Откровение ап. Иоанна Богослова 20 глава 6 стих

26. Блажен, имеющий участие в воскресении первом (Откр. 20:6), потому что Христос — первенец из мертвых (1 Кор. 15:20), так и тогда Его святые станут первенцами воскресающих от Церкви.

По мнению св. Андрея, как есть два рода смерти, о чем сказано было выше, так точно есть и две жизни. Первая жизнь – временная, телесная; другая – за исполнение заповедей Христовых – жизнь вечная, блаженная, обещанная святым. Есть и два воскресения.

Первое воскресение – оживотворение от мертвых дел верою в Сына Божия – еще в этой жизни; второе воскресение – претворение тела от тления в нетление, имеющее быть при конце мира. Отсюда являются и два рода мертвецов.

Одни – умирающие нераскаянными грешниками, которые не спогреблись Христу и не совоскресли с Ним в Крещении. Такие мертвецы не оживут до Второго славного пришествия Христова, когда должен произойти суд и они получат то "благо", к которому подлинно стремились всю свою жизнь, – тление.

Другие мертвецы – претерпевшие ради Христа борьбу со своими собственными страстями и умершие для этого скоропреходящего мира. Такие мертвецы блаженны, так как они избавлены от вечного мучения – от второй смерти. Почитание святых, отшедших в Царство Христово, земными жителями ясно указывает на тесную связь неба и земли, на связь Церкви небесной и земной, на действительное царствование Господа и Его святых как на небе, так и на земле.

В настоящее время особенно горячими приверженцами хилиазма являются сектанты - адвентисты, склонные тоже понимать тысячелетнее царство чувственно, вплоть до ссылок на современные достижения техники и до восстановления кровавых жертв Моисеева закона. Первым отличием хилиазма в понимании приведенных трех стихов (см.: Откр. 20:4-6), является учение их о двойном воскресении умерших: одном - том, которое признается и нами и о котором читаем мы в η-м члене Символа веры, т.е. при Втором пришествии Христовом на Страшный Суд; другом - раньше него, и именно том, о котором будто бы сказано-де здесь в 5-м стихе: воскресение первое. В нем, учат хилиасты, воскреснут тоже телом, но лишь праведники; а грешники воскрешены будут для суда пред Вторым пришествием Христовым и кончиной мира, и таким образом, при двух телесных воскресениях, у них получается три Христовых Пришествия, и теперь они ожидают промежуточного второго, и притом очень скорого.

Учение хилиастов, и древних, и новых, нельзя не признать прямо фантастичным, особенно в таком важном, догматического характера, пункте, как это их отличительное учение о таком вставочном третьем (по их счету втором) Пришествии Господа. Но мы уже указывали вслед за св. Андреем, что естественнее и лучше понимать под тысячелетием, на которое связан сатана, самый период новозаветный, от боговоплощения и до царства антихриста - время и состояние, данное для спасения грешного человечества в царстве благодати. Совершенно так же должна быть понята и другая тысяча лет, о которой говорится дважды в этих трех следующих (4-6-м) стихах и которая, несомненно, является в тексте Апокалипсиса параллельной для той первой. Опять-таки это тысячелетие - новозаветное, выражающееся в жизни Церкви, которая, как и призывают нас св. апостолы Петр и тот же Иоанн и как мы в начале уже отмечали, действительно соделывает нас царями и священниками пред Богом в духовном совершенствовании христианском (см.: Исх. 19:6; Ис. 61:6; 1 Пет. 2:9 и др.). Ясно и отчетливо изображает это преосвященный Игнатий Брянчанинов в своем «Слове о смерти». По его разъяснению, воскресение первое «состоит в оживлении души из ее смерти верою в Господа Иисуса Христа, в омовении грехов святым крещением, в жизни по завещанию Христову и в очищении покаянием грехов, соделанных после крещения. Престолы святых - их господство над страстями, над самыми демонами, над недугами человеческими, над стихиями, над зверями, обилие их духовных дарований. Им дан суд, т.е. рассуждение духовное, которым они обличают грех, как бы он ни был прикрыт благовидностью, и отвергают его, им дан суд, которым они судят ангелов тьмы, приемлющих вид ангелов, и не дозволяют им обольщать себя. Они не поклонились ни зверю, ни иконе его; ни антихристу, ни предызображавшим его гонителям христианства, требовавшим от христиан отречения от Христа и отвержения Его всесвятых заповеданий. Они не прияли ни на челах, ни на десницах начертаний врага Божия, но, усвоив себе ум Христов, постоянно выражали его в образе мыслей и в образе действий, не щадя крови своей для запечатления верности Христу, и потому воцарились со Христом. Для них нет смерти! Для них разлучение души с телом... не смерть, но переход от скорбного земного странствования к вечной радости и упокоению. Смерть вторая, т.е. окончательное осуждение на вечные адские мучения и предание им, не иматъ области над воскресшими первым воскресением, воскресшие им будут иерее Богу и Христу и воцарятся с Ним тысящу лет... Егда скончается тысяща лет, исполнятся времена, и созреет весь словесный плод земли, последует воскресение второе, воскресение тел. После него усугубится блаженство праведников, благовременно воскресших первым воскресением; усугубится после него смерть отверженных грешников, лишившихся первого воскресения».

К раскрытому с такой ясностью и отчетливостью епископом Игнатием мы со своей стороны добавим: удивительно, как могут игнорировать все хилиасты поставленную здесь точную формулировку того, как и кем представлялись Иоанну святые, коих здесь идет речь, т.е. царствующие со Христом тысячу лет?! Ведь совершенно ясно сказано, что тайнозритель видел на престолах не тела, а души их; спрашивается, откуда же, как и почему берут сюда они - хилиасты и адвентисты - воскресшие тела? Правда, дальше сказано (но не как новый, иной момент, а в дополнительное раскрытие сказанного о сидении на престолах): они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Но ведь ожить человек может и телом, и душой. И совершенно то же слово ожил читаем мы и в том месте, где речь идет о самом Иисусе Христе, - там, где говорится об Его сошествии во ад: Он, разъясняет нам ап. Петр, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сошед, проповедал (1 Пет. 3:18-19). И мы так же, с тою же положительностью и точностью, знаем, и не только из этого выражения ожил духом, что Начальником и Первенцем этого первого воскресения - для души (в смысле перехода ее после телесной смерти в райское блаженство на небо) - явился опять-таки Сам же Господь наш Иисус Христос, ибо Он в самый день Своей смерти, т.е. до воскресения пречистой плоти Его, уже вошел в рай, как и благоволил сказать с креста Своего разбойнику в ответ на мольбу его: Аминь глаголю тебе, днесь (ныне же) со Мною будеши в рай (Лк. 23:43).

И поистине, какое сильное, прямо исключительное по своему значению, доказательство имеем мы в таком понимании этого места, столь ясном и удобоприемлемом в своей простоте для нашего православного учения о почитании святых, для верования нашего в небесное предстательство их за нас, грешных. Да, то, что предуказано было о себе ап. Павлом, когда он о смерти своей филиппийцам писал: Желание имый разрешитися (от уз тела) и со Христом быти (Флп. 1:23); что выявлялось в многовековой истории Церкви, в длинном ряде видений о смерти праведников, как молния, по выражению преп. Серафима, пролетавших, минуя мытарства, к небесной своей славе и царственно восходивших туда (как припоминается нам о преп. Антонии, Павле Фивейском, Симеоне юродивом и самом Серафиме), - все это закрепляется здесь прямым и точным обозначением евангелиста Иоанна, уже созерцавшего в Откровении эту славу их в этом соцарствии их со Христом и сосидении с Ним на престолах. И это - когда только еще начиналась сия многотысячная вереница «друзей Божиих», из коих несомненно первыми, воссевшими с Господом на престолах, были в том дивном видении 20-й главы апостолы.

Итак, первое воскресение есть, по выражению прот. Орлова, «переход (восстание) благочестивых от земной жизни к жизни на небе, от унижения и страданий к славе пред Престолом Божиим». И эта участь, таким образом, принадлежит только святым и совершенным, «прочие же из умерших - как христиане же (но не святые), так и еще больше нехристиане - не удостоятся прославления после своей земной жизни и, разлучившись с телом, будут пребывать вдали от Божиего Престола своею душою. Поэтому-то Иоанн и не видит их живыми (ожившими) пред Божественным Престолом и вблизи сидящих на престолах». Но не получив первого воскресения, так как не заслужили его, и эти многие умерли пока лишь первою смертью, смертью тела, ибо определение для них участи - жизни на небе или второй смерти, вечного осуждения на муки геенны, - постигнет окончательно всех подобных грешников только уже после Страшного Суда Христова.

«смерть вторая» – вечная гибель в озере огненном, то есть в геенне (ср. 20:14). Смерть вторая противопоставляется здесь смерти первой – физической смерти тела.

«будут священниками…

и будут царствовать» – о том, что истинные члены Церкви Христовой, как земной, так и небесной, являются священниками и царями, говорилось в 1, 6 и 5, 10.

В качестве иллюстрации принятой ныне схемы толкования 20-й главы приведем отрывок из книги святителя Игнатия Брянчанинова «Слово о смерти»:

«Знаменуя смерть души, святой Иоанн Богослов сказал: есть грех к смерти, и есть грех не к смерти (1 Ин. 5:16–17). Он назвал смертным грехом грех, убивающий душу, тот грех, который совершенно отлучает человека от Божественной благодати и соделывает его жертвою ада…

Указывая на смерть души, на существенную смерть, Спаситель мира назвал мертвецами всех людей, современных Его пребыванию на земле, не обращавших внимания на Его всесвятое учение, необходимое для спасения, единое на потребу для истинной жизни человека: остави мертвыя погребсти своя мертвецы (Лк. 9:60)… Мертвыми наименовал Господь тех живых по плоти, которые были поистине мертвы, как умерщвленные душою. Те из этих мертвецов, которые остаются чуждыми Христа в течение всей земной жизни и в этом состоянии отходят в вечность, не познают воскресения во все пространство времени, данное для этого воскресения и заключающееся между двумя пришествиями Христовыми, первым – совершившимся, и вторым, имеющим совершиться. Прочии же мертвецы не ожиша, говорит о них зритель таин, святой Иоанн Богослов, дóндеже скончается тысяща лет (Откр. 20:5).

Блажен и свят, возвещает сын духовного грома, иже имать часть в воскресении первем: на нихже смерть вторая не имать области, но будут иерее Богу и Христу и воцарятся с Ним тысящу лет (Откр. 20:6). Тысяча лет, по объяснению, общепринятому Святою Церковию, не знаменует здесь определенного числа годов, а знаменует весьма значительное пространство времени, данное милосердием и долготерпением Божиим, чтоб весь плод земли, достойный неба, созрел и чтоб ни едино зерно, годное для горней житницы, не было утрачено…

С начала этого тысячелетия открылось и ныне продолжает открываться первое, таинственное, существенное воскресение мертвых; оно будет продолжаться до конца времен. Аминь, аминь глаголю вам, сказал Господь, яко слушаяй словесе Моего и веруяй пославшему Мя имать живот вечный, и на суд не приидет, но прейдет от смерти в живот (Ин. 5:24). Объясняя эти слова Спасителя, блаженный Феофилакт говорит: «Верующий во Христа не пойдет на суд, то есть в муку, но живет присносущною жизнию, не подвергаясь душевной и вечной смерти, хотя бы и вкусил по естеству сию временную смерть». То же значение имеют и слова Господа, сказанные Им Марфе пред воскресением брата ее Лазаря: Аз есмь воскресение и живот; и всяк живый и веруяй в Мя не умрет во веки (Ин. 11:25–26). Сыны и дщери ветхого Адама, рожденные по его образу и подобию падшими, рожденные для вечной смерти, переходят верою в нового Адама к вечной жизни. Этот переход, это воскресение незаметны для чувственных очей, непостижимы для плотского ума, но ясны и ощутительны для души, над которою они совершаются. «Когда слышишь, – говорит святой Макарий Великий, – что Христос, сошед во ад, освободил содержимые там души, не думай, чтоб это далеко отстояло от совершающегося ныне. Знай: гроб – сердце: там погребены и содержатся в непроницаемой тьме твой ум и твои помышления. Господь приходит к душам, во аде вопиющим к Нему, то есть в глубину сердца, и там повелевает смерти отпустить заключенные души, молящие Его, Могущего освобождать, об освобождении. Потом, отвалив тяжелый камень, лежащий на душе, отверзает гроб, воскрешает точно умерщвленную душу и выводит ее, заключенную в темнице, на свет». Первое воскресение совершается при посредстве двух Таинств: Крещения и покаяния. Чрез Святое Крещение воскресает душа от гроба неверия и нечестия, или от первородного греха и собственных грехов, соделанных в нечестии; а чрез покаяние уже верующая душа воскресает от смерти, нанесенной ей смертными грехами, или нерадивою, любосластною жизнию по Крещении. Совершитель воскресения – Дух Святой.

Воскресших от душевной смерти видел святой Иоанн Богослов и сказал о них: видех престолы и седящия на них, и суд дан бысть им: и души растесаных за свидетельство Иисусово и за слово Божие, иже не поклонишася зверю, ни иконе его, и не прияша начертания на челех своих и на руце своей. И ожиша и воцаришася со Христом тысящу лет... Се воскресение первое (Откр. 20:4–5), состоящее в оживлении души из ее смерти верою в Господа Иисуса Христа, в омовении грехов Святым Крещением, в жизни по завещанию Христову и в очищении покаянием грехов, соделанных после Крещения. Престолы святых – их господство над страстями, над самыми демонами, над недугами человеческими, над стихиями, над зверями, обилие их духовных дарований. Им дан суд, то есть рассуждение духовное, которым они обличают грех, как бы он ни был прикрыт благовидностию, и отвергают его; им дан суд, которым они судят ангелов тьмы, приемлющих вид Ангелов, и не дозволяют им обольщать себя. Они не поклонились ни зверю, ни иконе его: ни антихристу, ни предызображавшим его гонителям христианства, требовавшим от христиан отречения от Христа и отвержения Его всесвятых заповеданий. Они не прияли ни на челах, ни на десницах начертаний врага Божия, но, усвоив себе ум Христов, постоянно выражали его в образе мыслей и в образе действий, не щадя крови своей для запечатления верности Христу, и потому воцарились со Христом. Для них нет смерти! для них разлучение души с телом – повторим вышеприведенную мысль Василия Великого – не смерть, но переход от скорбного земного странствования к вечной радости и упокоению. Смерть вторая, то есть окончательное осуждение на вечные адские муки и предание им, не имать области над воскресшими первым воскресением; воскресшие им будут иерее Богу и Христу и воцарятся с Ним тысящу лет (Откр. 20:6). Это царствование священников Божиих в Духе Святом не может быть прервано разлучением души от тела: оно развивается и упрочивается им. Егда скончается тысяща лет (Откр. 20:7), исполнятся времена, и созреет весь словесный плод земли, – последует воскресение второе, воскресение тел. После него усугубится блаженство праведников, благовременно воскресших первым воскресением; усугубится после него смерть отверженных грешников, лишившихся первого воскресения».

Немного пройдет времени после разрешения диавола до осуждения его и наказания в геенне. Так что слова: по изъяснению Андрея, Архиеп. Кесарийск., нужно понимать как повторение прежняго, ибо хотя и видимыя ныне на опыте и в течении дел знамения и чудеса святых были будущими в то время, когда открываемо было сие Евангелисту. Поелику две смерти, то нужно понимать столько и воскресений. Первая смерть есть телесная, посланная в наказание за преслушание человеческое, вторая смерть, вечное мучение: Мф. 25:46. Первое воскресение— оживотворение от мертвых дел, второе—претворение тела от тления в нетление: срав. 1 Кор. 15:52-53.

Времена и века от первого до второго пришествия Христова, т.е. период св. крещения, или первого воскресения из мертвых, таинственно наименованы в Откровении Иоанна тысячью лет (Откр. 20:5–6). Пророчество всегда бывает прикровенно, и истинное значение его станет известно только тогда, когда пророчество совершится. Так и продолжительность периода плодоношения веры сокрыта от нас в таинственных указаниях (Откр. 20:2–6 и Песн. 8:11–12). Известно только, что кончина века будет внезапна.

От первого пришествия Христова прошло уже почти две тысячи лет, а главного признака близкого конца как будто не видно и не слышно еще во вселенной. «И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец» (Мф. 24:14).

Правда, что упоминаемый здесь конец относится сколько к разрушению Иерусалима, столько же к кончине века, равно как и другие признаки приближения обоих событий более или менее одинаковы, напр., гонение верующих, умножение беззаконий, небесные знамения и другое. Из Евангельской притчи о хозяине, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой, весьма ясно, что званные и избранные будут также введены в Церковь и пред самой кончиной мира, и притом так, что званных будет особенно много, а избранных мало.

Впрочем последние, при общем воздаянии будут первыми (Мф. 20:1–15), ибо времена их подвигов будут особенно тяжкие.

Незадолго до кончины и разрушения Иерусалима, по всей земле прошел голос апостолов Христовых и до пределов вселенной слова их. Так и незадолго до кончины века пройдет еще раз по всему миру призыв в виноградник Христов остальных языческих народов, для участия в первом воскресении, т.е. призыв всех и каждого к св. крещению, ради избавления от второй, вечной смерти (Откр. 20:6).

***

См. толк. на Ис. 58:11 

Каждый день возвещаем мы себе и друг другу воскресение, когда говорим в символе веры: «чаю воскресения мертвых». При сем обыкновенно думают об одном только всеобщем воскресении умерших человеков. Но в сем разуме нельзя сказать: «блажен и свят, иже имать часть в воскресении»; пoелику во всеобщем воскресении участие иметь будут не только святые, но и грешные, не только блаженные, но и подлежащие осуждению в муку вечную. «Грядет час, – возвещает Сам Начальник воскресения, – в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия, и изыдут сотворшии благая, в воскрешение живота: а сотворшии злая, в воскрешение суда» (Ин. 5:28-29).
Какое же воскресение возвещает нам тайновидец, предоставленное исключительно блаженным и святым? Оно называется «первым»: следственно, воскресение не одно. Если не находим первого воскресения, поищем другого, или последнего: не укажет ли последнее на первое?
«Всяк видяй Сына, – глаголет воплощенный Сын Божий, – и веруяй в Него, имать живот вечный, и воскрешу его Аз в последний день» (Ин. 6:40). Найдено последнее воскресение: последнее потому, что должно совершиться в последний день сего преходящего мира. От сего предела по необходимости должно возвратиться назад путем времен, чтобы искать воскресения первого. Далеко ли? Без сомнения, не далее дня воскресения Самого Иисуса Христа. Ибо, как говорит Апостол, «Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть» (1 Кор. 15:20). «О Христе вси оживут, – продолжает он, – кийждо же во своем чину: начаток Христос, потом же Христу веровавшии в пришествии Его: таже кончина» (1 Кор. 15:22-24). Итак, воскресения первого, воскресения блаженных и святых, должно искать между днем воскресения Христова и последним днем мира. Где же они? Подлинно, взятие Пресвятыя Девы с телом на небо, по признакам оставшимся на земле, подобное воскресению Христову, не есть ли первый пример первого воскресения? Если Матерь Начальника воскресения последует за ним в воскресении в третий день по Своем успении: то не может ли случиться, что и некоторые другие, по преимуществу святые и достойные блаженства, как например те, которые жизнь свою отдали за имя Воскресителя, чрез многие, может быть, веки, однакож ранее последнего всеобщего воскресения умерших и изменения живущих, получат некоторое предварительное, особенно им предоставленное участие, как в воскресении, так и в славе и блаженстве, ему свойственных? Как просто, по-видимому, и непринужденно сим образом изъясняются слова тайновидца – «души растесанных за свидетельство Иисусово, и за слово Божие, ...ожиша; прочии же мертвецы не ожиша; ...се воскресение первое» (Откр. 20:4-5)!
Но «кто ...разуме ум Господень» (Рим. 11:34)? Человек не ведающий, «что породит находящий день» (Притч. 3:28), может ли домогаться ведения о том, что родят веки, чреватые тайнами Божиих судеб? – «Вышших себе не ищи», учит благочестивый мудрец, «и креплших себе не испытуй: яже ти повеленна, сия разумевай, несть бо ти потреба тайных» (Сир. 3:21-22).
Повинуюсь опытному наставнику. Оставляю испытание таин будущего, которых подлинно не столько истинное разумение потребно, сколько ложное опасно. Ищу разуметь только повеленное.
«Блажен и свят, иже имать часть в воскресении первом». – Есть ли что здесь повеленное? А святость? Не повелел ли о ней Сам Бог; «святи будите, яко Аз свят есмь» (1 Пет. 1:16). А блаженство? Не повелено ли нам искать его под именем царствия Божия? Но как тайновидец провозглашает «блаженным" и «святым» того, кто имеет часть в «воскресении первом»: то не должно ли опасаться, что кто не имеет никакого участия в «воскресении первом», тот столь же мало может надеяться «блаженства»? Сие заставляет нас уже с заботливостию о самих себе возобновить вопрос: что же есть «воскресение первое"?
Воскресение бывает из мертвых: ибо кто жив, тому воскресать не нужно. Посему к уразумению воскресения вести может правильное познание того, что есть смерть. Итак, что есть смерть? Разлучение души от тела? Понятие обыкновенное в языке человеческом, но чуждое для языка Христианского и для слова Божия. Чуждое для языка Христианского: ибо не сами ли вы говорите, например: «успение Богоматери»? А сказать: празднуем «смерть Богоматери» – не почли ли бы вы сего выражением грубым, так сказать, иноплеменническим в Христианстве, почти укоризненным? Чуждое для слова Божия; ибо когда, например, Адаму сказано: «в оньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт. 2:17); а он жил обыкновенною для нас, видимою жизнию, после вкушения от запрещенного древа, девятьсот тридцать лет: то неужели скажем, что слово Божие не исполнилось? Если же, как всякий должен признать, оно исполнилось верно и точно: то не открывается ли, что смерть, по разуму слова Божия, совсем не то, что мы себе воображаем при виде бездушного тела? Истинная смерть родилась на земли точно в день первого греха и с того дня жила с Адамом, участвовала в его делах и в рождении его детей, почему и разродилась вместе с родом человеческим.
Что же есть смерть? Для ответа на сие, по разуму слова Божия, всего лучше употребить вопрос: что есть жизнь? Ибо смерть есть только лишение жизни. Итак, приидите, познаем жизнь в ее источнике. «В Том животе бе, – сказует Богослов, – и живот бе свет человеком» (Ин. 1:4). В Боге-Слове жизнь, и сия жизнь есть свет человеков. Причастие жизни сущей в Боге-Слове и света его – есть истинная жизнь человека. Она есть деятельное состояние света, спокойствия, свободы, силы, чистоты, нетления.
Следственно, разлучение с жизнию Бога-Слова, и отчуждение от света Его, есть истинная смерть человека. Она есть состояние мрака, скорби, беспокойства, немощи, нечистоты, наконец, тления.
Следственно, возобновление общения с жизнию Бога-Слова, и возвращение к свету Его, есть истинное воскресение человека, в котором участвующий блажен и свят.
Последнее воскресение нечестивых в телах осуждения не есть истинное воскресение: пoелику они воскресают не для общения с жизнию Бога-Слова и светом Его, но для нового удаления от Него: «отыдите от Мене проклятии» (Мф. 25:41); они воскресают для «второй смерти» (Откр. 21:8).
Последнее воскресение праведных с телесами славы есть воскресение истинное, но не начальное, а окончательное; оно есть торжественное в телесах праведных открытие предварительного, сокровенного, духовного воскресения, подобно как телесная смерть есть только видимое явление предшествовавшей смерти невидимой, духовной. Сила последнего, телесного воскресения заключается в предварительном, духовном. Последнее телесное воскресение нечестивых потому не есть истинное и блаженное, что в них не предшествовало оному первое, духовное воскресение.
Посему «блажен и свят, иже имать часть в воскресении первем», то есть духовном.
Итак желаем ли, чтобы в нас исполнялась «воля Божия – святость наша» (1 Фес. 4:3)? Подвизаемся ли, чтобы достигнуть блаженства? Должно вместе с сим желать и подвизаться, чтобы и нам иметь участие в воскресении первом, в воскресении духовном, чрез умерщвление плоти отречением от ее удовольствий, чрез веру в Воскресителя и любовь к Нему, чрез непрестанное обращение и отверзение к Нему сердца и ума, яко к живоначальному Солнцу духов, для принятия от Него лучей света и жизни.
Так поступал Апостол, который с попечением и заботливостию, как бы колеблясь между страхом и надеждою, говорит: «аще како достигну в воскресение мертвых» (Флп. 3:11). Так поступать убеждает он и других, когда восклицает: «востани спяй и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос» (Еф. 5:14). От какого сна пробуждает он и к какому воскресению возбуждает? Не Апостольское дело пробуждать кого либо от обыкновенного телесного сна; но и к последнему телесному воскресению возбуждать также не Апостольское дело: ибо тогда «Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове, и в трубе Божии снидет с небесе» (1 Фес. 4:16); тогда «мертвии услышат глас Сына Божия, и услышавше оживут» (Ин. 5:25). Следственно, Апостол хочет нас пробудить от сна чувственности, от смерти невидимо заражающей и отравляющей всю плотскую жизнь нашу; он хочет возбудить нас к воскресению первому, духовному.
Странное учение, скажут, может быть, люди, не знающие иной жизни, кроме той, которая звездным светом и стихийною теплотою движится в плоти и крови; странное учение, которое весь мир живущих человеков превращает в кладбище, наполненное движущимися мертвецами, и советует мертвым заботиться о своем воскресении! Да! Странно сие для тех, которые, по выражению Апостола, «ходят в суете ума их, помрачени смыслом, суще отчуждени от жизни Божия, за невежество сущее в них, за окаменение сердец их» (Еф. 4:17-18). Но может ли находить сие странным тот, кому не странно учение Господа Иисуса? Не Он ли превратил святый град в кладбище, а почтенное и многочисленное общество фарисеев во множество движущихся гробов, когда назвал их «гробами неведомыми» (Лк. 11:44) и «гробами поваплеными, иже внеуду убо являются красны, внутрьуду же полни суть костей мертвых, и всякия нечистоты» (Мф. 23:27)? Или когда возлюбленный ученик Его духовным созерцанием видит и сказует, что «не любяй... брата, пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14); а сие можно видеть всякому, как много между человеками не любящих брата, то есть, кого-нибудь не любящих: то подумайте, сколько видит он на земли мертвых, движущихся в виде живых!
Кто спит, тот неразумеет в то время, что спит он; а в сновидении обыкновенно почитает себя бодрствующим, и только при пробуждении становится для него ясным и очевидным то, что он спал и мечтал: так мертвый прегрешениями не разумеет в сем состоянии, что мертв он; и думает, что сновидящая жизнь плотская и чувственная одна и есть истинная жизнь; надобно ему от слова Евангелия, силою благодати, пробудиться или воскреснуть в жизнь духовную, дабы узнать, как тяжел был его сон, как лживы его сновидения, как истинна его смерть, как многого ему недоставало для блаженства. И потому странным ли, беспокойным ли кому сие кажется; но мы на то поставлены, чтобы, по примеру Апостола, взывать и пробуждать спящих и мертвых: «востани спяй и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос» (Еф. 5:14).
Если странным кажется сие учение, сим обличается только то, что христианский мир устранился от истинного духа и разума учения Христова, которое есть также учение и научившихся от него святых и блаженных. Призовем в свидетеля и в наставника одного из них. «Подлинная смерть, – говорит Святый Макарий, – внутрь сердца находится и кроется, и человек внутренно умерщвляется. Аще убо кто прейдет от смерти в живот по внутреннему человеку, тот воистину во веки живет и не умрет» (Бесед. 15:37). И в другом месте: «сие тело подобие есть души, а душа есть образ духа. И как тело без души есть мертво, не могущее ничего соделати: так без души небесной, без духа Божественного мертва есть душа в рассуждении царствия и ничего не может соделати благоприятного без Духа Святого» (Бесед. 30:3). И паки: «егда твоя душа сообщится с Духом Божиим, и душа небесная внидет в твою душу, тогда ты соделаешься совершенным человеком, наследником и сыном Божиим» (Бесед. 32:6). И еще: «в общее же воскресение и самые тела тех, которых души наперед таинственно предвоскресли» (вот первое воскресение) «и просветилися небесною славою, вместе с оными воскреснут» (вот последнее воскресение), «прославятся и просветятся» (Бесед. 34:2).
«Помолимся убо и мы, – заключаю со святым Макарием, – дабы силою Божиею и нам заклатися и умрети веку злобы темныя; истребитися в нас духу греха, и восприяти душу Небеснаго Духа, и пренестися из злобы темныя в свет Христов, и упокоиться в блаженной жизни во вся веки» (Бесед. 1:9). Аминь.