Иов 4 глава 5 стих

В этой главе мы знакомимся с первой речью друга Иова. Книга вообще начинается с ответа Иова кому-то. В греческом тексте так и говорится, что он отвечал. А на что отвечал? На безмолвный упрек своих друзей. Дело в том, что друзья «бросали пыль над головой» — они были удивлены тем, что правильный человек, каким они полагали Иова, оказался таким грешником. Как же он может не быть грешником, если так наказан? У них совершенно «железная» логика: человек праведный не может впасть в такие бедствия. Если есть наказание, значит, было и преступление. Возмущаются друзья и тем, что Иов хулит день своего рождения, проклинает его и говорит, что лучше бы ему умереть.

И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал: если попытаемся мы сказать к тебе слово, — не тяжело ли будет тебе? Впрочем, кто может возбранить слову! Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял.А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом.Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих — упованием твоим? Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видел, то оравшие нечестие и сеявшие зло, пожинают его; от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают.Рев льва и голос рыкающего умолкает, и зубы скимнов сокрушаются; могучий лев погибает без добычи и дети львицы рассеиваются (Иов. 4:1-11).

Какое первое утешение предлагает Елифаз? Он говорит: ...ты наставлял многих и опустившиеся руки поддер-живал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял (Иов. 4:3-4). Вам ничего не напоминает такая постановка вопроса: «Других спасал, а себя не можешь спасти»? Вспомните: ...если Ты Сын Божий, сойди с креста? (Мф. 27:40) Та же самая логика. Недаром Иов считается прообразом Христа и книга читается на Страстной седмице. Иову предлагается признать, что он — грешник и то, что с ним делает Бог, это все справедливо, совершенно пра-вильно. Он этим должен себя утешать. Не правда ли, слабое утешение? И далее Елифаз говорит: Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою и непорочность путей твоих упованием твоим? (Иов. 4:6). То есть Иов должен был надеяться на свою непорочность, а иначе надо отыскать в себе грех.

Вот некоторые так и считают, что главная задача христи-анина — отыскивать в себе грехи. Очень распространенное явление, когда люди непрерывно занимаются самокопанием и считают это глубочайшей христианской добродетелью. Везде противоположные крайности: одни вообще грехов не видят, другие начинают непрерывно их изыскивать. И считают, что это есть исконное христианское благочестие. Хотя, согласно катехизису, задача христианина — служить Богу и славить Его. А у нас это подменяется этаким самоанализом, самокопанием, на что и намекает Елифаз. Он говорит Иову, что высказывания его есть проявление безумия, а не благочестия и благонравия. Почему Елифаз говорит, что никогда неправедные не бывают наказанными? Интересно, что такие рассуждения — праведники не наказываются — можно слышать и сейчас. Люди говорят, мол, грешники бывают наказуемы в этой жизни, хотя очевидно, что случается и наоборот.

В жизни святителя Филарета Московского был такой случай. Однажды пришел к нему доктор Гааз, очень известный в то время в Москве, и стал просить святителя посодействовать ему в деле смягчения условий для заключенных. Среди них, убеждал доктор, есть много невинных. В ответ святитель возразил, что невинных быть в тюрьме не может. А Гааз ему отвечает: «А Христос? О Нем забыли?» И Филарет признал свою ошибку.

Пример Христа показывает, что праведник может под-вергнуться бедствиям, наказанию Божию, потому что в этом мире действительно есть несправедливость. На это глупо за-крывать глаза и молчать об этом. Собственно, друзья Иова хотели, чтобы он, вопреки очевидности, говорил хорошее о реальном мире. Они предлагали Иову слепую веру в плохом смысле этого слова.

Вера может быть разной. Бывает слепая вера, когда человек верит в очевидную глупость, то есть в то, чего нет. Разве не слепа вера, например, в то, что человек произошел от обезьяны? Это самый простой пример, который мне приводили школьники второго класса, когда я с ними разговаривал и задавал им вопрос: почему обезьяны в зоопарке в людей не превращаются? Пример, конечно, детский, но он в некотором смысле очень точный. Ни одна обезьяна в мире никогда в человека не превратилась. Вера в то, что происходит превращение обезьяны в человека, особенная. Она не основана на фактах, этого не может быть по определению.

Есть другой вид веры: у тех, кто принимает Бога, но не Жи-вого, а как некий набор собственных представлений о Нем. Такие люди «конструируют» Бога (приписывая Ему некоторые совершенно верные характеристики) и считают, что Он должен действовать только так. Например, когда Христос пришел и нарушал субботы: И стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу (Ин. 5:16). Но Он не нарушал, а раскрывал их более глубокий смысл через ситуацию с больным человеком. Он раскрывал глубинный смысл субботней заповеди. Иисус же говорил им: Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин. 5:17).

Сам Бог загнан при такой вере в определенные рамки: якобы Он может делать то-то и то-то, а другого делать не может. На вопрос «почему?» такие люди отвечают: «Потому что этого не может быть никогда». Они считают, что Бог не может попускать, чтобы праведник был наказан, чтобы он впал в бедствие, и, следовательно, если такое случается, то человек этот — не праведник. Таким образом, Иову предлагается зло назвать добром.

Жалобы Иова на свою судьбу вызывают друзей его На воз­ражения и долгия прения о причине страданий Иова. Первым возражателем выступает Елифаз .—Испросив себе позволение го­ворить, он обнаруживает свое изумление, что муж, который так часто успокоивал и утешал страждущих, мог теперь из­рыгнуть такия бурныя жалобы, когда уже сознание своих добро­детелей ручается ему за счастливую будущность (1-6). Он ссылается на опыт и указывает, что невинность всегда спасает человека от гибели; напротив, сила и насилие не могут защитить от гнева Господня. Это дает ему повод заключать, что, если бы Иов, был действительно праведен, то его пс постигли бы такия несчастия (7—12). В подтверждение этой мысли Елифаз ссылается на особенное откровение бывшее ему ночью, из кото­раго он узнал, что пред Богом, который замечает недо­статки даже в ангелах), нет невиннаго человека (13—18), и что бренные люди могли бы так же легко погибнуть от гнева Божия, как червь от дуновения ветра (19—21).

В пылу спора Елифаз, кажется, забыл, что все твари, каждая в своем чине, были добры зело, и ангелы обладают относительным со­вершенством. След., сделанное им заключение, что и ангелы не чужды недостатков, неправильно и вовсе не подтверждает той мысли, что Иов грешен, по самому несовершенству своей природы.—Впрочем Отцы Церкви (Афанасий В., Златоуст) объясняют это о падении ангелов.

Далее (Иов. 4:3-5) Елифаз недоумевает: как получилось, что Иов, прежде всегда успешно ободрявший всякого несчастного своими советами, ныне, попав в беду, настолько растерялся? Елифаз продолжает: Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом (Иов. 4:3-5).

В связи с этими словами Елифаза толкователи, как правило, обращают внимание на то, что даже те, кто бывают готовы обвинять Иова во грехе и в богопротивлении, вынуждены признать, сколь многих добродетелей была исполнена его прежняя жизнь. Как отмечает святитель Григорий Великий: «Так велик был Иов, что не может молчать и не восхвалять его тот, кто собирается произносить упрек... Друзья, обвиняя блаженного Иова в недостатках, открывают его добродетели. Ибо подчас нет столь сильного свидетельства жизни, чем когда тот, кто намеревается произносить упрек, произносит похвалы» [Святитель Григорий Великий. Moralia in Job. V. 31. PL. 75. Col. 695D.].

Поначалу Елифаз говорит о прежней праведности Иова. Он свидетельствует, сколько добра Иов сотворил другим людям – всем тем, кто, пребывая в тяжелых жизненных ситуациях, испытывая горе и несчастья, оказались ободрены и утешены Иовом. Как пишет Двоеслов, благодаря этим словам Елифаза мы видим ту «высоту, которой достиг этот муж Иов, научая неопытных, укрепляя утомленных, утверждая колеблющихся: среди домашних забот, среди переживаний о собственных детях, среди усилий стольких трудов он посвящает себя наставлению других... исполняя обязанности учителя. Он управлял временным; проповедовал вечное; делами он показал смотрящим праведность жизни и словами подтвердил это слушающим» [Святитель Григорий Великий. Moralia in Job. V. 31. PL. 75. Col. 695D-696A.]. Как подчеркивает, говоря о том же самом, Златоуст, «Иов, по свидетельству Елифаза, кроме других добродетелей имел дар учительства и по милости Божией произносил слова увещания, которыми он ободрял и утешал находящихся в несчастии» [Святитель Иоанн Златоуст. Fragmenta in Beatum Job. 4. PG. 64. Col. 585В. Русский перевод: Святитель Иоанн Златоуст. Отрывки на книгу блаженного Иова. 4 // Творения. Т. 12. Кн. 3. С. 1049.]. По мысли преподобного Ефрема Сирина, Елифаз еще и призывает Иова уподобиться этим людям: всем тем, кому он помог прежде, кого укрепил и делом и словом. Ему следует, беря со всех них пример, проявить те подлинные смирение, терпение и стойкость, которым он сам их и научил. Преподобный Ефрем говорит: «Елифаз показывает Иову, что тот многих исправил своими действиями и вернул их к надлежащей умеренности своими советами и предостережениями... Поскольку ты ободрял других стойкой душой переносить выпавшие им бедствия, то теперь тебе самому необходимо проявить терпение в собственных бедах» [Преподобный Ефрем Сирин. Commentarius in Job. 4. 3. Opera omnia. Т. 2. Col. ЗЕ. Русский перевод: Библейские комментарии. Книга Иова. С. 26.].

Однако, по убеждению святителя Григория Великого, все эти похвалы в адрес Иова произносятся Елифазом лишь с одной целью: показать, что все то доброе, чем Иов обладал прежде, им ныне утрачено. Именно поэтому Елифаз и подчеркивает: А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом (Иов. 4:5). Как говорит святитель Григорий, «Елифаз перечисляет добродетели святого мужа, так как признает их погибшими» [Святитель Григорий Великий. Moralia in Job. V. 32. PL. 75. Col. 696C.]. По мысли Двоеслова, именно здесь Елифаз вновь являет нам характер речи, свойственный не только людям с ожесточенным и злым сердцем, но и еретикам: «...еретики или любые другие злые люди, когда замечают благо праведных, обращают его в предмет нареканий. Так, Елифаз, восхваляя Иова, превращает похвалу в повод для нападок против него» Там же. V. 31. PL. 75. Col. 696A.. Елифаз сначала превозносит прежние деяния Иова, чтобы страдалец яснее почувствовал: ныне он их полностью лишился и поэтому на него обрушился Божий гнев.