1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 13 глава 5 стих

Характеристики любви, которые далее приводит апостол Павел — это не отвлечённое описание её проявлений. Все эти свойства имеют прямое отношение к ситуации в Коринфской церкви.

В плане 1 Послания к Коринфянам гимн любви (1 Кор. 13) связан с учением о духовном - пневматике. Духовное — это предвосхищение грядущей полноты, лишь некоторое (отчасти) преодоление тварной ограниченности земного человека.

Когда наступит полнота Царства Небесного, «когда же настанет совершенное, — пишет Ап. Павел, — тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:10). Любви же никогда не будет конца: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8). Поэтому любовь выше всех духовных даров. Она выше и веры, и надежды: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13:13). В Царстве Небесном реализуются вера и надежда; но любовь останется.

Если вместо слова «любовь» в 1 Кор. 13:4-8 поставить «Христос», то получится тот образ Иисуса Христа, который имел в виду Ап. Павел. Поэтому описание любви (15 свойств) христоцентрично (как славословие Божественной любви в Послании к Римлянам 8:38, 39).

Дальше апостол Павел продолжает: «Любовь не бесчинствует», буквально — не нарушает схемы, или можно перевести так: не безобразничает, не мерзит.

Слово «безобразничает», «мерзит» или «бесчинствует» интересно толкуется отцами Церкви. Во-первых, любовь не предполагает нарушения заповедей. Нельзя по любви изменить мужу или жене, только по греху. Нельзя по любви стащить кошелек из чужого кармана, потому что тебя об этом попросили, или совершить что-то подобное... Но это понятно. Здесь же отцы Церкви имели в виду другое: любовь никем не брезгует и никем не гнушается. Это более глубокий смысл. Любовь не дает никакому человеку права считать, что другой человек хуже тебя. Часто бывает людям тяжело общаться, например, бабушкам тяжело общаться с молодыми: «Да как же с ним общаться?! У него на голове такое… В носу такое… а из пупка нож торчит… И разговаривать по-человечески он не умеет… Как же с ним общаться?!» А молодежь говорит: «Как с этими бабульками общаться? Да они скучные, тупые как пробки, все в советском прошлом!..» Это и есть омерзение, чуждое любви. Посмотрите, например, на Амвросия Оптинского — он же всех принимал! Отец Иоанн Крестьянкин, отец Адриан Псково-Печерский — к ним все приезжали спокойно: и старые, и молодые.

И поэтому говорит Феофан Затворник: «Не бесчинствует, — не мерзит, не брезгует, не гнушается ничем, коль скоро того требует благо ближнего; как бы что ни казалось унизительным в глазах людей, она не останавливается пред тем, а с охотою решается на то, лишь бы сделать добро любимому».

Одного епископа позвали в храм и не встретили вовремя — батюшка на него обижен был. Епископ пришел, видит: алтарников нет; он взял, зажег кадило, всё почистил… Они приходят, а епископ уборкой занимается! «А что, — говорит, — храм же нужно было убрать». Никаких проблем! Надо помочь — значит, надо помочь. Это настоящее проявление любви.

У преподобного Макария Алтайского был случай. Его алтайцы никак не хотели слушать, они говорили, что «мы своим богам верны, нас так научили, поэтому мы от веры предков не откажемся!» Тогда святой Макарий берет метелочку, заходит в дом, начинает уборку делать. Видит детей, говорит: «Давайте помоем их!» Берет грязных, завшивевших детей, начинает их купать, коросту с них смывать — спокойно, без всякой брезгливости… Для дела надо, чего ж не сделать?!

Святитель Нестор, просветитель Камчатки, рассказывал, как он приехал к камчадалам, но они его проповедь слушать не хотели, тогда он видит: дети их ходят грязные, все в чесотке, а владыка Нестор с собой мыла привез. Говорит матери: «Давай помою!» — «Нет, я боюсь!» А у матери было два ребенка — старший и младший. И он спрашивает: «А какого ребенка ты меньше любишь?» Она говорит: «Старшего не люблю!» Нестор говорит: «Так давай, я его помою!» Взял, собственноручно отмыл его и говорит: «Видишь, и чесотка прошла! Давай попробуем помыть второго!» Так он нашел путь к сердцу этой матери, чтобы ее к Христу привлечь. Но, заметьте, помогал он от чистого сердца, потому что нужно было помочь и про Христа рассказать.

Есть пример и обратного. Помню, в одном из храмов алтарник говорил: «Это не мое дело — ведра выносить из вашей помойки! Сами вынесете! Это не алтарническое дело!» Как раз нехватка любви и проявлялась у такого человека. Чины здесь не причём. Всё очень просто: любовь или есть — или нет!

Мне приходилось видеть недоступных священников, недоступных мирян: «Я такой человек высокопоставленный!» Любой, кто ходил по управам, знает, что во властных структурах есть особый тип людей, которые говорят: «Приходите, если что… Но предварительно трижды запишитесь, позвоните, предупредите…» Человек думает, что он, таким образом, авторитет себе поднимет. Да ничего он не сделает! Над ним смеяться будут, а уважать и любить его никто не будет. От нелюбви такое происходит, понимаете? Неважно, в священстве ли, в администрации ли… Помните любимую фразу продавщиц: «Вас много, а я одна»? Это и есть лозунг нелюбви. Настоящая любовь не брезгует, не гнушается, она делает то, что надо. Надо помочь ближнему? Поможем! Воняет? Потерпим! Причем терпеть вонь не так и тяжело на самом-то деле. Бывает тяжело терпеть совсем другое: например, злость человека. Но это тоже надо делать.

Поэтому Феодорит Кирский говорит: «Не отказывается для пользы братий сделать что-либо и унизительное, не почитает и такого действия для себя неблагоприличным». Экумений: «Хотя приходится иногда перенесть ей нечто срамное для любимого, она не ставит того себе в посрамление». То же и у Феофилакта. Но вот пространное слово святого Златоуста: «Что я говорю, продолжает апостол, что любовь не надымается? Она так далека от этой страсти, что и терпя крайние бедствия за любимого, не считает того бесчестием для себя. Не сказал опять: хотя терпит бесчестие, но мужественно переносит его и даже нисколько не чувствует бесчестия. Посмотрим в этом отношении на Христа, и увидим истину сказанного. Господь наш Иисус Христос подвергался оплеванию и бичеванию от жалких рабов, и не только не считал этого бесчестием, но еще радовался и вменял в славу; разбойника и человекоубийцу Он вместе с Собою прежде других ввел в рай, беседовал с блудницею, притом в присутствии всех обвинителей Своих, и не считал этого постыдным, а даже позволил ей целовать Свои ноги, орошать слезами Свое тело и отирать волосами, и все это пред глазами врагов и противников; потому что любовь, ουκ ασχημονει, — не гнушается ничем. Посему и отцы, хотя бы они были мудрее и красноречивее всех, не стыдятся лепетать вместе с детьми, и никто из взирающих на это не осуждает их, а, напротив, это кажется столь хорошим делом, что даже удостоивается похвалы». Вот признак настоящей любви — не гнушаться людьми.

И дальше говорит апостол: «Любовь не ищет своего», то есть любовь не пытается всё время настоять на своем: «Я так хочу! Мне надо!» Это несвойственно любви.

Святой Иоанн Златоуст объясняет так: «Любимый составляет для нее все, и она вменяет себе в бесчестие, когда не может избавить его от бесчестия, так что если можно собственным бесчестием помочь любимому, то не считает и этого бесчестием для себя; любимый для любящего есть то же, что он сам. Любовь такова, что любящий и любимый составляют уже не два отдельные лица, а одного человека, чего не может сделать ничто, кроме любви. Посему не ищи своего, дабы тебе найти свое, ибо кто ищет своего, тот не находит своего. Потому и Павел говорит: никтоже своего си да ищет, но еже ближняго кийждо (1 Кор. 10:24). Польза каждого заключается в пользе ближнего, а польза ближнего в его пользе. Бог так устроил для того, чтобы мы были привязаны друг к другу».

Дальше сказано, что любовь «не раздражается».

Если дословно — не впадает в пароксизм. «Пароксизм» — это буквально «раздражение, возбуждение, спазм». Или можно перевести так: любовь не обостряется. То есть любовь такова, что человек, который в ней находится, не впадает в гнев, даже если любимый делает нечто вредное по отношению к нему.

«Встречая что-либо неприятное от того самого, которому усиливается сделать добро, не огорчается тем, или не огорчается неуспешностию трудов своих во благо чье-либо, и не перестает искать способов к тому, чтоб достигнуть своей в сем отношении цели; или так, как Феодорит пишет: “Если и прискорбное что встречает от кого-либо, переносит великодушно по горячности любви, какую имеет в себе”. То же говорит и святой Златоуст: «Смотри опять, как она не только истребляет пороки, но даже не дозволяет им получить начало. Ибо не сказал: хотя раздражается, но преодолевает раздражение, а не раздражается». Не допускает и зародиться огорчению».

Такое возможно только при наличии любви. Но сколько людей у нас позволяют себе скандалить! Сколько разрешают себе обижаться, огорчаться, раздражаться, впадать в пароксизм! Это всё признак недостатка любви. И далее апостол говорит: «Любовь не мыслит зла» , или буквально — не засчитывает зла.

Что значит «не засчитывает зла»? Знаете, некоторые говорят: «Я, конечно, прощу, но всё запомню. Ты мне сделал то, другое и третье… Но я тебе всё простил…» Это и есть то самое засчитывание зла, которое не совместимо с любовью.

Итак, любовь, по мнению Феофана Затворника, «…не берет в счет зла, и даже совсем не думает, чтобы в действиях другого было зло, не видит во зле зла; другие видят, а она не видит; для любящего всех все кажутся добрыми, и как он ничего не замышляет для других кроме добра, так и в действиях других в отношении к себе не подозревает никогда ничего злого. Так Феодорит: “Извиняет погрешительные поступки, предполагая, что то сделано не с худым намерением”. Другая мысль: не замышляет зла в отмщение, будет прямым следствием предыдущей, и может быть видима здесь, но в связи с тою (Феофилакт). Святой Златоуст разумеет не замышление зла, помимо обид полученных, а так: “Не только не делает, но даже и не замышляет ничего худого против любимого. И действительно, как она будет делать зло, когда не допускает даже худой мысли? А здесь и есть источник любви”».

4-7 Павел говорит о действиях того, кто действительно любит.

13:5 не бесчинствует - не унижает, не обижает.

13:7 все покрывает - Любовь (а) переносит разного рода трудности (ср. 9:12);(б) покрывает или скрывает недостатки и промахи других людей; (в) терпеливо относится к ранам, которые могут вольно или невольно нанести друг другу даже любящие.

В плане 1 Кор. гимн любви гл. 13 имеет место в связи с учением о дарах духовных. Если дары духовные позволительно понимать, как предвосхищение грядущей полноты, частичное преодоление тварной ограниченности, которому придет конец, когда наступит полнота (ср. стт. 8–12), то любовь выше даров (ср. стт. 1–3), оттого что ей не будет конца (ст. 8), и по этой же причине она выше и веры и надежды (ст. 13). 

Определивши значение любви сравнительно с благодатными дарами и проявлениями их, Апостол изображает самые проявления любви, причем указывает как отрицательные ее проявления, так и положительные. Первое свойство, которое должен иметь любящий, указывается в долготерпении, коим исчерпываются первые заповеди Спасителя, а именно: самоуничижение, смирение и кротость. По слову св. Иоанна Златоуста, долготерпение – корень всякого любомудрия; посему и Премудрый говорит: долготерпелив муж мног в разуме (Притч. 14:29). Далее указывается милосердие, т. е. сочувствие ко всем ближним и особенно страждущим, равно как и к счастливым, – без зависти и заботы о себе. К своему положению любовь относится основательно, делая добро степенно, без шуму, не паря высоко(не превозносясь) и не надмеваясь горделиво, напротив – считая все добрые дела свои ничтожными. Любовь по ее сущности, особенно ясно определенная возлюбленным учеником Иисуса Христа, Иоанном, еще не могла быть вполне доступна Коринфянам, как новоначальным христианам, поэтому ап. Павел по преимуществу изображает любовь, как отвержение всех страстей и отчасти как совокупность совершенств. Это и понятно. «Благо любви есть для нас чаемое благо, которое вселяется в нас только по изгнании всех страстей». Святой Исаак Сириянин любовь называет раем, который на острове среди моря. Туда еще плывем мы. Но, когда бы доплыть!

Далее Апостол говорит, что любовь не бесчинствует, т. е. во всем, что кажется бесчестным, поступает с высоким христианским достоинством, не гнушаясь ни чем из честного и святого, как бы оно ни казалось для других унизительным, ибо любовь ищет не своей славы, а того, к кому она относится. Но гнева, зла и неправды она не допускает до себя, хотя и сносит и даже прикрывает словом любви слабости и недостатки других, не разглашая о них.

Напротив же, ко всему доброму, истинному любовь относится с радостию, доверием, надеждою на успех добра, почему охотно переносит всякие неприятности и препятствия, какие бывают на пути. Высший образ такой любви представил в Себе Иисус Христос. И Апостолы, всю жизнь свою посвятившие возлюбившему их Христу, также были образцами такой любви. В частности такую любовь явил и Павел Апостол, так возлюбивший ближних, что готов был за них отказаться и от жизни вечной (Рим. 9:3).

Доказав, что без любви нет пользы ни от веры, ни от знания, ни от пророчества, ни от дара языков, ни даже от совершенной жизни и мученичества, Апостол описывает беспримерную ее красоту, украшая ее изображение, как бы какими-нибудь красками, различными родами добродетели и тщательно соединяя все части (Златоуст).
13:4–7. Любовь долготерпит, благодушно сносит все неприятности, оскорбления и напраслины, не поддаваясь движениям гнева или мести. Любовь милосердствует, терпя неприятности от других. Сама же не только никому не причиняет скорбного, напротив, все скорби других считает как бы своими, и всячески старается облегчить их. Она скорбит при скорби других, и радуется при радости их. Любовь не завидует ни дарованиям, ни внешнему благосостоянию, ни отличиям, ни успеху в делах и никакому благу и преимуществу другого пред собой. Она не ищет того, чтобы быть счастливее других, а чтобы все были счастливы возможно полным счастьем, сама пропустит всех к тому, что хорошо, чтобы все испытали его, не заботясь, достанется ли что на ее долю, лишь бы досталось всем другим. Любовь не превозносится, не трубит пред собою, не требует похвал, удивления своим делам, она действует потихоньку, высматривая и удостоверяясь, где, что и как можно сделать полезного, и делает то без шума и заявлений. Любовь не гордится, не кичится своими делами. Но каким бы совершенствами она ни обладала, думает, что ничего не имеет, сравнительно с другими, лучшего, и сколько бы добра ни делала в своем кругу, совсем не думает, чтобы что-либо сделала. Но что особенно замечательно, любовь, рождая добродетели, не допускает зародиться порокам. Так, при долготерпении, возможно немилосердие, но она дает милосердие, при милосердии возможно превозношение, но она не превозносится, при долготерпении и милосердии возможна гордость, но она не гордится. Одним словом, при ней человек без усилий и труда делает добро и избегает зла (Златоуст). Потому-то преподобный Исаак Сирин и называет ее раем. Любовь не бесчинствует, не чувствует бесчестия, терпя за любимого. Она не пугается ничем, коль скоро того требует благо ближнего, как бы что ни казалось унизительным в глазах людей, она не останавливается ни пред чем, а с охотою решается на то, лишь бы сделать добро любимому. Ибо любовь не ищет своего, она забывает о себе и как бы сливается с тем, на кого распространяется, так что любящий и любимый составляют уже не два отдельные лица, а как бы одно лицо. Любовь не раздражается, не огорчается даже тогда, когда любимый делает ей что-либо неприятное. Любовь не мыслит зла, даже в мыслях не допускает, чтобы в других было злое ей, все кажутся добрыми, и как сама не мыслит зла, так не предполагает его и в других. Любовь не радуется, когда другие терпят зло, но сорадуется истине, когда другие живут хорошо. Любовь всякую обиду себе покрывает милосердием, не хочет слышать и отыскивать в других дурное. Но с надеждою верит всему, что касается доброго в людях, и сама неустанно приискивает средства, как бы сделать добро людям, в надежде, что Господь поможет ей. Любовь все терпеливо переносит на пути делания добра другим. Вообще, любовь, «делая добро, не отчаиваясь, ожидает от любимого человека всего доброго, и хотя бы он был худ, не перестает исправлять его, заботиться о нем, и не просто надеется, но с уверенностью, потому что сильно любит. И хотя бы сверх ожидания и не происходило добра, и даже любимый становился бы еще хуже, она переносит и это» (Златоуст).

-7 Павел описывает любовь не как эмоцию, а ее проявление в действиях. Персонифицируя любовь, он говорит о том, как поступают любящие. Все описание предполагает Самого Христа. Можно сказать также, что эти стихи являются упреком коринфянам, чье поведение не соответствовало требованиям любви.

Далее Апостол изображает сами проявления любви: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13:4–7).

Начинает он с самого драгоценного ее проявления: «любовь долготерпит». Долготерпение – это несокрушимое орудие христианина, которым он преодолевает все превратности жизни. Это неподвижный камень и якорь спасения среди испытаний житейского моря. «Любовь... милосердствует», т. е. от других терпит всяческие неприятности, сам же никому не причиняет скорби, наоборот, и чужие скорби считает своими, сочувствует им и старается всячески облегчать их. «Любовь... не завидует», потому что это противно ее природе, ее существу. Любовь всегда ищет блага другому, а не себе. «Любовь... не превозносится, не гордится», – как мать, ухаживая за детьми, сколько бы ни трудилась, никогда не превозносится своими трудами, но исполняет их, как долг, так поступает и любящий. «Не ищет своего», потому что любовь в том и состоит, чтобы творить благо другому. «Сорадуется истине», потому что сама есть от Истины, от Бога. «Всему верит», т. е. что бы ни сказал любимый, она ко всему относится с доверием, потому что сама чиста от неправды и не видит ее в другом. «Все переносит»: все труды доброделания с любовью можно исполнить и все трудное можно преодолеть.