1-ое послание ап. Иоанна 5 глава 16 стих

Иоанн открыто говорит о том, что есть некоторые братья, о которых нам не предписывается заповедью молиться, хотя Господь велел нам молиться даже за наших гонителей Этот вопрос не может разрешиться, если мы не признаем, что у наших братьев есть некоторые грехи, которые являются более тяжкими, чем гонения наших врагов. Итак, грехом брата к смерти я считаю тот, когда, познав Бога по благодати Господа нашего Иисуса Христа, кто-то противится братству и против самой благодати, из-за которой он примирился с Богом, ненавистью воспламеняется.

Грех к смерти – это грех или зловерия, или хулы на Духа, о котором не следует молиться. Ведь если, как он говорит, человек согрешает против человека, то должно молиться о нем. Если же – против Бога, то кто помолится о нем?

Посему, имея, братия, столь милосердного Владыку, да не будем лениться обращаться к Нему скоро, не ввергнем себя в беспечность и отчаяние из-за несносных и неисчислимых наших прегрешений. Ибо оно¹ есть совершенная радость диаволу², и это есть грех к смерти, о котором говорит Писание (1 Ин. 5:16).

1  Ин. 5: 16 — «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь... Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился».

В I веке было распространено представление, что Крещение очищает от всех прежних грехов, но за грехи, совершенные после Крещения, прощения не будет. Поэтому крестились буквально накануне смерти (как равноап. Константин). При этом ссылались на Павла. Евр. 6: 4-6 — «...невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием...» (смысл: невозможно обновить покаянием того, кто потерял способность раскаиваться).

Позднее в Церкви получила распространение идея, что отступничество, отказ от Христа в гонениях — непростительный грех к смерти. Те, кто из страха или под пытками отказались от своей веры, не получат прощения. Их отлучали от Церкви и причастия до конца жизни, до кануна смерти. Ссылались при этом на Мф. 10: 33 - «а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным». Но известно также об ужасном отречении Петра, который покаянием получил прощение.

По Иоанну (1 Ин. 4: 3), грех к смерти — отрицать, что Христос действительно пришел во плоти, ибо такое отрицание исходит от антихриста.

Грех к смерти - грех, который идет к смерти, который кончается смертью, если человек погряз в нем добровольно. Весь ужас заключается не в самом грехе, а в том, к чему он ведет, если человек совершает его добровольно и даже с охотой.

Две категории грешников:

1) Есть люди, которые грешат против своей воли (охваченные страстями и желаниями). Грех может быть результатом не свободного выбора, а принуждения, которому трудно или невозможно противостоять (Ап. Петр, трижды отрекшийся от Христа).

2) Есть люди, которые грешат сознательно, преднамеренно, произвольно, хотя и понимают, что это — грех. Грешат без страха и сомнения, без угрызений совести или огорчения. Именно такой грех ведет к смерти. Пока человек в сердце своем не любит грех и ненавидит себя, когда грешит, пока он осознает, что грешит, он еще не потерял возможность покаяния. 1 Ин. 5: 17 — «Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти».

1  Ин. 5:14—17. Иоанн призывает к молитве о брате, согрешающем грехом не к смерти. При этом определения «греха к смерти» у Иоанна нет. И ничто в его словах не дает основания относить к этой категории те или иные конкретные грехи.

Некоторые экзегеты считают, что «смертный грех» — отступничество.

Но всякий грех может быть смертным, если он вызван сознательным противоположением воли человеческой воле Божией.

Интересно, что в словах Иоанна, призывающих к молитве о брате, согрешающем грехом не к смерти, нет прямого запрещения молиться о людях, повинных в смертных грехах.

1 Ин. 5:16. «Грех к смерти», подобный упомянутой в Евангелии от Матфея хуле на Духа Святаго (Мф. 12: 31, 32), — решительное, сознательное и намеренное отпадение от веры, особенно от веры в Боговоплошение.

Ненависть к брату Иоанн прямо называет человекоубийством (1 Ин. 3: 15): «Всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть...».

Ап. Иоанн не запрещает молиться о согрешающих к смерти, но во 2-м послании запрещает совместно молиться, вообще общаться с отступниками, с еретиками, «...не исповедующими Иисуса Христа, пришедшего во плоти...» (2 Ин. 1: 7). Такие люди есть обольстители и антихристы. Таких людей нельзя принимать в дом и даже приветствовать, т. к. «...приветствующий его участвует в злых делах его» (2 Ин. 1:7—11).

Сказав о силе молитвы вообще, Апостол говорит и о силе молитвы за ближнего, и об обязанности христианина молиться о спасении ближних, или об освобождении ближних от осуждения за грехи, каким подвергаются они по человеческой немощи, хотя не обязывает молиться о согрешающих грехом к смерти.

Если кто видит брата своего согрешающего не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь. Кто согрешающий не к смерти? Или какой грех не к смерти? И какой к смерти?

Иисус Христос говорил: Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф.12:31, 32). Всякий грех и всякая хула, которые, по слову Господа, отпускаются или прощаются человекам, если сказать словами Иоанна Богослова, – есть грех не к смерти, а хула на Духа Святого, которая не простится человеку ни в сем веке, ни в будущем, есть грех к смерти. Об этом грехе неотпускаемом, или о грехе к смерти, говорит Апостол Павел в послании к Евреям: Ибо невозможно – однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему (Евр. 6:4-6). Ибо если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи (Евр. 10:26).

В словах Иисуса Христа под хулою на Духа Святого, как показывают обстоятельства проповеди Господней, надобно разуметь упорное неверие иудеев, отвергавшее очевидную истину учения Христова, утверждаемую великими знамениями и чудесами. А в словах апостола Павла указывается упорное или ожесточенное отступничество от истинной веры, не допускающее раскаяния и исправления.

Соображаясь с этими случаями, и в послании св. Иоанна Богослова под грехом к смерти надобно разуметь грех, не допускающий раскаяния, или отвергающий милующую благодать Господа Спасителя; таковы грехи: упорное неверие, отпадение от веры, не принимающее вразумления, ожесточенное закостенение в пагубных заблуждениях еретических и тяжких пороках. А под грехом не к смерти можно понимать всякий грех человеческой немощи, не отвергающий раскаяния, всякий грех, которому подвергшись, христианин сознает свою виновность и с искренним сокрушением обращается к милосердию Господа Спасителя, или советами и убеждением братской любви удобно может быть приведен к этому состоянию раскаяния.

Из того, что св. Богослов без объяснения говорит о грехе не к смерти и о грехе к смерти, можно заключать, что современным Апостолу читателям эти выражения понятны были, по известности грехов к смерти и не к смерти. Данное объяснение согласно этому предположению.

Если кто видит брата согрешающего не к смерти, то пусть молится, и даст ему Бог жизнь, то есть согрешающему не к смерти. По наставлению Апостола, кто видит брата, или христианина, согрешающего по немощи человеческой, но нечуждого раскаянию во грехе, о таком надобно молиться Богу, чтобы Он, силою благодати Своей, даровал грешнику принесть истинное раскаяние, простил ему грех и утвердил его на пути спасения в надежде, что Бог услышит молитву и даст ему жизнь, т. е. восстановит его внутреннюю благодатную жизнь, ослабленную или подавленную грехом.

Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы молился. Не призывает Апостол к молитве за тех грешников, которые, отвергая все средства, служащие к их вразумлению, упорно остаются в неверии и заблуждениях, или восстают против очевидной истины евангельской проповеди, или нераскаянно коснеют в пороках, пренебрегая все способы Божеского попечения, призывающего их к вере в Иисуса Христа и к обращению на путь спасения. Апостол не запрещает молиться и о таких грешниках, но и не повелевает: потому что успеху молитвы за них противодействует их неверие, упорство, ожесточение и закостенение в заблуждениях и пороках.

Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти. Все, что несогласно с правдою, с законом, или заповедями Божиими, – есть грех; а потому все это предосудительно для человека, унижает его, подвергает гневу Божию и заслуженному наказанию; но не всякий грех таков, чтобы подвергал грешника удалению от Бога и вечной смерти. В этом прибавлении: всякая неправда есть грех, Апостол внушает внимание к строгому соблюдению заповедей Божиих; потому что всякое нарушение заповеди есть грех, которого надобно бояться; но не всякий грех угрожает опасностью духовной смерти, не всякий грех лишает душу благодатной духовной жизни и подвергает вечному осуждению.

От рассуждения о благости Божией и всегдашней готовности Его, внимать гласу молитвы, с верою возносимой, Апостол переходит к новому наставлению. Он внушает, что молитвы наши не нашего только блага и спасения должны касаться, но также блага и спасения ближних наших, братий наших по вере, и всех тех, кои имеют нужду в исправлении и очищении от скверн греховных. Молитвы сего рода, по уверению Св. Апостола, не остаются втуне; они приносят плод жизни тем, за которых воссылаются, низводят на них благодатную силу, потребную к обращению их на путь истины. Исключению подлежат только самые ожесточенные грешники, в мрачную душу которых не входит ниже мысль о покаянии; которые Бога нашего благодать в скверну прелагают и на Самаго Духа Святаго изрыгают хулы. Для таковых дверь Царствия Божия заключена и молитвы о них, яко о нераскаянных и отверженных, пользы приносить не могут. И по сей-то причине Святый Апостол присовокупляет: есть грех к смерти, не о том глаголю, да молятся.

"Есть грех к смерти", как и Илий говорил: "если согрешит человек против человека, то помолятся о нем Богу; если же человек согрешит против Господа, то кто будет ходатаем о нем?" (1 Цар. 2:25) И по закону одни грехи были неисцелимы, так что наказывались смертью, а другие получали весьма скорое врачевание. Так и Христос в новом завете говорит: "если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь" (Мф. 18:15-17). В другое время, когда Петр спросил: "сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня?", то услышал в ответ: "до седмижды семидесяти раз" (Мф. 18:21, 22); а здесь Христос учит, что после двух внушений грех делается великим, и не позволяет ожидать долее. Что же? Не противоречит ли одно другому? Нет; но "до седмижды", говорит, "семидесяти раз" тогда, если тот покается. А как станет кто-нибудь отпускать тому, кто не сознается, что он согрешил, и не кается? Так и врачу, от которого желаем получить лекарство, мы показываем рану.

«всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога» (1 Ин. 3:9), и еще: «мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит; но рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему» (1 Ин. 5:18). Это, впрочем, нужно понимать не о всяком роде грехов, а только о грехах смертных. Кто не хочет удерживать и очищать себя от них, о том и молиться не следует, как говорит апостол же Иоанн: «если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился» (1 Ин. 5:16). А от тех грехов, которые называются грехами не к смерти, не могут быть свободны и самые верные рабы Христовы, с каким бы вниманием ни охраняли себя от них. Ибо говорится: «если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя» (1 Ин. 1:8), и еще: «если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1 Ин. 1:10). Поистине, невозможно и самым святым не впасть в те малые прегрешения, которые бывают в слове, в мысли, в желании, по неведению, по забвению, по какой-нибудь крайности, по нечаянному случаю. Хотя они отличны от того греха, который называется грехом к смерти, однако не могут быть безвинны и безукоризненны; итак, если кто, как мы выше сказали, приобретет любовь к добру и сделается подражателем Богу, тот, облекшись в милосердие и долготерпение Господне (Кол. 3:12), будет молиться и за своих гонителей, взывая подобно своему Господу: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). 

«Имеющий Сына Божия (т. е. верующий в Него душой и сердцем своим) имеет жизнь. … Сие написал я вам, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (1 Ин. 5:12, 13). Далее говорит Апостол, что благо, которым обладают верующие внушает им такую уверенность, что во всех своих молитвах (конечно согласных с волей Божией) они будут услышаны, например, в молитве об исправлении и спасении согрешающего брата; но при этом должно делать большое различие между простыми грехами и грехами смертными, за которые молиться Апостол не заповедует (1 Ин. 5:14–17).

+++Послания апостольские и Апокалипсис. Истолковательное обозрение, составленное протоиереем Михаилом Херасковым. Владимир-на-Клязьме, 1907.++

Начав речь о молитве, апостол учит молиться не только за себя, но и за других, но при этом объясняет, что не всякая молитва за других будет благоуспешна. Есть грехи слабости, неосмотрительности и тому подобные, в которых люди раскаиваются, и потому эти грехи не ведут безусловно к смерти (см. Иак. 3:2). О грешных такого рода грехами можно молиться с надеждой на прощение их Богом. Но есть грехи, овладевающие всецело душою грешника, не дающие ему никакой возможности раскаяться. Такой грешник бывает нравственно мертв, и потому молитва за него, хотя и не будет грехом, но будет тщетной. Только особенное, чрезвычайное действие силы Божией может оживить такого грешника, как всемогущая сила Божия оживляла мертвых, воскрешенных Иисусом Христом.

Из частных видов грехов смертных указана была Иисусом Христом хула на Святого Духа, о которой Он сказал, что грех этот не отпустится ни в этой, ни в будущей жизни. Не меньшим, конечно, грехом была и хула на Сына Божия еретиков, отвергавших Его Божественное достоинство по нравственно злым побуждениям и корыстным целям. Может быть, апостол говорит об этом грехе смертном, но чтобы не подумал кто-либо, что прочие грехи (также отвергаемые еретиками) не важны, апостол присоединяет, что всякое отступление от закона правды есть грех, который хотя не ведет сразу к смерти, однако не должен быть совершаем христианином.

Кроме того, христианин имеет и внутреннее свидетельство (в себе самом) истинности веры своей – это дерзновение в молитве к Сыну Божию: «когда просим чего по воле Его, Он слушает нас». Поэтому, если мы по любви к согрешающему ближнему нашему молимся за него, Бог даст ему жизнь. Но при этом апостол оговаривается, что если только ближний наш согрешает «грехом не к смерти». Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Всякая неправда есть грех, но есть грех не к смерти. Эти слова апостола о грехе к смерти и о грехе не к смерти имеют тот же смысл, что и слова Господа Иисуса Христа о том, что всякий грех и хула отпустятся, или простятся, людям, но хула на Духа Святого не отпустится людям ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12:31–32). Грех не к смерти – это всякий грех человека, который происходит от общей слабости человеческой, грех, очищаемый искренним покаянием и сердечным сокрушением и потому не подвергающий грешника смерти духовной. Грех к смерти, или смертный грех, – это грех тяжкий, делая который, человек становится неспособным к раскаянию! Это грехи хулы против Духа Святого, каковы грехи: упорное неверие в дознанную христианскую истину; упорное отступничество от веры, не принимающее никакого вразумления; ожесточенное закоснение в пагубных еретических заблуждениях и тяжких нераскаянных грехах. Впрочем, апостол не запрещает положительно молиться и о согрешающем смертным грехом, хотя и повеления не дает. «По-видимому, апостол показывает только, что он не может уверять и быть уверенным в силе молитвы за ближнего, согрешающего смертным грехом, что успеху такой молитвы противодействует неверие, упорство, ожесточение, закоснение в заблуждениях и пороках самого согрешающего» (Толк. Апост. Еп. Михаила, т. 2, с. 416:117).

+++Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета для школы и семьи. § 25. 1-е Соборное Послание апостола Иоанна Богослова++

Связь этого стиха с предыдущею речью апостола о молитве здесь такая. Апостол выше сказал о силе дерзновения нашей молитвы к Богу, но исполнение этой молитвы апостол обусловил тем, если оно сообразно с волей Божией. Здесь же апостол дает пример молитвы, которая была бы сообразна с волей Божией. Это молитва за других, за брата нашего, за ближнего, согрешающего грехом не к смерти. Грех не к смерти это – грех по неведению, по немощи нашей природы, грех невольный, грех, от которого мы очищаемся чрез искреннее покаяние. В таких случаях пусть каждый христианин молится за брата своего согрешающего, чтобы Бог направил его на путь истинный. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. По словами Самого Господа Иисуса Христа смертный грех, который не простится ни в сем, ни в будущем веке это – хула на Духа Святого и в частности: „упорное неверие в дознанную христианскую истину; упорное отступничество от веры, не принимающее никакого вразумления; ожесточенное закоснение в пагубных еретических заблуждениях и тяжких нераскаянных грехах“. Что же апостол запрещает молиться о таких грешниках? „И не запрещает, но и повеления не дает“ (Толк. ап. Еп. Михаил ст. 147). Другими словами говоря, предоставляет ответить на этот вопрос благоразумию каждого христианина. Но будет ли успех в такой молитве, когда тот, за которого мы молимся, упорно пребывает в своем грехе!...

грех к смерти. Некоторые толкователи связывают упоминаемый здесь грех с тем, о котором говорится в Мф. 12:31, 32; Мк. 3:28, 29; Лк. 12:10. Однако более вероятно, что Иоанн говорит об упрямом отказе принять Евангелие (как, напр., в Ин. 8:24; см. также Ин. 1:10 и ком.). Грехом к смерти является также хула на Духа Святого.

С верою в Сына Божия Апостол всюду соединяет заповедь о любви к брату, как вытекающую из самого существа веры (Ин. 5:1). То же самое он делает и теперь, только в особенной форме. Вера в Сына Божия приносит верующему тот благодатный плод, что он имеет такое дерзновение пред Богом, что, о чем он ни просит, Господь исполняет его прошение; и это так несомненно, что в самый момент молитвы, просящий уже обладает просимым. «Дерзновение» – это великое сокровище, на котором созидается блаженство верующего. Но, обладая этим преимуществом, он не должен и не может заключаться в самого себя и все свои заботы сосредоточивать на устроении собственного счастья – его сердце должно быть открыто для других. Верующий должен жить одною общею жизнью с братьями, их интересы считать своими, делиться с ними преимуществами своего положения, не дожидаясь настойчивых требований с их стороны. Только таким образом, в общей дружной работе, в постоянной взаимной поддержи, может успешно совершаться дело спасения всех и каждого. Верующий обладает дерзновением просить Бога обо всех своих нуждах с твердою уверенностью, что просимое будет исполнено; как рожденный от Бога, он не может не любить своего брата, рожденного от общего Отца, не может не считать его нужды своими, не может затворить от него своего сердца, и, пользуясь дерзновением пред Богом, он употребляет его в пользу брата, молясь за него и помогая ему в достижении того, что составляет цель христианина, – именно в достижении и сохранении вечной жизни в общении с Богом, которое в силу присущей даже христианину греховности (I, 8) может быть нарушено во всякий данный момент и привести брата к вечной духовной смерти.

Апостол предполагает объективно возможный случай (ἐάν), что кто-либо (τὶς), – разумеется, ближайшим образом из читателей или вообще из христиан – увидит ἴδῃ своего брата, члена христианской общины (а не вообще ближнего) – τὸν ἀδελφὸν αὐτοῦ, согрешающего грехом не к смерти – ἁμαρτάνοντα ἁμαρτίαν μὴ πρὸς θάνατον. С одной стороны, глагол ὁρᾷν (ἴδῃ) указывает, что грех брата выражается во внешних действиях, так что может быть предметом восприятия другого и определен последним, как грех не к смерти; но с другой стороны, μή пред πρὸς θάνατον, а не οὐ (как в 17 ст.) говорит за то, что это определение во всяком случае не может обладать объективною верностью и точностью и, как субъективное, может быть даже ошибочным. Во всяком случае верующему принадлежит хотя субъективная возможность различать между обоими родами грехов. Причастие ἁμαρτάνοντα не тожественно с неопределенным ἁμαρτάνειν; последнее обозначало бы, что верующий видит то обстоятельства, что брат ого согрешает; тогда как первое сильнее выражает мысль: совершающий грех брат сам непосредственно стоит пред глазами верующего, как бы совершенно неотделимый от греха (praes.). Но этот грех μὴ πρὸς Θάνατον.

Что́ нужно разуметь под ἁμαρτία μή πρὸς Θάνατον и ἁμαρτία πρὸς θάνατον? Текста дает следующие несомненные положения для разрешения вопроса. 1) Речь идет о грехах «брата», следовательно, христианина, а не язычника или отпадшего от веры. 2) Апостол говорит не об одном каком-либо грехе, составляющем нарушение определенного нравственного закона, установленного в Ветхом или Новом Завете, и который есть безусловно πρὸς θάνατον, потому что в таком случае Апостол, предостерегая читателей, прямо назвал бы его, или по крайней мере написал бы: ἔστιν ἁμαρτια τὶς или μία ἁμαρτία πρὸς θάνατον. Поэтому под ἁμαρτίαлучше разуметь определенный тип греха, род согрешения, который может выражаться в различных актах, проистекающих из одного определенного настроения и направления. 3) В то же время это – грех, который другой верующий может заметить и определить, к смерти ли он или нет; следовательно, предполагается конкретное обнаружение греха, так как только в таком случае ἁμαρτία может быть и замечено верующим и сделаться предметом молитвы. 4) Примирение последних двух положений, может быть только таково, что ἁμαρτία есть такое согрешение, которое характеризуется не объектом, на который оно направляется, но внутренним настроением, из которого оно вытекает; на постоянство этого настроения указывает и participium praesentis. 5) Предлог πρός указывает, что ἁμαρτία πρὸς θάνατον имеет внутреннюю тенденцию привести согрешающего в состояние, определяемое термином θάνατος; смерть есть неизбежное следствие этого греха, если только он не встретит противодействия в изменившемся настроении субъекта (cp. Ин. 11:4 ἀσθένια πρὸς θάνατον. 6) При фактическом определении содержания ἁμαρτία πρὸς δάνατον может помочь ветхозаветное разделение между грехами простительными и грехами смертными. Первого рода грехи, совершенные по слабости, небрежности, вследствие несчастной случайности и т. и. могут быть прощены Богом после принесения жертвы за грех; так согрешивший израильтянин не прерывает еще завета с Богом (Лев. 4:12). Другого рода грех в кн. Числ называется ἁμαρτία θανατὴφορος (Чис. 28:22, cp. Чис. 15:29–31); совершитель его имеет злой умысел. За такие грехи нет прощения. Согрешивший таким грехом обнаруживает дерзкое восстание на Бога и потому исключается из народа Божия и подвергается смерти. Таким образом, уже в В. З. грех называется смертоносным потому, что сопровождается лишением общения с Богом; по все-таки нужно иметь в виду, что понятие о телесной смерти в выражении ἁμαρτία θανατήφορος является преобладающим. В разбираемом месте послания θάνατος определяется противопоставленным ему ζωὴ (καὶ δώσει αὐτῷ ζωὴν). Ζωὴ у Апостола Иоанна всегда имеет духовный, а не телесный смысл. Это есть ζωὴ αἰώνιος, которое обусловливается чрез τὸ ἔχειν τὸν Yἱόν (V, 11–12). Если жизнь возможна только в общении с Богом, то θάνατος определяет собою ни что иное, как состояние отчуждения от Бога, принадлежность к царству тьмы, космоса, где владычествует исконный человекоубийца. Ἅμαρτία πρὸς θάνατον прекращает общение человека с Богом, отрывает его от источника жизни и повергает в состояние духовной смерти, т. е. в то состояние, из которого все верующие вышли, сделавшись обладателями жизни. III. 14 должен послужить клюнем к окончательному разрешению вопроса. Переход от смерти в жизнь, из состояния рабства миру, греху и диаволу, в состояние свободы и детского дерзновения перед Богом, победы над миром и злом и возможности достигать совершенного несогрешения совершился чрез Иисуса Христа Сына Божия, чрез веру в Него (II, 12 след.; III, 5 след.; IV, 4 след.; V, 3 след., 11 след., 18 след.). Если так, то легко определить и обратный путь от жизни к смерти. Он состоит в прекращении жизненного общения с Отцем чрез Сына и в Сыне. Только верующий во имя Сына Божия рожден от Бога, побеждает мир и имеет жизнь вечную. Отпадение от веры, неимение Сына Божия имеют непосредственным следствием прекращение общения с источником вечной жизни, потерю жизни вечной, следовательно, то же состояние смерти, из которого верою в Иисуса Христа Сына Божия человек был избавлен. Отвергающий Сына Божия отказывается от Того, Кто есть ἱλασμὸς περὶ τῶν ἁμαρτιῶν ὑμῶν, Которого αἷμα καθαρίζει ἀπὸ πάσης ἁμαρτίας, вместе с этим он лишается данной во Христе вечной жизни и переходит во власть смерти. Таким образом, αμαρτία πρὸς θάνατον есть удаление от веры, что Иисус есть Христос Сын Божий, отрицание этой основной христианской истины, полный разрыв союза со Христом, как он выразился в антихристианском отрицании, о котором говорит Апостол в своем послании. Этот разрыв совершается не вдруг, но является плодом определенного внутреннего развития, настроения, и если пока не сопровождается совершенным выделением из общества верующих, то в жизни проявляется так, что становится очевидным, что «брать» вступил на тот скользкий путь, по которому возможно движение вниз – πρὸς θάνατον, а не вверх – πρὸς ζωὴν (ср. Мф. 12:31; Мк. 3:22; Лк. 12:10). Лжеучители, отпадшие от общества верующих, являются сознательными отрицателями мессианского достоинства Иисуса, вопреки свидетельству, данному Богом о Своем Сыне (V, 10), вопреки свидетельству Духа, Который есть истина (V, 6. 7. 8.); поэтому они и несут на себе страшный приговор Господа (Мф. 12:31, 32). Такое толкование выражения ἁμαρτία πρὸς θάνατον подтверждается характером и целью всего послания, которое настойчиво предостерегает от антихристианства, отрицания Иисуса, как во плоти пришедшего Христа и т. п.

Если кто-либо из христиан видит, что брат согрешает не грехом к смерти, он будет мелить – αἰτὴσει: он воспользуется своим преимуществом «дерзновения» и обратится с молитвою к Богу за своего согрешающего брата. Futurum стоит не вместо imperativi для усиления последнего: непосредственно за ним стоит другой глагол в той же форме (δώσει), к которому совершенно но применимо такое заключение, так как δώσει говорить о результате молитвы. Futurum выражает уверенность Апостола, что христианин в указанном случае будет молиться за брата. Несомненно, впрочем, что верующий с своей точки зрения может рассматривать слова Апостола и как требование. На основании 14 и 15 стихов результатом молитвы оказывается исполнение прошения. Поэтому с полною уверенностью Апостол присоединяет, καὶ δώσει αὐτῷ ζωὴν. Какое подлежащее при δώσει? Следуя тему воззрению, что жизнь может давать только Бог, естественнее всего дополнить ὁ Θεός. Правда, против этого возражают, что αἰτὴσει καὶ δώσει так тесно связаны между собою, что у обоих может быть только один субъект и именно молящийся христианин. Эту мысль находят не чуждою Свящ. Писанию и в параллель приводят Иак. 3:20: обративый грешника от заблуждения пути его, спасет душу его от смерти; но пример этот не совсем удачен, потому что, во-первых, там предикат σώσει, и, во-вторых, отношение понятий «обратить» и «спасти» иное, чем отношение «молиться» и «дать», так как в ἐπιστρέψαι уже заключается σῶσαι и ἐπιστρέψας тем самым оказывается и σώσας. С другой стороны, необходимо иметь в виду, что ὁ Θεός несомненно является дополнением при αἰτὴσει и подлежащим при ἀκούει ὑμῶν. Одинаковая глагольная форма – αἰτὴσει и δώσει – не может препятствовать такому пониманию (ср. Деян. 6:6). Αὐτῷ несомненно – ἁμαρτάνοντι ἀδελφῷ. По молитве верующего Бог дает ему ζωὴν, – именно то, чего ему вследствие греха недостает. Всякий грех, даже грех не к смерти, нарушает общение человека с Богом, и пока грех не исповедан и не очищен, общение как бы прерывается, а вместе с этим прекращается и постоянное течение истинной жизни из высочайшего источника ее, так что речь идет как бы о новом даровании жизни. Но союз со Христом и Церковью не нарушен, а вместе с этим и жизнь не потеряна окончательно и без возврата; поэтому заступничество братьев не только возможно, по и в высшей степени желательно, насколько угрожающее окончательное исчезновение жизни может быть приостановлено, и жизнь брата может быть возвышена до полной силы. После такого решительного утверждения успеха молитвы за согрешающего Апостол с настойчивостью повторяет условие, при котором возможен такой результат: τοῖς ἁμαρτάνουσι μὴ πρὸς θάνατον. Dat. plur. в качестве приложения к αὐτῷ делает речь совершенно неправильною; по эта неправильность объясняется желанием Апостола возвести указанное условие во всеобщее правило: такой результат находит место только в том случае, если согрешают грехом не к смерти. Отрицание μή, а не οὐ потому, что речь идет во всяком случае о субъективном суждении наблюдающего, а не об объективном положении, догматически установленном понятии.

В дальнейшем Апостол объясняет, почему он так настаивает на этом условии: ἔστιν ἁμαρτία πρὸς θάνατον. Кроме грехов, не касающихся основы христианского состояния и потому, в силу всеобщей греховности, возможных и в христианине, существует грех к смерти, когда впадший в него заключил свое сердце от влияния божественной благодати и, удалившись от источника жизни, уже объят смертью. Ἔστιν поставлено впереди, и этим ясно показывается, что грех к смерти существует среди братьев-христиан и может быть познан. Дальнейший слова Апостола – οὐ περὶ ἐκείνης λέγω, ἵνα ἐρωτὴσῃ – вызывают пререкания среди экзегетов. Для правильного понимания этого предложения необходимо установить отношение составляющих его слов. Οὐ несомненно должно соединяться с λέγω, а не с ἐρωτὴσῃ, так как в последнем случае стояло бы μὴ; к λέγω же относится и περὶ ἐκείνης, т. е. ἁμαρτίας. При этом отношении составных частей предложения получается такой смысл: не о грехе к смерти я говорю, чтобы он (верующий) молился. Так понимаемое, предложение не содержит определенного запрещения молиться о согрешающем грехом к смерти: Апостол просто объясняет, что когда он говорит о молитве за согрешающих братьев, то совершенно оставляет в стороне грех к смерти, и если касается его, то только потому, что это необходимо для определения молитвы за согрешающих братьев, которая непременно будет сопровождаться дарованием жизни согрешившим. Следовательно, буквальный смысл слов Апостола не дает прав заключать, что он запрещает молиться за согрешающих грехом к смерти. В этом отношении не правы те экзегеты, которые находят в словах Апостола определенно и настойчиво выраженное запрещение молиться за согрешающих грехом к смерти. Апостол только не делает обязательною молитву за согрешающих грехом к смерти. Предложение οὐ περὶ ἐκείνης λέγω, ἵνα ἐρωτὴσῃ могло быть так понимаемо читателями послания только по соображению с наличною действительностью при ясно выразившейся резкости отношений еретиков к Церкви, какие существовали во время написания послания. При таких условиях молиться об обращении отпадшего от Христа и Его Церкви значило бы прилагать старания, к тому, что, по собственному сознанию верующих, не принесет никаких благих результатов. А между тем для молящихся это молитвенное общение с еретиками могло бы оказаться даже опасным, так как верующие могли незаметно для самих себя переходить на точку зрения еретиков. Это именно современное положение вещей и вытекающие из него опасности и побудили Апостола Иоанна выразить в другом своем послании в очень строгой форме запрещение верующим входить в близкие и сердечные отношения с еретиками: аще кто приходит к вам и сего учения (т. е. учения Христова) не приносит, не приемлите его в дом и радоватися ему не глаголите: глаголяй бо ему радоватися сообщается делом его злым (2 Ин. 1:10 – 11).

В конце 16 ст. Апостол употребил глагол ἐρωτᾷν, тогда как до этого ставил αἰτεῖν. Трудно определить точную разницу оттенков в значении этих глаголов; можно только сказать, что αἰτεῖν – более специфический термин и заключает указаний на испрошение какого-нибудь определенного дара, а ἐρωτᾶν имеет общее значение и главным образом определяет характер молитвы, указывая на более мягкое и тонкое выражение ее.

<...> не вознерадим обращаться к благоутробному Владыке нашему скоро и не предадимся беспечности и отчаянию ради тяжких и бесчисленных грехов наших. Отчаяние есть совершеннейшая радость диаволу. Оно есть грех к смерти, как гласит Писание (1 Ин. 5:16; Прп. Антиох. Сл. 77).

Дерзновение веры и молитвы – великое сокровище, на котором основывается блаженство верующего. Но верующий должен пользоваться этим благом не для себя только, но и для ближних, посильно содействуя их благу и спасению, – и прежде всего молитвою за них. Что касается, частнее, ходатайственной молитвы за согрешающих братьев, то она, как и молитва вообще, может быть услышана Богом только при известных с нашей стороны условиях. "Сказав, что Бог исполняет прошения наши, согласные с Его волею, Апостол теперь ясно высказывает желание свое о том, чего бы мы просили по воле Божией. И как он много, почти чрез все послание, говорил о любви к брату и о том, что Бог желает, чтобы мы соблюдали любовь к брату нелицемерно, то теперь одним из желаний Его, и самым лучшим, называет то, что когда кто видит брата своего, согрешающего грехом несмертным, то пусть просит" (блаж. Феофил.). Мы должны молиться за согрешающих братьев, если они совершают грех не к смерти (amartian mh proj qanaton), т. е., если они не отпали совершенно от веры и любви, если не устранили себя преднамеренно от воздействия на них благодатных средств. Но кроме греха не к смерти, есть еще грех к смерти, т. е., подобное упомянутой в Евангелии хуле на Духа Святого (Мф. 12:31-32), решительное, сознательное и намеренное отпадение от веры – особенно от веры в воплощение Сына Божия (Иак. 4:3), и от любви к ближнему (1 Ин. 3:10): ненависть к брату Апостол прямо называет человекоубийством (1 Ин. 3:15); о тяжести же греха отречения от воплотившегося Сына Божия говорит и Апостол Павел (Евр. 6:4-6; Евр. 10:26). Представляя молитву за согрешающих грехом несмертным непременным долгом верующего христианина (ср. Иак. 5:16). Апостол не дает такого наставления о молитве за согрешающих грехом смертным, хотя прямо не запрещает грехов и этого рода: успеху молитвы в последнем случае противодействуют неверие, упорство, ожесточение и коснение во грехах.

Что есть грех не к смерти?

Грех смертный – который душу убивает, лишая благодати. А грех не к смерти такой есть, который не убивает, а помучает или засоряет душу. Какие именно грехи того и другого рода точно определить едва ли можно. В жизни так надо: коль скоро совесть обличает, кайся скорее и сила греха разрушительная сим пресечется. И нет греха, который бы противостоять мог действию покаяния искреннего. И тем удовольствоваться.

Или, спросят, – не тщетна ли молитва за умерших во грехе? – Ответствую: тщетна – за умерших во грехе смертном, смертию духовною, и в сем состоянии постигнутых смертию телесною, – за тех, которые внутренно отпали от духовнаго тела Церкви Христовой и от жизни по вере, своим неверием, нераскаянностию, решительным и конечным противлением благодати Божией. Где просвещенному и безпристрастному оку явны признаки сей горькой смерти; там нет места утешению молитвы: «есть грех к смерти; не о том, глаголю, да молится». – Но что может сделать молитва «о брате, согрешающем грех не к смерти»? Может «дать ему живот». Неужели и умершему телесно? – Святый Иоанн, котораго словами теперь мы руководствуемся, не говорит: «да»; но не говорит и – «нет». Он не запрещает молиться о умершем, тогда как запрещает молиться о грешнике отчаянном и безнадежном.
Всепроницательная премудрость Божия, в Божественном Писании, не провозглашает довольно громко заповеди молиться за усопших, может быть для того, чтобы в надежде на сие В отд. изд. и в собр. 1835 и 1844 годов, здесь вставлено слово: поздное...  пособие, не обленились живущие, ранее телесной смерти со страхом свое спасение соделовать. Но когда и не возбраняет сего рода молитв: не то ли сие значит, что еще позволяет бросать, хотя не всегда решительно надежную, но иногда, и может быть часто, благопомощную вервь, отторгшимся от брега жизни временной, но недостигшим вечнаго пристанища душам, которыя между смертию телесною и последним всемирным судом Христовым, зыблются над бездною В отд. изд. и в собр. 1835 и 1844 годов, вставлены слова: то возникая верою, то тяготея делами, ей несообразными... , то возвышаясь благодатию, то низводясь останками поврежденной природы, то восторгаясь Божественным желанием, то запутываясь в грубой, еще не совсем совлеченной, одежде земных помышлений?