1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 11 глава 24 стих

Своим поведением богатые не только игнорируют бедных, но и пренебрегают Иисусом Христом, поскольку совершение Евхаристии является не измышлением апостола Павла, а установлением Господним: «Ибо я принял от Господа и передал это вам, что Господь Иисус в ту ночь, когда Его предавали, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: это есть Мое тело, ломимое за вас. Это делайте в воспоминание о Мне. Также и чашу после вечери, говоря: эта чаша есть новый завет в Моей крови: делайте это всякий раз, как пьёте, в воспоминание о Мне». Павел повторяет слова Спасителя, сказанные Им накануне Своей смерти. Это их первая литературная фиксация, поскольку все Евангелия были написаны позже. Но если у Матфея говорится о «благословении» хлеба и «благодарении» над чашей (Мф. 26:26—27), то апостол Павел приводит эти слова в обратном порядке — о «благодарении» над хлебом (1 Кор. 11:24) и «благословении» чаши (1 Кор. 10:16).

Второй ключевой момент послания - установление таинства Евхаристии. В 1 Кор. 11:23—25 Ап. Павел параллельно синоптикам говорит об установлении таинства Евхаристии. Говорит как пятый евангелист, даже отчетливее. В 1 Кор. 11:23 есть слова: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал...». Апостол был введен в тайну Евхаристии Самим Христом, минуя всякое человеческое посредство.

В 1 Кор. 11:23-25 даются установительные слова Евхаристического канона, которыми оканчивается молитва санктуса: «...яко Господь Иисус в нощь, в нюже предай бываше, прием хлеб, и благодарив преломи и рече: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое; сие творите в Мое воспоминание. (Этими словами начинается анамнеза в Литургии Василия Великого.) Такожде и чашу по вечери, глаголя: сия чаша Новый Завет есть в Моей Крови; сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание».

«Взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:23—24). Господь возблагодарил Отца. Из этой молитвы благодарения Христа родилась наша молитва благодарения, когда мы благодарим Бога за Его бытие, за Его творение, за искупление, совершенное Сыном Божиим, за будущий Суд, благодарим за всё и приносим жертву хвалы Богу. Христос прославил Своего Отца и этой молитвой освятил Дары, научив и нас освящать Святые Дары молитвой.

После благодарения Он «преломил» Дары. Преломление — очень древний знак жертвы.

В Ветхом Завете говорится о «жертве приношения хлебного» (Лев. 2:1). Жертва эта разламывалась, и в нее вливался елей, как знак Святого Духа. Так же и Господь преломляет хлеб, ставший уже Телом Господним, в знак того, что это жертвенное Тело умилостивления за наши грехи и благодарения за бесконечные дары Божии. Это жертва искупления, спасения и вечной памяти Бога о нас и нашей памяти о Нем. Сам Бог приносит Себя в жертву за нас, поэтому Он и преломляет хлеб, как символ нашего воссоединения с Богом. Когда мы берем кусок хлеба и разламываем его на две части, мы один кусок отдаем человеку, а другой съедаем сами. То есть мы едим от одного хлеба. Так и Господь преломляет хлеб, показывая, что мы, таким образом, соединяемся с Богом.

«Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» .

Сказано, не «посмотрите», а «примите и ешьте». Почему Господь так сказал? Он знал, что появятся люди, которые по ложному благочестию начнут говорить: «Я не достоин, куда уж мне подходить? Я человек маленький, грешный, — уж лучше я посмотрю». Но Господь дал повеление всем, кто не находится в смертном грехе, приобщаться Святых животворящих Христовых Таин. Об этом говорят восьмое и девятое правила святых апостолов, второе правило Антиохийского собора, по которым всякий, кто был на Божественной литургии и без уважительных причин не приобщился Тела и Крови Господних, подлежит епитимье. Это очень важно помнить, когда сейчас начинают говорить, что нельзя без длительной подготовки слишком часто причащаться. Я соглашусь, нельзя слишком часто причащаться. Есть люди, которые причащаются чаще, чем раз в день, — они согрешают. Но помимо этого нужно как можно чаще прибегать к Телу и Крови Господней.

Как сказал святой Кирилл Александрийский: «Если мы вожделеем вечной жизни, то да молимся, чтобы был в нас Податель бессмертия, да не будем удаляться от благословения то есть от причастия, как делают некоторые нерадивые. И да не устраивает нам искусный в коварстве диавол ловушку и сети в виде вредного благоговения по отношению к Божественному таинству. Но что ты мне говоришь: “Вот, Павел пишет, что кто ест хлеб и пьет чашу Господню недостойно, в осуждение себе ест и пьет. Итак, я, испытав себя, вижу себя недостойным причаститься”. На это я тебе отвечаю: “Когда же ты будешь достоин? Когда ты себя поставишь пред Христом? Если ты будешь бояться всегда своих мельчайших прегрешений, то никогда не перестанешь их делать и так и останешься навек совершенно непричастным спасительной святыни”» 11; Книга 4. Глава 2.

Господь сказал: «Сие есть Тело Мое».

Он не сказал, что это напоминание о Теле Его, что это образ или символ. Поэтому мы знаем и веруем, что под видом хлеба мы вкушаем истинное животворящее Тело Иисуса Христа. То самое Тело, которое родилось от Девы Марии, которое распято было на кресте, воскресло из мертвых, вознеслось на небеса, сидит одесную Отца и снова придет судить нас. Это самое Тело дается нам в Причастии. Хлеб становится Телом не потому, что Господь снова сходит с небес, но Он силой Святого Духа делает хлеб Своим Небесным Телом. И жертвенное Тело соединяет нас со Христом. Это очень важно помнить, так как часто люди думают, будто это образ или символ. Нет, это пресуществленное, преложенное, претворенное истинное Тело Христа. Хлеба уже нет.

Кирилл Иерусалимский поучает: «Итак, хлеб и вино (в Евхаристии) не разумей простыми: ибо оные Тело суть и Кровь Христова, по изречению Владыки. Ибо хотя чувство тебе и представляет cиe, но вера да утверждает тебя. Не по вкусу рассуждай о вещи, но от веры будь известен без coмнения, что ты сподобился Тела и Крови Христовых».

Иоанн Златоуст замечает: «Сколь многие говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь».

Господь дает нам Свою Плоть, чтобы она вошла в нас и мы жили Его Плотью. Она, войдя в нас, остается в нас и претворяет нас в Тело Господне.

Почему сказано: «Тело Мое, за вас ломимое»?

Потому что Причастие и есть Голгофская Жертва. Недаром у нас над Царскими вратами и на завесе крест, и крест мы целуем после литургии, так как Причастие и есть явление Голгофской Жертвы сегодня. Христос не дважды умирает. Он умер однажды и для всех времен, но в Причастии мы вкушаем Его искупительную Жертву. Хлеб становится Жертвой в момент пресуществления Святых Христовых Таин. Дух Святой сходит по молитвам Церкви, прикасается к Святым Дарам, и они становятся истинным Телом и Кровью Господа. Поэтому и сказано в настоящем времени «ломимое». Это Жертва для всех времен, находящаяся в Божественной вечности. Христос принес Свою жертву Богу, а следовательно, она причастна вечности.

Именно поэтому в Послании к евреям сказано: «Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога» (Евр. 10:12).

«Сие творите в Мое воспоминание».

Воспоминания есть двух видов. Воспоминание может быть такое: «Ах да, был такой человек. Жалко, что уехал или умер…» То есть были у нас какие-то отношения в прошлом, но теперь они существуют только в воображении. Вечерю Господню в воспоминание Господа мы творим не в этом смысле. Есть еще второй вид воспоминания. Часто протестанты спрашивают: «Как у вас в воспоминание Господа творится вечеря?» Очень просто. Например, зашел ко мне знакомый, и я говорю: «А, вспомнил вас», то есть забыл и вспомнил, потому что лично встретились. Именно поэтому литургия является воспоминанием о Христе, ибо в ней мы с Ним встречаемся лично. И встречаясь с Ним, мы вспоминаем весь Его подвиг. Не случайно, когда мы начинаем литургию, мы вспоминаем Рождество Христово на проскомидии. С песнями антифонов мы вспоминаем исполнение пророчеств о Христе. В малый вход с Евангелием — воспоминание явления Христа народу. С апостольским чтением — избрание и послание апостолов пред Христом. При чтении Евангелия мы слышим Самого проповедующего Господа. Когда при пении херувимской песни мы видим шествие с Чашей и хлебом на дискосе, мы вспоминаем шествие Господа на смерть. Потом мы вспоминаем Его смерть на кресте, с открытием завесы, что символизирует открытие тайны Божьей. Вспоминаем Его Воскресение, когда выносится Чаша, и говорим: «Бог Господь, и явися нам». А когда последний раз Чашей благословляют нас, мы вспоминаем Вознесение Господа. То есть перед нашими глазами проходит всё дело Христово. Проходит именно потому, что нам явился Сам Христос через Святые Дары. Мы вспоминаем, переживая личную встречу с Ним.

В некоторых рукописях отсутствует слово «ломимое».

в Мое воспоминание - Имеется в виду (а) воспоминание Самого Иисуса; (б) Его страдания и жертвы.

Отрывок 11и слл. представляет интерес потому, что ап. Павел дает в нем предание об установлении Евхаристии параллельное синоптическому (ср. ст. 23–25). Вполне возможно, что ап. Павел и в тайну Евхаристии был введен Самим Господом (ср. толкование в курсиве русского перевода ст. 23), минуя всякое человеческое посредство (ср. Гал. 1). Нестроения, которые были отмечены в Коринфе на вечерах любви (стт. 20–22) и стали известны ап. Павлу, заставили его указать на смысл Евхаристии, как приобщения к смерти Господней (стт. 26–27), и потребовать от верующих самоиспытания (ср. ст. 28–34). На этом требовании ап. Павла и основана христианская практика «подготовки» к святому причащению. В плане 1 Кор. распоряжения ап. Павла, касательно совершения вечери Господней, возвращают нас к беглому замечанию 10:16, 17. Возражая против разделений, которые проявились и в нестроениях при совершении вечери Господней, ап. Павел сознавал, что Евхаристическая трапеза есть мистическое основание единства Церкви.

Здесь ап. Павел напоминает Коринфянам, что в числе тех «преданий», которые им он предал (ст. 2), было и предание об установлении Господом таинства Тела и Крови. Об этом апостол повествует сходно с еванг. Лукою. А именно ап. Павел говорит, что Иисус Христос «взял хлеб, и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите (ср. Мф. 26:26), сие есть тело Мое, за вас ломимое (у ев. Луки: «которое за вас предается»); сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей крови (у ев. Луки: «которая за вас проливается»); сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание». К сему ап. Павел присоединяет: «ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет». Не повторяем здесь того, что сказано нами по поводу тех мест Евангелия, в которых излагается тот же предмет. Обратим внимание сектантов, отрицающих преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, на выражения апостола: «вы едите хлеб сей, пьете чашу сию». Если бы и в: Евхаристии, совершенной в первый раз Самим Христом, и в Евхаристии, которая по вознесении Его совершается руками апостолов и их преемников, был только простой хлеб и одно вино, то как можно было бы говорить, спустя много лет после Христа: едите сей хлеб, пьете сию чашу? Ведь, того хлеба, который был на Тайной вечери, давно нет, той чаши нигде не существует. Почему же мог апостол сказать: сей хлеб, сию чашу? Потому, что в Евхаристии имеется лишь вид хлеба, под которым пребывает вечно одно и тоже Тело Христово; имеется то одна, то другая чаша, как сосуд, но в чашах – вечно одна и таже Кровь Христова. Вид изменяется (хлеб различен, чаши различны), но существо (Тело и Кровь) не изменяется: вот почему ап. Павел говорит, что все мы от единого хлеба причащаемся (10, 17), что и теперь мы вкушаем тот же хлеб, который был благословляем и преломляем Христом. – Отсюда понятным становится, что значат слова Христа: сие творите,– не что либо подобное, но то же самое творите. Господь открыл Тайную вечерю, преподав Тело и Кровь апостолам, а они и их преемники продолжают ту же вечерю, подавая тот же владычний Дар последующим родам верующих. Так совершается и будет совершаться открытая Самим Господом единая Тайная вечеря, участия в которой испрашивает себе каждый православный, когда молится, говоря: «вечери Твоея тайные днесь, Сыне Божий, причастника мя прими»  

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 75-76++

Чем и как располагает Св. Ап. Павел к благоговейству и порядку при вечерях любви? (1 Кор. 11:23–32).

Для сего он повествует, согласно полученному им откровению от самого Господа Иисуса Христа, об учреждении таинства евхаристии, совершение которого обыкновенно предшествовало вечерям любви, говорит о цели учреждения и о важности сего таинства и тяжкой ответственности недостойных причастников. Это место писания, сообразно его значению, берется обыкновенно для апостольского чтения в великий четверок. Для нарочитого примечания надлежит выделить в особенности следующие слова Апостола Павла:

«Посему кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней» (1 Кор. 11:27). Сии слова примечательны по их догматической важности и силе, ибо ими указуется сущность таинства евхаристии. Не символы только тела и крови Христовой предлагаются в сем таинстве под видом хлеба и вина, а самое тело и самая кровь Христовы пресуществленные, ибо в противном случае не была бы так тяжка вина недостойных и небрежных причастников, и не сказал бы о них Апостол, что они едят и пьют осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем (1 Кор. 11:29), и что они виновны против тела и крови Господней. Не разражались бы и такие тяжкие кары за недостойное причастие, а между тем Апостол тут же присовокупляет: «от того многие из вас немощны и больны и не мало умирает» (1 Кор. 11:30).

Возвышая Коринфян до полного понимания значения вечери любви, он говорит им о таинстве Тела и Крови Господней, совершение которого предваряло сии вечери, и преподает при этом многие истины веры и упования христианского, указуя предварительно на образ божественного установления таинства. Этот образ указывается Апостолом одинаково с евангелистами (Ср. Мф. 27, Мк. 14, Лк. 22, Ин. 13), причем ап. Павел как бы объединяет сказания их. Но он еще сообщает, что ему было о сем особое сказание от Господа. Вот почему как в Литургии Святого Василия Великого, так и в Литургии И. Златоуста образ установления Таинства Причащения воспроизводится почти с буквальною точностию изображения его, сделанного здесь ап. Павлом.

Вместе с воспроизведением образа установления Таинства, воспроизводятся и все почти те глубокие истины веры и упования, которые открыты были тогда к словах Господа.

Как на существенную из сих истин толковники в особенности обращают здесь внимание на то, что таинство Тела и Крови Господней было живым выражением Нового Завета, который также, как прежний Завет, заключался чрез пролитие крови (Исх. 24:8) и должен состоять в верности Христу до готовности пролить за Него кровь свою, особенно же тогда, когда это необходимо сделать для воспоминания о том, как Он пролил Свою кровь для избавления нас от рабства миру, греху и диаволу и приведения нас к Богу Отцу.

Выводя отсюда то назидание, какое хотел сделать Коринфянам ап. Павел, святой И. Златоуст представляет его говорящим как бы так: «если ты приступаешь (к таинству) для благодарения (Евхаристии), то не делай ничего недостойного благодарения, не посрамляй брата своего, не презирай алчущего; не упивайся, не оскорбляй церкви... Христос преподал вечерю равно всем... Хлеб был преломлен равно за всех, и соделался Телом равно за всех. Сие творите в Мое воспоминание. А ты что делаешь? Совершаешь воспоминание о Христе, и презираешь бедных и не трепещешь? Когда ты совершаешь воспоминание по умершем сыне, или брате, то совесть замучила бы тебя, если бы ты не исполнил обычая и не пригласил бедных, а совершая воспоминание о своем Господе, ты не хочешь даже поделиться трапезою». А наш толковник обращает при сем внимание на то, что воспоминание о животворящей смерти Господней бывает именно чрез причащение Тела и Крови и потом восклицает: скак преступно непричащение! Как не извинительно нечастое причащение... Христиане (как бы) хотят заглушить весть о смерти Господа» (пр. Феофан).

Вечеря любви совершалась непосредственно после таинства Тела и Крови Христовых и общего приобщения. Святой Павел напоминает об этом, чтобы побудить коринфян исправиться в своих погрешностях на вечерях. Он говорит сначала об установлении таинства (11:23–26), и потом о достойном приготовлении к нему (11:27–32).
А). Установление таинства Тела и Крови Господних (11:23–26)
11:23–25. Не Апостол по своему разумению, установил в Церкви Коринфской таинство Тела и Крови, но сам Бог непосредственно открыл ему, как установлено было это величайшее таинство Господом Иисусом в ночь, в которую Он был предан. На вечере Он взял хлеб, воздал благодарение Богу за установление Нового Завета для спасения людей, преломил его, благословил и тем пресуществил, и подав его ученикам, назвал его уже не хлебом, а Телом Своим. Сие есть тело Мое, за вас ломимое (Лк. 22:19), имеющее пострадать за весь род человеческий и стать искупительной жертвой для тех, которые подобно нам, будут принимать его с верою. Это делайте и вы после так же, как сделал Я, воспоминая Мое – Мною совершенное. После же вечери взял чашу с вином и, пресуществив благословением вино, сказал: это вино есть Новый Завет в Моей крови (Лк. 22:20), то есть кровь Моя, Мои страдания для искупления людей будут основой Hoвого Завета между Богом и людьми. Помните это, когда пьете из чаши пресуществленное вино. То же совершайте и вы, так же, как совершал Я. Это таинство установлено на все время существования Церкви Христовой на земле, до второго пришествия Господа Христа.
 Вот вывод из образа установления таинства, которым определяется значение его на все время, до второго пришествия Господня. Всякий раз, говорит, как вы едите хлеб сей, то есть, о котором Господь сказал: сие есть тело Мое, и пьете чашу сию, то есть ту, о которой Господь сказал, что она есть Новый Завет крови Его, смерть Господню возвещаете. Этим торжественным действием всем возвещаете о смерти Господа, именно, что был на земле Господь Бог воплотившийся, Который умер на кресте, грехов ради наших. Не вера, не слово возвещают об этом, а причащение Тела и Крови, без слова, но ясно говорит о том..

-25 Описанное Павлом установление вечери Господней во всех существенных моментах совпадает с тем, что рассказывается в Евангелиях (Мф. 26:26-29; Мк. 14:22-25; Лк. 22:17-20).

Обличив коринфских христиан за вкушение идоложертвенного и некоторые беспорядки внешнего поведения мужчин и женщин, Апостол переходит теперь к искоренению более важного беспорядка в христианском церковном собрании, а именно: поведению на «вечерях Господних», так называемых вечерях любви, агапах, (от agaph – любовь, братская трапеза), которые совершались после Евхаристии. Это были не простые трапезы, но «Господни», как бы продолжение Тайной вечери, подобно тому, как еврейская пасхальная трапеза продолжалась и после вкушения пасхального Агнца. Все принесенное на эти «вечери любви» принадлежало уже не принесшему, а было «Господним», поэтому христиане не должны были спешить есть каждый свое приношение, так что один упивался, а другой оставался голодным. Такое неблагочестивое поведение на этих трапезах означало пренебрежение к дому Господню, а также к бедным. Непосредственно установление Евхаристии ап. Павел излагает в следующих словах: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и возблагодарив, преломил и сказал: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие («сие», т. е. подлинно то же самое, что было Господом совершено в ту ночь, а именно: преподание под видом хлеба и вина подлинного Тела и Крови Господней. «Возблагодарив» – eucaristaz от eucaristia – благодарение, Евхаристия) творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери и сказал: «сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:23–25).

Слова таинства Апостол привел для того, чтобы показать, что беспорядки на трапезе Господней есть пренебрежение самим таинством и грех против Тела и Крови Господней: «кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (1 Кор. 11:27).

Одною из принадлежностей праздника обычай полагает праздничную трапезу. Празднику духовному духовная и трапеза, без сомнения, преимущественно приличествует. Но и телесной праздничной трапезы не отвергает праздник, даже духовный: потому что мы не безтелесны; потому что нас учат «прославлять Бога», не только «в душах», но «и в телесех» наших, и, «аще ямы, аще пием», и сие «в славу Божию творити» (1 Кор. 6:20:10:31). Была некогда, и ныне есть, торжественная трапеза, телесная, только не просто телесная, которой желал вкусить, и не стыдился изъявить сие желание даже Неимеющий нужды ни в какой трапезе, потому что Сам дает «пищу всякой плоти» (Пс. 135:25). «Желанием, – говорит, – возжелех сию пасху ясти с вами».
Ныне мы празднуем блаженную память Святителя и Чудотворца Алексия. Какою же трапезою почтим сей праздник? Попечению о трапезе телесной не противоречит ли постное время? Трапезе духовной не воспрепятствует ли наша духовная скудость? – Затруднение прекращает сей же самый чин церковных времен, который ныне преимущественно вам открывает торжественную, не только духовную, но и Божественную трапезу, и конечно нет другаго дня в году, в который бы столь многие, присные Богу, наслаждались Божественною трапезою, как в нынешний.
По увещанию Евангельскому не станем «пещися и молвити о мнозе» (Лк. 10:41): но, как добродушно угощенные весело беседуют, обращаясь наипаче к угостителю; так и мы со всеми приобщившимися ныне трапезы Господней, и радостною мыслию, и благодарным сердцем, и прославляющим словом, да обращаемся к Великому Угостителю, Который воистинну «сотвори вечерю велию, и зва многи» (Лк. 14:16). И те, которые не последовали еще сему зову, да слышат наше радостное исповедание, и да поревнуют нашему благополучию: да приидут, и «вкусят, и видят, яко благ Господь» (Пс. 33:9).
Если бы человек, высший тебя званием, тобою и всеми чтимый по достоинству и добродетели, к которому войти в близость и знакомство ты и сам себя не удостоил бы, сверх чаяния, взыскал тебя, принял дружелюбно, и пригласил к своему столу: как охотно ты поспешил бы на сей зов, с какою радостию возвратился бы, с каким удовольствием говорил бы в кругу искренних твоих о угостителе и угощении. Что сказать, если бы так поступил Царь, и притом не с каким нибудь избранным служителем своего царствия, но с рабом, и еще с виновным, и достойным осуждения смертнаго? Но как еще малы сии примеры для уподобления тому, что происходит между Христом и Христианином! Царь небесный, Сын Божий и Бог, не только посылает Своих рабов и служителей, но и Сам сходит на землю, для тебя и для меня, – ибо как для всех человеков без изъятия, то конечно и для тебя и для меня, и все равно, как если бы именно и единственно для тебя и для меня, – для нас, рабов низшей и малой области безмернаго царствия Его, и притом для рабов греха, для потомков преступника Адама, которые в беззакониях зачинаемся, во грехах раждаемся, живем естественно не лучше своего рождения, потому что жизнь наша еще в прародителях, не хотевших довольствоваться благословенною райскою пищею, отравлена хищным вкушением запрещеннаго плода, – для нас приходит Небесный Угоститель, и не только питающую и услаждающую, но и врачующую и животворящую трапезу Сам учреждает, Сам призывает к ней, и Сам преподает нам то, что уготовал нам в пищу и питие. «Приимите, – глаголет, – ядите... Пийте от нея вси» (Мф. 26:26-27). Глаголет, и ныне, и для нас, то, что некогда изрек Апостолам: потому что слово Его безсмертно и всегда действенно. – Здесь можно спросить, что достойнее удивления, счастие ли тех, которые вняли сему гласу Его, или невнимание тех, которые сами себя лишают сего счастия?
И что предлагает нам на Своей трапезе Небесный Угоститель! – Все, что нашли бы вы на самой великолепной трапезе царя земнаго, избранныя произведения земной природы, многодельным искусством устроенныя в пищу и питие, которыя однако изящны только до употребления, а после употребления идут в тление, наравне с черствым хлебом нищаго, – все сие было бы недостойно «Царя веков нетленнаго» (1 Тим. 1:17), Который и трапезою Своею нетление распространять желает. Что ж? Не соберет ли Он всего, что, еще прежде тления греховнаго, Сам, как Творец, положил в природе вещей, способнейшаго к питанию и услаждению? Не извлечет ли из глубины ея всех сокровищ благотворной и врачебной силы, которых так малые виды, веками, с трудом, на угад, отыскивают врачи земные? – И сие было бы недостаточно, и для щедрости Учредителя таинственной трапезы, и для потребности причастников ея: потому что Божественная только пища может истинно питать, и только Божественное врачевство врачевать болящую душу человека, которая по началу своему есть дыхание жизни от уст Божиих. Но как Божественное, по существу своему, не может не быть сокровенным для человека: то надлежало еще изобрести средство соделать Божественную пищу и врачевство удобообретаемыми и удобоприемлемыми для человека в простоте веры. И таким образом Сын Божий предлагает нам в таинственную пищу и питие, и во всецелебное врачевство, под видами хлеба и вина, Свое Божественное тело и Свою Божественную кровь. «Ядите, – глаголет, – сие есть тело Мое. Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя» (Мф. 26:26-28).
Может быть, вам представится нечто подобное сей трапезе в том, когда мать питает младенца млеком своим, которое только на время сего питания отделяется из ея тела и крови. Но как мало и сие подобие пред великим таинством! Мать преподает младенцу только избыток своего тела, приготовленный для сего природою, – преподает без труда, и даже к облегчению своему от избытка, который мог бы обременить ее. Наш Божественный Питатель преподает нам самое тело Свое, – всецелое тело Свое, – преподает со сладостию любви, без сравнения превышающей материнскую, но притом преподает нам тело Свое, горьким и смертным страданием уготованное нам в пищу. «Сие есть, – глаголет, – тело Мое, еже за вы ломимое» (1 Кор. 11:24). «Cия есть кровь Моя, яже за вы и за многия изливаемая». Как пшеница страждет в жерновах, и под рукою хлебоделателя, и в разженной пещи, да будет хлеб, укрепляющий сердце человека; как кровь гроздова страждет в утеснении точила, да будет вино, веселящее сердце человека: так благоволил воплощенный Сын Божий предать тело Свое на разнообразныя страдания Елеонския, Иерусалимския и Голгофския, допустил многострадально источить кровь Свою в предкрестных и крестных мучениях, дабы в них уготовать нам пищу и питие жизни и врачевания, безсмертия и блаженства.
Таинство тела и крови Христовы так дивно и непостижимо, что Богомудрые отцы наши, как бы опасаясь за простоту и твердость нашея веры, желают, как-бы некими подпорами, подкрепить ее своими Богомудрыми разсуждениями. «Понеже, – разсуждает Св. Иоанн Дамаскин, – Адам сей», то есть, вторый Адам, Иисус Христос, «духовен есть; подобаше и рождению быти духовному, и пищи таковой же: обаче, пoелику сугуби и сложни есмы, то подобает и рождению быти сугубому, и пищи сложной. Сего ради рождение убо нам водою и духом, си есть святым крещением, дадеся; пища же есть самый хлеб животный, Господь наш Иucyc Xpистoc, с небесе сшедый». И далее: «како будет Мне сие, глаголет Святая Дева, понеже мужа не знаю? И отвеща Ей Гавриил Архангел: Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя. И ты такожде вопрошаеши ныне: како хлеб бывает тело Христово, и вино и вода кровь Xpиcтoвa? И аз же тебе глаголю: Дух Святый снисходит, и сия творит, паче слова и разума». Подобно и Святый Иоанн Златоуст увещавает: «да повинуемся во всем Богу, и ничтоже вопреки да глаголем, аще и сопротивно быти видится нашим помыслом и зрениям глаголемое; но да будет и помысла и зрения нашего истиннейшее Его слово. Тако и в тaинcтваx да творим, не на предлежащая токмо взирающе, но глаголы Его содержаще: слово бо Его непогрешительно, чувство же наше удобь прельщаемо есть; слово Его никогда же изменяется, чувство же наше часте соблазняется. Егда убо слово рече: сие есть тело Мое; и да повинуемся, и да веруем, и мысленными то да зрим очима. Ничто же бо чувственно предаде нам Xpиcтoc, но чувственными убо вещми, вся же мысленная».
Пoелику назначение настоящей жизни нашей таково, что мы должны, как изъяснился Апостол, «верою ходить, а не видением» (2 Кор. 5:7): то и благодатные дары, подаваемые нам в приобщении трапезы Господней, благодатное питание, врачевание, укрепление, просвещение, отражение зла, нетление, также наиболее верою постигаются и упованием объемлются, превыше видения и ощущения, хотя впрочем, по мере веры, по мере потребности, по мере внимания, достоинства, чистоты, и в ощущении опытном и в явственном действии познаются многими многообразно. По многоразличной силе Божественной пищи и пития, по многоразличной премудрости и благости Божественнаго Питателя, ощутительный плод вкушения трапезы Господней является верующим – то неизреченною радостию в сердце, то сладкою тишиною в душе, то светлостию в уме, то глубоким миром в совести, то утишением обуревавших искушений, то прекращением страданий душевных и телесных, а иногда и совершенным исцелением, то живейшим ощущением любви к Господу, или умножением ревности и силы к духовным подвигам и добродетелям. Но каковы бы ни были наши собственные в сей тайне опыты; скажу паки со Святым Златоустом: «да будет и помысла и зрения нашего истиннейшее слово Господа нашего». После того, как Он рек: «ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем; ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:56:54); – как дерзнем мы, хотя и недостойные причастники Его плоти и крови, – как дерзнем отрицать то, что Он в нас, и мы в Нем, и что мы в Нем имеем живот вечный, если только сами не удалимся от Него, если только сами не повергнем себя паки в смерть греховную?