Откровение ап. Иоанна Богослова 12 глава 7 стих

Спаситель от смерти и явился в мир, чтобы вступить в брань с врагом жизни и разрушить его дела. Всей Своею жизнью, проповедью покаяния и самоотвержением до смерти Христос разрушал козни диавола. Когда на земле происходила брань Спасителя с духом злобы, тогда и в духовном мире должна была происходить брань между светлыми Ангелами и духами тьмы и поражение последних первыми. Мысль эту подтверждают слова Самого Христа: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10:18).

С Откр. 12: 7 открывается картина небесной войны. Здесь говорится не об изначальном падении сатаны (как у пророка Даниила), увлекшем за собой треть ангельского мира, но о продолжении небесной битвы на земле, в земной человеческой трагедии.

«И произошла в небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них» (Откр. 12: 7).

Откр. 12: 9 — «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». Война эта свидетельствуется как новое событие, которое наступает в связи с окончательным самоопределением и утверждением каждой из борющихся сторон.

Спрашивается: к какому моменту или эпохе относится время изображаемой здесь войны между светлыми и темными духами? Но предварительно нам нужно решить еще другой вопрос: как понимать нам падение, а с ним и борьбу диавола и его «аггелов»: единократно, сразу или более или менее длительно, в процессе? Совершенно ясно при этом, что так как эти пункты не представляют собой учения, окончательно решенного и узаконенного Церковью, то тут могут быть мнения и того, и другого типа, ибо в самом тексте явных и сразу видимых данных по вопросам этим также не имеется.

Конечно, многие привыкли понимать и то и другое - и борьбу диавола с Михаилом, и падение его - именно, как мы сказали, единократно, сразу и окончательно решающим актом, почти даже моментом. И тогда создавался ряд совершенно неустранимых и затемняющих объяснение текста затруднений. И в частности, относительно данного места: когда, в самом деле, происходила описанная в этих стихах борьба? С одной стороны, нельзя же оставить здесь без внимания дела, совершенного Христом Спасителем, и отнести все целиком только ко временам древним и к сферам небесным, т.е. к падению и отвержению диавола еще до творения человека. И вот прот. Орлов и относит все содержащееся в 7-8-м стихах к временам уже христианским. «Так как, - говорит он, - только искупительные заслуги Христа Спасителя положили конец прежнему доступу диавола на небо и некоторому равноправному положению среди добрых ангелов, то и борьбу и эту победу нужно отнести к тому времени, когда совершилось пролитие крови Христовой, - ко времени установления Нового Завета. Ангелы на небе первее всего воспользовались плодами этой жертвы и окончательно узнали из своей среды диавола, а вслед за ними и вместе с ними так поступали и поступают все истинные христиане».

Однако такое мнение нужно признать еще более односторонним, и близорукость и совершенную несостоятельность такого объяснения этой борьбы установить не трудно. Такая борьба Михаила, какая указывается в стихах 7-8-м, несомненно, произошла ранее, находя свое отражение и в словах ап. Иуды (см.: Иуд. 1:9). Нужно забыть всю священную историю, и в особенности историю евангельскую, чтобы представлять диавола таким, так сказать, «кандидатом в ангелы», настолько неопределенным качественно и неведомым ангелам по своим свойствам, что они до Голгофы не могли-де распознать его. Да и место обитания его - с бесами, по Евангелию, не на небе, а, как мы видели уже, в бездне, и это, несомненно, в евангельские дни, до совершения нашего искупления Господом. А искушения в пустыне? А Иуда на Тайной Вечере? А слова Иисуса Христа противившимся иудеям: Вы отца вашего диавола есте (Ин. 8:44)?! И поистине странно было бы, если бы такому осуждению от Господа подверглись в истории Содом и Гоморра, а за ними Капернаум с Вифсаидою, а соблазнивший их диа- вол пребывал так в ту пору на небе, числясь в лике ангелов по прежнему!

Гораздо ближе к истине мнение св. Андрея Кесарийского, в коем в понимании борьбы небесных сил с диаволом соединяются и ветхозаветный, и новозаветные ее моменты. «Сие (т.е. сказанное в стихах 7-8) можно относить, - говорит он, - и к первому диавольскому за гордость и зависть низвержению из ангельского чина, а также и поражению его Владычним крестом, когда, говорит Господь, князь мира сего был осужден и изгнан из прежнего владычества (см.: Ин. 12:31). Божественные ангелы с архистратигом Михаилом, не терпя гордости и превозношения, прежде всего правильно извергли его из своего сообщества, как подтверждает это и Иезекииль: он извержен был херувимами из среды огнистых камней (Иез. 28:16), т.е., полагаю, из среды ангельских чинов за найденные в нем беззакония и неправды. В пришествие же Христово служащие Ему после искушения ангелы снова им возгнушались, как обесчещенным рабом. Да будет же известно, как думали отцы, что по устроении чувственного мира за гордость и зависть он так низвержен, что, говорит апостол, вверено было ему прежнее начальство воздушное (см.: Еф. 6:12) (место неясное и странное). И Папий говорит: “Некоторым из них”, т.е. из прежних божественных ангелов, (Господь?) “позволил владеть и управлять устроением земли и поручил начальствовать хорошо”; но, говорит далее, “случилось, что они ни во что обратили свой чин”».

Обращаясь теперь к стиху 9-му, мы находим, что древним змием назван здесь дракон по его злобной роли в истории человечества, как виновник первого падения людей, когда он соблазнил праматерь нашу Еву в образе именно змия. «Диа- волом же (клеветником) он, по св. Андрею, называется потому, что лжет и клевещет на добродетель и на любящих их, а также людям - на Самого Бога, как, например, Адаму представил Бога завистливым (см.: Быт. 3:4-5)». Наименование сатана указывает на другую типичную сторону во всей деятельности диавола: на его постоянное противление Богу и святому закону Его («сатана» и значит «противник»).

И вложен быстъ... на землю. Слова эти св. Андрей относит уже к новозаветному периоду. Отличая это второе падение от первого, он характеризует его как большее поражение диавола. «Да будет же известно, - пишет он, - что ниспадение его (диавола) после Креста не было таким местным, как первое, по немощи, падение праотцов, ибо он сам сказал великому Антонию, что тогда у врага совсем не стало оружия (Пс. 9:7). Итак, падение его заключается в разрушении лукавых начинаний и замыслов и после свержения с небес - во всецелом лишении прежнего владычества. У блаженного Иустина Философа и Мученика сказано, что по пришествии Христовом и осуждении в геенну стал он еще большим хулителем - хотя и ранее хулил Бога, но не так бесстыдно. Посему истинно о нем говорится, что по упорству во зле сердце его ожесте, аки камень (Иов. 41:15)». Таким образом, из всех этих справок с совершенной ясностью вытекает, что падение диавола не единичный и не краткосрочный акт, а наоборот - длящийся и возрастающий, т.е. процесс, в котором можно указать и переходные стадии. В стадиях этих разграничиваются резко две эпохи: первая - ветхозаветная и вторая - новозаветная. В ветхозаветном периоде выделяются два момента, хорошо ведомые нам: низвержение его архистратигом Михаилом (о котором говорится в стихах 7-8-м) и искушение прародителей, с приведенным нами в 5-й главе первоевангелием - о Спасителе и о борьбе падшего человечества со своим соблазнителем и поработителем. К концу же ветхозаветного периода в истории общечеловеческой мы видим нарастание и чрезвычайное развитие греха, языческой тьмы и извращения нравственных понятий. Но справедливо сказано: docendo discimus, т.е., уча, мы сами учимся. В порче и извращении соблазняемого врагом человечества шло, несомненно, ожесточение, порча, развитие и отрицательное усо- вершение во грехе, злобе и лжи и самого виновника этой порчи - диавола.

Второй - новозаветный - период открывается, конечно, и в данном случае с пришествием на землю Спасителя. Цель этого пришествия - не только спасение людей вообще, но и соде- лывание их победителями над диаволом, что и составляет, как мы знаем, основное содержание Апокалипсиса. Но началось это еще до совершения самого дела нашего спасения чрез Крест и смерть, а лишь еще в период подготовления его. Ибо мы находим в Евангелии и в пору проповеди Господа в Галилее ясное свидетельство о том, что процесс этого преодоления диавола верующим человечеством уже начался, уже есть, так что возрадовалось от этого Богочеловеческое сердце Совершителя его. То было, как мы знаем, в тот момент, когда возвратились со своего благовестнического путешествия апостолы, и не двенадцать, а семьдесят, более немощных, менее заметных. С радостью, - читаем мы, - говорили они: Господи! и бесы (те, которые не захотели повиноваться и совершеннейшим ангелам) повинуются нам о имени Твоем. В тот час, сказано затем, возрадовался духом Иисус и прославил Своего Небесного Отца за такую милость Его именно к этим младенцам; апостолам же в ответ на их приведенные слова Он сказал: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, и ничто не повредит вам (Лк. 10:17-21). Спрашивается: когда же было это, т.е. и то, что упал, как молния с неба сатана, и то, как видел это Иисус?

Ответ на это не может быть простым. Ибо, если относить это к новозаветному поражению сатаны Самим Спасителем (на Голгофе), то, во-первых, оно еще не совершилось (так как было это при Его жизни, попрал же смерть - и диавола - Он Своею смертью), во-вторых, и по контексту речи слишком ясна связь слов этого места с тем, что там сказано об апостолах. Еще более трудно отнести слова эти и к первому поражению диавола - еще в мире ангельском, при поражении его от Михаила и воинства небесного. Конечно, Сын Божий «видел» и это, как Предвечный. Но отнести то давнее событие, предшествовавшее падению Адама и Евы, к данному моменту, данной связи речи, опять-таки, с логической стороны, почти невозможно: да и что новое сказал бы тогда Господь этими Своими словами и апостолам, а за ними - и нам, всем верующим и читающим Евангелие?!

Коренная причина того, что так трудно, а верней - и невозможно дать совершенно понятный и исчерпывающий ответ о смысле этих евангельских слов, заключается в том, что в самый вопрос незаметно вводится подробность, мешающая такому разъяснению. Дело в том, что первый признак, вводимый нашим любопытством при постановке всех таких, явно надмир- ных проблем и запросов, - признак времени: когда именно это было? (И конечно, применительно к нашим человеческим условиям существования и человеческим же понятиям.) А между тем то, что произошло на небе, что видел Богочеловек, - все это относится к порядку событий нетелесных, нематериальных, а чисто духовных. А ведь наше «первое - второе»; наше «прежде - потом», как и «сзади - впереди», там очень может оказаться и неуместным, и совсем неприменимым. И именно о времени в том Апокалипсисе скоро нам придется вести и еще нарочитую речь, так сказать - об отмене его. И как верхнее без затруднений и противоречий может поместиться среди переднего и заднего, при наличии того и другого, не устраняя их и не мешая им, так и в сфере временной, такой же преходящей форме данного бытия земного, как и сфера пространственная.

Одно для нас несомненно: явилось это ниспадение диавола пред духовными очами Господа тогда, когда действительно происходило то, о чем в данном месте Евангелия шла речь (т.е. или в тот самый момент, когда Господь это говорил, или, так как форма времени стоит прошедшая, тогда, когда младенцы Его - апостолы на самом деле изгоняли бесов Его именем). Тогда молниеносное это падение вызвано было именно Его силой, привлеченной верою сердца учеников Его, и несмотря на то что произошло здесь, имело место до страданий и смерти Иисуса Христа, но стояло оно все же в прямой и необходимой зависимости от совершения Им дела нашего искупления. И было это вторым моментом (или вторым этапом) в поражении диавола от верных служителей Богу, как первый, от Михаила, был в лике ангельском.

Совершенно тот же смысл и значение имели и другие соответствующие слова Спасителя, сказанные им по входе в Иерусалим, когда переданным чрез Филиппа приглашением Его к язычникам на проповедь открылось для Него, что настало время умереть Ему, а Отец Небесный, подтверждая это, голосом грома засвидетельствовал Ему об Его прославлении чрез дело искупления (см.: Ин. 12:20-33). Не для Меня, - сказал Иисус, - был глас сей, но для народа. Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон. И добавил: Когда я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе; причем Иоанн разъясняет: Сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет (Ин. 12:30-33). Да, ныне - суд, ныне - уже совершается изгнание диавола из человеческого мира; но здесь же сказано и то, что изгнание сие лишь еще будет, значит - потом, еще в дальнейшем. И о суде, который уже есть, также не раз говорил Сам Христос, что в этом, заканчивающемся, Первом пришествии Своем пришел Он не судить мирови, но да спасется Им мир (см.: Ин. 12:47). Так, и еще более ясно, сливается во всех этих случаях будущее с настоящим.

Подобным образом и в эсхатологической беседе Своей Господь, как известно, в одном сложном представлении видит - и людям указывает - такие разновременные признаки, как наступление соблазнов и появление лжепророков и лжехристов, умножение войн и всевозможных бедствий - и на земле, и на небе, разрушение Иерусалима (заметим, у всех трех синоптиков в средине речи, а не в начале ее), всеобщую порчу - и забвение о Нем и об Его Втором пришествии, и наконец, самое это Пришествие - все передается в одной связи, в одной многосложной перспективе. И вот как там все это изображается в одной общей картине, как бы на одном полотне, так и здесь: и падение диавола, и борьба с ним на небе изображаются пред нами в одном сложном их развитии, в одном процессе. Так это, в частности, и в данном случае, в приведенных 7-9-м стихах 12-й главы Апокалипсиса. Начинается все речью о борьбе с диаволом воинства небесного во главе с архистратигом Михаилом и о победе ангелов над ним, с низвержением его в земные или наземные и преисподние сферы (воздух - Еф. 6:12; Еф. 2:2; и бездна - см. выше); а далее идет речь о победе - связания его Христом, а затем во Христе - апостолами, и за ними - и вообще всеми уверовавшими в Него... Так, в процессе, все это было; так, в процессе, все это и должно пониматься.

Обратимся к дальнейшему рассмотрению 12-й главы

И произошла на небе война (за церковь). Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе.

"на небе" – из целого ряда библейских текстов следует, что сфера бытия, именуемая священными писателями «небом», не однородна, но состоит из нескольких небесных пространств или сфер На это указывает само еврейское слово «שמים», «шамайим», «небеса», имеющее форму только множественного числа. У апостола Павла мы находим упоминание о третьем небе (2 Кор 12, 2). Этот же апостол говорит, что христиане имеют великого Первосвященника, «прошедшего небеса» и восшедшего «в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие» (Евр. 4:14; 9, 24).. В данном случае речь, по-видимому, идет о некотором низшем небе, иногда называемом «поднебесной» или «воздухом», где по преимуществу пребывают и имеют власть демоны (ср. Еф. 2:2).

«произошла… война» – о какой войне идет речь? Может быть, о том первом восстании и низложении диавола, которое имело место при сотворении мира. Или же о том его низложении, которое произошло после Распятия и Воскресения Христа.

Кроме того, принимая во внимание вышеупомянутую мысль святителя Мефодия Олимпийского, что апостол Иоанн говорит в своей книге не о прошлом, но о настоящем и будущем, можно предположить, что речь идет здесь о какой-то другой войне, имеющей произойти в будущем, может быть, в конце времен. Книга Апокалипсис учит нас, что происходящее в Ангельском мире отражается в мире материальном, и потому можно думать, что последней битве сил света и тьмы, происходящей на земле, предшествует, если не хронологически, то хотя бы логически, соответствующая ей битва в Ангельском мире. В этой битве силы тьмы не устоят, они будут низвержены: не сразу в преисподнюю, но пока еще на землю, на короткое время (ср. 12:12), где сначала воздвигнут царство антихриста, а затем подвигнут людей на Армагеддон, на брань против Бога (см. комм. на 13, 1 и 16, 16).

Это представляется правдоподобным и с точки зрения последовательности низложения диавола: сначала, при своем первом восстании против Бога, он был низвержен из Ангельского мира и ограничен в своей деятельности. Далее, восстав против Адама, он был в пришествие Господа Иисуса Христа еще более связан и ограничен. После поражения в битве, о которой идет речь здесь, диавол будет низвержен на землю, а затем, после Армагеддона, – в преисподнюю.

Нужно также помнить, что в Ангельском мире, где происходит война, нет земного времени, и потому сам вопрос, когда она произошла или произойдет, есть вопрос некорректный, ибо в вечности нет категории «когда». С другой стороны, в земной истории последствия этих восстаний и поражений проявляются не мгновенно, но в хронологическом порядке, в определенные времена и сроки.

«Михаил и Ангелы его» – это Архангел Михаил, Архистратиг небесных бесплотных Сил.

Пророк (Дан. 12:1) возвещает, что в это время на защиту верных восстанет великий Архистратиг небесных воинств Михаил. В Откровении Иоанна также возвещается, что в то тяжкое время не только на земле, но и на небе произойдет война, ибо Михаил и Ангелы его будут воевать против дракона, и дракон и ангелы его воевать против них. Но не устоят и не найдется уже для них места на небе, и дьявол обольщавший всю вселенную, низвержен будет на землю, и ангелы его низвержены будут с ним (Откр. 12:7–9).

***

Ввиду тесной связи в событиях церковной истории с историей падения вышних духов, Тайнозритель, изложив последнюю стадию в истории Церкви на земле, возвращается к истории власти воздушной (господствующей в сынах противления) после того, как совершилось последнее обольщение прегрешившего мира, и диавол возомнил возвратить себе небо. Тотчас же «произошла на небе война. Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них» (Откр. 12:7). Суетная надежда соперничества не только с Богом, но и с Михаилом, слугой Его! «Дракон и ангелы его не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаной, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр. 12:8–9). Низвержение на землю всей воздушной власти вместе с самим начальником зла даст на земле сигнал к избиению рода христианского. Тотчас возгорелась война между людьми, верными Богу, и сатаной со всем воинством его. Люди, верные Богу, победили дракона Кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти, уподобляясь самому Агнцу Божию. Вот победа, победившая мир и князя его – великого дракона; это вера в Агнца Божия, закланного и воскресшего из мертвых.

Чтобы для Иоанна была более понятною ярость дракона против христианства, взору Иоанна представляется видение из недавно-прошедшаго времени. Апостол увидел брань, происшедшую на небе между добрыми и злыми духами, из которых последние были побеждены и низвержены на землю. По течению речи здесь лучше всего видеть символическое представление той победы, которая была одержана Христом над диаволом и о которой говорил апостолам ранее Сам Христос (Лк. 10:18; Ин. 12:31).. 

Затем Иоанну открыта была извечная борьба между падшими духами и светлыми ангелами в образе борьбы Архангела Михаила, покровителя народа Божия, с диаволом. С победой Христа над силами зла диавол был низвержен с неба на землю, и в его власти остались лишь те, которые добровольно поработили ему свою волю

Не будем любопытны; не отважимся входить в подробное испытание, что за таинственная брань, которую видит и показывает нам тайновидец: но будем осторожны; помыслим о нашей безопасности. Опасно, когда война в соседстве; а область небесная, в которой видим брань, и есть сопредельна с областию земнородных. Опаснее, когда враг и на сильнейшую область, нежели наша, не усомнился сделать нападение: а он дерзнул вознести брань даже на небо, которое, без сомнения, и неприступнее, и могущественнее земли.