1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 4 глава 5 стих

Так как Алостолы и учители суть только служители Христовы и домостроители в Церкви Божией (икономы), то пусть и судят о них коринфяне только по степени их верности порученному делу, а не по природным дарованиям (харисмам) или особенностям.

Апостол говорит: «Подождите, дождитесь пришествия Господа. Никак не судите ни о ком. Не судите ни о ком, пока не явится Господь, и Он тогда Своим светом всё тайное выведет наружу. Тайные дела, которые скрывались от людей, тайные мысли, злые мысли или добрые мысли, тайные добрые дела, тайные злые дела. Вот тогда будет каждому похвала от Бога». Почему похвала? Он говорит, что вы там выбирали, кто есть достойней, кто недостойней, кто более высок, кто менее высок. «Каждому похвала будет в свое время, каждому свою похвалу, свою меру даст Господь. А кому-то, — добавляет Павел, — может, и будет похвала, но противоположного рода». Похвала — в ироническом смысле. Похвалит вас Господь за вашу склочность, хорошо, видимо, похвалит...

И высветит тайные тьмы. За завесой дел у людей очень много скрыто. Некоторых людей ругают, а у них внутри сокровища скрыты. А бывает наоборот: людей хвалят — внутри же у них скрыто много плохого.

Поэтому апостол говорит: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога. Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано, и не превозносились один перед другим. Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать! Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне. Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих (1 Кор. 4:5—14).

Апостол отвечает не перед людьми, но перед Самим Богом, и только Ему дано судить о том, как он исполнил порученное.

Знаю, что нет общения света со тьмою, нет сближения рабынь Божьих с грешником. Но и блудница омыла ноги Господа слезами, и пси едят от крупиц господий, и Сам Спаситель пришел призвать не праведников, но грешников. Не требуют здравии врача. Господь более хочет покаяния грешника, чем смерти его. И заблудшую овцу он несет назад на плечах своих. И блудного сына возвращающегося приемлет отец с радостью. Апостол говорит также: прежде времени ничтоже судите (1 Кор. 4:5). Ты кто ecu судяй чуждему рабу? Своему Господеви стоит или падает (Рим. 14:4). И: мняйся стояти, да блюдется да не падет (1 Кор. 10:12). И: друг друга тяготы носите (Гал. 6:2). Иначе, любезнейшая сестры, судит злоба людская, иначе Христос. Не один и тот же приговор на судище Христовом и в углу сплетников. Многие пути кажутся людям правыми, но последствия оказываются злыми. И в скудельных сосудах часто сокрыто сокровище. Петра, трижды отрекшегося возвратили в прежнее достоинство горькие слезы. Кому больше отпускается, больше любит. О целом стаде умалчивается, а о спасении одной нездоровой овцы радуются ангелы на небесах Если кому это покажется незаконным, тот услышит от Господа: Друже, аще око твое лукаво есть, яко Аз благ есмь (Мф. 20:15).

Эти слова не дают основания отвергать законность судебных установлений, которыя признаны Самим Господом: Ин. 19:11, и апостолами: Рим. 13:4; 1 Петр 2, 13—14. Тот же апостол Павел требовал для себя „суда Кесарева": Деян. 25:10-11. Когда люди, по избранию и призванию законной власти, судят других подобных себе людей, то они решают лишь то,—сделал ли известный человек то или другое дело и каким последствиям по закону он должен за зто дело подвергнуться.

А в Евангелиях Христос обещает поставить овец одесную, а козлищ—ошуюю, во время Своего второго пришествия; и делателей беззакония послать в огонь вечный, а занимающим место одесную одновременно воздать надграды, говоря:«Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф. 25:34). Итак, если при том, что это именно Бог имеет похвалить делателя и опытного подвижника добродетели, а Христос и является похваляющим его, то как же Он будет творением, а не, скорее всего, Богом от Бога, всецело нося в Себе свойство Отеческой сущности и будучи поэтому Богом по природе, как и Родивший Его?

Прежде времене ничтоже судите – да не един по единому гордитеся на другаго. Эти слова приводятся штундистами и толстовцами для того, чтобы на их (будто бы) основании отвергать законность судебных установлений и какого бы то ни было человеческого суда. Однако тот же апостол, который написал эти слова, требовал для себя «суда Кесарева», чтобы показать, что иудеев он ничем не обижал и ничего достойного смерти не сделал (Деян. 25:10–11). Не противоречат ли дела апостола словам его? Нет. Когда люди, по избранию и призванию законной власти, судят других подобных себе людей, то они решают лишь то, сделал ли известный человек то или другое дело и каким последствиям но закону он должен за это дело подвергнуться. Таков был и тот суд Кесарев, которого искал для себя апостол. Но судьи могут не превозносить себя в мыслях над подсудимым, не кичиться тем, что они лучше его, в его падении не находить себе повода для самовосхваления. Не хуже ли всех был распятый со Христом разбойник, и однако прежде всех, и прежде судей, законно осудивших его на распятие, улучил спасение и рай? Посему, если тебе придется нести обязанности судии, не презирай подсудимого, хотя бы он и преступил закон, не кичись своим превосходством пред ним, хотя бы ты и не походил на него делами; помни, что твой суд над ним, будучи только разбором совершенных; им дел (как хотел этого для себя апостол Павел), не есть суд окончательный. Тогда ты исполнишь заповедь апостола: «не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога». Не сказал апостол, что тогда только произведется суд над каждым делом, но сказал, что тогда только будет каждому похвала, так как он запрещает не всякое суждение о ближнем, но суждение с самовосхвалением (ср. нижеследующие выражения: «кто отличает тебя? что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что Хвалишься, как будто не получил?» ст. 7).

Соответственно сему объясняются и слова ст. 6: Сия, братие моя, преобразих на себе и Аполлоса вас ради: да от нас научитеся не паче написанных мудрствовании, да не един по единому гордитеся на другаго. На эти слова любят ссылаться штундисты, утверждая, что должно думать (мудрствовать) лишь так, как написано в Писании, ничего не присоединяя от Священного Предания. Но такие ссылки имеют своим основанием незнание подлинного текста Писания. Греческие слова φρονεῖν υπέρ ὑπεφρονείν вообще означают «высокоумствовать», «быть о себе высокого мнения “, «гордиться . Что и здесь таково значение греческого (ὑπέρ- φρονεῖν) переводных выражений (славянского: мудроствовати паче, и русского: «мудрствовать сверх»), это видно из следующих затем слов (чтобы вы «не превозносились один пред другим»). В послании к Римлянам в такой же почти связи мыслей выражение: мудрствовати паче (греч. ὑπεφρονεῖν) и по-русски переведено: «думать о себе более», при чем прибавлено: «но думайте скромно» (12, 3). – Что разуметь далее под написанными? Штундисты разумеют все вообще Писание, полагая, что апостол запрещает здесь верования и обряды, на которые в Библии нет прямых указаний. Но мудрствовати паче значит гордиться, следовательно, под «написанными» должно разуметь только те наставления или обличения, которыми Писание вразумляет гордых, а главным образом то, что пред этим ап. Павел «приложил к себе и Аполлосу». Он писал в предшествующей (3) главе: «кто Павел, кто Аполлос? Они только служители. – Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог. Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (ст. 6–7). Вот то «написанное», с чем должно каждому сообразоваться в мнении о себе, и в противность чему не должно держаться о своих достоинствах и заслугах мнения высокого.

«Не судите, да не судимы будете; ибо, каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: «Дай я выну сучок из глаза твоего»; а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7:1–5).

Велика и страшна эта заповедь Христова, ибо все мы постоянно осуждаем друг друга, и все повинны тому Страшному Суду, который сотворит над нами Господь и Бог наш Иисус Христос. Он будет судить нас за то, что мы выискиваем малейшие недостатки своих ближних, смакуем их, а своих самых крупных погрешностей не видим и не хотим видеть. Неистребимо стремление наше, лишь только услышим что-то дурное, сейчас же, как можно скорее везде и всюду это повторять. Язык наш зудит, он горит, хочет рассказать о том, что узнал. Вспомним, что сказал святой апостол Павел в Послании к римлянам: «Итак не извинителен ты, всякий человек, судящий другого; ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же. А мы знаем, что по истине есть суд Божий на делающих такие дела. Неужели думаешь ты, человек, что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела, и (сам) делая то же?» (Рим. 2:1–3).

Какая великая истина содержится в этих словах апостола! А мы уже забыли, что не смеем восхищать права у Самого Господа Иисуса Христа, Единого верховного Судии, Который Один знает сердца наши, Один лишь и может судить нас по правде и истине. Мы осуждаем грубо и дерзко, даже не зная того, что согрешивший брат наш, может быть, глубоким покаянием уже изгладил грех свой. Мы порицаем, не хотим простить греха, который простил Сам Бог. «Посему не судите, никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4:5).

А мы всегда судим «прежде времени», предваряя Суд Христов. Мы сами судьи над ближними, но только не над собой. Великий древний мудрец Иисус сын Сирахов произнес мудрые слова: «Выслушал ты слово, пусть умрет оно с тобою. Не бойся, не расторгнет оно тебя» (Сир. 19:10). Неужели хоть когда-нибудь умирают в нас слова осуждения брата нашего? Забываем ли мы их? Никогда. Мы разносим их повсюду и становимся похожими на мерзких мух, садящихся на язвы и раны и не дающих им зажить. Своим злым осуждением мы растравляем душевные раны. Разве не лучше уподобиться пчелам, которые летают с цветка на цветок собирая мед и откладывая его в соты? Мед надо собирать – все доброе видеть в братьях наших.

«Посему, – вразумляет Апостол Коринфян, предававшихся волнениям и пересудам об учителях своих, – не судите никак прежде времени (о своих наставниках и проповедниках), пока не приидет Господь, Которой и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога». Будет одному похвала, а другому укоризна; но Апостол выставляет эту одну часть, может быть потому, что Коринфяне погрешали тем, что говорили, одни: тот-то лучше, другие: тот-то, – тогда окажется, говорит, кто лучше (Еп. Феофан).

После раскрытия общих понятий, на основании коих должно судить об Апостолах и их деятельности, Апостол Павел научает Коринфян и самому суждению, определяет для него границы, указывает предостережение. Прежде всего он внушает им смотреть на Апостолов, как на самостоятельных учителей (подобных, напр., основателям философских школ). Этим он как бы умаляет свое достоинство, но, определяя свое назначение быть строителями, т. е. многоразличными выполнителями великого и таинственного дела спасения людей, наивысшего домостроительства Божия, он очень возвышает себя, впрочем не лично, а как верного Богу слугу и приставника Его, поставленного Им для службы среди язычников, и потому обязанного дать отчет Богу, а не им. Посему, если они осмеливаются судить о нем, не имея права на это, то он не придает значения этому суду их. Следовательно: они должны оставить свое суждение об Апостолах, как бесполезное дело и как принадлежащее не им, а Богу. Мысль о своем отчете Богу подала Апостолу повод сказать и об ответе пред Богом всех, при чем в особенности он отмечает дела злые, обыкновенно совершаемые во мраке и неизвестности, а также и мысли сердечные, которые еще менее известны, чем дела совершаемые во тьме. Все, все обнаружится тогда и никто не укроется тогда с своими самыми сокровенными думами и намерениями, за которые также будет воздаяние по действительному достоинству, а не по тому приговору, который произносят теперь люди, часто судящие о многом по видимости, а не по глубокому и многостороннему рассмотрению дела. Останавливаясь на обличении Апостолом осуждения других, св. И. Златоуст говорит: «Не знаю, каким образом между другими родами зла вошло в природу человеческую зло испытания и неуместного осуждения ближних, которое и Христос обличил, когда говорил: не судите, да не судими будете (Мф. 7:1). Оно не доставляет даже никакого удовольствия, как другие грехи, а ведет только к неприятностям и наказанию. Между тем мы, будучи сами виновны в бесчисленных грехах и имея в глазах своих как бы бревно, тщательно разбираем грехи ближнего, которые не более сучка (Мф. 7:3). Так было и у Коринфян. Мужей благочестивых и богоугодных они осмеивали и отвергали за неученость их, а виновных в бесчисленных пороках уважали за их красноречие... По двум, или лучше по трем причинам суд наш не бывает правым: во первых потому, что хотя бы мы ничего не знали за собою, мы не безвинны пред судом Обличающего грехи наши с точностию; во вторых потому, что большая часть дел остается для нас неоткрытою и неизвестною; в третьих потому, что многие из действий других кажутся нам добрыми, но совершаются не с добрым намерением... Люди не могут видеть всего; это возможно только для одного недремлющего Ока; людей мы можем обмануть, но Его – никогда. Посему не говори: мрак и стены окружают меня; кто видит меня? Есть и Тот, Который проникает до души же и духа, членов же и мозгов (Евр. 4:12)».

Итак, не судите и не осуждайте нас, говорит, потому что никто не может видеть, как зарождаются помыслы и дела в сердце, и как исходят оттуда в явь. И сам делающий не всегда это сознает, как должно, где же узнать стороннему? Когда придет время суда, тогда Господь все откроет, что было сокрыто. И все увидят не дела только, но и то, что было на сердце, при совершении дела, чего иногда не замечал и сам делающий. По этому суду и получит каждый праведное воздаяние, тогда и окажется, кто из учителей ваших лучше, больше стоит похвалы у Бога.

не судите никак. Это не абсолютный запрет (ср. 1 Кор. 5:2; 1 Кор. 6,2); слова эти относятся к превратной критике самого Павла.

Который и осветит скрытое во мраке. На суде никто и ничто не избежит всепроникающего света Божия (см. Мф. 10:26 и парал. места).

Об апостолах коринфяне судили на основании тех же критериев, что и об основателях философских течений, увлекаясь их внешними достоинствами. Но ап. Павел указывает, что достоинство апостола может определяться только по признаку его верности Господу, поручившему ему дело благовестам, как «служителю Христову и строителю таин Божиих» (1 Кор. 4:1). Но об этом никто, кроме Самого Бога, судить не может, поэтому и коринфяне не должны были выносить своих оценок: «Для меня очень мало значит, как судите о мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе... судия же мне Господь... Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения»