Псалтирь 118 глава 96 стих

Ламед 89) Во век, Господи, слово Твое пребывает на небе. 90) В род и род истина Твоя; Ты основал землю и она стоит. 91. Повелением Твоим бывает день; но и все служит Тебе. 92) Если бы не закон Твой поучал меня, тогда я погиб бы в ничтожестве моем. 93) Вовек не забуду уставов Твоих; ибо ими Ты оживил меня. 94) Твой я есмь: спаси меня, ибо уставы взыскал я. 95) Грешники поджидали меня, чтобы погубить меня; а я о свидениях Твоих размышлял. 96) Всякого совершенства я видел конец, но заповедь Твоя безмерна.[Двенадцатое восьмистишие. Слово Твоих, Господи, обетовании столь же ненарушимо, как небо (ст.89), столь же непоколебимо, как основанная Тобою земля (ст.90), столь же неизменно, как определенная Тобою преемственность дня и ночи (ст.91). Мысль об этом неизменном Твоем слове и размышление о нем поддерживало и поддерживает меня в моем бедствии (ст.92). Никогда я не уклонюсь от неизменных Твоих обетованных заповедей, ибо они оживляют меня (ст.93). Помоги ревностному рабу Твоему (ст.94), так как мне угрожает опасность жизни (ст.95); Ты, как и закон Твой, бесконечно высок, и всякое земное могущество и величие (а также и мои враги) ничто в сравнении с Тобою (ст.96). – На небеси ­­ Твое слово имеет свое отечество на небе и на земле также неизменно. Слово (ст.89), закон (ст.92) и оправдание (ст.93) означают, как показывает связь речи, обетования ­­ закон (Пятикнижие), в котором вместе с заповедями заключаются и обетования; как неизменны законы природы, так неизменны и обетования. Яко аще буквальный перевод LXX ­­ еси. В них живил мя еси в обетовании основывается сохранение моей жизни.]

Во век — во всю свою жизнь не забуду Твоих законов об оправдании, ибо в них или чрез соблюдение их Ты оживляешь меня, — хранишь мою жизнь и умножаешь лета ея. — А Твой, принадлежу Тебе как преданный раб своему Господу, — Ты и спаси меня: ибо я искал оправданий Твоих, — желал знать и стремился исполнять законы, данные Тобой человеку для приобретения им от Тебя своего оправдания. — Меня поджидали- подстерегали, как добычу, грешники, чтобы погубить: но я знал свидения — откровения Твои, и потому избежал смертельной опасности, — при помощи Твоей, за преданность и верность этим откровениям Твоим (ст. 87). — Всякия кончины видех конец, точнее — всякому совершенству я видел предел; но Твоя заповедь широка зело — весьма обширна, так что человек может стремиться к безпредельному совершенству: ибо он сотворен по образу Божию и предназначен достигать подобия Божия (Мф. 5,:48).

«Кончина» – συντελέια, окончание дела, может означать и самое дело, предприятие и начинание. «Конец» – πέρας – предел. Пророк говорит: всякого дела или предприятия и начинания видел я предел; начинается оно, продолжается и приходит к концу своему. Заповедь же Твоя широка зело, то есть не имеет конца; начни ее исполнять и никогда не дойдешь до того, чтобы сказать: кончил, больше не требуется. И еще: всякое начинание и дело занимает известный круг, в котором действует и дальше которого влияние его не просирается. Заповедь же Божия безгранична и так широка, что и предела нельзя ей назначить.

В каком смысле можно говорить так о заповедях? – Во-первых, в том, что преуспеянию во всякой заповеди нельзя положить предела. Степени восхождения или совершенствования в каждой из них не имеют конца. Каждая заповедь обязует к свойственной ей добродетели; но на какую высокую степень ни стань в какой-либо добродетели, никогда не можешь сказать: «довольно», потому что есть еще степень ее, выше той, на которой ты стоишь. Возьмите милосердие: можно ли думать, чтобы кто-либо дошел в нем до последнего предела совершенства, когда пределом этим назначено милосердие Отца Небесного, в Котором все беспредельно? И какую кто ни возьми добродетель, последним пределом ее будет совершенное Богоподобие. А так как этот предел никогда не достижим для твари, то она вечно будет восходить до него и никогда не дойдет. Когда сказал Господь: «будите совершены, яко-же Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5:48), то этим указал Он на обязанность созданных по образу Божию – стремиться к бесконечному совершенству во всякой добродетели. Если же обязательно достигать этого, – а никто не может сказать о себе, что уже достиг, – то отсюда само собою вытекает, что смирение есть самое естественное чувство у всех преуспевающих в добродетелях, и, чем кто выше по добродетелям, тем бывает смиреннее, ибо пред ним открывается бесконечный путь, который предлежит еще ему пройти. Если же бесконечный, то все пройденное – ничто; путь как бы еще и не начат. Потому-то такие люди, при всех усилиях и стремлениях, обыкновенно говорят: «не у достигох... гоню же, аще и постигну» (Флп. 3:12). Святой Афанасий пишет: «Это – слова со всяким преуспеянием восшедшего на самый верх добродетели, достигшего совершенного блага, многому положившего и начало, и конец. Ибо окончание первого усовершения служит началом последующего, по сказанному: «егда скончает человек, тогда начинает» (Сир. 18:6).

Во-вторых, широка заповедь потому, что вступивший на путь ее вступает в область воли Божией, которая объемлет все сущее и бывающее. Мысль эта стоит в согласии с мыслию первых трех стихов сего восьмистишия, то есть что все и на небе, и на земле покорствует воле Божией. Так как заповедь есть выражение воли Божией, то начавший ходить по заповедям вступает в беспредельную широту, где царствует воля Божия. Тогда как живущий не по заповедям, выходя чрез то из пределов воли Божией, подвергается утеснению и давлению со стороны всего, что покорствует воле Божией, – живущий по заповедям Божиим состоит в гармонии со всем, а благоприятное отношение его ко всему дает ему беспрепятственный простор бытия и действования.

Отсюда вытекает, в-третьих, то, что заповедь широка потому еще, что исполняющему ее дает широту, или полную свободу. Только ходящий по заповедям и собою обладает, и всеми делами своими и всеми отношениями своими распоряжающийся no-Божьему, не подчиняется внешнему, а, напротив, внешнее подчиняет себе. Каждая страсть и страстная привычка есть связка свободы, по которой человек становится рабом ее. Это всякий знает и испытывает на себе. Заповеди даны в противоядие страстям: навыкший исполнению какой-либо заповеди убивает противоположную ей страсть. А пошедший, или направившийся по всем заповедям, убивает все страсти; если же убивает, то уничтожает в них и свойство вязания; а если уничтожается это свойство, то, стало быть, человек получает полную свободу. Вот это именно и есть, как говорит святой апостол, «свобода чад Божиих»; в этом и состоит таинство искупления.