Псалтирь 64 глава 5 стих

Кто тот, кто избран Им и принят к Нему? Был ли кто-нибудь избран Спасителем нашим Иисусом Христом, или Сам был по плоти, потому что Он человек, избранный и взятый к Себе?... Или, скорее, Сам Христос не взял к Себе какого-нибудь блаженного и того же, кого Он избрал о взятии к Нему говорится не во множественном числе, а в единственном числе? Ибо одного человека Он принял к Себе, потому что единство Он принял к Себе. Расколов Он не взял к Себе, ересей Он не взял к Себе: множество они сделали из себя, и некого принять к Нему. А пребывающие в союзе Христовом и являющиеся членами Его, составляют как бы одного человека, о котором говорит Апостол: доколе все придем к познанию Сына Божия, в мужа совершенного, в меру эпохи полноты Христовой.  (Еф. 4:13) Итак один человек взят к Нему, которому Глава — Христос; потому что Глава человека — Христос.  (1 Кор. 11:3) Тот блаженный человек, который не отступил в совете нечестивых людей, и тому подобное, о чем там говорится: Тот же есть Тот, Кто принят к Нему. Он не без нас, мы в Своих членах, под одной Главой управляемся, одним Духом все живем, одного отечества все жаждем... А нам Он что даст? Он будет обитать, говорит он, во дворах Твоих. То есть Иерусалим, которому поют те, кто начинает выходить из Вавилона: Он будет обитать во дворах Твоих; мы наполнимся благами Дома Твоего. Что хорошего в Доме Божием? Братья, поставим перед собой какой-нибудь богатый дом, каким множеством добрых вещей он наполнен, как обильно убран, сколько там сосудов золотых и серебряных; какое великое заведение прислуги, сколько лошадей и животных, словом, как сам дом радует нас картинами, мрамором, потолками, колоннами, нишами, комнатами: - все подобные вещи действительно являются предметами вожделения, но тем не менее они это смятение Вавилона. Отсеки все подобные стремления, о гражданин Иерусалима, отсеки их; если вернешься, пусть не плен не радует тебя. А вы уже начали выходить? Не оглядывайся назад, не слоняйся по дороге. Еще нет врагов, желающих порекомендовать вам пленение и странствование: да не одолеют вас более речи нечестивых людей. Для Дома Божия стремись ты, и для добраты жаждешь вещей этого Дома; но не желай того, чего ты привык желать ни в своем доме, ни в доме твоего соседа, ни в доме твоего покровителя...

Свят храм Твой, Господи, то есть неискусобрачная Матерь Твоя, дивен в правде.

В молитве к Богу, с надеждой иа очищение своих беззаконий (ст. 3-4), Давид стремится к блаженству — в союзе с Богом. — „Блажен, говорит Давид, тот, кого Ты, Господи, избрал и принял". — Так некогда Господь избрал Авраама и принял его в завет с Собой; так потом избрал самого Давида, помазал его на царство, принял его, как вернаго „отрока своего", и сказал: „Я поставил завет с избранным Моим, клялся Давиду, рабу Моему: на век утвержу семя твое, в род и род устрою престол твой (Пс. 88:4-5; 21-30 и сл.). Такой избранник Божий блажен, ибо „оп вселится во дворах Божиих", — как бы сын Божий, он будет обитать постоянно в дому Божием: разумеется, будет постоянно бывать здесь с молитвой и пользоваться всеми благами дома Божия. От лица таких избранников Божиих Давид и говорит: Исполнимся благ дома Твоего, — т. е. будем питаться от жертв, приносимых Богу, и как бы с трапезы Божией. А жертвы не только питают, но и освящают: ибо свит храм Твой, говорит Давид, - в нем святилище и святое святых со всеми средствами очищения беззаконий людских (ст. 4).

В конец, сиесть в совершение пророчества содержимаго во псалме сем, Давиду Духом Святым извещенном, во славу же и честь Богу, избравшему место кивоту завета в Сионе. В том же псалме пророк проповедует возвращение людей иудейских от пленения Вавилонскаго во Иерусалим; по немже о тогожде возвращения непременном событии, Иеремиа и Иезекииль пророческою истиною возвещаху, повелевше от псалма сего надеждою о получении желаемыя свободы утешатися. Разумеется же зде и о возвращении людей от пленения греховнаго, во свободу Иерусалима Небеснаго, благодатию Христа Господа, на вечное Его хваление, избранных (Феодорит, Афанасий).

Этим благовествует призвание всех людей, согласно со сказанным у пророка Иоиля: «излию от Духа Моего на всяку плоть» (Иоил. 2:28) (Афанасий, Феодорит).

Провидение Божие, уготовляя в жизни Святых опытное учение и руководство для нашей жизни, сохранило нам посредством писаний древний поразительный образ благоговения и любви к храму Божию в царе и Пророке Давиде.
Вот некоторые собственные его выражения его мыслей и чувствований. «Свят храм Твой» (Пс. 64:5). «Господь во храме святем Своем» (Пс. 10:4). «Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил! Желает и скончавается душа моя во дворы Господни. Лучше день един во дворех Твоих паче тысящ. Изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих» (Пс. 83:2:3:11). «Когда прииду и явлюся лицу Божию? Быша слезы мне хлеб день и нощь» (Пс. 41:3-4).
Видите, что он чувствовал как бы тоску по храме Божием, когда в продолжении некоторого времени не имел утешения пользоваться оным. И сие чувство было в нем так сильно, что, когда по обстоятельствам жизни не имел он удобства приближаться ко храму, он имел дерзновение домогаться, чтобы приближался к нему храм.
По причинам государственным царь Давид основал пребывание свое в Иерусалиме. Скиния свидения (то есть, подвижной храм Божий, устроенный Моисеем по повелению Божию) находилась тогда в Номве, или, может быть, в Гаваоне: а существенная святыня сего храма, кивот с Богоначертанными скрижалями закона, отлученный от сего храма в следствие несчастных происшествий, сохраняем был в Кариафиариме, в доме Аминадава. Давид решился иметь храм Божий близ себя в Иерусалиме: «и уготова место кивоту Божию, и сотвори ему скинию» (1 Пар. 15:1). И после некоторых затруднений действительно перенес в нее кивот Божий, чтобы таким образом иметь удобство посещать храм Божий в каждый праздник для молитвы, славословия и жертвоприношения, и кроме праздника, когда чувствовал особенную нужду подкрепить свою молитву благодатию святого храма.
Не забудьте, что так сильно чувствовал потребность святого храма человек, который сам был живой храм Божий; потому что, как Пророк, исполнен был Духа Божия. Еще в юности принял он от Пророка Самуила тайное и таинственное помазание: «и ношашеся Дух Господень над Давидом от того дне и потом» (1 Цар. 16:13).
Сей священный пример дает нам право заключить, что те на правом пути, для которых путь ко храму Божию так приятен, как путь странствующего к дому отеческому; которые лучшими часами жизни признают часы, проводимые в храме Божием; для которых лишение участия в молитве, славословии, таинстве храма, есть одно из лишений, глубоко чувствуемых; наконец, которые, не имея силы и возможности приходить в храм Божий, дерзают желать, чтобы храм Божий пришел к ним.
А что из того же священного примера должно заключить о тех, которые небрегут о подчинении себя уставам дома Божия, думая стоять выше народного мнения, и свободнее чтить Бога, не имеющего нужды в наших усиленных подвигах? Не должно ли заключить, что они ставят себя выше Пророка, который [В рукоп. автора прежде было: «ибо и Пророк».]  сознавал нужду следовать уставам храма Божия, и в следствие сего чувствовал неудержимое влечение к нему? Возвышение, конечно, не завидное! Кто сам себя ставит высоко: тот сам для себя готовит падение.
Но от тех, которых муж по сердцу Божию своим примером оправдывает в дерзновенном желании приближить к себе святилище Божие [В рукоп. автора прежде стояло: «Храм Божий».] , не должно скрыть, что оно же может и поколебать сие дерзновение, и внушить страх. Была минута, в которую он сам устрашился иметь близь себя храм Божий, и, как бы при виде опасности, воскликнул: «како внидет ко мне кивот Господень» (2 Цар. 6:9)?
Когда, для возведения новосозданной в Иерусалиме скинии в достоинство храма Божия, надлежало внести в нее кивот Господень; и для взятия его Давид с собранием народа пришел в Кариафиарим: в святое дело вкралась погрешность. Вопреки установлению Божественному, по которому только первосвященник и священники имели право прикасаться к кивоту, и для путешествия они должны были облечь его покровами, и потом левиты нести его, положив на рамена свои носила его, – вопреки сему В рукоп. автора этих слов прежде не было, а надписаны карандашем после.  он поставлен был на колесницу. На пути, на неровном месте, левит Оза, вместо того, чтобы поддержать наклонившуюся колесницу, коснулся самого кивота. Кивот не упал: но дерзновенно и незаконно прикоснувшийся пал мертвый. Тогда-то Давид в ужасе воскликнул: «како внидет ко мне кивот Господень?» И, не смея нести его в свою скинию, оставил его в доме Аведдара.
Не станем любопытствовать, за что так грозно поражен Оза, за нарушение ли только закона обрядов, и вместе для вразумления первосвященника и священников, забывших оный, или сверх того за некую личную нравственную нечистоту, не совместную с служением святыне. Сие ведает Сердцеведец Судия.
Но почему сие происшествие так сильно поразило Давида, не виновного в том, что первосвященник и священники не соблюли своего устава? – Конечно, в сем частном событии видел он общий закон, некогда в подобном случае изреченный Моисеем от имени Божия: «в приближающихся Мне освящуся» (Лев. 10:3). То есть, кто паче других приближается к Богу и к святыне, знаменующей присутствие Божие: в том преимущественно проявляет и ознаменовывает себя святыня Божия, благосообщительная достойным, неприкосновенная недостойным. Моисей в посте и чистоте приближается к Богу на Синае, и приемлет Богописанные скрижали закона, и просвещается так, что народ не может взирать на свет лица его. К той же святыне скрижалей приближается Оза, и не к самым скрижалям, а только к кивоту прикасается; и поражается смертию. Так, если веруешь, смиряешься, очищаешь совесть; то святыня Божия попаляет грех, и просвещает человека: в противном случае она опаляет грешника. Давид имел довольно самосознания и смирения, чтобы не считать себя свободным от греха: и потому страшился святыни, пред глазами его поразившей грешника.
Что при сем должны подумать мы? Можем ли иметь более дерзновения, нежели праведный Давид? Не «убоимся» ли вместе с ним «Господа», и не скажем ли: «како внидет ко мне кивот Господень?» Как прииму, как сохраню достойно близ себя храм Божий с его святынею? Не довольно ли, когда можно, приходить в храм, где он есть, и близ прага его стоять с мытарем и с его покаянною молитвою; а когда не можно быть во храме, тогда от своей тайной клети воссылать к Богу воззвание Давидово: «когда прииду и явлюся лицу Божию,» и любовь к святыне храма питать только слезами лишения: «быша слезы мне хлеб».
Но уже «вниде... кивот Господень». Благодать Божия в таинственных знамениях уже вступила в храм сей. Теперь уже не время колебаться страхом, принять ли святыню приближающуюся: настоит решительная обязанность со страхом хранить святыню приближившуюся. Умерим страхом дерзновение любви к святыне: умерим страх верою и [В рукоп. автора вместо сих слов прежде было: «благоговейною».]  любовию к святыне.
Для сего еще раз призовем на помощь праведного Давида. Он своим страхом устрашает нас: он и успокоивает нас, по страхе вновь восприятым дерзновением веры: потому что после минуты гнева Божия за [В рукоп. автора вместо сего было прежде: «вслед за судом Божиим чрез».]  оскорбленную святыню, чрез туже святыню явилась пребывающая В рукоп. автора это слово прибавлено после.  милость Божия.
Кивот Божий, поразивший Озу, и от страха оставленный в доме Аведдара, не поразил дома Аведдарова; напротив того «возвестиша царю Давиду глаголюще: благослови Господь дом Аведдаров и вся яже его, кивота ради Божия» (2 Цар. 6:12). Давид отложил страх; восприял вновь дерзновение; возобновив торжественное собрание народа, по закону, на раменах левитов перенес кивот Божий в скинию, которую для него воздвигнул, и потом во всю жизнь пользовался благодатию сего святилища.
Прославим новозаветную благодать, щедрую и снисходительную паче ветхого закона. Закон Моисеев создал одну только скинию и один храм; и беспримерна была вторая скиния Давидова. Благодать Христова созидает храмы всюду, где есть верующие; и нередко позволяет дому человеческому принять в свои объятия дом Божий.
Приявшие ныне сей благодатный дар да возрадуются о Господе; и да хранят оный благоговейным хранением. Да подвизаются неослабно верующим и благоговеющим сердцем и направлением жизни В рукоп. автора эти слова надписаны после.  приближаться к Господу Иисусу Христу, близ сущему благодатно и таинственно [В рукоп. автора вместо сих слов прежде стояло: «милосердо к ним приближающемуся».] , и к Пречистой Матери Его, приявшей храм сей под свое покровительство. Никакая дерзновенная рука, никакая неблагоговейная мысль да не коснется водворившейся [В рукоп. автора прежде было так: «никакая неблагоговейная рука да не коснется вселившейся».]  здесь святыни. Да «благословит Господь дом» сей, якоже «дом Аведдара, ...кивота ради Божия». Аминь.