1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 15 глава 52 стих

Взгляд нашего глаза не достигает того, что ближе расположено, быстрее, или находящегося на отдалении медленнее. Напротив, он достигает их с равной скоростью. Подобным образом, когда, как говорит апостол, воскресение мертвых осуществится во мгновение ока, для всемогущего Бога и Его невыразимого изволения столь же легко будет восстановить недавно умерших, как и давно превратившихся в тлен. Для некоторых людей все это невероятно, потому что лежит за пределами опыта, хотя весь мир полон чудес, которые не кажутся достойными осмысления и исследования, и не потому, что их легко постигает разум, но потому, что мы привык-ли их видеть. Я же, вместе с теми, кто присоединяется ко мне и стремится постигать невидимое Бога через сотворенный мир (Ср. Рим. 1:20), удивляемся, ни много ни мало, тому, что в одном крошечном семечке заложено все то, за что мы восхваляем дерево.
*** Он хочет, чтобы под трубою мы понимали очень ясный и яркий знак, который в другом месте он называет гласом Архангела и трубой Божией (1 Фес. 4:16).
*** Вместе с этим звуком и воскресением мертвых, когда уже не будет сомнения в том, что суд наступил, упразднится любое утешение человеческой похвалой. Тогда не будет времени об одном рассуждать, о другом судить, проявлять благосклонность или поддержку другому.
*** Для всемогущего Бога и Его невыразимого изволения столь же легко восстановить недавно умерших, как и давно превратившихся в тлен.

Вдруг, во мгновение ока. То есть быстро, без какого-либо промедления. При последней трубе. Оттого при последней, что последняя война идет против демонов, и князей, и властей, и против самого диавола (Ср. Еф. 6:12). Когда окончится тысяча лет, в которые будет царствовать Спаситель, и уничтожен антихрист, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога (Откр. 20:7), которые суть демоны, ибо не могут смертные человеки бороться против вечных, будет и собирать их на брань для битвы против лагеря святых (Там же; ср. Мф. 24:31). Ведь и Иоанн апостол говорит: «я видел Михаила и ангелов его в небе сражающихся против дракона и ангелов того, кто есть диавол и сатана» (См. Откр. 12:7-9). Оттого говорит апостол Павел о последней трубе, что не единожды суждено сразиться с сатаной; поскольку и лжепророки в антихристе, которые совершали втайне свои знамения и чудеса, и сам победитель в месте этом в последний раз сразятся, дабы уже как победителю послать врага в геенну. И Спаситель среди прочего говорит: ныне князь мира сего будет изгнан вон (Ин. 12:31). И будет тогда, и ранее часто был побежден князь мира сего, как о том говорит пророк Исайя: Как упал ты с небау денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы (Ис. 14:12).

Что же мне малодушествовать в надежде? Что стремиться к временному? Я ожидаю архангельского гласа, последней трубы, преобразования неба, претворения земли, освобождения стихий, обновления целого мира. Тогда я увижу самого Цезария¹ уже не отходящим, не выносимым, не оплакиваемым, не вызывающим жалость, но святым, прославленным, превознесенным, каким ты неоднократно и являлся мне во сне, возлюбленнейший из братий и братолюбивейший, - потому ли, что так изображало мое желание, или потому, что это была истина.

См. 1 Кор. 15:51 *** Ты, Господи, сказала она Макрина, разрешил нас от страха смерти. Ты сделал конец здешней жизни началом жизни истинной. Ты в положенный нам срок упокоеваешь сном тела и снова пробуждаешь их при последней трубе. Ты на время вверяешь земле «нашу землю», которую образовал Своими руками, и снова взимаешь то, что дал, нетлением и благодатью преображая наше смертное и безобразное.

Итак, говорит, вот тайна, которая открыта своим, а не для внешних, то есть верующим, кои исповедуют воскресение, а не философам, кои отрицают воскресение мертвых. Все почием, —
 говорит же это тем, кои дождутся пришествия (Христа). Все обновимся: хотя только праведники воскресают в обновление славы, но и тела грешников обновляются, так как восстают не с тою же скорбью и радостью своею. Это и означают слова: воскреснут мертвецы нетленными, и мы изменимся.

В последней трубе. Здесь труба взята в символическом значении (Откр. гл. 8-11). Как в Ветхом Завете трубою являли начало праздников и торжеств, и созывали народ к войне, так и на Суд последний будет созывать труба — глагол Божий.

Уже в самую минуту отъезда св. брата нашего Сисиния, доставившего мне ваши письма, я вынужден продиктовать что бы то ни было: не могу я не ответить на вопросы вашей мудрости; только прошу не считать этого слова за лесть, и тем более за долг приличия, потому что я говорю вам так, как самому себе. Он (Сисиний) доставил мне много вопросов св. братий и сестер из вашей провинции, вопросов, на которые я думал изготовить самый пространный ответ только ко дню Богоявления. Но когда, занимаясь урывками по ночам, на большую часть вопросов я составил уже ответы, и, удовлетворив других, берег свои силы для ответа на ваш вопрос, как наиболее трудный, — неожиданно приходит ко мне Сисиний, говоря, что он сейчас отправляется, и когда я просил его отложить отъезд, то он стал представлять мне голод в Ливии, нужды монастырей египетских, маловодие Нила, беспомощное положение многих, так что удерживать его здесь долее было бы почти грехом перед Богом. Итак то, что я приготовил на подкладку для вашей туники — основу, уток и стан, только это и посылаю вам в неотделанном виде, чтобы вашей мудростью было соткано то, чего не достает у меня. Вы благоразумны, вы образованы и от собачьего, как говорит Аппий, велеречия перешли уже к Христовой красоте слова. Ине нет нужды много трудится для вас, подобно тому как, по рассказам басней, испытал один философ, уча простеца. «Едва только, говорил он, я скажу бывало, половину, он остальное уже понимал». Точно также и я, при недостатке времени, представил вам только мнения каждого из оставивших толкование на св. Писание, и большую часть этих мнений перевел слово в слово, чтобы и самому мне избавиться от возражений, и вам самим предоставить авторитет древних писателей, чтобы, читая и одобряя мнение того или другого, вы делали это не по моему желанию, а по своей воле. Вы спрашиваете, в каком смысле сказано, и как нужно читать в первом послании апостола Павла к Коринфянам 15 гл. 51 ст. — так ли: все мы умрем, но не все изменимся, или, по другим спискам, не все мы умрем, но все изменимся: ибо то и другое чтение встречается в греческих кодексах. Феодор из города Ираклеи, называвшегося прежде Перинфеном, в кратких толкованиях на апостола (Павла) говорил так. «Хотя не все мы умрем, но все изменимся». Ибо Енох и Илия, победив законы смерти, от земного общества восхищены в небесное царствие так, как были в телах (Быт. 5:24; 4 Цар. 2:11). Отсюда и те святые, которых день погибели и суда застанет в телах, восхищены будут на облаках в сретение Христу вместе с другими святыми, воскресшими из мертвых, не вкусят смерти и всегда будут с Господом, поправ тяжкий закон смерти. Поэтому апостол и говорит: не все мы умрем, но все изменимся; ибо и воскрешение из мертвых и живые, восхищенные на облаках, перейдут в нетление и от смертности изменятся в бессмертие, — изменятся не во время какое-либо, ни даже в краткое протяжение времени, но в атом, точку времени, в мгновение, в какое веко глазное может моргнуть при последней трубе. И воскресение мертвых совершиться так быстро, что живые, которых последнее время застанет в их телах, не успеют предварить мертвых, восстающих из гробов. Очевидно, подтверждая это, апостол Павел говорит: вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1 Кор. 15:52, 53), чтобы могло оно жить вечно в том и другом случае — в муках, или в царствии небесном». Диодор, епископ тарсийский, опустив это отделение, в дальнейшем объяснении сделал краткое замечание на слова: и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. «Если, говорит он, мертвые восстанут нетленными и без сомнения и они будут изменившимися к лучшему: то зачем нужно было говорить — и мы изменимся? Не хотел ли он этим дать разуметь, что нетление обще всем, а изменение только праведным, так как они наследуют не только нетление и бессмертие, но и славу?». Апполинарий, хотя и другими словами, сказал тоже, что и Феодор, именно, что некоторые не умрут и от настоящей восхищены будут в будущую жизнь, чтобы по изменении и прославлении тел навсегда быть со Христом, что, веруем, и теперь совершается с Енохом и Илиею. Дидим не стопами, а словами переходя на сторону мнения Оригена, идет противоположным путем. О словах: говорю вам тайну: все мы умрем, но не все изменимся, он рассуждал так. «Если бы воскресение не нуждалось в толковании, и не имело никакой темноты для разумения, то Павел после того многого, что он сказал о воскресении, никогда бы не прибавил: говорю вам тайну: хотя все уснем, т. е. умрем, но не все, а только одни святые, изменимся. Знаю, что в некоторых кодексах написано: не все мы умрем, но все изменимся; но нужно обратить внимание на то, — предшествующему: все изменимся может ли соответствовать последующее: мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо если все изменятся и это обще всем, то излишне было бы говорить, и мы изменимся. Поэтому должно читать так: все мы умрем, но не все изменимся. Ибо если в Адаме все умирают, и смерть есть не что иное, как сон, то следовательно все уснем, или, все умрем. Засыпает же, по свойству Писаний, тот, кто умрет с надеждой будущего воскресения. И всякий, кто засыпает, конечно пробуждается, если только не поразит его внезапная смерть и смерть не соединится со сном. Если же, таким образом, все уснут по закону природы, то изменятся к лучшему и по телу и по душе только одни святые: так что нетление будет принадлежать всем воскресшим, слава же и изменение только святым». Тот же Дидим дальнейшие слова по греческому тексту: έν ἀτόμψ, έν ριπή, или έν ρόπή όϕθαλμού (потому что читается и так и иначе), — слова, которые наши перевели in momento et in ictu или in motu oculi — изъяснил так: «по совместному воскресении всех восхищены будут во сретение Христу, — но те, коих разрешит смерть, что означает предшествующие слова. Ибо когда говорит, что воскресение всех будет в самое краткое время, в мгновение ока, в момент, то этим исключается всякий вымысел о первом и втором воскресении, т. е. будто одни воскреснут первыми, другими последними. Атом есть такая частица времени, которая не может разделяться и дробиться. Потому-то и Епикур из своих атомов строит мир и все производит. Миг же или мгновение оно, что по-гречески читается ρόπή, пробегает так быстро, что почти ускользает от сознания наблюдающего. Поелику же в большей части кодексов вместо ρόπή, т. е. миг или мгновение, читается ρίπή29, то это мы должны поминать в том смысле, что как легкий пух или соломинка, или тонкий и сухой лист легко поднимаются ветром и бурей, то также мгновение ока по мановению Божию воздвигнуты будут и тела всех мертвых, уготовляясь к пришествию Судьи. А что далее присовокупляет апостол, говоря: при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие, — это имеет двоякий смысл, или тот, что звук трубы или голоса обозначает торжественность, как сказано: возвысь голос твой, подобно трубе (Ис. 58:1); или открытое воскресение всех, соответственно словам Евангелия: когда творишь милостыню, не труби перед собою (Мф. 6:2), т. е. твори дела милосердия тайно, скрытно, дабы не показалось, что ты тщеславишься чрез несчастие другого. Но спрашиваю: почему апостол написал, что мертвые восстанут по последней трубе? Потому что, если упоминается последняя, то, конечно, ей будут предшествовать и другие. В Апокалипсисе Иоанна изображаются семь ангелов с трубами, и показывается, что совершается при трубном звуке каждого, т. е. первого, второго, третьего, четвертого, пятого и шестого (Откр. 8 и Откр. 9 гл.), по трубному же громогласному звуку последнего восстают мертвые, воспринимая нетленные тела, бывшие прежде тленными. Потому-то апостол то, что последует за последней трубой, изображает так: вострубит (труба), и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Когда говорит мы, показывает, что он и те, которые с ним, будут иными, — кроме умерших. При объяснении этого места, одни говорят, что мертвые, которые восстанут нетленными, суть тела мертвых; под теми же, о которых говорится, что они изменятся, нужно разуметь души, поелику они изменятся для большей славы и достигнут в мужа совершенного, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4:13). Другие же утверждают, что под мертвыми нужно разуметь грешников, которые восстанут нетленными для того, чтобы могли терпеть вечные мучения; те же, которые изменятся, суть святые, которые переходят от силы в силу, от славы в славу. Потому-то к нетлению мертвых присовокупляется: тленному сему надлежит облечься в нетление; а к словам, — мы изменимся, присоединяет: и смертному сему облечься в бессмертие. Ибо не одно и тоже бессмертие и нетление, точно также как иное смертное и иное тленное: все смертное есть в тоже время и тленное; но не все тленное есть уже и смертное. Тленны тела, в которых нет души, и однако они не суть смертны; поелику они никогда не имели жизни, которая свойственна собственно одушевленным существам. Потому-то апостол так ясно сопоставил тление с нетлением и смертность с бессмертием, имеющим последовать во время воскресения». Акакий, после Евсевия Памфила епископа Кесарии, называвшейся прежде башней Стратопа, в четвертой книге συμμίχτων ζητημάτων, задавшись этим же вопросом, очень подробно рассуждает о нем, и принимая то и другое чтение, по-видимому, противоположные между собой, после введения, которое я опускаю, говорит так: «скажем прежде о том, что встречается в большей части кодексов: «говорю вам тайну: хотя все мы умрем, но не все изменимся». Намереваясь подробно говорить о воскресении, апостол назвал его тайной, желая возбудить внимание слушателей. Так как успение, усыпление, означает самую смерть, которая общий удел всех: то апостол весьма справедливо сказал, что все уснем, т. е. умрем, подобно тому как выше он сказал: как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут. А тогда как, таким образом, все должны умереть, внемлите тайнам, которые возвещаю вам: хотя все умрем, т. е. уснем, но не все изменимся. Вострубит (труба), без сомнения седьмой ангел, и мертвые воскреснут нетленными. Если же мертвые будут нетленными, то каким образом они не изменятся, когда уже самое нетление есть изменение? Но изменение, каким изменится Павел и святые, нужно понимать здесь в смысле прославления; а нетление будет уделом всех потому, что и грешники через оное будут еще несчастнее, чтобы мучится во веки и не уничтожаться смертным и тленным телом. В том же послании апостола, когда он рассуждает о тайнах, мы читаем, что воскресшие будут различаться не по свойству тел, а по различию славы, так как одни воскреснут для вечного мучения, другие же для вечной славы; ибо иная плоть у птиц, иная у рыб, иная у скотов; есть тела небесные, и тела земные: так, говорит, и при воскресении мертвых (1 Кор. 15:39, 40. 42). Церковь преимущественно согласуется с этим мнением, что все умираем по общему закону смерти, но не все изменимся в славу, по слову Даниила: и многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление (Дан. 12:12). Ибо те, которые восстанут в поношение и вечный позор, конечно не восстанут в вечную славу, в которую изменится Павел и сущие с ним. Если же это так и в таком смысле должно быть понимаемо, то нужно принимать изменение только относительно грешников и неверных, которые называются мертвыми и воскреснут нетленными, должно признать не изменение, а вечные мучения». Переходим ко второму чтению, которое в большей части кодексов читается так: не все мы умрем, но все изменимся. На основании такого чтения некоторые утверждают, что многие живыми останутся в телах, потому что если не все уснут, то не все и умрут; если же не все умрут, то не все и воскреснут, потому что воскресение относится к прежде умершим. Подтверждение этому они хотят видеть в первом послании Павла к солунянам: мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (1 Фес. 4:15 и след.). На основании этих слов стараются доказать, что апостол Павел и писавшие с ним послание думали, что они не умрут, нов день суда будут застигнуты в теле. Если так, то Павел, полагая, что в этот день он будет в теле, погрешил и был введен в заблуждение человеческим мнением, так как последствия показали несправедливость этого мнения. Это же разумели и сами солуняне, не зная тайн мистических слов, волновались различными догадками и говорили: если Павел будет застигнут в теле, то значит очень близок день суда. Поэтому Павел, писав второе послание, исправлял их взгляд, говоря: молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога. Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это (2 Фес. 2:1 и след.). Этими словами апостол старается отклонить их от заблуждения, чтобы они не думали, будто близок день суда, — и внушить им, чтобы написанное им прежде: — мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, понимали иначе, в том смысле, какой соединял с ними сам писавший. Ибо не может быть, чтобы тот, который писал к Тимофею: ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало (2 Тим. 4:6), думал, будто он всегда останется во плоти и никогда не умрет и что он из земной жизни непосредственно перейдет в царство небесное, в особенности, когда в послании к Римлянам он сказал тоже самое: кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7:24), и к Коринфянам: водворяясь в теле, мы устранены от Господа: то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа (2 Кор. 5:8). Говоривший это, конечно, знал, что он умрет. Итак лучше понимать написанное в духовном смысле и успение в настоящем месте признавать не в значении смерти, которой душа отдаляется от тела но в значении греха и оскорбления Бога после принятия веры, в значении успения после крещения, о котором апостол говорил к Коринфянам: оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (1 Кор. 11:30), и в другом места: «поэтому и усопшие во Христе погибли» (1 Кор. 15:18), т. е. они хотя умерли, но не погибнут вечной смертью, поелику связаны не смертным, а легким и незначительным грехом. Желая избежать этого, и другой святой говорил: да не когда усну в смерть (Пс. 12:4). Ибо есть усыпление греховное, которое ведет к смерти, и есть усыпление незначительного проступка, которое не сопровождается смертью. Следовательно, кто будет жить той жизнью, которая говорит, (Ин. 14:6) (ибо жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:3)), и никогда не будет отделяться от нее, не согрешит к смерти, тот причисляется к тем живым и вечно-живым, о которых Спаситель в Евангелии Иоанна сказал таинственным образом: верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек(Ин. 11:25-26). Отсюда и апостол последуя словам своего Господа, учил учеников тому, чему сам научился от Учителя. Итак все не уснем. Кто со всей тщательностью охраняет свое сердце, блюдет повеления Христовы и памятует заповедь Его, которая говорит: бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет (Мф. 24:42), и в другом месте: не давай сна глазам твоим и дремания веждам твоим (Притч. 6:4), чтобы спастись, как серна, от тенет и как птица от сетей, — тот не уснет. Если же таким образом некоторые — те, которые всегда живут во Христе и бодрствуют, — не уснут, то следует, что все не уснут, но напротив все изменятся не изменением славы, которая принадлежит только святым, но тем изменением, что это тленное станет нетленным, чтобы каждый получил или вечное наказание или вечную награду. Уснувший во Христе, заснувший сном нерадения, пусть обратит внимание на слова: он слег; не встать ему более (Пс. 40:9); а не спящий и бодрствующий, всегда живой во Христе перейдет от жизни к жизни, или восхищен будет на облаках, чтобы всегда быть с Господом. Одним из спящих таким образом был Лазарь, о котором Господь сказал: Лазарь, друг наш, уснул, и о сне которого говорит Марии: верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек (Ин. 11:11, 25, 26). Ибо кто всем сердцем предается Христу, тот если, как человек падший, и умрет во грехе, то верой своею живет во веки. В другом значении общая смерть одинаково есть удел и верующих и неверующих, и все одинаково воскреснут — одни для вечного мучения, другие, по силе веры своей, для вечной жизни. Итак можно стоять на том мнении, что верующий во Христе не умрет, и хотя и умрет, но будет жить во веки, чего, очевидно, относительно смерти телесной не испытал никто, кроме Еноха и Илии (Быт. 5:24; 4 Цар. 2:11). Те. Которые с твердой верой живут во Христе, не уснут и не умрут; но будут подражателями жизни апостолов, которые жили в законе правды и без всякого греха, обратившись к вере в Господа, веруя в Того, Кто называется жизнью и воскресением, никогда не уснули, никогда не умерли. Душа согрешающая, та умрет (Иез. 18:4). Таким образом, как душа грешная уже и при жизни тела мертва и усыпает в смерть в тот самый день, в который согрешил, по словам Екклезиаста: «кто согрешил, оттоле умер» (Еккл. 8:12); так душа, сохранившая заповеди Христовы, будет жить во веки, хотя тело и умрет. Должно полагать, вернее читать так: все уснем, не все же изменимся особенно потому, что дальше говорится: мертвые восстанут нетленными, и мы изменимся. Ибо если, по другому чтению, все должны измениться, то каким образом после прибавлено: и мы изменимся, как что-то особенное, частное и относящееся только к апостолам? Когда, говорит — мы, то под этим разумеет всех святых. См. также 1 Фес. 4:15 Письмо 95, к Минернию и Александру монахам

«Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе» (1 Кор. 15:52). После многого, сказанного о воскресении, он теперь благовремение открывает в нем весьма дивное. Не то только удивительно, говорит, что тела сперва сгниют и потом восстанут, и не то, что восставшие после гниения будут лучше нынешних, и не то, что перейдут в гораздо лучшее состояние, и не то, что каждый получит собственное, а не чужое тело, но и то, что столь многие и столь великие дела, превосходящие всякий ум и всякое разумение, совершатся: вскоре, т. е. в мгновение времени, или, как он яснее выражает это, в мгновении ока, – (так же быстро), как мигают ресницы. Потом, так как он сказал нечто великое и изумительное, т. е. что столь многие и столь великие дела совершатся так скоро, приводит и доказательство в удостоверение истины события: «ибо вострубит, – говорит, – и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся». Слово – «мы», здесь он относит не к себе, а к тем, которые тогда окажутся живыми.

Great and truly heavenly is the mystery! It was surely revealed to him through Christ, who is speaking in him “in whom are hidden all the treasures of wisdom and knowledge.” He himself is the distributor of the coming good gifts that we wait for. He himself will transform creation and renew the whole of it and free it from slavery and bring it “into the glory of the children of God.” And if that is true, then how could it not be altogether necessary that the one for whom creation exists be renewed along with creation? I mean humanity. Humanity must be new, not tyrannized by the original perishability, not forced into sin by carnal lusts, but rather raised in imperishability and strength and clothed in honor and a kind of divine glory. The divinely inspired Isaiah has said, “Your righteousness will go before you, and the glory of God will be your garment.” Indeed, our Lord Jesus Christ himself explicitly stated that the dead would be raised at the close of this age: “Those who are wise will shine like the brightness of the sky.” However, the grace of such honor and glory will not be given to everyone indiscriminately. That grace is fitting for those who have been chosen before others, who are conformed “to the image of his Son.” To be sure, the bodies of all will be raised, clothed with the grace of imperishability, but not all will be changed. Rather, the wicked will remain in their dishonorable form simply because they must be punished, while only the righteous will be changed so that they have the good attribute of imperishability and are enriched by the adornment of divine glory. And so he, by his own power and God-befitting activity, “will transform the body of our humiliation that it may be conformed to the body of his glory.” What is the body of our humiliation? It is this body from the earth that is held by death because of that ancient curse that Christ dissolved “by becoming a curse for us.” The transformation will not change us into some other nature. We will remain what we are, that is, human beings, but incomparably better. We will be imperishable and indestructible and glorified as well. Now what the last trumpet that wakes the dead refers to, the divinely inspired Paul himself explains to us 256 when he says, “For the Lord himself, with a cry of command, with the archangel’s call and with the sound of God’s trumpet, will descend from heaven, and the dead in Christ will rise first.” He likens the voice of the archangel and that divine and terrifying command to a trumpet. And even though the archangel is the one who cries out and gives the signal of resurrection to those lying in the earth, it will nevertheless be the voice of Christ. He is in fact the one who wakes the dead by his own power. It is surely not the voice of the archangel that does it. After all, all rational creatures are subject to the Lord’s commands.

 

άτομος невидимый из-за маленький размеров; здесь: "в одно мгновение" (BAGD). ριπή dat. sing, бросок, быстрое движение. Например, неуловимый быстрый взгляд; здесь: "в мгновение ока" (BAGD). έν τή έσχάτη σάλπιγγι "при звуке последней трубы" (dat. sing, от σάλπιγξ ι#4894ί). Это последняя труба из ряда труб. Согласно иудейской точке зрения, воскресение произойдет под звук трубы, и семь сигналов трубы соответствуют семи стадиям воскресения. При звуке седьмой трубы все оживут и встанут на ноги (TDNT; SB, 3:481). σαλπίσει fut. ind. act. от σαλπίζω звучать (о трубе). Здесь в безличном значении: "труба прозвучит", "раздастся звук трубы" (RG, 392). έγερθήσονται fut. ind. pass, от έγείρω поднимать, άφθαρτος нетленный, άλλαγησόμεθα fut. ind. pass, от άλλαγάσσω изменяться.

Ветхозаветные пророки часто использовали образ трубы, призывающей народ к собранию или на войну; здесь, как и во время дневной иудейской молитвы того времени, этот образ связан с последнимсбором Божьего народа в конце времен (ср.: Ис. 27:13). Павел, несомненно, заимствует этот образ у Иисуса (Мф. 24:31).

 «О Страшном суде и неизреченном, о том, что не все знают, намеревается говорить Апостол» (Златоуст). В чем же тайна? Не все мы перемрем, некоторые из людей доживут до времени второго пришествия, но все, и умершие и живые, изменимся. В чем же будет состоять это изменение?
 Как только прозвучит голос трубы, возвещающей Божие повеление, так в то же мгновение мертвые воскреснут нетленными, а живые изменятся, то есть примут нетленное тело, в каком воскреснут и умершие.
 Ибо таков неизбежный закон, чтобы это мертвенное – смертное, подверженное тлению, тело наше стало бессмертным и нетленным, тело останется тем же телом, но исчезнут его смертность и тленность, и оно получит нетление и бессмертие. «Посему, говорит святой Златоуст, не сомневайся, как тело будет жить бесконечно, когда слышишь, что оно будет нетленно».

 

Сказанное Апостолом: «вскоре» (1 Кор. 15:52), значит то же, что и если бы сказал кто: в самое и неделимое краткое продолженье времени.

Сказав это и указав на тело, он поставил в тупик еретиков, которые говорят, что нет воскресения плоти, но только души. Ибо они бесчестят божественное домостроительство, полагая, что Христос не истинно принял плоть, а по видимости, что бессмысленно. Ведь если бы Он не имел плоти, то что же умерло, и было погребено, и воскресло (1 Кор. 15:3-4)? Если же это было по видимости, стало быть, и мы умираем по видимости.

— При последней трубе. Никакая труба не может пробудить мертвых. Поэтому здесь это выражение может означать только особое всемогущее веление Божие, в силу которого мертвые должны воскреснуть, а живые — измениться по телу. Самый образ заимствован от тех сигналов, какие подавали еврейские священники, когда евреям, странствовавшим в пустыне, приходилось подниматься в путь или же собираться на праздник к скинии (Чис. 10:2-10). Из того, что труба названа последнею, можно выводить заключение, что еще ранее будут иметь место другие повеления Божии, которые будут иметь значение для мира духов. — Ибо вострубит, т. е. труба вострубит. Опять это — образное выражение, указывающее на одновременность воскресения мертвых и изменения живых. — Мы, т. е. все верующие, которые доживут до второго пришествия. Апостол не знал, доживет ли он сам до этого срока (ср. 1 Кор. 15:30-31; 1 Кор. 6:14; Флп. 1:20, Флп. 2:17) и, ввиду присущего ему упования на близкое пришествие Господне, скорее мог причислять себя к тем, кто доживет до этого времени.

«Вскоре (έυ άτόμω) во мгновении ока». Апостол показал мгновенность воскресения. Называет же неделимым (άτόμου) самое тонкое тело, видимое в солнечном луче, которое не допускает сечения по чрезмерной малости, «и мгновением ока» назвал движение зеницы. А сим показал Божию силу, ибо и малейшей части времени не пройдет в бездействии между Божиим повелением и воскресением мертвых. «В последней трубе». Будет же это, говорит Апостол, когда прозвучит последняя труба. «Вострубит бо, и мертвии востанут нетленни, и мы изменимся». Не о себе сказал Апостол: «мы», но о тех людях, которые в то время останутся еще в живых.

Вскоре, εν ατομω, в такой короткий момент времени, которого и делить нельзя. Между повелением Божиим о воскресении и самим воскресением и мгновения времени не пройдет (Феодорит). Они современно последуют. Как глас трубы, возвещающий Божие повеление, прозвучит, так в то же мгновение мертвые восстанут, а живые изменятся, то есть примут нетленное тело, в каковом воскреснут и умершие. "Слово – мы здесь относит Апостол не к себе, а к тем, которые тогда окажутся живыми. Так, после многого сказанного о воскресении он теперь открывает в нем весьма дивное. Ибо не то только удивительно, что тела сперва сгниют, а потом воскреснут, и не то, что восставшие после гниения будут лучше нынешних, и не то, что живые перейдут в лучшее состояние, и не то, что каждый получит собственное, а не чужое тело, но и то, что столь многие и столь великие дела, превосходящие всякий ум и всякое разумение, совершатся вскоре, то есть во мгновение времени, или, как он яснее выражает это, во мгновении ока, так быстро, как смежаются вежды" (святой Златоуст).

Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; В кратчайшее и неуловимое время, в какое можно только смежить ресницы, совершится столько и таких дел. Это весьма чудно. Ибо должно удивляться не только тому, что воскреснут сгнившие тела, и тому, что каждый получит свое собственное, но и тому, что все это совершится так быстро, что нельзя и выразить. Слова при последней трубе некоторые понимали о той, о которой написано в Откровении (глава 8, 9 и 10) евангелиста Иоанна. Он говорил, что есть семь труб, первые из них производят поражение людей, ибо не все вместе умирают, но по частям, и это, говорит, по устроению Божию, дабы остающиеся, видя первых погибающими, сами раскаялись. А последняя труба произведет воскресение и изменение уже воскресших, вскоре, в мгновение ока. Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными. Дабы кто не усомнился, как так дела совершатся в мгновение ока, подтверждает достоверность своего слова силой Бога, творящего оные: и говорит, что вострубит, и сделается; подобно сему: Он сказал – и сделалось (Пс. 32:9). Ибо труба означает не что иное, как повеление и мановение Божие, предшествующее всему. А мы изменимся. Говорит это не о самом себе, но о тех, которые тогда будут в живых.