снисходительности (особенно к людям простым, необразованным), презрению денег и вообще вещественности, воздержанию в пище и питье, целомудрию, презрению плотских удовольствий, щедрости, искреннему доброжелательству каждому человеку, благопотребности, отвержению собственной воли и покорению ее воле настоятеля или воле старших. Тогда будешь истинно просвещенный, и не суетно будет твое образование.

Не в мирное, а беспокойное и крамольное время мы живем, время безначалия и безбожия, время дерзкого попрания законов Божеских и человеческих; во время бессмысленного шатания умов, вкусивших несколько земной мудрости и возмечтавших о себе чрез меру; ибо знание кичит, по слову Божию, а любовь назидает (1Кор. 8:1).

Говоря о знании об идоложертвенных яствах, апостол поясняет, что знание о них не так важно, ибо оно может надмевать, а противопоставляет этому знанию любовь, которая назидает: 1 Кор. 13:4, и, в предупреждение самохвальства этим знанием, апостол говорит, что такое знание ничего не значит по сравнению с знанием, могущим открыться в будущем веке: 1 Кор. 13:12.

От вопроса о телесной чистоте ап. Павел переходит к вопросу об идоложертвенном (8–10). Как уже было сказано, ап. Павла и об этом предмете тоже запрашивали его Коринфские корреспонденты (ср. 8в греческом тексте). Замечательно, что Павел, давая указания касательно идоложертвенного, нигде не ссылается на постановление Иерусалимского Собора – и воздержание от идоложертвенного, которое он, вообще говоря, рекомендует своим читателям, он не понимает как послушание законно установленной норме. По убеждению ап. Павла, оно должно проистекать из любви. Для нашего времени проблема, как таковая, не существует. Но те принципиальные исходные точки, от которых Павел отправляется при ее решении, сохраняют свое значение во все времена.

Решение ап. Павла покоится на двух основаниях. Эти два основания: знание и любовь (8:1–3). Знание касается идоложертвенного. Ап. Павел отрицает самое бытие идоложертвенного (стт. 4–6). Понятие идоложертвенного предполагает существование идолов, как изображений языческих богов. Но для ап. Павла не существует языческих богов. Он не отрицает реальностей, которые язычники почитают, как богов. Его мысль достигнет полной ясности в гл. 10. Но эти реальности не боги, а бесы. Как боги, языческие боги просто не имеют бытия. А потому не существует и идоложертвенного. Это знание об идоложертвенном есть основание свободы. Но свобода, которою обладает сильный и знающий, может быть соблазном для немощного. И ап. Павел ставит перед братом, имеющим знание, долг любви. Во избежание соблазна немощного брата, он должен ограничивать себя и свою свободу (стт. 7–13). 

The believers in Corinth were convinced that there is only one who is God by nature and that the idols are not gods. They ridiculed those who sacrificed to them and said that what is offered as a sacrifice is nothing at all. They ate these sacrifices without discrimination, confident that no pollution could come from this. In so doing, they caused the weak to stumble, who assumed it would not offend God if they honored the feasts of idols. For this reason Paul put a stop to these feasts, since he wanted the believers to be single-minded in their worship of the all-holy God

Наставление второе (Относительно поведения в общественном быте) о характере христианской свободы, по поводу ядения идоложертвенного (1 Кор. 8:1–11:1). Сие наставление Апостольское слагается из следующих пяти руководящих мыслей

1)

По рассуждению надменного и одностороннего знания можно, по-видимому, без всякого стеснения есть идоложертвенное, ибо-де ничтожны по значению своему как самые идолы, так и пища вообще (1 Кор. 8:1–8).

1 Кор. 8:1. О надменности знания Апостол говорит: «знание надмевает (т. е. если оно без любви), а любовь назидает».

Не сказал смиряет, а выразил нечто гораздо важнейшее и полезнейшее. Как знание не только надмевает, но и производит разделение, так и любви свойственны противоположные действия (Св. Златоуст).

После подробного раскрытия учения о девственной непорочности и телесном целомудрии, Апостол столь же обстоятельно научает Коринфян духовному целомудрию веры, внушая им удаляться от идолов вообще и от вкушения идоложертвенного в частности.

По сообщению Св. И. Златоуста, «многие Коринфяне, зная, что не входящая в уста сквернит человека, а исходящая (Мф. 15:17–18), и что идолы, т. е. дерева и камни, не могут ни вредить, ни приносить пользу, употребляли такое совершенное знание неблагоразумно к вреду другим и себе. Они входили в капища, участвовали там в трапезах, и таким образом производили гибельные действия. Ибо те, которые еще боялись идолов, не научились презирать их и потому принимали участие в тамошних вечерях, видя, что и совершеннейшие делают то же, получали от того великий вред; ибо они касались предлагаемого не с таким расположением, с каким совершенные, но как к идоложертвенному, чем и поддерживалось идолослужение, вместе с тем и сами совершенные впадали в немаловажный грех, оскверняясь бесовскими трапезами». Сказанные Коринфяне, рассуждая отвлеченно, безотносительно, можно сказать, имели верный взгляд на идолов. Апостол, вполне соглашаясь с ним, возвещает в высшей степени выразительно учение о Едином Боге (никтоже Бог ин, токмо един), единстве Единородного Его Сына, Господа Спасителя нашего Иисуса Христа и суетности мнимых богов; но вместе с тем он научает, что таковый верный взгляд на идолов, взятый не отвлеченно, а в практическом его приложении, – во вкушении идоложертвенного и в отношении к другим, на виду которых совершается это вкушение, будет не только неверным, но и недостойным Христианина. Христиане обязаны иметь в виду влияние своих мнений и действий не на самих себя только, но и на других, так как для Христиан основным руководительным началом жизни должно быть не знание, а любовь, потому что знание часто ведет к превозношению и разделению, любовь же всегда – к созиданию и укреплению. Любовь же Христиане должны питать прежде всего к Богу, а потом к людям. Но оба эти вида любви не согласны со вкушением идоложертвенного. Поэтому, кто вкушая идоложертвенное, думает, что он поступает по знанию, то он ошибается, так как он оказывается незнающим основного Христианского закона любви, и вообще неимеющим полного ведения, которое зависит от Бога и любви к Нему. В этом учении Ап. Павел является воспроизводящим учение Самого Иисуса Христа, Который говорит: Аше кто любит Мя, слово мое соблюдет (Ин. 14: 23), – а также очень сходным с Иоанном Богословом, который учил: Всяк любяй от Бога рожден есть, и знает Бога, а не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть (1 Ин. 4:7–8). «Знание имеет нужду в любви», говорит святой И. Златоуст. «Кто любит, тот, как исполняющий главнейшую из всех заповедей, хотя бы и имел какие-либо недостатки, при помощи любви скоро может приобрести знание; а кто имеет знание, не имея любви, тот не только ничего не приобретает, но часто теряет и то, что имеет». А блаж. Феодорит, как бы заключая мысли Апостола, пишет: «много потребно нам ведения, и в настоящей жизни приобрести совершенное ведение есть нечто невозможное. Посему, возлюбим Бога, чтобы сподобиться Его о нас промышления. Это и выразил Апостол в словах: кто любит Бога, тот познан бысть от Него, т. е. сподобляется Его попечения», или как говорит блаж. Феофилакт, «соделывается знаемым Богу, получает от Него знание, хотя и при этом имеет его несовершенным».

Останавливаясь на известном изречении Апостола о единстве Божества, толковники наши по преимуществу сосредоточиваются на выяснении равночестного достоинства Отца и Сына. Так напр. святой И. Златоуст говорит: «Бог (Отец), скажешь, назван единым (Богом); следовательно имя Бога не свойственно Сыну. Но смотри и о Сыне сказано то же самое и Сын назван единым Господом; однако мы не говорим, что поэтому имя Господа свойственно Ему одному. Как то, что Сын называется единым Господом, не препятствует Отцу быть Господом, так и то, что Отец называется единым Богом, не препятствует Сыну быть Богом и таким же Богом, как Отец». Тоже усматривается и в словах: Имже вся, и мы Тем, относимых к сотворению и спасению. «Мы от Бога двояким образом: по бытию и по вере. То же надобно разуметь и о Христе; ибо чрез Него род человеческий приведен из небытия в бытие, и от заблуждения к истине» (Златоуст).

 Коринфяне в своем письме к святому Павлу писали, что все они имеют знание об идоложертвенных яствах, что они не могут быть предосудительны, так как идолы – ничто. На этом основании они принимали приглашение от родственников и знакомых своих, язычников, участвовать вместе с ними в трапезе при капищах, на которой предлагались части жертвенных животных, принесенных идолам. На это святой Павел дает свои указания. Не осуждая их знание, он прибавляет только, что одно знание, без любви, ведет лишь к самомнению, к гордости и общественному расстройству. Общество созидается не разумом, а любовью, которая устрояет из всех христиан одно целое и стройное здание – дом Богу живому.
 Вы говорите о идоложертвенных яствах – мы знаем. Но в этом слышится гордость. Кто так кичливо говорит, тот ничего не знает, его мнимое знание не как настоящее, а поверхностное. Если бы у вас было настоящее знание, то вы, сознавая недостатки своего знания, были бы скромнее не говорили бы, что знаем.
 Если же знание надмевает, а любовь назидает, то и нужно заботиться о любви, но как? Любить Бога. Эта любовь к Богу привлечет Его любовь. Он обратит особенное Свое внимание и попечение на любящего Его, как познал Моисея (см. Исх. 33:17) и других, и дарует ему истинное знание. Вот путь к знанию посредством любви.

О идоложертвенных яствах. В главе, начинающейся с этого стиха, речь идет об идолопоклонстве; этой же теме посвящена и десятая глава (гл. 9, развивая другую тему, поддерживает главный аргумент Павла). Вопрос подняли сами коринфяне в своем письме (см. Введение: Время и обстоятельства написания), однако суть его не вполне ясна. Известно, что между ними были разногласия относительно употребления в пищу идоложертвенных яств. Павел в своем послании решительно отвергает такую практику. По мнению некоторых толкователей, в гл. 8 и 1 Кор. 10:25-30 обсуждается одна и та же тема. Другие (на основании 1 Кор. 8:10) утверждают, что в этой главе Павел занят проблемой христиан, участвующих в языческих пиршествах и употребляющих ритуальную пищу.

мы все имеем знание. В ст. 1-3 Павел говорит о грехе самонадеянности. Эти слова раскрывают, что поступки коринфян являлись выражением принципиальной позиции. Ими руководила не любовь (ср. гл. 13), а гордыня.

Свобода от ветхозаветного закона и знание, которое получили христиане, иногда употреблялись ими во вред. Так, коринфяне, зная, что оскверняет человека не то, что входит в уста, но что исходит из уст (Мф. 15:17–18), и зная, «что идол в мире ничто» (1 Кор. 8:4), ели идоложертвенное мясо (мясо, оставшееся от многочисленных языческих жертвоприношений, частично шло для всенародных утешений при храмах, частично продавалось по дешевой цене на рынках. Поэтому вопрос о дозволенности вкушать такую пищу был важным для христиан). Но кто не имел такого знания и такой свободы, те соблазнялись, то есть думали, что и христиане считают нужным употреблять идоложертвенное. Поэтому Апостол советует руководствоваться не знанием, которое «надмевает», а любовью, которая «назидает» (1 Кор. 8:1), которая не допустит поступать так формально, равнодушно к немощным и немощам других. Цель жизни надо полагать не в знании, которое никогда недостижимо, но в в любви к Богу, которая ведет к истинному знанию и вечной жизни: «кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего не знает как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8:2–3).

Учащий, который действует одним знанием без любви, предлагает алчущим и немощным черствый, или даже каменный хлеб. Учение, которое не сердцем любящим приемлется, есть семя сеемое в снег. Знание без любви есть зимнее солнце, которое не оживляет и не возращает. Итак аще кто учится, аще учит, с любовию сие да творит.

***

«Разум кичит» (1 Кор. 8:1): сия укоризна, которою его поражает откровение, оправдывается ежедневным опытом. Ослепясь собственным блеском, он не находит в мире ничего себе равного и думает вознести нас превыше небес, украсив своим именем – разумных существ, как будто сердце, способное любить Бога есть ничто в сравнении с разумом способным познавать Его, между тем как непостижимый для разума Бог хощет обитать токмо в сердце, между тем как наши настоящие познания служат нам только для времени, а сердце для вечности. Истинно мудрый знает, что как «от сердца... исходят помышления злая» (Мф. 15:19), так в нем же скрываются «исходища живота» (Притч 4:23.); что в «злохудожную душу не внидет» чистая, небесная «премудрость» (Прем. 1:4): и потому он взирает на образование ума, несопутствуемое благостию сердца, как на пышные украшения дома, имеющего гнилое основание и готового низринуться. Он не углубляется в исследование природы, не исследовав глубины сердечной; не хощет быть мудрым для света, не сделавшись таковым для себя, и не попускает обретенному им духу ведения быть пророком бесчестным в Отечествии своем. По образу воплощенной премудрости Божией он прежде «творит» и потом «учит» (Деян. 1:1); прежде исполняет закон, а потом повелевает или советует, и не разрушает того примером, что назидает словом или властию.