1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 1 глава 12 стих

Поскольку вслед за апостолом Павлом в Коринф пришли и другие проповедники, коринфские христиане стали разделяться на партии в соответствии с тем, кто из миссионеров обратил их к вере. Именно на это указывает апостол в 12 ст.: «каждый из вас говорит: я Павлов, а я Аполлосов, а я Кифин, а я Христов» Кассиан (Безобразов), епископ. Христос и первое христианское поколение. 2-е изд. Париж, 1992. С. 263: «Очевидно, глубокого нарушения церковного мира не произошло... Не исключена возможность, что Аполлос привлекал к себе своим красноречием (ср. Деян. 17:24-28), до которого щеки были очень падки. Они могли предпочесть его Павлу, который, по собственному признанию, красноречием не отличался (ср. 2 Кор. 11:6; ср. 10.10)... Но упоминание Кифиных и Христовых позволяет думать, что в Коринфе работали и Иудаистические агитаторы. Они могли противополагать Павлу Петра и ссылаться на то, что знали Христа в дни Его общественного служения. Но в то время, когда ап. Павел писал 1 Кор, их влияние, по всей вероятности, еще не успело сказаться. Павла, по-видимому, сильнее беспокоили те разделения, которые были связаны с противопоставлением его и Аполлоса и к которым он возвращается еще несколько раз (3.4 и слл., 4.6, ср. еще упоминание Аполлоса в 16.12)». .

Апостол объясняет, в чем собственно состояли коринфские разноречия. «Я разумею то, что у вас говорят: “я Павлов”; “я Аполлосов”; “я Кифин”; “а я Христов”. Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» Конечно, нет. Все Апостолы проповедуют одного и того же Христа, умершего за всех людей, а сами по себе, вне обшения с Ним - ничто. Апостол благодарит Бога, что не подал никакого повода к разделениям, ибо сам никого (почти) не крестил, чтобы никто не мог сказать что он крещен во имя Павла.

(Интересно, что Ап. Павел называет себя отцом. 1 Кор. 4:15 - «...я родил вас во Христе Иисусе благовествованием», что опровергает тезис сектантов о том, что никто не может называть себя отцом.)

Одни, чувствуя особую связь с Павлом, называли себя Павловыми, другие - Аполлосовыми, третьи - Кифиными (т. е. Петровыми), четвертые — Христовыми (1 Кор. 1:12). Некоторые экзегеты сопоставляют коринфские разделения с константинопольскими спорами о преиму- іцественном почитании кого-либо одного из трех вселенских учителей и святителей (Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого). Эти споры закончились установлением дня обще го праздника им — 30 января.

Возможно , Аполлос привлекая к себе красноречием, в отличие от Апостола Павла, который, по собственному признанию, красноречием не отличался. Павел признается: «Хотя я и невежда в слове...» (2 Кор. 11:6).

- 114-

Во 2 Кор. 10:10 говорится: «...речьего (Апостола) незначительна» (слав.: «...слово (Апостола) уничиженно»). На Западе считали даже, что Апостол заикался, как Моисей.

Некоторые коринфские иудеи противополагали Павлу Петра и ссылались на то, что Петр знал Христа в дни Его общественною служения.

От домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть распри.

Ст. 12. Я разумею то, что у вас одни говорят: «я Павлов», другие – «я Аполлосов», третьи – "я Кифин", а четвертые – «я Христов». Стало быть, в одном христианском обществе уже начали признавать четыре главы – четырех учителей, и притом так, что при уважении к одному учителю сторонники его презирали других.

Я Павлов. Здесь апостол говорил о христианах, преданных ему самому. Любили христиане св. апостола Павла за его всецелую любовь к людям, за его простоту речи, за ту черту в его проповеди, что язычники и помимо еврейского обрезания спасутся чрез веру во Христа Спасителя. Но и эта партия Павлова заслуживала укоризну от апостола Павла, очевидно, за то, что она ставила его выше всех и хвастала тем, будто она одна владеет истинным познанием и свободою духа; и за то, что резко и без всякой снисходительности и внимания отталкивала от себя довольно ограниченных христиан из иудеев, которые имели одинаковые с ними права, смеялась над их мнительностью и оскорбляла их совесть наперекор апостольскому установлению вкушением идоложертвенного мяса (Деян. 15:29).

Но другим коринфянам нравилась проповедь блестящая, красноречивая, многоученая, свидетельствующая о знакомстве с философами и их мыслями. Любили иные за это другого проповедника, сотрудника Павлова, ученого александрийца красноречивого Аполлоса (Деян. 18:24–28) и предпочитали его Павлу. Павел же красноречия нарочно в проповеди не употреблял, хотя был и сильнее Аполлоса в слове. Оттого-то иные коринфяне, как и вообще южные жители, любящие пестроту цветов, разнообразие картин и красоту речи, не гоняясь за обилием мыслей, и предпочли Аполлоса Павлу. Такие говорили: Я Аполлосов.

Но ведь один человек способен на такое занятие, а другой – на другое. Св. апостол Павел говорит о себе, что я насадил на почве Христовой, а Аполлос поливал; но воз-растил-10 Бог (1 Кор. 3:6). Насаждающий и поливающий суть одно, одинаково работники в саду Христовом, в Церкви Божией, и каждый получит свою награду по своему труду (1 Кор. 3:8). Поэтому-то и не следует верующим превозносить одного учителя пред другим до забвения о Боге, Едином Учителе.

Я Кифин, т. е. Петров. Апостола Петра особенно любили христиане из иудеев, и именно за то, что он несколько времени по вознесении Господнем думал, будто еврейский закон и обрезание обязательны для всякого язычника при обращении его ко Христу и будто бы помимо еврейства нельзя сделаться христианином. Кроме того, эти христиане из иудеев восставали против апостольской жизни Павла. Они разглашали про Павла, будто он лжеапостол, и противопоставляли ему тех апостолов единственно истинными, которые лично обращались со Христом, были призваны и наставлены Им Самим во дни Его земной жизни. Под влиянием этих мыслей они и предпочитали апостолу Павлу апостола Петра.

А я Христов, говорил иной коринфянин. От чистого ли сердца и со смирением ли говорил этот человек? Или с гордостью и сознанием превосходства своего над другими партиями павловцев, петровцев и аполлосовцев? Это трудно решить. Есть об этом вопросе различные мнения, достойные внимания. По мнению одних, эти христовцы составляли тоже не похвальную партию. Потому что, говорят, если бы они были истинными христианами, то св. апостол выставил бы их образцовыми для других партий, а этого он не сделал. Напротив, в дальнейшем изображении он не исключает их, а наравне с другими тремя сектами в укор и им говорит: разве разделился Христос? (1 Кор. 1:13) Из этого можно, говорят иные, заключать, что христовцы считали Самого Христа Главою своей партии и Его имя усвоили своей секте, подобно тому, как павловцы – имя Павла, петровцы – имя Петра, аполлосовцы – имя Аполлоса. Название этой секты по сходству с названиями других партий объясняют предположением, что христовцы или, по крайней мере, их начальники, основатели секты, были учениками и слушателями Самого Иисуса Христа и особенно много мечтали о таком своем знакомстве со Христом по плоти. Очень возможное дело, что спустя двадцать, тридцать лет по смерти Христа было еще в живых немало его слушателей, рассеявшихся среди христианских обществ по большим городам.

Как бы то ни было, но на основании названия с вероятностью заключают, что эта партия считала Христа своим Главою и притом в исключительном смысле, так что совершенно отвергала всякую церковную власть, Богом установленную в посредство между Им и грешными людьми, и не уважала, и знать не хотела ни одного апостола. Такие сектанты были в древности, существуют и ныне. Например, есть у нас в русском расколе у беспоповцев так называемое «Спасово согласие» или «христовцы» в Северной Америке.

Другие думают, что христовцы – это были настоящие христиане. Святой Иоанн Златоуст, изъясняя слова я Христов, говорит: «Но для чего Павел присовокупил – Аз же Христов? Если согрешали те, которые прилеплялись к людям, то также грешили и те, которые прилеплялись ко Христу? Нет, он укорял их не за то, что они назывались Христовыми, а за то, что не все они делали это».

Известное дело, что и ныне люди с мнительной совестью, с неумеренной ревностью за вероучение и за обряд выставляют себя как бы особыми посланниками – учениками Христовыми, выделяются из толпы и с гордостью и желчностью смотрят на других.

Возьмем в пример наших раскольников. Что было в Коринфской Церкви с их партиями, то совершается и у нас в расколе. И у нас рвения и споры, начавшиеся, по-видимому, из-за маловажных предметов, по различию вкусов и из-за нешироких взглядов, а особенно из-за личностей Аввакума, Лазаря, кн. Львова, породили и ереси, и расколы. Появились горделивые вожаки: протопопы Аввакумы, старцы едва грамотные Онуфрии, дьячки Данилы, Федосеи, безграмотные крестьяне Кузьмы и разные отставные лица, даже Акулины. От них образовались, народились секты, толки или согласия раздорные: аввакумовщина, акулиновщина. Заговорили заблуждающие упорные: «Я федосеевец, я онуфриевец, я по старой вере, я по Белокриницкому священству, я принадлежу к Рогожскому, а я к Преображенскому кладбищу». Наплодилось и у нас на Руси так много сект, что им и числа нет. Но заблуждения путь чрезвычайно извилист и ветвист. И вот гибнут многие души на распутиях своих неразумных толков, не согласных и враждующих между собою согласий.

Братия-старообрядцы! Да не будут в вас распри; умоляем вас именем Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно с нами, православными, и не было между нами разделений, и чтобы вы были соединены в одном духе и в одних мыслях с нами. Всякое царство разделившееся не станет, не будет прочно, сказал Христос (Мф. 12:25). Жалко бывает видеть, когда раздоры бывают в маленькой семье; тем прискорбнее видеть прения и раздвоения в родном, дорогом сердцу отечестве.

«Что между вами есть споры» — или буквально: рвения, задорные споры, с желанием переспорить и настоять на своем, со скандалами, с оскорблениями. «Я разумею то, что у вас говорят: “я Павлов”; “я Аполлосов”; “я Кифин”; “а я Христов”». «У меня своя партия, не то, что ваша! Мой учитель самому Павлу следует, а ваш-то…»

Кстати, подобные споры возникали в Константинополе и в XI веке. Помните, праздник святителей вселенских — Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста? Одни говорили: «Василий — всё, а Григорий — это ерунда». Другие говорили: «Всё — Григорий! А кто такой Василий? Кто такой Иоанн?» А третьи говорили: «Нет, настоящий учитель — Иоанн Златоуст». И эти споры, как сообщает летопись, доходили до мордобоя. Именно для того, чтобы такого не было, апостол и говорит: «Смотрите, какое у вас безобразие происходит! Разделяется Церковь, прикрываясь именами апостолов. Но как же так? Как же можно ставить наравне апостолов и Христа?» Тем более что делали это не апостолы, а, как говорит Феофан, «коноводы», заводчики тщеславные, хвастуны, которые, прикрываясь именами апостолов, раздирают Церковь Божию. Хорошо об этом Феофан говорит: «Это значит, что коринфяне упражняли свою мудрость лишь в том, чтобы выставлять с искусством отличные стороны того или другого лица, под знамя которого они себя ставили. В этом они показывали свою мудрость и хвастались ею. Как в язычестве мудрецы занимались пустяками, так и в христианство вступивши, люди ученые вздумали заниматься предметами, в деле спасения важности не имеющими».

Это к вопросу об ИНН. Какое отношение спасение имеет к паспорту? В «Символе веры» написано: верую в паспорт? Или: верую в губительность ИНН? Может, какой-то Вселенский собор об этом писал? Или кто-то из святых отцов? Не написано же, да? Или, например, сейчас греки говорят: «Ой, проклятые еретики, по новому стилю служат!» Ну и что, что служат по новому стилю? Какое значение имеет новый стиль или старый стиль для спасения? Или старообрядцы говорят: «Нужно служить на семи просфорах, кто служит на пяти просфорах — тот проклят!» Разве у нас количество просфор привело к спасению? Но это же безумие! «Итак, никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу», — говорит апостол (Кол. 2:16). А у нас происходят расколы из-за совершенно пустых вещей. Если служит человек Рождество 25 декабря или 7 января, у него разве благодать праздника от этого меняется? Можно, конечно, сказать, что технически новый стиль хуже, потому что ломается весь порядок Устава, приходится всё переделывать. Да, некрасиво. Но не более того. Некрасиво, но не разделяет Церкви. А из-за этого доходит до безумия: сторонники старого стиля перекрещивают новостильников! Это же просто богохульство. Взять и похулить Святого Духа из-за старого стиля! Отца Паисия Святогорца зелоты пытались перекрестить (хотя отец Паисий был крещен вообще святым), из-за того, что он имел общение с новостильной церковью.

Кифин - от «Кифа» (букв, «камень»), арамейского варианта имени апостола Петра.

...я Христов - Павел говорит о различных фракциях внутри одной общины, но здесь он, возможно, имеет в виду, что сам не принадлежит ни к одной (ср. 3:22, где упоминаются только три фракции).

Вот о чем говорю: некоторые из вас говорят — мы Павловы, а некоторые — мы Аполлосовы. Здесь Апостол также уничижает себя более, чем Аполлоса, дабы устыдить тех, кои высокомерно превозносились друг над другом; ибо назывались именами — Павла, Аполлоса, и не именами — Петра и Христа, но назывались именами учителей своих. Итак, не желая смущать их и объявлять всему миру имена их, опустив их имена, написал свое имя и своих сотоварищей и Самого Господа всех, дабы, после такого обличения и порицания, они обратились к смирению и кротости.

1. Одна группа заявляла «я Павлов». Несомненно, в эту группу входили, главным образом, люди неиудейского происхождения. Павел всегда проповедовал Евангелие свободы и конец власти закона над людьми. Вероятно, эта группа коринфских христиан стремилась обратить свободу, проповедуемую Павлом, в вольность и распущенность, и использовать новообретенное христианство для оправдания своей распущенности и личного своеволия. Немецкий теолог Бультманн сказал, что христианский индикатив часто приводит к императиву. Представители этой группы коринфских христиан забыли, что христианский индикатив Евангелия привел к христианскому императиву христианской этики. Они забыли, что были спасены не для того, чтобы свободно грешить, а чтобы получить свободу не грешить.

2. Представители другой группы утверждали «я Аполлосов». В Деян. 18:24 дано краткое описание характера Аполлоса. Это был иудей из Александрии, «красноречивый и сведущий в Писаниях». В то время Александрия была центром интеллектуальной жизни. Именно там ученые мужи создали школу, аллегорически толкующую Писание, и выводили крайне сложные толкования из совершенно простых отрывков. Вот один из примеров их занятий: в сочинении Варнавы из Александрии из внимательного анализа стихов Быт. 18:23; 14:14, они делали следующий вывод: Авраам имел 318 человек домочадцев, коих он и обрезал. В греческом написании 18 — а греки использовали в качестве цифровых знаков буквы с определенным значением; так после йоты следует ета, то есть первые две буквы имени Иисуса (Иесус). Цифру 300 же греки обозначали буквой «Т» — символ распятия; следовательно, выводит Варнава, это событие в истории Авраама представляет собой предсказание распятия Иисуса Христа на Кресте! Далее, александрийцы были большими поклонниками литературы. В сущности, именно они внесли интеллектуальный момент в христианство. Все те, кто утверждал «я Аполлосов», несомненно, принадлежали к интеллектуальному крылу Коринфской церковной общины, стремившемуся превратить христианство более в философию, нежели в религию.

3. Была там и группа, утверждавшая «я Кифин». (Киф — это иудейское имя, соответствующее в греческом и латинском Петру.) Большинство из них были иудеи, пытавшиеся учить, что человек все же должен соблюдать иудейский закон. Это были законники, превозносившие закон и, тем самым, преуменьшавшие значение благодати.

4. И были там такие, которые утверждали «я Христов». Это можно объяснить по–разному:

а) В греческих рукописях вовсе отсутствует пунктуация, и между словами нет никакого интервала. Вполне возможно, что здесь не выделена особая группа, а что это комментарий самого Павла. Может быть, он диктовал так: я Павлов; я Аполлосов; я Кифин — но я Христов. Возможно, это комментарий Павла к сложившемуся крайне неприятному положению.

б) Если же такое предположение неверно, и все же описывается существовавшая группа, то это должна была быть маленькая стойкая группа людей, утверждавших, что лишь они являются истинными христианами в Коринфской церковной общине. Их реальная ошибка состояла не в том, что они заявляли о своей принадлежности Христу, но в том, что они выступали так, будто Христос принадлежит исключительно им. Такое выражение довольно четко определяет небольшую нетерпимую, уверенную в своей правоте, группу.

***

Приверженцы различных групп в Церкви ссылались на их собственные авторитеты. Одни на Павла, другие на Аполлоса, третьи на Кифу, то есть Петра. Но при этом все, конечно, считали себя христианами, ссылаясь на Христа. Апостол никак не характеризует все образовавшиеся группы с их культами той или иной личности. Да его это и не интересует.

Это послание проливает дополнительный свет на деятельность Павла в Коринфе. Оно показывает, что Павел был не единственным христианским миссионером, проповедовавшим в Коринфе, и что коринфская христианская община была достаточно многочисленной, чтобы разделиться на несколько групп:

Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Апол- лосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя. Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю. Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать...

Итак никто не хвались человеками, ибо все ваше: Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, — все ваше; вы же — Христовы, а Христос — Божий (1 Кор. 1:10-17; 3:21-23).

Научная дискуссия вокруг этого отрывка длится уже почти два столетия, и точная идентификация упомянутых в нем партий затруднительна. Среди четырех групп, которые Павел здесь перечисляет, не упоминаются сторонники Силы и Тимофея: последние трудились в тандеме с Павлом и не создавали собственных партий. Об Аполлосе мы скажем ниже, в главе, посвященной третьему миссионерскому путешествию Павла. Остается Кифа (Петр). Откуда могли взяться в Коринфе его сторонники? Сведений о том, что он там проповедовал, не имеется. Вероятно, сторонниками Кифы считали себя христиане, пришедшие в Коринф из Иерусалима, где Кифа занимал лидирующее положение. Уверовав в результате его проповеди и придя затем в Коринф, они продолжали считать себя его учениками. 

Павел же подчеркивает, что подлинным главой христианской общины является Сам Христос. И он, и Аполлос, и другие апостолы — лишь Его служители. Личность Христа всегда должна оставаться в центре христианского благовестия, и ни один, даже самый яркий, проповедник не должен пытаться заслонить Его собой. Об этом мы уже говорили выше.

Из этих слов видно, что разделения и расколы в вере противны Божью домостроительству для нашего спасения: 1 Кор. 12:26; они противны желанию и намерению Господа: Ин. 10:16; 17, 21; 1 Кор. 12,12— 14. Расколы суть следствие и признак плотского настроения: 1 Кор. 3:3-4. Следует убегать от тех, которые производят разделение: Рим. 16:17; 1 Тим. 6, 5.

В стт. 10 и слл. ап. Павел говорит о тех обстоятельствах в жизни Коринфской Церкви, которые заставили его писать. Ему стало известно, что среди верующих обозначались разделения. Одни, чувствуя особую связь с Павлом, называли себя Павловыми, другие – Аполлосовыми, третьи – Кифиными (т.е. Петровыми), четвертые – Христовыми (ст. 12). Апостол огорчен разделениями и хочет, чтобы Коринфяне поняли их неправильность. Но тон послания даже в это части – спокойный. Очевидно, глубокого нарушения церковного мира не произошло. Некоторые толкователи сопоставляют коринфские разделения с Константинопольскими спорами о преимущественном почитании кого-либо одного из трех вселенских учителей и святителей, которые закончились установлением общего им праздника (30 января). Не исключена возможность, что Аполлос привлекал к себе своим красноречием (ср. Деян. 17:24–28), до которого греки были очень падки. Они могли предпочесть его Павлу, который, по собственному признанию, красноречием не отличался (ср. 2 Кор. 11:6; ср. 10:10). В современной науке было даже высказано мнение, что Павел заикался. Но упоминание Кифиных и Христовых позволяет думать, что в Коринфе работали и Иудаистические агитаторы. Они могли противополагать Павлу Петра и ссылаться на то, что знали Христа в дни Его общественного служения. Но в то время, когда ап. Павел писал 1 Кор., их влияние, по всей вероятности, еще не успело сказаться. Павла, по-видимому, сильнее беспокоили те разделения, которые были связаны с противопоставлением его и Аполлоса, и к которым он возвращается еще несколько раз (3:4 и слл., 4:6, ср. еще упоминание Аполлоса в 16:12)..

It was both necessary and wise to persuade us that the Lord’s name must be glorified. <God himself taught us this> by saying through one of the holy prophets, “My servants will be given a new name, which will be blessed on the earth.” And we are called “Christians” and have received the riches of the new name. But any who depart from the right ways of the church are justly deprived of it. Those who are devoted to “deceitful spirits” and to the wonders of certain unholy false teachers possess the name of those false teachers, and rightly so, because they do not belong to Christ. They participate in slander against him and they splinter into different views and opinions, even though Christ calls his own to peace. 92 Since he himself is one and is not divided, we are all one in Christ and we are united in this regard “in the same mind and the same purpose.” He has united us in one heart in a spiritual unity by saying to God the Father about us, I desire that just as you and I are one, so “they too may be one in us.”

Благодать и мир в Коринфе нарушались спорами о достоинстве учителей веры Христовой. Нельзя думать, чтобы Коринфяне делились на партии по именам лиц, упоминаемых здесь, однако несомненно, что они, привыкшие издавна делиться по именам разных философов и риторов, склонны были придти к подобного рода разделению и теперь, причем некоторые могли поставлять на один уровень Христа и Его Апостолов.

По поводу слов Апостола: «я Павлов; я Аполлосов» и проч. святой Иоанн Златоуст замечает: «Коринфяне не говорили так ни о нем (святом Павле), ни о Петре, ни об Аполлосе; но он показывает, что если и таких лиц не следует ставить в такое к себе отношение (как главу и исключительного учителя), то тем более других... Таким образом он только применительно перечисляет эти имена, чтобы скорее исцелить их болезнь. Притом делает речь свою менее неприятною, не упоминая по имени разделявших церковь».

 Они спорили о том, какой их учитель лучше, ибо они не захотели иметь одного учителя – Христа, а избрали себе учителей людей. Одни Павла, другие – Аполлоса, иные Апостола Петра, а иные – Христа, и, увлекшиеся этим, как дети, хвалились своими учителями, каждый превознося достоинства своего пред другими, хотя основу веры имели одну и ту же. Все же это произошло от их недомыслия.

я Аполлосов. Аполлос — деятельный проповедник из Александрии, который совершал свое служение в Ефесе и Коринфе (Деян. 18:24 - 19:1).

я Кифин. Кифа — арамейское имя Симона Петра. Петр, очевидно, был особо популярен у некоторых группировок в Коринфе (возможно, иудео-христиан), однако нет возможности установить, навещал ли он лично коринфскую общину.

Главным духовным недугом коринфских христиан было то, что некоторые из них считали себя последователями различных учителей и проповедников: Павла, Аполлоса, Петра и др. По примеру язычников, избиравших себе учителей и философов, и христиане начали отдавать предпочтение отдельным проповедникам, увлекаться внешней их мудростью, ученостью и красноречием.

Апостол умоляет прекратить эти разделения и быть в «единстве духа и мысли» (1 Кор. 1:10), т. е. быть едиными в вопросах веры и в духе любви. Это единство достигается верой во Христа как единого Искупителя, в Которого все мы крещаемся (1 Кор. 1:13). Поведение же коринфян настолько нелепо, как сама мысль, будто «разделился Христос» или что проповедники за них распялись (1 Кор. 1:13).