1-ое послание ап. Иоанна 1 глава 1 стих

Послание начинается удостоверением истинности благовествования «о Слове Жизни» и о целях этого благовествования, «чтобы и вы имели общение с нами, а наше общение с Отцом и Сыном его Иисусом Христом», и чтобы «радость ваша была совершенна». Как в своем Евангелии, так и здесь святой Иоанн именует второе Лицо Пресвятой Троицы «Словом». Апостол свидетельствует, что будет говорить не о том, что знает только по наслышке, a o том, чему он сам был очевидцем, слышателем и свидетелем.

Вместе с дарованной благодатью Духа укрепляло уверенность учеников и то, что они с самого начала были с Господом и поэтому могли с полной точностью проповедовать, что Он совершал и что они слышали от Него.
*** В этом послании блаженный апостол Иоанн порицал главным образом Керинфа и Маркиона, утверждавших, будто до Марии Христа не было. Из-за них он даже свое Евангелие написал, в котором он, излагая собственными речами то, что узнал от Господа, и опровергая еретические глупости апостольским авторитетом, и своими словами, и словами Господа утверждает, что Сын единосущен Отцу.

При объяснении сих стихов должно иметь в виду, что первый стих соединяется внутреннею связью с 3-м, а стих 2-й служит вводным предложением, имеющим отношение к последним словам 1-го стиха (о Словеси животным). О чем же говорит Апостол в 1-м и 3-м стихе? Он благовествует о Слове жизни, то есть о Сыне Божием, втором лице Святой Троицы, — благовествует о Его предвечном бытии и о Его воплощении. Мы, говорит св. Иоанн Богослов от лица всех Апостолов, поведаем вам о Словеси животнем (о Слове жизни), еже бы исперва, еже слышахом, еже видихом и д. Если сказано о Слове жизни, что Оно было сперва, существовало сначала, то сим исповедуется истина предвечного бытия Слова жизни, Сына Божия. Это выражение равносильно первым словам Евангелия Иоанна: В начале бы Слово. В том и другом месте дается мысль, что Сын Божий имел бытие прежде мира, что Он безначален: Той есть прежде всех (Кол. 1:17), что Он, как Сын Божий, равный по Божеству Богу Отцу, имел у Него славу прежде бытия мира (Ин. 17:5), что Он не произошел от Отца во времени, как прочии твари, а был, то есть всегда был присущь Отцу, как единосущный Ему Сын. Дальнейшими словами: еже слышахом, еже видихом, еже узрихом, и руки наша осязаша, — исповедуется догмат воплощения Слова жизни, Сына Божия. Тот, Который предвечно существовал и по духовной Своей природе был невидим, явился во времени в таком состоянии, в котором сделался предметом чувственного постижения. Таково было состояние воплощения Его. Он в известное время принял образ человека, сокрыв под сим образом славу Своего Божества, и, живя среди людей, по наружности и внешнему положению ничем не отличался от прочих смертных. Все могли слышат Его речи, видеть своими глазами Его дела и чудеса, осязать Его руками. Особенно этой близости к Нему сподобились постоянные спутники Его Апостолы; но они отличались от большинства прочих самовидцев и слушателей Христа тем, что путем чувственного восприятия приведены были к вере во Христа, как Богочеловека и Искупителя, и в ней утвердились. Так, созерцая Его дела, в которых проявлялась Его Божественная сила, они видели в них славу Его, яко единородного от Отца (Ин. 1:14). Особенно к этому убеждению привело их созерцание преображения Господня, воскресения и вознесения Его на небеса. Внимая Его учению, они убеждались, что слышали это учение не из уст простого учителя, подобного еврейским раввинам, даже не пророка, а из уст Того, Кто есть не только Учитель истины, но Сам есть самосущая Истина, есть Господь пророков, есть единственный Учитель, в сравнении с Которым прочие учителя могут именоваться учителями не в собственном смысле. Прикасаясь к Нему устами и руками, Апостолы чувствовали, что прикасаются к величайшей святыне, и потому прикасались с подобающим ей благоговением, так что один из них, прикоснувшись руками к язвам Его для удостоверения в истине воскресения Его, изрек: Господь мой и Бог мой (Ин. 20:28). — Именуя Христа Сына Божия Словом, Апостол Иоанн имеет в виду отчасти предвечное Его бытие, отчасти воплощение. По предвечному бытию Слово или Сын Божий имеет отношение к Богу Отцу, подобное отношению слова человеческого к уму. Как наше слово бесстрастно, духовно рождается от нашего ума или мысли, так и Сын Божий бесстрастно рождается от Отца. Как в нашем слове открывается или выражается наша мысль, так и Сын Божий по существу и совершенствам Своим есть точнейшее отображение Бога Отца, и потому называется сиянием славы Его и образом (отпечатлением) существа Его (Евр. 1:1, 3). В отношении к воплощению Сына Божия наименование Его Словом указует на то, что Бог Отец, многократно глаголавший людям чрез пророков, наконец глаголал чрез Сына, Который для сего воплотился и так полно открыл волю Отца Своего, что видевшие Сына, по Его словам, видели Отца (Ин. 14:9). Апостол называет Сына Божия не просто Словом но «Словом жизни» (о Словеси животном). Подобное св. Иоанн Богослов говорит о Слове в своем Евангелии: в Том живот бы. В обоих случаях дается понять, что Сын Божий есть жизнь самосущая. В этом смысле Он Сам называет Себя Жизнью (Ин. 11:25; Ин. 14:6), Сам говорит о Себе: якоже Отец имам живот в Себе, тако даде и Сынови живот имети в Себе (Ин. 5:26). Он же, будучи Жизнь самосущая, есть источник жизни всех тварей, физической, духовной и вечной. В дальнейших словах (ст. 2), составляющих вводное предложение, прерывающее связь стиха 1-го с 3-м. объясняется, как могло случиться, что Слово жизни, само по себе невидимое, не осязаемое, духовное, могли Апостолы видеть, слышать, осязать. Так случилось потому, что эта Жизнь явися. Тот, кто невидим по Божескому существу, соделался человеком и, как человек, стал видим. И мы, продолжает Апостол, видехом и свидетельствуем возвещаем вам Живот вечный, Иже бы у Отца и явился нам. Живот вечный по Божеской природе и сущий вечно в недрах Бога Отца. Сын Божий снизошел на землю для того, чтобы сделать причастниками Своей вечноблаженной жизни осужденных на вечную погибель. О каковом милосердии к нам Апостолы призваны свидетельствовать и возвещать людям. Счастливы Апостолы, которые непосредственно видели, слышали и осязали то, о чем свидетельствовали и поведали другим. Эти другие лишены этого счастья, ибо не были самовидцами Слова жизни; но они не должны почитать это невознаградимым для себя лишением. Общение с Апостолами,как видно из 3-го стиха, составляющего продолжение 1-го достаточно для того, чтобы восполнить это лишение. Чрез посредство Апостолов не видевшие непосредственно Христа могут вступить в то тесное общение с воплотившимся Словом жизни, какого сподобились Апостолы, и не с Ним только, Сыном Божиим, но и с Отцем Его, подобно тому, как и Апостолы в лице Христа имели тесное общение с Отцем. Общение наше со Отцем и с Сыном Его Иисусом Христом. Общение с Отцем возможно для всякого, по обетованию Христа, чрез исполнение заповедей Его и любовь к Нему. Имея заповеди Моя и соблюдший их, мой есть любящий Мя. А любящий Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам (Ин. 14:21). Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у нею сотворим (Ин. 14:23). Рассмотренная паримия (ст. 1-7) читается только в день памяти Апостола Фомы потому, что к этому Апостолу имеют особенное отношение начальные слова паримии об осязавших Христа руками Апостолах.

Многие полагают, что этими словами указывается на явление Спасителя ученикам после того, как совершилось воскресение, заявляя, что сказал это Иоанн о себе и остальных учениках, потому что они прежде услышали, что Господь воскрес, потом действительно глазами увидели, так что осязали и ноги, и руки, и бока Его, и чувством восприняли следы от гвоздей Его. Ведь хотя лишь один Фома касался Его, однако это было показано всем, так как Сам Спаситель сказал всем в совокупности: осяжите Меня и рассмотрите: ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк. 24:39). Другие же возражают, что поистине эти слова глубже, потому что не просто сказал Иоанн: осязали руки наши, но добавил - О Слове жизни, а сверх того и то, что было от начала. Действительно, эти слова, которыми он утверждает, что было от начала, значат то же самое, что он говорит в другом месте: Я есть тот, кто есть (Исх. 3:14)¹. Ведь можно сказать, что отдельные из творений есть нечто, как есть ангел, солнце, небо; один Спаситель есть полностью Тот, Кто есть, участвуя в Котором, все приходит к существованию А можно сказать и так: о Том, Кто был изначала, мы услышали в законе и от пророков, что Он придет, и Его пришедшего мы действительно увидели своими глазами во плоти, и, исследуя с большим благоговением Писание, свидетельствующее о Нем, мы и уверовали в Слово жизни.

Так начинает свое послание Святый Иоанн Богослов. И это начало послания показывает, что оно написано непосредственно или вскоре после другого писания, в котором предложено было о том, что было от начала, о том, что Апостолы слышали, и что видели своими очами, что рассматривали и осязали своими руками, т.е. о Слове жизни. Это писание есть Евангелие святого Иоанна. Иначе слов Апостола нельзя понимать: потому что в рассматриваемом послании не раскрывается, а только напоминается учение о том, что Апостолы видели, слышали и осязали своими руками; подробно же было написано об этом в Евангелии. О чем говорит здесь Апостол, рассмотрим по порядку. Еже бе исперва, т.е. возвещаем о том, что было от начала. О чем же это таком, что было от начала? Апостол далее сам раскрыл это, т.е. о Словеси животнем, или о Слове жизни, об Иисусе Христе. О Боге Слове говорит Иоанн: еже бе исперва, или что было от начала. Это то же значит, что сказанное в Евангелии Иоанна: в начале бе Слово (Ин. 1:1). Так изображается вечность Иисуса Христа, как истинного Бога. В начале, или от начала, когда мир еще не получил свое бытие, и когда начали существовать все творения мира видимого и невидимого, Бог-Слово уже было, то есть, Оно существует от вечности, без начала бытия. Прежде начала времени и прежде создания всех тварей не было никакого начала, не было и времени, а был один Триипостасный Бог - Отец, Сын и Дух Святой. Потому слова Апостола и Евангелиста: еже бе исперва и в начале бе, означают не время преходящее, но безначальную, постоянную и неизменную вечность. Св. Иоанн в начале послания не показывает своего имени, может быть, потому, что писал послание как бы от лица Апостолов, как очевидных свидетелей всего того, о чем говорит он, как о главном предмете своего послания. Говорит: еже слышахом, еже видехом очима нашима, т.е. что мы, ученики и Апостолы Иисуса Христа, слышали и видели. О чем же свидетельствует Иоанн от лица Апостолов? О том, говорит он - еже бе исперва, еже слышахом, еже видехом очима нашима, еже узрехом, и руки наша осязаша, о Словеси животнем. Как бы так пишет Богослов: мы, Апостолы, возвещаем о Боге Слове, которое было от вечности, которое мы слушали, когда Оно, восприняв естество человеческое, говорило нам устами человеческими, которое мы видели нашими очами, внимательно рассматривали, осязали нашими руками, возвещаем о Боге Слове, источнике и подателе жизни. Слова Апостола направлены к обличению лжеучителей, нечестиво учивших о лице Иисуса Христа, из коих одни (гностики) отвергали Божество Иисуса, а другие (докеты) - Его человечество. Говоря об Иисусе Христе: еже бе исперва, или называя Его вечным, и далее - Словом жизни или источником жизни, изображает Иоанн Божеское величие Иисуса Христа, как Сына Божия, а словами: еже слышахом, еже видехом очима нашима, представляет себя и других Апостолов очевидными и достоверными свидетелями истинного явления Сына Божия на земле и Его служения спасению рода человеческого в воспринятом Им естестве человеческом. Еже слышахом. Бог Слово, от начала, или от вечности сущее в лоне Отчем, как обитающее во свете неприступном, недоступно было человекам, облеченным бренною плотию; но мы слушали Оное, когда вечное, непостижимое Слово стало плотию (Ин. 1:14) Еже видехом очима нашима. Бог Слово, единородный Сын Божий, по Божеству Своему, невидим для чувственных взоров человеческих; но мы Его видели не чрез других, а своими очами, видели Его, как Богочеловека, видели славу Его, как Единородного от Отца (Ин. 1:14). Еже узрехом, и руки наша осязаша. Бога-Слово, воспринявшего естество человеческое, Сына Божия, Иисуса Христа, мы слушали и видели не мгновенно, не бегло или кратковременно, но рассматривали внимательно, в продолжение земного служения Его спасению рода человеческого. И не только слышали и видели (глаза и слух могут иногда обманывать призраками): мы осязали Его собственными руками; прикасались к Нему; иные из нас возлежали на персях Его, и лобызали Его. Возлюбленный ученик Иисуса возлежал на груди Его (Ин. 13:23); могли прикасаться к Нему и другие, когда вместе с Ним путешествовали, окружали Его во время бесед Его к окружающим слушателям, возлежали с Ним за трапезою. Фома, а может быть, и другие Апостолы чрез прикосновение и осязание удостоверились в действительности Воскресения Господа, когда Сам Он призывал к этому Своих учеников, говоря: осяжите Мя и видите: яко дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща (Лк. 24:39; слич. (Ин. 20:27). А лобзанием ученики часто осязали своего Господа: тогда был такой обычай, что ученики, оставляя учителя или возвращаясь к нему, лобызали его, что видим из примера вероломного ученика, лобзанием предавшего Своего Учителя и Господа (Мф. 26:49). Этот обычай перешел и к христианам первенствующей Церкви. О словеси животнем, о Слове жизни, возвещаем. Словом жизни именуется Иисус Христос, потому что Он, как Бог, есть самосущая Жизнь (Иез. 33:11;Мф. 16:16; Ин. 1:4; Ин. 11:25), как Сам Он свидетельствовал о Себе: якоже Отец имать живот в Себе, тако даде и Сынови живот имети в Себе (Ин. 5:26); Аз есмь Путь, Истина и Живот (Ин. 14:6); Он подает жизнь всем тварям (Ин. 1:3), а человекам подает жизнь духовную (Ин. 1:4, Еф. 2:5), вечную (Ин. 3:26, Ин. 5:24).

Удивительны писания апостола и евангелиста Иоанна Богослова! Некто заметил, что их можно выучить наизусть, но невозможно пересказать. И в этом смысле они подобны поэзии.

Да они и построены согласно лучшим образцам библейской поэзии. Еще можно сравнить писания Иоанна с полифонической музыкой. Отдельные темы и мелодии возникают, сочетаются друг с другом, переплетаются, выстраиваясь в некое кружевное здание. Музыку можно слушать, держать в памяти, но невозможно пересказать.

Евангелист Иоанн - великий мыслитель, богослов по преимуществу. Его мысль столь возвышенна, что недаром его символом является орел - зоркая птица высокого полета. «Зритель неизреченных откровений», он проникает своим духом в сферы, столь высоко вознесенные над нашим миром чувственных вещей, что для адекватного описания его созерцаний просто не существует слов. И те слова, которыми он поневоле пользуется, - всего лишь знаки, указывающие в непостижимые рассудком глубины бытия и смысла.

Вот мы начинаем читать его Первое Послание. С первых же строк, звучащих торжественным гимном, мы встречаем ритмически чередующиеся слова: жизнь, свет, тьма, истина, ложь, слово, весть... Эти слова встречаются в Послании снова и снова. Мы читаем, мы слышим их. Но смеем ли мы соотносить эти слова с привычными понятиями или образами? Не уподобимся ли мы тогда тем ученикам Иисуса Христа, которым Он рекомендовал приобрести себе меч и которые в своей простоте поняли слово Христа буквально, ответив Ему, что у них уже есть два меча? «Довольно!» - прекращает разговор на эту тему Господь, ибо ясно, что ученики слушают Его и не слышат (Лк 22:36-38). И не уподобимся ли мы тем ученикам, которым Он сказал о Себе: «Истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес... Я есмь хлеб жизни». И ученики, «слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин 6:32-60). Все творчество евангелиста Иоанна отмечено не буквалистским описанием реальности и не логически выстроенной системой богословия, но духовной созерцательностью. Все ключевые слова его писаний не могут пониматься в обыденном смысле, ибо они - знаки, знамения, указывающие в божественную глубину и в вечную даль, незримую земными очами. Даже чудеса, совершенные Иисусом Христом, Иоанн, в отличие от прочих евангелистов, никогда не называет «чудесами», но только «знамениями», то есть указателями на нечто иное и возвышенное. Ведь он смотрит не на видимое, но на вечное, на реальность, которая превосходит возможности земного человеческого рассудка. Апостол учит: «Бог есть свет» (1 Ин 1:5), «Бог есть любовь» (1 Ин 4:8), «Бог есть Дух» (Ин 4:24). Сам Иоанн постоянно пребывает «в Духе», как он пишет о себе в книге Откровения (Откр 1:10; 4:2 и пр.). А «Дух есть истина» (1 Ин 5:6). Мы привыкли считать все эти прекрасные слова богословскими утверждениями. Таковыми они и являются. Но чем они не являются - так это рациональными или логическими определениями. Подобные богословские высказывания мы называем догматическими. Это если под догматами понимать не те утверждения, которые принимаются «на веру», но те утверждения, которые принимаются верой. В них мы снова встречаемся со знаками, указывающими на неопределимую, беспредельную реальность, которая тем не менее непосредственно дается верующему человеку в его духовном опыте.

Всякий человек, часто не отдавая себе в этом отчета, и не задумываясь над этим, соприкасается с реальностями, которым невозможно, да и не нужно давать логические определения. Например, реальность самого бытия человека. В самом деле, что такое мое существование? Что такое существование всего вокруг меня? Я просто это знаю, но никакого «определения» моему существованию и бытию как таковому я дать не в состоянии. Я могу лишь своими действиями выражать, «доказывать» свое существование - не более того. Однако - кто станет это отрицать? - такое «знание» бытия дано не только человеку, но и всякой живой твари. Человек же отличается от животных тем, что он по своей природе способен не только знать окружающую его чувственную реальность, но также знать основание и цель этой реальности в вечности, то есть, на языке Иоанна Богослова, знать Бога и Его Слово. Такое знание мы и называем духовным опытом веры.

Особый способ изложения, свойственный евангелисту Иоанну, позволил ему уже в первых строках своего Послания всего лишь несколькими штрихами очертить центральные положения веры, о которых должны быть написаны - да и написаны - целые библиотеки. Как тут не вспомнить заключительные слова Евангелия от Иоанна: «...если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Ин 21:25). Действительно, о трех десятках страниц писаний Иоанна - это не считая Апокалипсиса, - написаны многие сотни томов богословских сочинений и многие тысячи научных статей. Написаны до сего дня, и, надо полагать, еще будет написано не меньше.

Прочитанный в честь праздника Иоанна Богослова небольшой отрывок его Послания предельно сжато излагает смысл христианской Вести и сущность опыта духовной реальности, которая дана верующему.

Как реальность самого бытия человека не может быть «определена», но может быть только названа («я живу, я существую, все существует, все есть»), а также показана и «доказана» действиями человека, так же обстоит дело и с реальностью духовной. Эта высшая реальность у других евангелистов обозначается словами «Царство Божие». Апостол Иоанн употребляет другое выражение - слово-знамение «Жизнь», в разных сочетаниях: Жизнь Отца, вечная Жизнь, Слово Жизни. Эта Жизнь Отца явилась в мир через Иисуса Христа, Который есть превечное Слово Жизни, сущее от начала, и Который есть сообщенное людям Слово Жизни, спасительная Весть от Бога Отца. Об этой Жизни свидетельствует Иоанн. Причастность к Жизни «доказывается» общением христиан с Отцом и с Его Сыном Иисусом Христом, а также братским общением христиан друг с другом. Слово «общение» в русском языке не очень хорошо отражает его евангельский смысл. Греческое слово «кинония» означает столь тесное единство, что его можно уподобить единству в браке, когда «будут два одна плоть» (Быт 2:24). В церковном употреблении «кинония» означает также Причастие, в котором верующие таинственно соединяются с Господом и друг с другом. Собственно, это общение можно назвать и другим словом, которое столь характерно для апостола Иоанна, - словом «любовь».

Пребывание в Божественной Жизни, то есть общение с Богом, обнаруживает, «доказывает» себя в общении верующих друг с другом. Не иметь такого общения, согласно Иоанну, - «ходить во тьме» и «не творить истину». Иметь общение - «ходить во свете». Ветхозаветное выражение «творить истину» означает постоянство и верность в следовании заповедям Божиим. В Новом Завете - новая заповедь: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга». Следовательно, «творить истину» у Иоанна означает любить друг друга. «Как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:34-35).

Еже бе исперва. В Евангелии (Ин. 1:1) Апостол Иоанн говорит о Слове, Которое было в начале, и здесь он обещает благовествовать об этом же Слове жизни, Которое было от начала (Русский перевод). Такое сходство начала Послания с началом Евангелия, уже по замечанию древних (Evs. Hist. eccl. lib. VII, cap. 27), указывает на тожество предмета писаний и учения о Боге-Слове. Относить это к началу проповеди Апостольской или жизни Христовой не позволяет следующее за сим выражение — Слово жизни, под которым вовсе нельзя разуметь учение о Христе (Флп. 2:16), но именно Бога-Слова, потому что Апостол далее (1 Ин. 1:2) прямо говорит, что эта жизнь вечная была у Отца и явилась нам, и в Евангелии утверждает, что Бог Слово искони бе, и что в том живот бе, и живот бе свет человеком (Ин. 1:1-4). Употребление одних и тех же слов: λόγος, ζωὴ, η̉ν πρὸς ещё более подтверждает это сродство понятий и отношение их к одному предмету. Руки нашя осязаша, ε̉ψηλάφησαν. Кроме свидетельства слуха и зрения, Апостол Иоанн представляет свидетельство ещё одного, очень важнаго чувства — осязания, чтобы показать как бы даже невозможность ошибки. Когда Апостолу Фоме разсказали другие Апостолы, что они видели воскресшаго Господа (Ин. 20:25) и слышали Его приветствия (Ин. 20:19-20), он не поверил их свидетельству и желал только осязанием удостовериться в истине их слов. Апостолы неоднократно своим прикосновением к Иисусу Христу могли убедиться, что говорящий и живущий с ними не есть призрак, как утверждали докеты; а Евангелист Иоанн, возлежавший на персях Господа, ещё сильнее мог убедиться, что Слово жизни был действительный человек. Сам Иисус Христос, для большаго убеждения Своих учеников, требует, чтобы они осязали Его ψηλαφήσατε (Лк. 24:39).

Почему же он не сказал просто: слышали, но: "ушами нашими мы слышали" (Пс. 43:2)? Разве можно слышать каким-нибудь другим членом тела? Не излишни ли эти слова? Нет. Так люди обыкновенно поступают: когда они рассказывают что-нибудь такое, в чем сами вполне убеждены, и рассказывают что-нибудь важное и необычайное людям, еще не вполне убежденным, то всегда указывают на свои уши и говорят: мы слышали собственными ушами. И не в этом только случае, но и в других мы обыкновенно так же поступаем, призывая во свидетели сами чувства. Таким образом, когда ссылаются на свои уши, то делают это для уверения слушателя. Тоже мы делаем и в отношении к глазам и рукам, когда, например, говорим: мы осязали своими руками. Так и апостолы говорили: "что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши".

 Основное радостное известие, идея и истина состоит в том, что Бог Слово вочеловечился, чтобы мы могли богосоделаться в Нем. Иными словами, Он восприял человеческую плоть, чтобы нас соделать богами по благодати. Тот, Кто является Вечной Жизнью, пришел на землю, чтобы мы имели живое общение с Ним. Слово жизни является главным предметом настоящего благовествования. Как хочет нам разъяснить святой Иоанн Богослов, основа радостного известия этого благовествования состоит в том, что Слово плоть бысть (Ин. 1:14). Бог Слово, Который есть жизнь вечная, явился нам, будучи безначальным (еже бе исперва): это значит, что Вечное спустилось на землю, сделалось телом, приняло земную реальность, всегда является доступным, близким нашему слуху, в нашем восприятии и чувствовании; еже слышахом благовестие Бога Слова; еже видехом очима нашима, видели Бога с человеческим телом, Бога в мире, Бога среди нас, еже узрехом, мы видели, созерцали Бога в человеке, Того, Которого руки наша осязаша как до крестной смерти, так и после Его воскресения из мертвых. Слышали, видели, созерцали и осязали Слово жизни, Бога жизни. Бог Слово сделался в нас самой доступной реальностью, и мы уверились в этом самым очевидным опытным путем. Способ является подлинно опытным (экспериментальным), путь опытным (Путь жизни). Христос есть “Слово жизни”, есть воистину разумность жизни, премудрость жизни. До тех пор, пока Христос не пришел на землю, жизнь была неразумной, без смысла и цели, была сплошным безумием, потому что не существовало ничего разумного, потому что все было хаосом, показателем неразумности. До Него, Слова жизни, жизнь была негодной, она не могла подумать, высказать, выразить, исповедать с искренностью и рассказать что-либо о своих мучениях, радости. Жизнь начала говорить, упремудрилась, наполнилась благодати, потому что приобрела смысл. До этого она была неразумной, бессмысленной, бесцельной, опустошенной грехом. Все существовавшие тогда идеи о жизни (эллинские, римские, индийские) рассеялись, потеряли значение с вочеловечением Бога Слова, Который стал жизнью, нашей земной жизнью. Разум и Слово жизни есть между нами. Мы имеем Слово жизни, потому что знаем смысл ее, цель жизни. Тут начало жизни, Бог Слово, потому что Он Тот, Кто бе исперва. Жизнь уже не является чем-то безрассудным, но наделена Божественным разумом, ведь грех является силой, которая все лишает смысла, лишает Божественной разумности, Божьего смысла и благодати. В действительности грех - это полное лишение смысла и цели жизни.

Также и об этом послании многие ошибочно полагали, опираясь на заглавие, которое надписано над ним, что оно принадлежит апостолу Иоанну. И начало, и построение слова заимствованы его автором из Евангелия. Им следует изучить текст и понять, насколько неглубока мысль, неусовершенствован порядок и бледны слова этого послания по сравнению с сильными словами евангелиста.

ήν impf. ind. act. от ειμί быть, άρχή начало. Это может быть начало сотворения, или вообще начало всего; это слово подчеркивает идею предсущности и божественности, или же это начало проповеди христианства, или начало служения Иисуса (Schnackenburg; Marshall; Brown; Klauck; Smalley; Strecker). άκηκόαμεν perf. ind. act. от άκούω слышать, έωράκαμεν perf. act. ind. от όράω видеть. Перфекты выражают действие в прошлом, результаты которого сохраняются. Откровение было таким, что люди поняли его, и результаты откровения пребывают поныне (Marshall; Brooke; JG, 344). Форма 1 pers. pl. "мы" может обозначать автора послания и его соратников, но скорее всего она значит "все мы", "мы, ученики Христа" (JG, 311; Schnackenburg, 52-58; Brown; Klauck, 73-78). οφθαλμός глаз. Instr. dat., здесь: "своими глазами", έθεασάμεθα aor. ind. med. (dep.) от θεάομαι смотреть, наблюдать. Гл. обозначает спокойное, сознательное, длительное созерцание объекта (Westcott; см. Ин. 1:14). έψηλάφησαν aor. act. ind. от ψηλαφέω ощупывать, чтобы найти; подобно тому, кто движется на ощупь в темноте; следовательно, "держать, прикасаться". Идея поиска может вообще отсутствовать; здесь имеется в виду, что необходимо задействовать и прочие способности восприятия, помимо зрения и слуха. Автор претендует на физический контакт с Иисусом (Brooke; Brown; Klauck). Возможно, это onровержение некоего докетизма (DLNT, 306-9). ζωής gen. sing, от ζωή жизнь (Strecker; Klauck). Gen. может обозначать содержание слова или, как gen. качества, обозначать "живое слово", или же может быть пояснительным: "слово, которое представляет собой жизнь" (Stott; Marshall; Brown).

Соответственно евангелию Иоанна и сообразно ему, это послание имеет духовное начало. Итак, что говорит апостол словом исперва, это пресвитер объяснил в том смысле, что начала создания нельзя отделять от начала Творца. Итак, говоря исперва, апостол разумеет безначальное рождение Сына, вместе с Отцом существующаго. Таким образом слово бе есть обозначение вечности, не имеющей начала, как и само Слово (т. е. Сын), которое по тождеству субстанции является единым со Отцем, вечным и нетленным. Что Слово всегда существовало, на это апостол указывает, говоря: в начале было Слово. Когда же апостол сказал: еже видехом очима нашима, указывает на явление Господа во плоти. И руки наша осязаша о словеси животнем: разумеет не только плоть Его, но и силы того же Сына, — как луч солнца проникает до самаго крайняго места, так и этот луч, придя во плоти, сделался осязаемым для учеников. Итак, передают в преданиях, что Иоанн, коснувшись самого наружнаго покрова тела, опустил руку в глубину, и твердость тела никоим образом не сопротивлялась, но дала место руке ученика. Поэтому и говорит: И руки наша осязаша, о словеси животнем, так что пришедший во плоти сделался осязаемым. Так и живот явися. Ибо и в Евангелии апостол так говорит: еже бысть в том, живот бе, и живот бе свет человеком.

Основа христианского братства В основе христианского братства (1:3) лежат принципы, которые отделяют читателей Иоанна от тех, кто был изгнан из общины. Если (как полагают многие исследователи) 1:1 представляет собой ссылку на начало четвертого Евангелия, то Иоанн говорит о Слове Божьем, которое существовало вечно (см. коммент. к Ин. 1:1 — 18). Хотя философы и иудейские учителя сходным образом рассматривали божественное Слово, никто из них не говорил о Слове, которое стало плотью. Подчеркивая, что видевшие Иисуса прикасались и ощущалиЕго тело, Иоанн свидетельствует о подлинной человеческой природе Иисуса; Он был не просто явлением божества, наподобие «проявлений» богов, в которые верили греки (хотя простое свидетельство очевидцаможет быть использовано и в более широком смысле, напр.: 2 Мак. 3:36).

Сложную речь в стихах 1—3 нужно перестановкою слов упростить и перефразировать так: о Слове жизни, которое было от начала, которое мы слышали, которое видели своими очами, которое рассматривали и которое осязали руки наши; мы возвещаем вам. — Словом, как в Евангелии от Иоанна, так и здесь, именуется второе лицо достопоклоняемой Троицы Сын Божии, в воплощении — Господь наш Иисус Христос (Ин. 1:4; см. прим. к ст. 1 и 14). Сын Божий называется Словом потому, что это слово выражает особенное отношение Сына Божия и к Богу Отцу, и к твари, как Творца ее, и особенно к разумной твари — человеку (см. прим. к Ин. 1:1). Словом жизни именуется Сын Божий, как здесь, так и в Евангелии, потому и в том смысле, что в Нем, как вечном (в начале от начала), есть жизнь самосущая, дающая бытие всякой твари, в Нем — источник жизни всего живущего. Так и Сам Господь говорит о Себе, что Он имеет жизнь в Себе, следовательно, жизнь самосущую (Ин. 5:26, 21), называет Себя жизнию (Ин. 10:25; Ин. 14:6), почему и далее апостол называет Его жизнию вечною (ст. 2), то есть самосущею, и источником всякой жизни (ср. прим. к Ин. 1:4). — От начала: то же, что в Евангелии от Иоанна — в начале; этим словом как здесь, так и в Евангелии, выражается, или изображается, вечность Сына Божия, в том смысле, что, когда начал только устрояться мир, Слово уже было, то есть Слово было еще до устроения мира; а если оно было прежде устроения мира, или прежде мира, то, значит, оно было прежде времени, ибо начало мира есть вместе и начало времени; а бывшее прежде времени было от вечности, следовательно, бытие Слова есть вечное, безначальное, а что не имеет начала своего бытия, то не может иметь и конца. Следовательно, бытие Слова в полном смысле вечное, безначальное и бесконечное. — Слово от начала было: не произошло, или получило бытие, то есть не начинает собою ряда творений, но уже было, существовало, когда начиналось творение мира (см. прим. к Ин. 1:1). «Слово было означает не временное существование, но самобытное бытие известного предмета, начало и основание всего, что получило бытие, такое, без которого последнее и не могло бы прийти в бытие» (Феофилакт). Таким образом, целое выражение, которым начинается Первое послание Иоанна, по сопоставлению его с началом его Евангелия, значит: вечное Слово Божие, Единородного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа, мы возвещаем вам. — Мы слышали, видели и проч.: мы, то есть апостолы и прочие ученики Христовы и все верующие, тогда жившие, и именно только верующие — по мере веры. Неверие и ослепление, как видно из всей Евангельской истории Христа Сына Божия, видя, не видело и, слыша, не слышало, то есть, видя Его деяния, слыша Его учение, не разумело и не понимало их и все равно что не видело и не слышало, было глухо и слепо, как говорил о неверующих и Сам Спаситель (ср. Мф. 13:13—15) словами пророка Исаии (Ис. 6:8—9). Апостолы же и ученики Христовы и все верующие слышали и видели все не телесными только очами и ушами, но и внутренним слухом и оком веры, а потому слышали и видели с пониманием и разумением. Значит, они вполне достоверные свидетели всего виденного и слышанного, ибо понимают то виденное и слышанное, следовательно — действуют в них и внешние чувства, и разумение. «Не телесно (только слышали и видели), но разумно и не телесными глазами, но мысленными... Ибо Он был Один и неразделен, Один и Тот же — зримый и невидимый, объемлемый и необъятный, неприкосновенный и осязаемый, вещающий как человек и чудотворящий как Бог» (Феофилакт). И притом слышат и видят апостолы не по свидетельству других, но сами непосредственно, и, следовательно во всех отношениях непреложно свидетельство их. — Мы слышали: Бог — Слово как от начала, от вечности, сущее в лоне Отчем и обитающее в свете неприступном, недоступно было людям, облеченным бренною плотию; но мы слышали Его, когда, вечное и непостижимое, Оно явилось во плоти (Ин. 1:14) и обитало между людьми, полное благодати и истины. — Видели своими очами: усиленное выражение; видели не чрез других, но сами, собственными своими глазами, видели не внутренними только очами веры, или духовным созерцанием, не в видении или во сне, как древние пророки и святые мужи, но обыкновенными телесными глазами, просветленными умным разумением. — Рассматривали и осязали: Бога — Слово, воспринявшее естество человеческое, мы не только слышали и видели, но, созерцая, рассматривали, то есть не мгновенно, или кратковременно, увидели или услышали Его, как, например, в видении или созерцании пророки видели и слышали Его, но рассматривали, или созерцали, подробно и внимательно, часто, много, продолжительно в продолжение всего земного служения Его роду человеческому. И не только слышали, и видели, и рассматривали пристально и продолжительно, но мы осязали Его собственными своими руками. Слух и зрение иногда могут обманывать, хотя то невероятно, когда видят и слышат весьма многие и весьма часто или постоянно; но мы не только видели, и слышали, и рассматривали, но осязали своими руками собственными. Так, возлюбленный ученик Его возлежал на персях Его; Фома, а может быть и другие ученики, чрез прикосновение и осязание удостоверились в действительности Его воскресения, когда Он Сам призывал их к тому; прикосновением и лобзанием ученики часто осязали Его, когда возвращались к Нему и оставляли Его, так как был обычай в этих случаях лобзать Его; без сомнения прикасались к Нему очень многие, причем и осязали Его, когда вместе с Ним путешествовали, окружали Его во время бесед Его, теснили иногда Его и проч. т. п. Особенно же ближайшие ученики Его постоянно пребывали с Ним, слышали, видели, рассматривали, осязали Его, и все это непреложно и непререкаемо свидетельствует об истине явления Бога Слова, Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа во плоти и возвещается апостолами в лице Иоанна всем верующим и неверующим.

В своем первом послании Св. Апостол беседует с верующими как отец с детьми совершено безыскусственно, не следуя строгому порядку в расположении своих мыслей и часто повторяя одни и те же выражения. А потому были бы напрасны и повели бы лишь к натяжкам все усилия разделить содержание его послания на какие-либо самостоятельные отделы по каким-либо руководящим мыслям. Для облегчения памяти, при усвоении содержания послания, достаточно обозначить по порядку глав некоторые выдающиеся в них мысли, к которым прочие сопутствующие относятся как соподчиненные.Сначала предпосылает Апостол краткое извещение о главном предмете своего благословения (1 Ин. 1–4), т. е. о воплощенном Боге Слове, изъясняя основания для веры в Него и свои побуждения для проповеди о Нем. «О том, что было от начала (как в евангелии: в начале бе слово и проч.), что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши (значит, о самом достоверном), о Слове жизни… возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами (Апостолами), а наше общение с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом».

+++Послания апостольские и Апокалипсис. Истолковательное обозрение, составленное протоиереем Михаилом Херасковым. Владимир-на-Клязьме, 1907.++

Подобно тому как и в Евангелии, апостол Иоанн в первом стихе своего Послания высказывает в немногих словах весьма многое. Указывая главный предмет своего Послания, он называет его глубокомысленным названием Слова жизни и говорит, что Он был от начала и потом явился в мир, так что был виден, рассматриваем и осязаем, почему свидетельство апостола как очевидца этого Слова жизни достойно полнейшего доверия (ср. Ин. 21:24). Таким образом, апостол сразу выразил все существенно истинное учение о лице Иисуса Христа и в то же время дал знать о непререкаемой истине своего свидетельства о Нем. Второе лицо Святой Троицы назывался Словом, и Ему приписывалось вечное бытие и участие в творении еще в Ветхом Завете (см. Пс. 32:6; Прем. 18:15), но с особенной ясностью открыто было это имя Христово Иоанну (см. Откр. 19:13), изложившему обстоятельное учение об Иисусе Христе как Слове Божием в Евангелии своем (см. Ин. 1:1). Сын Божий называется Словом потому, — говорит святой Григорий Богослов, — что «Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому, что являет Его как Единосущного Отцу». Жизнью Иисус Христос называется как вечно сущий и дающий бытие всему (см. Ин. 1:3,10). В учении Иоанна о вечности Сына Божия и Его единосущии с Отцом можно видеть опровержение лжеучения евионита Керинфа, отвергшего Божественное достоинство Иисуса Христа, а в словах о том, что Иисуса Христа видели, осязали, дается опровержение докетического учения о Нем (ср. Ин. 1:14; Лк. 24:39).

Что пребывало, уж точно не возникло; что было всегда, очевидно, что оно, во всяком случае, и не начиналось.

Вся сила первого стиха лежит в περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς. Предлог περί c. genit, обычно указывает на лицо или предмет, который составляет средоточный пункт деятельности, около которого она вращается (говорить, слышать, знать о чем-либо: 1 Кор. 12:1; 1 Тим. 4:13) и соответствует лат. de (даже circa) – об, относительно, обозначая пункт но только средоточный, но и исходный (на что указывает genitivus), от которого известная деятельность начинается и который поэтому является для нее основанием. Чаще всего περίс. genitiv. ставится после verba dicendi, docendi, scribendi (ἀναγγέλλω, ἀπαγγέλλω, γράφω, εἶπον, μαρτυρέω и т. п.)550. В данном случае на лицо такого глагола нет, но ставить его в надписании не было никакой нужды, так как для всякого, начинавшего читать послание, было ясно и понятно, что речь идет о главном предмете апостольского послания, который, разумеется, вместе с тем был душой и всей жизни и деятельности Апостола. В заглавии обычно сказуемое и не ставится. На выяснении этого основного понятия, заключающегося в ὁ λόγος τῆς ζωῆς, от которого мысль Апостола исходит и к которому постоянно возвращается, и необходимо остановиться прежде выяснения других понятий, входящих в состав 1-го стиха. Термин λογος в писаниях Апостола Иоанна встречается довольно часто и, как и у других новозаветных писателей, кроме обычного значения – слово, наречение, речь – имеет специальное значение вести о спасении, евангелия, учения Христова в частностях и во всей совокупности (Ин. 5:24; Ин. 8:52; Ин. 14:24; Ин. 15:3, 20; 1 Ин. 1:10; 1 Ин. 2:5, 7, 14. Ср. Мк. 2:2; Мк. 4:14–20, 33; Мк. 8:32; Мк. 16:20; Лк. 1:20; Деян. 10:44; Деян. 11:19; Деян. 14:25; Деян. 16:6; Деян. 17:11; Иак. 1:21, 22, 23; 1 Пет. 2:8; Флп. 1:14; 1 Фес. 1:6). Понимаемое в таком смысле, «слово» для того, кто слушает его и принимает, является источником жизни вечной (Ин. 5:24), потому что слова Спасителя суть дух и жизнь (Ин. 6:63), глаголы жизни вечной (Ин. 6:68), и кто соблюдает слово Его, тот не увидит смерти во век (Ин. 8:51; cp. 1 Пет. 1:24; Иак. 1:18; 1 Кор. 1:18; 1 Кор. 2:4; 2 Кор. 6 и др.) Исходя из такого содержания и значения термина λόγος, некоторые551 и в выражении περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς понимают ὁλόγος в смысле εὐαγγέλιον в самом широком объеме: божественное откровение, которое говорит нам о жизни, из которого проистекает жизнь для нас и которое сообщено уже пророками, но в полноте провозглашено Тем, Кто есть Сын Божий. Другие552 разумеют под ним слово, которое возвестил Христос (ζωὴ). Но против такого понимании говорит прежде всего стоящий пред τοῦ λόγου предлог περί. Какую бы конструкцию первых трех стихов послания мы ни признали правильною, управляющим глаголом, к которому должно относиться и περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς, будет ἁπαγγέλλομεν или вообще verbum dicendi; тогда получится странная мысль, что Апостол возвещает не слово или благовестие, а только о слове или благовестии. Тем более нельзя допустить такого понимания, что употребление предлога περί у Апостола Иоанна, по-видимому, заставляет ожидать связи этого предлога с именем лица (ср. 1 Ин. 5:9, 10; Ин. 1:15, 22, 47; Ин. 2:25; Ин. 5:31, 32, 36, 37, 39, 46 и т. д.). Несовместимо рассматриваемое понимание и с предшествующими выражениями – ὃ ἑωράκαμεν τοῖς ὀφθαλμοῖς ἡμῶν... καὶ αἱ χεῖρες ἡμῶν ἐψηλάφησαν: видеть благовестие чувственными очами, а тем более осязать его руками – мысль ни с чем несообразная. О каком-либо переносном значении этих терминов (ἑωράκαμεν, ἐψηλάφησαν), якобы образно выражающих полнейшую точность свидетельства, ни по словоупотреблению, ни особенно по ходу мыслей, не может быть и речи: в виду заблуждения еретиков Апостол должен был свидетельствовать не о том, что он сам слышал учение Иисуса Христа, сам видел чудеса Его и всю жизнь, но о том, что в исторической личности Иисуса Христа, воплотился Сын Божий, Божественный Логос. Наконец, все содержание второго стиха, который, как будет показано, служит раскрытием понятия ὁ λόγος τῆς ζωῆς и обоснованием сказанного в первом стихе, также говорит за то, что термин λόγος имеет здесь особенное значение. Бесспорная и никем не отрицаемая связь начала послания с прологом Евангелия Иоанна, вместе со всем сейчас сказанным, дает основание понимать ὁ λόγος в том специальном смысле, какой этот термин получил только у Апостола Иоанна: ὁ λόγος есть личное, вечное, во плоти явившееся Божественное Слово, о действительном существе которого Апостол Иоанн и другие самовидцы получили самое достоверное познание на основании опыта. Он есть вечное самооткровение Бога; в Нем, во втором Божественном Лице, от вечности отображается, открывается сокровенное существо Высочайшего Отца. Будучи от вечности у Бога, в личном живом общении с Ним, ὁ λόγος есть Сам Бог, единородный Сын Божий. Чрез Него Бог создал мир, и вся жизнь мира, и в частности религиозно-нравственная, от Него же. В историческом Лице Иисуса Христа ὁ λόγος соделался человеком; но и по воплощении, в Своем временном явлении, Он есть вочеловечившееся откровение божественного существа в человеческом образе, почему не только в довременном бытии, но и по воплощении, как Иисус Христос, Он есть ὁ λόγος. Апостол, как и в Евангелии, не раскрывает значения употребляемого пм термина и его приложения к Сыну Божию и Иисусу Христу потому, что читатели послания из прежней устной его проповеди знакомы были с его учением об этом предмете. Более точное определение понятия ὁ λόγος заключается в genitiv. τῆς ζωῆς. Чтобы не затрудняться в решении вопроса, какого рода genitiv. представляет собою τῆς ζωῆς (genitiv. subjectivus, objectivas, qualitavus и под.), необходимо помнить, что единородный Сын Божий называется ὁ λόγος потому, что Он является посредником откровения, как во внутренней жизни Божества, так и в отношении Бога к миру; посему несомненно, что τῆς ζωῆς есть genitiv. objectivus, указывающий предмет откровения, понятие о котором (откровении) дано в термине τοῦ λόγου. Такое понимание грамматического и логического отношения τῆς ζωῆς ктο ῦλόγου должно служить точкой отправления в выяснении содержания всего выражения τοῦ λόγου τῆς ζωῆς. Понятие ζωὴ имеет весьма важное значение в писаниях Апостола Иоанна. Цель Евангелия (Ин. 20:31) та, чтобы чрез веру в Иисуса как Христа, Сына Божия, привести верующих к обладанию жизнью (ἵνα πιστεύοντες ζωὴν ἔχητε ἐν τῷ ὀνόματι αὐτοῦ); и цель первого послания – возбудит в верующих сознание того, что они обладают вечною жизнью (5:13: ἵνα εἰδῆτε, ὅτι ζωὴν ἔχετε αἰώνιον). Поэтому совершенно естественны стремления с возможною точностью определить, что собственно обозначает Апостол Иоанн термином ζωή, – каково содержание этого понятия. На основании тщательного исследования тех многочисленных мест в Евангелии Иоанна и в первом послании, где употреблен этот термин, учение Апостола Иоанна о ζωὴ можно представить в таком виде. Ζωὴ противополагаются θάνατος (Ин. 5:24; Ин. 6:58; Ин. 8:51; Ин. 11:26; 1 Ин. 3:14; 1 Ин. 2:17) и ἀπώλεια (Ин. 3:16; Ин. 6:39; Ин. 10:10, 28; Ин. 17:3, cp. Ин. 17:12). Эти противоположные ζωὴ понятия помогают уяснить содержание и смысл ζωὴ. Несомненно, что в отношении к библейскому пониманию термина θάνατος необходимо твердо держаться и приникать за точку отправления тот факт, что смерть здесь рассматривается как следствие греха, определенное божественным судом (Быт. 2:17; Сир. 41:2, 3; Рим. 1:32; Рим. 6:23; Евр. 9:27)553. Поэтому θάνατος есть обозначение всех следствий греха, в котором обнимаются все зло и бедствия, произведенные грехом (Иак. 5:20; Рим. 5:12, 14, 17, 21; Рим. 6:16). В смерти обнаруживаемся сила и власть греха (Рим. 5:21; 1 Кор. 15:56). Отсюда θάνατος не факт, один раз совершившийся, а состояние человека, подпавшего власти греха и соединенному с этим осуждению и удалению от общения с Богом554. Но нельзя упускать из вида и первоначального, обычного значения термина θάνατος – прекращение, конец земной жизни в противоположность бесконечному существованию. Ἀπώλεια, по новозаветному употреблению этого термина, обозначает состояние человека, окончательно извращенного, сделавшегося не тем, чем он мог и должен быть, погибшего и потому обреченного на вечное несчастие (Флп. 3:19; 1 Тим. 6:9; Деян. 8:20; 2 Пет. 2:3; 2 Пет. 3:7, 16). Ἀπώλεια противополагаются σωτηρία (Филип. I:28), ζωὴ (Μф. 7:13), περιποίησις τῆς ψυχῆς (Евр. 10:39). Ср. ὁ υἱὸς τῆς ἀπωλείας (2 Фес. 2:3; Ин. 17:12)555. Если обобщить черты, которые заключаются в понятиях θάνατος и ἀπώλεια, и взять противоположные им, то ясно определится и содержание ζωὴ. Жизнь есть блаженное, полное высшего счастья и удовлетворения состояние в котором человек, свободный от власти греха и соединенных с этих осуждения, богоотчуждения и бедствий, в общении с Богом получает силу не оскудевающего и не прекращающегося бытия.556 Это есть то состояние, в котором человек осуществляет свое истинное назначение. Ζωὴ не может иметь своим источником человека, существо тварное и к тому же падшее. Об одном Отце сказано, что Он имеет жизнь в Себе, как абсолютный источник жизни. Но Он дал и Сыну иметь жизнь в Себе (Ин. 5:26: ὥσπερ γὰρ ὁ Πατὴρ ἔχει ζωὴν ἐν ἑαυτῷ, οὕτως ἔδωκε καὶ τῷ Yἱῷ ζωὴν ἔχειν ἐν ἐαυτῷ. Посему и о Сыне, Божественном Логосе, Апостол говорит: «в Нем была жизнь» (Ин. 1:4: ἐν αὐτῷ ζωὴ ἦν).Содержание жизни, присущей Отцу и Сыну, одно и то же, и различие между жизнью Отца и жизнью Сына заключается в том, что первая – причина последней. Таким образом, как Отец есть Сам в Себе полнота жизни, так и Сын, получая жизнь от Отца, имеет ее в Себе, в отличие от всего тварного, которое не имеет жизни в себе, а получило бытие и продолжает существовать только силою сообщенной и сообщаемой ему божественной жизни. Это сообщение миру от века сокровенной в Боге жизни совершается чрез Сына. О сем явися любы Божия в нас, яко Сына Своего единородного посла Бог в мир, да живи будем Им (1 Ин. 4:9; ср. 1 Ин. 4:14). Тако возлюби Бог мир, яко Сына Своего единородного дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Ин. 13:10). Живот вечный дал есть нам Бог, и сей живот в Сыне Его есть; поэтому имеяй Сына Божия имать живот вечный, а не имеяй Сына Божия живота не имать. (1 Ин. 5:11, 12). Если жизнь дана человеку Отцем чрез Сына и если только «имеяй Сына Божия» обладает жизнью, то естественно, что сущность жизни, которую имеют Отец и Сын, и жизни, даруемой человеку, одна и та же. Различие заключается в том, что божественная жизнь есть сила, постоянно действующая, творящая и вызывающая к бытию новое бытие, новые силы; тогда как жизнь людей сама поддерживается силою божественной жизни чрез причастие к этой жизни. Сводя к единству сказанное о жизни божественной и о жизни, которая дарована человеку, содержание ζωὴ можно определить так: жизнь есть свойственная Богу и от Него проистекающая сила неисчерпаемого, непреходящего блаженного бытия557. Полное откровение и дарование миру этой божественной жизни совершены только воплощенным Сыном Божиим, Божественным Словом; поэтому, как откровение этой божественной жизни, посредник ее для мира, Сын есть ὁ λόγος τῆς ζωῆς, в каковом наименовании и нужно видеть указание на Иисуса Христа, вечное Слово Божие. Об этом воплотившемся Слове жизни, как познали Его Апостолы в Лице Иисуса Христа, они и проповедуют; о Нем возвещал и Апостол Иоанн своим слушателям и ученикам; Оно же – главный предмет и настоящей письменной беседы возлюбленного ученика Слова жизни с своими дорогими чадами. Таким образом, предмет настоящего послания есть тот же Божественный Логос, о Котором с такою полнотой Апостол Иоанн учит в прологе к своему Евангелию. Но наименование Его ὁ λόγος τῆς ζωῆς и замена этого наименования во втором стихе ἡ ζωή, конечно, дело не простой случайности, но имеет глубокий смысл и значение, так как отмечает особенный характер и задачу послания в сравнении с Евангелием. Изучение Евангелия и послания Апостола Иоанна приводит к тому несомненному заключению, что Евангелие дает собственно учение о Лице Иисуса Христа, освещаемое и доказываемое историей Его земной жизни; а послание дает приложение этого учения к жизни. Евангелие сообщает основные факты и речи Господа, которые должны дать человечеству истинное познание о Боге и Его Сыне Иисусе Христе; и хотя Апостол говорит в конце Евангелия: сия писана быша; да веруете, яко Иисус есть Христос Сын Божий, и да верующе живот имате во имя Его. (Ин. 20:31), однако все внимание его сосредоточено на доказательстве основоположительной истины, выраженной в первой части приведенного стиха. Евангелие изображает Иисуса Христа, как воплотившегося Сына Божия, Божественное Слово, истинный свет, просвещающий всякого человека, и источник ведения об истинном Боге. Послание же, полагая в основу истину, раскрытую в Евангелии и даже защищая ее от искажений лжеучителей, главным образом имеет в виду созидание на почве истинного боговедения и веры в Иисуса Христа как Сына Божия жизни каждого отдельного члена Христовой Церкви, чтобы привести всех к вечной жизни. Поэтому и воплотившийся Сын Божий в послании отмечается по этой стороне и, как откровение жизни для мира, называется не просто ὁ λόγος, но ὁ λογος τῆς ζωῆς. Апостол дает точнейшее определение того, что собственно он предлагает читателям «о Словеси животнем»: ὃ ἦν ἀπ’ ἀρχῆς, ὃ ἀκηκόαμεν, ὃ ἑωράκαμεν τοῖς ὀφθαλμοῖς ἡμῶν,ὃ ἐθεασάμεθα καὶ αἱ χεῖρες ἡμῶν ἐψηλάφησαν. Этот ряд относительных предложений по имеет целью перечислить признаки, но которым можно было бы видеть, что св. Иоанн говорит об Иисусе Христе, а не о ком-либо другом: в словах περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς Апостол обозначил главный предмет апостольской проповеди и писания; но уже предлогом περὶ (об, относительно) требуется дальнейшее и точнейшее определение того, что из неисчерпаемой сокровищницы учения «о Словеси животнем», какую его сторону он хочет здесь оттенить; этой цели служат приведенные в начале относительные предложения, не исключая и ὃ ἦν ἁπ’ ἀρχῆς. При таком понимании значения относительных предложений нет никакой надобности ставить вопрос: почему относительное местоимение поставлено в среднем роде, а не в мужском – ὃ, а не ὃς – как обычно спрашивают экзегеты. Предмет относительных предложений не лицо Слова жизни, а то, что Апостол знает о Нем и возвещает другим, и о совершенно естественно предполагает τοῦτο при περὶ τοῦ λόγου. Что касается взаимной связи относительных предложений по смыслу, равно как и такого, а не иного порядка их, то это выясняется при ближайшем рассмотрении содержания каждого из них. Первое предложение – ὃ ἦν ἀπ’ ἀρχῆς – является камнем преткновения для большинства экзегетов и главным образом, как кажется, потому, что за точку отправления принимается не самый текст и ближайшая связь и последовательность мыслей, а догматические соображения, в согласии с которыми стараются изъяснить и самый текст. Главная трудность первого предложения заключается в установке смысла ἀπ’ ἀρχῆς. Без дальнейших рассуждений его сопоставляют с ἐν ἀρχῇ Евангелия Иоанна (Ин. 1:1), отожествляют с ним по значению, для подкрепления приводят в параллель выражение второго стиха настоящего послания: ἦν πρὸς τὸν Πατέρα (cp. Ин. 1:2: ἦν πρὸς τὸν Θεόν, а также Притч. VΙΙΙ, 22. 23) и делают решительное заключение, что в данном месте Апостол говорит о домирном вечном бытии Логоса, в отличие от исторического Его явления, описанного в следующих предложениях. Но против такого прочно укоренившегося вывода имеются серьезные возражения. Ὅ ἦν ἀπ’ ἀρχῆς обычным пониманием противопоставляется остальным относительным предложениям, как указывающее на вечное бытие Логоса в противоположность Его явлению во времени; но тогда было бы написало: ὃ ἦν ἀπ’ ἀρχῆς, νυνὶ δὲ ἡμεῖς ἀκηκόαμεν κτλ., или как-либо иначе, только во всяком случае противоположность была бы отмечена. С другой стороны, почему не сказано ὃς ἦν? При всех усилиях экзегеты названной категории не могут дать достаточно твердого, ясного и убедительного основания для среднего рода δ: Ин. 4:22; Ин. 6:37; 17 не могут быть рассматриваемы, как примеры подобного употребления neutri у Апостола Иоанна, так как средний род для обозначения лица в других местах всегда имеет достаточные основания; напр., 1 Ин. 5:4 πᾶν τὸ γεγεννημένον соединяет множественность в единстве; Лк. 1:35 τὸ γεγεννημένον ἅγιον – как βρέφος; Ин. 4:2 ὃ οὐκ οἴδατε и ὃ οἴδαμεν – как общее обозначение неизвестного самарянке. Если допускают, что ὃ обозначает не лице Христа, но Его существо, абсолютное, открывшееся во Христе божественное и т. п.558, то откуда это видно? Что касается ἀρχὴ, то без ближайшего определения оно употребляется и в относительном смысле, для обозначения начала того, о чем идет речь (Лк. 1:2; Ин. 15:27; Ин. 16:4; Деян. 11:15; 16:4; 1 Ин. 2:7, ср. ст. 24; 3:11; 2 Ин. 5:6), и в абсолютном, как условное обозначение первоначала всякого бытия, лежащего за пределами времени (Ин. 1:1; Mф. 19:4, 8; ср. Ин. 8:44; 1 Ин. 2:13, 14). Поэтому точный смысл ἀρχὴ в каждом отдельном случае устанавливается на основании контекста. То же самое должно сказать и об ἀπ’ ἀρχῆς: оно большею частью употребляется в относительном значении (1 Ин. 3:8: ὁ ποιῶν τὴν ἁμαρτίαν ἑκ τοῦ δίαβολου ἐστὶν, ὅτι ἀπ’ ἀρχῆς ὁ διάβολος ἁμαρτάνει; II, 7: γράφω ὑμῖν... ἐντολὴν παλαιάν, ῆν εἴχετε ἀπ’ ἀρχῆς: II, 24: ὃ ἠκούσατε ἀπ’ ἀρχῆς; ср. 2 Ин. 6, 1 Ин. 3:11: αὕτη ἐστὶν ἡ ἀγγελία, ῆν ἠκούσατε ἀπ’ ἀρχῆς; cp. Mф. 19:4, 8). Примером абсолютного значения ἀπ’ ἀρχῆςможет служить 1 Ин. 2:13, 14: τὸν ἀπ’ ἀρχῆς. В виду такой неопределенности в употреблении ἀπ’ ἀρχῆς необходима большая осторожность в установке его значения там, где оно с первого взгляда не ясно. Прежде всего совершенно напрасно отожествление его с ἐν αρχῇ евангельского пролога, так как при этом упускается из вида различие предлогов, которое ни в каком случае не может быть признано незначительным. Ἐν ἀρχῇ в Евангелии несомненно обозначает то, чтò было уже в начальном пункте, отмеченном ἀρχὴ, и таким образом дает мысль о бытии раньше времени, вечном, ибо что было уже в начале, то стоит выше этого начала. Ἀπ’ ἀρχῆς же обозначает то, что в ἀρχὴ имеет свою исходную точку и действие чего совершается во времени, следующем за ἀρχὴ. Поэтому первое всегда имеет абсолютное значение, второе – только в виде исключения (Cup. ΧΧΙV, 9 сюда не идет, так как там ἀπ’ ἀρχῆς получает свое безусловное значение от πρὸ τοῦ αἰῶνος). Нельзя находить подтверждения для абсолютного значения ἀπ’ ἀρχῆς и в следующем ἦν πρὸς τὸν Πατέρα, так как еще требуется доказать столь тесную связь между обоими выражениями, чтобы от второго делать заключение к смыслу первого. Отсутствие члена при ἀρχῆς, в виду отсутствия его во всех выше приведенных примерах, не может придавать выражению какого-либо особенного значения, тем более, что при ἀρχὴ, как обозначающем абстрактное понятие, член и не употребляется559. Истинный смысл ἀπ’ ἀρχῆς в данном случае выясняется на основании употребления его в одном месте Евангелия Иоанна и при том в такой связи, которая как нельзя более подходит к положению Апостола и отвечает ходу мыслей и задаче первых стихов послания; это слова Спасителя: καὶ ὑμεῖς δὲ μαρτυρεῖτε, ὅτι ἀπ’ ἀρχῆς μετ’ ἐμοῦ ἐστέ (Ин. 15:27). Увековечившему эту заповедь возлюбленного Учителя Апостолу Иоанну несомненно предносилась она и в то время, когда он решился торжественно засвидетельствовать то, что на основании близкого, непосредственного и постоянного общения с Иисусом Христом, почти с первых дней Его общественного служения, он считал непреложною истиной. Господь призывает Апостолов свидетельствовать о Нем, потому что они была с Ним ἀπ’ ἀρχῆς; и Апостол Иоанн утверждает здесь, что он знает о Слове жизни то, что было от самого начала явления Его миру, знает точно и непосредственно; что знал, об этом возвещает и свидетельствует (καὶ μαρτυροῦμεν 2 ст.). На основании этого можно решительно утверждать, что ἀπ’ ἀρχῆς относится к области чисто-исторической, (что здесь и требовалось) и говорит о том начале, когда Апостол Иоанн и другие Апостолы могли видеть, слышать и осязать воплотившееся Слово жизни. Ὅ ἦν ἀπ’ ἀρχῆς, таким образом, параллельно οἱ ἀπ’ ἀρχῆς αὐτόπται Евангелиста Луки (Лк. 1:2). Еще одно основание в пользу абсолютного значения ἀπ’ ἀρχῆς указывают в ἦν, отличие которого от ἐγένετο будто бы должно быть строго удержано560. Но странно придавать такое безусловное значение форме ἦν, потому что ею не всегда выражается только вечное и бесконечно продолжительное бытие существа непроисшедшего. И сопоставлять его в данном случае с ἐγένετο нет никакого основания: св. Иоанн этою формой просто отмечает время земного служения Господа, когда Апостолы могли находиться в близком, непосредственном общении с Ним, и имеет в виду оттенить этим глаголом продолжительность времени, а не то, что́ в течение его совершалось. Поэтому ἦν включает в себя и все последующие акты, выраженные в формах прошед. совер. и аориста. Таким образом, в первых словах послания Апостол Иоанн указывает, что данные περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς берутся им из области исторической. Но как получены эти данные? Можно ли их признать несомненными? Апостол далее и показывает, что, как свидетель исторический, он не может быть заподозрен в незнании или, по крайней мере, неточном знании того, о чем свидетельствует. Истина им познана самым точным и, так сказать, осязательным образом. Апостолы проповедуют то, что они слышали, видели своими глазами, рассматривали и осязали своими руками: ὃ ἀκηκόαμεν, ὃ ἑωράκαμεν τοῖς ὀφθαλμοῖς ἡμῶν, ὃ ἐθεασάμεθα καὶ αἱ χεῖρες ἡμῶν ἐψηλάφησαν. Апостол говорит во множественном числе, очевидно, потому, что в данном случае вопрос идет не о личном авторитете Иоанна, как самовидца, – не это было предметом сомнений и нападок лжеучителей. Здесь вопрос ставится шире: заподозривается достоверность всей вообще апостольской проповеди, утверждающей, что Слово жизни воплотилось и что, следовательно, Иисус есть Христос Сын Божий. Поэтому Иоанн, в полном сознании своей общности и солидарности со всеми Апостолами, говорит от лица всех их, ко времени написания послания, быть может, уже скончавшихся, и удостоверяет безусловную истинность их проповеди, как покоящейся на непосредственном восприятии. В четырех глаголах, обозначающих источник и средства апостольского знания о Слове жизни, наблюдается постепенная градация (climax) от более общего к более определенному и энергичному. Апостол исходит от отдаленного к ближайшему и тесному отношению, от пассивного способа познания к активному. Ὅ ἀκηκόαμεν, ὃ ἐωράκαμεν – оба глагола обозначают самые простые и обычные формы чувственного восприятия и в то же время такие, которые прежде всего требуются от всякого притязающего на звание свидетеля. Апостолы не редко ссылаются на «слышание и видение», как на надежное удостоверение истинности их слов (Деян. 4:20; 21:15; Откр. 22 и др.). Различие между первым и вторым глаголом то, что ἀκηκόαμεν выражает совершенно общую мысль знания о предмете, которое может быть получено и из рассказов других; тогда как ἑωράκαμεν, особенно всоединении с τοῖς θφθαλμοῖς ἡμῶν говорит о непосредственном видении. Ударение надает на τοῖς ὀφθαλμοῖς ἠμῶν,561 и этою прибавкой Апостол имеет в виду выразить мысль о совершенно непосредственном восприятии, как часто говорим и мы: я видел это собственными глазами. Отсюда и слышание получает вполне определенный характер, как тоже непосредственный и надежный источник познания. Ἀκούω поставлено на нервом месте, потому что слово, воспринимаемое слухом, есть первая и ближайшая форма, в какой лицо может заявить о себе, обнаружить себя другим. Оба же глагола, вместе взятые, указывают на беспрепятственное обращение с лицом. Дальнейший шаг в утверждении истинности познания представляет глагол ἐθεασάμεθα и, наконец, завершение всего – в αἱ χεῖρες ἡμῶν ἐψηλάφησαν. Глагол θεάσθαι не имеет ничего общего с θαυμάζω, θάμβος, θαῦμα и потому не может заключать в себе оттенка изумления, удивления (как полагают Феофилакт, Икумений), благоговения562; не означает он и одного духовного, внутреннего созерцания, равно как и одного чувственного. Коренное значение его, подобно θεωρεῖν, есть напряженное, продолжительное рассматривание предмета или явления, происходящего пред глазами зрителя, соединенное с стремлением постигнуть его сущность и значение (ср. Ин. 1:32, 38; Ин. 4:35; Ин. 6:5; Ин. 11:45). Греками часто этот глагол употребляется в приложении к театральным зрелищам563. Поэтому глагол θεᾶσθαι, в сравнении с ὁρᾷν, выдвигает момент намеренного рассматривания, исследования предмета, и при том исследования самого тщательного, доходящего до сокровенного, внутреннего существа предмета. Это прекрасно выражается древнеславянским переводом этого глагола – внядрихом (вьнедрихом)564. Поэтому ἐθεασάμεθα означает: мы не только слышали и видели, но созерцая рассматривали, т. е. не мгновенно или кратковременно увидели или услышали Его, но рассматривали или созерцали подробно и внимательно, часто, много, продолжительно, в течение всего земного служения Его роду человеческому (Еп. Михаил). К ἐθεασάμεθα без повторения относительного местоимения присоединено еще новое предложение, очевидно, связанное с ним самым тесным образом: καὶ αἱ χεῖρες ἡμῶν ἐψηλάφησαν. Ψηλαφᾷν означает ощупывание поверхности предмета с целью изучить ого строение, также ощупывание в темноте или ощупывание слепым565; следовательно, ψηλαφᾶν указывает не на простое осязание, но на осязание, соединенное с желанием исследовать предмет. Если нас поражает то, что доставляют слух и зрение, то мы обращаемся к помощи рук, чтобы убедиться в действительности и качествах предмета. В древнеславянском выражение: αἱ χεῖχες ἡμῶν, ἐψηλάφῃσαν переводится: и руце наши обискаша566 . Посему это есть самый материальный, так сказать, образ познания, в котором степень точности достигает тех пределов, что усумниться в истинности свидетельства значило бы совершенно отказать человеку в возможности знать что-либо. Αἱ χεῖρες ὑμῶν, как и раньше τοῖς ὀφθαλμοῖς ὑμῶν, выражает личный характер опыта, как самое твердое и надежное основание личной веры Апостолов в реальность истинного человечества Слова жизни. Апостолы «присоединились к Явившемуся нелегкомысленно», но после того как «осязали и умственным прикосновением и вместе чувственным, как, напр., Фома сделал по воскресении» (Феофилакт). При чтении первого стиха послания особенное внимание обращает на себя неожиданная перемена времен: ἦν – imperfectum, ἀκηκόαμεν и ἐωράκαμεν – perfecta u ἐθεασάμεθα и ἐψηλάφησαν – aorista. Что касается ἦν, то его форма, на основании сказанного выше, понятна: imperfectum обозначает весь период общественного служения воплотившегося Слова. Perfectum ἀκηκόαμεν и ἑωράκαμεν отмечает ту важную черту, что хотя «слышание» и «видение» закончились, однако следствие и действие, выражаемое этими глаголами, еще продолжаются; они составляют постоянное обладание Апостолов: Апостол продолжает видеть пред собою живой образ Вселившегося среди людей, слышать Его божественное учение, выраженное в обычном человеческом слове; так что и то и другое представляются ему как бы еще существующими. Отсюда тем больше силы получает ого свидетельство. Действия ἀκηκόαμεν и ἐωράκαμεν, как видно из прямой дели, для которой написаны эти слова, ограничиваются пределами земной жизни Иисуса Христа и указывают на все то, что Апостолы слышали от Него и видели в нем такого, что говорило о Нем, как о воплотившемся Слове жизни. Внезапный переход от формы прош. сов. к аористу переводит читателей в область определенных исторических фактов, которые в ряду других должны быть отмечены, как особенные. Этот оборот мысли – тонкая черта, свидетельствующая о подлинности послания, обнаруживая движение личного воспоминания, имеющего основу в действительных исторических фактах. Невольно припоминаются здесь слова Господа, обращенные к ученикам во время одного явления после воскресения: видите руце мои и позе мои, яко сам Аз есмь: осяжите мя и видите: яко дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща (ἴδετε τὰς χεῖράς μου καὶ τούς πόδας μου, ὅτι ἐγώ εἰμι αὐτός· ψηλαφήσατέ με καὶ ἴδετε, ὅτι πνεῦμα σάρκας καὶ ὀστέα οὐκ ἔχει, καθῶς ἐμὲ θεωρεῖτε ἔχοντα. Лк. 14:39; ср. Ин. 20:27). Важно это место потому, что в нем особенное значение принадлежит глаголам ψηλαφᾶν, θεωρεῖν и ὁρᾷν, а также и потому, что эти слова произнесены были с целью уверить Апостолов в реальности плоти Воскресшего, – положение несколько аналогичное тому, в каком находилась значительная часть опровергаемых св. Иоанном антихристов: (Апостолы) мняху дух видети (Лк. 24:37). Можно полагать, что и Апостол Иоанн главным образом имел в виду факты уверения Апостолов в действительности воскресения и в частности факт уверения Апостола Фомы, рассказанный в Евангелии Иоанна (Ин. 20:25–29)567. Этим, конечно, не исключаются и все многочисленные случаи тесного ежедневного общения со Христом всех Апостолов и особенно Его «наперсника», которые имели место в течение общественного служения Господа и которые убедили их, что Слово плоть бысть и вселися в ны (Ин. 1:14). Рассматривая ближе четыре последние глагола, нельзя не обратить внимания и на то, что они распадаются на две группы. Первые два глагола выражают факт, вторые два – нарочитое исследование его; первые два означают восприятие, правда, непосредственное, по в тоже время непроизвольное, вторые особенно отмечают намеренность и напряженность исследования, указывают на познание активное и потому несомненно твердое и точное. Все вместе они дают достаточное доказательство, что апостольская проповедь о Словеси животнем (περὶ τοῦ λόγου τῆς ζωῆς) покоится на таких прочных устоях, что по всей справедливости может притязать на признание за нею безусловной достоверности, исключающей всякую возможность поставить рядом с нею какое-либо иное благовестие. Таково содержание надписания послания. Но здесь возникает вопрос, можно ли первый стих послания считать надписанием его или заглавием, когда достаточно поверхностного знакомства с посланием, чтобы видеть, что оно в своих частностях не содержит сколько бы то ни было обстоятельного изложения учения о существе и лице Логоса и о земной жизни Воплотившегося? Он есть необходимое предположение каждого стиха послания; но речь идет собственно о действиях воплощенного Логоса в христианской жизни. Необходимо иметь в виду, что эти действия имеют свое основание в Его существе и лице, и потому, без предварительного и обстоятельного знакомства читателей послания с апостольским учением о Нем, для них немыслимо было бы понимание послания. Апостол и не останавливается на выяснении понятия ὁ λόγος τῆς ζωῆς и этим дает право заключать, что для читателей его послания достаточно было дать несколько важнейших штрихов, особенно в отношении к тем пунктам учения о воплощенном Слове, которые подвергались извращению со стороны еретиков, чтобы пред умственным взором читателей предстал истинный и неповрежденный образ Слова жизни и оставался во все время чтения послания, как центр, постоянный источник и основание всех мыслей и слов свящ. писателя. Этим достаточно оправдывается заглавие, данное Апостолом своему посланию.

Сам же Иоанн сказал: Бога не видел никто никогда (Ин. 1:18). Как же он настаивает на том, что живущий Логос жизни можно было видеть и к Нему прикасаться? Ясно, что, лишь благоволивший воплотиться и вочеловечиться, Он стал видим и ощущаем. Не был Он прежде видим и ощущаем, но, Один и тот же сущий и неделимый, Он стал видимым и невидимым, не доступным прикосновению и ощущаемым, Один и тот же - по Божеству и по человечеству воспеваемым, и Божественно совершающим чудеса, и домостроительно принимающим страдания.

Благословен Бог, Который пришел грешников спасти и погибших взыскать! Открыли для нас это сокровище спасения очевидцы, которые видели Его, и слышали Его, и беседовали с Ним, и жили и общались с Ним, и осязали Его, и ели и пили с Ним, и пребывали в напасти с Ним, слышали, как Он проповедовал святое Евангелие и царствие небесное; видели, как по земле ходил, и из города в город и из селения в селение переходил, утруждался, чудодействовал, прокаженных очищал, слепых просвещал, мертвых воскрешал, и прочие вышеестественные дела творил; видели, как Он ради нашего спасения страдал, умирал, и умер, и был погребен, и воскрес из мертвых, и как вознесся на небо, видели. Эти очевидцы согласно нам проповедали: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, — ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, — о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам», и прочее (1 Ин. 1:1-3). И еще: «мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе» (2 Пет. 1:16-18; Мф. 17:5; Мк. 9:7). Истину эту, очевидцы и достоверные свидетели ее, не только словом и чудесами и различными знамениями, но и кровью своей, и различным страданием и смертью своей утвердить не усомнились. «Верно и всякого принятия достойно слово» (1 Тим. 1:15), которое не один, не два, не три, но многие очевидцы согласно проповедали, и не только проповедали, но и знамениями и чудесами подтвердили, и крови и душ своих не пощадили. Рассуждай об этом, брат, в этом поучайся, в этом стой, мужайся, крепись, и хулителям и безбожникам, которых уже не мало является, заграждай уста, и молись, чтобы нам, не видев Бога, явившегося во плоти ради нас, возлюбить Его всем сердцем, «и доселе Его не видя, но веруя в Него, радоваться радостью неизреченною и преславною, достигая наконец верою нашею спасения душ» (1 Пет. 1:8-9). Спасайся!

Выражая свою мысль несколько сложным периодом, Апостол начинает послание свидетельством: возвещаем (apaggellomen) или пишем вам о Слове жизни (peri tou logou thj Zwhj), которое было от начала (o hn ap' archj), которое мы слышали, которое видели своими очами и которое осязали руки наши. Как мы видели, уже в древности было отмечено близкое сходство этого начала послания с началом Евангелия, причем это сходство, по мнению древних церковных учителей, показывает тяжество предмета писаний и учения о Боге-Слове или Божественном Логосе. Слово жизни здесь, вопреки мнению некоторых комментаторов (Весткотта, Дюстердика и др.), не означает только божественного учения, которое возвестил людям Христос Спаситель (ср. Флп. 2:16), а есть именно название Бога-Слова, как показывает и конструкция (περί - у Ап. Иоанна обычно употребляется с род. пад. лица, см. Ин. 1:15, Ин. 1:22, Ин. 1:47; Ин. 2:25 и др.), и контекст речи Апостола: только о личном Божественном слове или Богочеловеке Апостол о себе и других апостолах мог сказать: "мы слышали, видели своими очами, рассматривали, осязали руки наши", и в ст. 2 Апостол свидетельствует, что эта жизнь - вечная жизнь Богочеловека - была у Отца и явились нам, что вполне напоминает слова св. Апостола Иоанна о Божественном Слове-Христе в Евангелии: "в том живот бе, и живот бе, свет человеком" (Ин. 1:4). Употребление же Апостолом и в послании тех же слов и выражений, что и в Евангелии, каковы: logoj, zwh, hn, proj, еще более сродство или тожество понятий и отношение их к одному и тому же главному предмету - Богу-Слову. Не повторяя здесь сказанного в примечаниях к Евангелию Иоанна гл. 1, заметим лишь, что наименование Сына Божия Логосом как в Евангелии, так и в послании не было делом самостоятельного умозрения Апостола, а открыто было Тайнозрителю в нарочитом сверхъестественном откровении (см. Откр. 19:13). Вечное бытие Бога Слова выражается в рассматриваемом месте послания словами hn ap' archj, как и в Евангелии: en arch hn, "от начала", как и "в начале" значит до начала времени, иначе безначально и бесконечно, следовательно, вечно. Равным образом и "слово: было означает не временное существование, но самостоятельное бытие известного предмета, начало и основание всего, что получило бытие, такое, без которого последнее и не могло бы прийти в бытие" (блаж. Феофил.). Показывая совершенную достоверность благовестнической проповеди апостолов о Боге-Слове, св. Апостол указывает на полноту, исключающую возможность какого-либо сомнения, знания апостолов о Богочеловеке, основанного на всестороннем духовно-чувственном опыте апостольском: все чувства внешние и все внутренние духовные силы апостолов участвовали в опытном постижении Бога-Слова, явившегося во плоти: "осязали и умственным прикосновением и вместе чувственным, как, напр., Фома сделал по воскресении. Ибо Он был Один и неразделен, Один и Тот же - зримый и невидимый, объемлемый и необъятный, неприкосновенный и осязаемый, вещающий, как человек, и чудотворящий, как Бог" (Феофил.).

Это он говорит и к иудеям, и к язычникам, которые порочат таинство спасения нашего как позднейшее. Апостол показывает, что оно и древнее, ибо оно от начала и современно представляемому в уме началу, или что оно древнее не только закона, но и самой видимой твари, ибо она имела начало, а оно было и прежде самого начала. Ибо что может кто-нибудь сказать о языческих таинствах, которые появились вчера и третьего дня? Они, сопровождаемые развратом, произошли поздно, тогда, когда уже в людях жила нечистота, которой разврат тот служит как бы верхом и памятником, и чрез которую мы из хорошего состояния дошли до самой темной ночи. Представляя величие нашего таинства в сравнительной его древности, апостол прибавляет, что оно есть еще и Жизнь, - Жизнь, не измеряемая сроком времени, но самобытная, как всегда сущая у Отца, как и в Евангелии сказано: и Слово было у Бога (Ин. 1:1). Слово было означает не временное существование, но самобытное бытие известного предмета, начало и основание всего, что получило бытие, такое, без которого последнее и не могло бы придти в бытие. Хотя и о каждом сотворенном существе говорится, что оно есть, например, есть ангел, есть небо, есть солнце, и прочее; но собственно и совершенно есть Один только Сын, при участии Которого все приходит в бытие. Посему и Павел говорит: мы Им живем, и движемся, и существуем (Деян. 17:28). Кто прежде слышал об этом из начального учения, тот переходит к видению Его, не телесно, но разумно, и не телесными глазами, но мысленными. Осязали сказано о Слове Жизни, сказавшем: Я есмь жизнь (Ин. 14:6). Может быть, сказано так и о Слове, сущем в начале, потому что мы слышали от закона и пророков, что Оно придет. Когда Оно пришло явно с плотью, мы видели Его и осязали. Ибо Бога, как Он есть Сам в Себе, не видел никто никогда (Ин. 1:18). И мы присоединились к явившемуся Слову не легкомысленно, но, как уже сказано, после осязания, то есть после изыскания в законе и пророках мы поверили явившемуся во плоти Слову. Мы увидели и осязали не то, чем Оно было (ибо род Его кто изъяснит? (Ис. 53:8), но то, чем Оно стало, осязали и умственным прикосновением, и вместе чувственным, как, например, Фома сделал по воскресении. Ибо Он был Один и неразделен, Один и Тот же - зримый и невидимый, объемлемый и необъятный, неприкосновенный и осязаемый, вещающий как человек, и чудотворящий как Бог. Так говорим мы о Слове по причине теснейшего единения Бога с плотью. Что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, Рассматривали - то же, что видели собственными глазами и удивлялись; ибо θεάσασθαι οроисходит от θαυμάζειν θ значит: с удивлением смотреть. Осязали - то же, что исследовали. Связь речи такая: что было от начала, что мы слышали, и видели, и рассматривали своими глазами, и что осязали руки наши о Слове жизни,...

Эти слова обращены к иудеям и эллинам, которые клевещут на наше таинство веры как на новое. Апостол же изображает его как древнее. Ведь от начала означает одновременно: с постижением начала. Наше таинство древнее не только закона, но и самого видимого творения. Ведь последнее имело начало, таинство же существовало и до его начала.