Псалтирь 18 глава 10 стих

Страх Господень; не тот мучительный страх перед законом, чрезвычайно страшащийся лишения временных благ, любовью к которым душа совершает блуд; но тот целомудренный страх, которым Церковь, чем горячее любит Супруга своего, тем осторожнее остерегается оскорбить Его, и потому совершенная любовь не изгоняет этого страха, 1 Ин 4:18, но он пребывает вовек.

 Суды Господни истинны, вместе оправданы. Суды Того, Кто никого не судит, но весь суд отдал Сыну (Ин  5:22), оправданы в истине неизменно. Ибо ни в Своих угрозах, ни в Своих обещаниях Бог не обманывает никого, и никто не может уклониться ни от нечестивого Своего наказания, ни от благочестивой Своей награды.

18. Суды же людские часто подвержены заблуждениям: неправедным они часто приписывают красоту праведности, а праведника преследуют ненавистью или порочат клеветой. Но Господь знает пути непорочных (Пс. 36:18), Он не сочтет достохвального человека грешником, а грешника — достохвальным, но о каждом судит на основании подлинных достоинств, потому что Он Судья и помыслов и деяний. Божественные суды оценивают заслугу праведного по состоянию о души, а не по результату его поступков, ведь часто доброе намерение искажается в заслуживающем порицания деянии, а красивый поступок скрывает недостойный замысел. Даже хороший твой поступок не может получить одобрения божественного суда, если ты при этом замыслил злое, так как написано: Дела праведности праведно делай (Втор. 16:20).

И самое главное: Страх Господень чист, пребываяй в век века: судьбы Господни истинны, оправданы вкупе, вожделенны паче злата и камене честна многа и слаждшия паче меда и coma (10–11).

Страх Господень рождается на той грани, которая разделяет два мира – физический и духовный. По природе мы не самобытны, а пограничны: Бог призывает нас к вечности. Когда человек хочет разумно пересечь границу этих миров, у него возникает особое трепетное чувство: могу ли я туда вступить? готов ли? ничего мне не мешает? Или совесть упрекнёт, скажет: «Живи тут и ещё не один год готовься вступить в область света, чтобы не оказаться во тьме»?

Страх Господень присущ нам, но он настолько тонкий, что ему можно не придать значения. Он помогает человеку здраво различать, где Божественное – и человеческое, вечное – и временное. Страх Господень – начало премудрости, которая выше всех наук (см. Притч. 1:7). Он открывает духовные способности, показывает, как велик невидимый мир: пребываяй в век века.

Судьбы – это водительство Божие. Создатель ведёт нас к вечности. Если мы воспринимаем свой неведомый путь как Божественный дар, то будем оправданы: судьбы Господни истинны, оправданы вкупе.

И они вожделенны (желанны) паче злата и камене честна многа. На земле больше всего ценятся золото, драгоценные камни. Они вроде как возвышают их владельцев перед окружающими. Но все эти красивые вещи даны нам как отражение небесного совершенства – и должны быть символом Божественных качеств.

Печальна участь тех, кто заботится только о материальном богатстве и не думает о душе. Апостол Иаков писал: «Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь...» (Иак. 5:3).

Псалмопевец утверждает, что судьбы Господни слаще мёда и сот. А мёд – это самая приятная и сладкая пища, приносящая наслаждение. Когда Господь вёл Свой народ в землю обетованную, Он обещал, что там будут реки молока и мёда (Исх. 3:8). Но для Давида судьбы Господни вожделеннее мёда, ибо несут истинное здоровье людям.

Правильный страх

Божий страх есть не трепетное смя­тение, а несмущаемое постоянство, не подвигаемое никакой временной переменой; он хранит в себе самом залог совести чистой. Ибо сила человеческая со временем убывает и пе является священной, поскольку не может быть вечной, страх же Божий не подвержен никакому смущению. Ибо справедливо то, что мы боимся своего Создателя; ибо Тот, Кто судит, умеет быть и милосердным к моля­щим. Итак, во всяческой святости находится тот, кто умеет как бояться Судии своего, так и любить Его. Ибо любовь смешана со страхом, ведь Господу принадлежит тот страх, что в мире зовется благоговением.

The fear of the Lord, enduring holy for ever and ever. Let us see the point of this definition. The fear of God is not panicky consternation but untroubled commitment, the terms of which are changed by no transient alteration, but continue to concentrate upon it with the sincerity of a good conscience. Human fear changes with time, and is not holy because it cannot be productive, whereas fear of God contains no disturbance. Though he rightly fears his Maker, he knows that the Judge is truly merciful to those who beseech Him; so the person who is found both to fear and to love dwells in all holiness. Fear of the Lord is love mixed with apprehension; in secular contexts it is called reverence. The judgments of God are true, justified in themselves. | think that the judgments of God refer to the commands assembled in the Old and New Testaments, because they are truly promulgated in accordance with the Judgment. The singular form judgment is used when the good are separated from the wicked. The expression that follows, desirable, forbids us to apply this verse to the time of the future Judgment, for Scripture says: Woe to them that desire the day of the Lord. These judgments of both Testaments which have been mentioned abide in unchangeable truth, and there is so much good in them that when welcomed by devoted minds they make men truthful and blessed. They impart what they contain, for what makes men just must abound in justification. The conclusion is now reached of the praise proclaimed in sixfold diversity, with praise of the Lord’s law, the Lord’s testimony, and God’s judgments; this number is acknowledged as perfect in the discipline of arithmetic. The works of the Lord are demonstrably sung in eager praise with the individual verses fused like reeds of a pipe so as to teach the perfection and appropriateness of the praises proclaimed by this number. What astonishing profundity in such mighty matters! Who could have sufficiently charted or proclaimed the Lord’s works if they had not palpably issued from the holy Spirit? Only one who can fully know himself can speak worthily of himself.

Сказано, что... страх этот, обратив­шись в веру и праведность, пребывает вовеки.

Страх Господень — чувство благоговения пред Богом, как законодателем; это чувство, лежащее в основе всецелаго подчинения закону Божию, чисто — чуждо всякой примеси каких бы то ни было страстных чувств — гнева, зависти, лести, корысти, самолюбия и других. Такое чувство страха пред Богом пребывает вовек века, — потому что и закон Божий, как определение воли Божией, вечен, всецело непорочен и спасителен (ст. 8). Судьбы Господни — определения суда по всецело непорочному закону Божию — истинны: эта истинность судеб Господних непререкаемо свидетельствуется тем, что они оправдываются в жизни каждаго человека и в истории всего народа, и не по отдельности, а все совокупно. „Ибо — доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота пли ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все“(Мф. 5:18). — Судьбы закона Господня вожделенны более, нежели золото и драгоценные камни, слаще меда, текущаго из сота — самаго сладкаго — потому что все драгоценныя сокровища и всякия удовольствия, хотя с трудом, а иногда и с большою опасностью для жизни, добываются человеком или в глубоких подземельях, или в недрах скал или на дне рек и морей; а закон Божий, как откровение вечной премудрости Творца, служащий единственным источником вечно-блаженной жизни, никак не может быть обретен человеком, — он есть сверхъестественный дар Господа Спасителя. Ибо раб Твой- человек, проникнутый чувством истиннаго страха пред Богом, хранит я — эти определения судов Божиих как в памяти, так и в жизни: потому что за сохранение их воздаяние много, — не только временное благополучие, но и вечное блаженство. Таким неизменным хранителем повелепий закона Божия старался быть именно сам псалмопевец — Давид.

Чист, яко исправляет сохраняти душевную чистоту, на видение пречистаго лица Божия во веки: блажени бо, рече, чистии сердем, яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Судьбы Господни истинны, суть вси Евангельския правды, без всякаго порока, яко и Сам Господь праведен, и несть неправды в Нем, и уготова Иерусалим Небесный (Афанасий, Феодорит).

В отвращение недоразумений, необходимо нужно различить особенные виды, в которых сей страх является, и степени, по которым он восходит или нисходит, в различных людях, или же в различных внутренних состояниях одного и того же человека. Чтобы различение не было произвольным, заимствуем оное из самаго Апостольскаго слова. «Не приясте духа работы паки в боязнь»: итак есть вид страха, который можно назвать «рабским», а сему противоположить можно страх «сыновний». Страх рабский, при служении Богу, есть внутреннее расположение души, которая боится Бога, карающаго грех, и потому отвращается и убегает греха, и всего Богу неугоднаго. Страх сыновний есть внутреннее расположение души, благоговейно любящей Бога, как всеблагаго отца, и по любви боящейся оскорбить Его. Высшая степень сыновняго страха есть страх «чистый», совершенно проникнутый любовию, и освобожденный от рабской боязни. Напротив того, нисшая степень рабскаго страха есть страх раба «лукаваго и лениваго» (Мф. 25:26), – такое внутреннее состояние человека, в котором он боится не столько Бога, сколько мучения за грех, и потому хотя отчасти служит Богу по наружности, но внутренно не ненавидит греха, не подвизается против него для добродетели, и готов предаться ему, как скоро может представить его не так тяжким, чтобы за него угрожала вечная казнь.
После сих различений не трудно уже определить и взаимно согласить истинный смысл разнообразных священных изречений относительно страха Божия в человеке. Если Апостол говорит нам Христианам, что «не даде нам Бог духа страха»: то, без сомнения, он разумеет здесь страх рабский, или, по собственному его выражению, «дух работы в боязнь», а не страх сыновний, который не чужд дарованному нам «духу сыноположения», потому что есть одно из движений сего самаго духа. Подобным образом, если другой Апостол сказует, что «совершенна любы вон изгоняет страх»: то и сей говорит о страхе рабском; страха же сыновняго и чистаго не имеет нужды изгонять любовь, которая сама в нем действует. Чистое не подлежит отвержению, почему и говорит писание о «страхе Господнем чистом», что он «пребывает в век века» (Пс. 18:10).