К Римлянам послание ап. Павла 3 глава 2 стих

Разумеется, заявление апостола Павла, что неисполнение закона устраняет обрезание, а соблюдение язычниками его нравственных норм наделяет их привилегиями иудеев, звучало для его соплеменников вызывающе. Но не означает ли такая позиция также и аннулирование домостроительства Божия? Отвечая на возможные возражения, Павел пишет, что не отрицает преимущества иудеев, «...и прежде всего в том, что им вверены слова Божии»

Говоря о ревнителях ветхого закона, Павел отмечает, что их преимущества перед язычниками касаются лишь внешних даров Божиих.

Рим. 3:1—2. Самое важное из многих преимуществ иудеев перед язычниками — это то, что «...им было вверено слово Божие», заключавшее высокие обетования о Мессии.

Третья глава одна из ключевых в Новом Завете, а Послание к Римлянам, как утверждают библеисты, одно из главнейших догматических посланий апостола Павла. В нем апостол максимально глубоко раскрывает суть Откровения. Глубже, чем в других своих посланиях, кроме, пожалуй, Послания к Ефесянам. В Послании к Римлянам есть некоторые ключевые главы, в которых сосредоточена эта суть. Это третья, пятая, шестая и восьмая главы. Поэтому я хочу уделить особое внимание именно им, как наиболее ключевым для Священного Писания Нового Завета.

Мы помним, что первые две главы Послания к Римлянам посвящены тому, что апостол Павел оценивает с точки зрения Бога язычников и иудеев и объясняет, почему и те и другие безответны перед судом Божиим. Для чего нужно было это объяснять, вы, думаю, догадываетесь. Самое любимое занятие людей — это поиск себе оправданий. «Как бы так хитро обойти все вокруг, — думают они, — чтобы нас к стенке не приперли?» Апостол Павел как раз занимается тем, что припирает к стенке, чтобы нельзя было никак выкрутиться. Он делает это для того, чтобы показать, что перед Богом все люди виновны.

Нельзя спастись будучи язычником, так как с точки зрения Бога поклонение твари вместо Творца является величайшим преступлением. Из этого тяжелейшего преступления идолопоклонства вырастает чудовищное злодейство. Когда нам рассказывают про несчастных, бедных, совестливых папуасов, которые незаслуженно попадают в ад, живя на диких островах Тихого океана, мы с вами должны ответить, что все это ерунда. Найдите мне такого папуаса, который всегда бы жил по совести и которого Бог за это должен спасти. Очень сложно такого найти, потому что в языческом мире иные системы нравственности. Причем эти системы противны совести человека. Он должен ломать себя, чтобы опуститься до такого дна.

С другой стороны, во второй главе апостол подробно объясняет, почему виновен иудей, отчего он не может оправдаться тем, что у него есть закон. «Здорово, что у тебя есть закон, — говорит Павел, — хорошо, но если ты его не выполняешь, какая тебе польза? Все это не принесет тебе абсолютно никакой пользы».

И вот в третьей главе апостол Павел переходит к вопросу, кто же остается невиноватым. Он пишет: «Итак, какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие. Ибо что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак. Бог верен, а всякий человек лжив, как написано: Ты праведен в словах Твоих и победишь в суде Твоем» (Рим. 3:1–4).

Священное Писание прямо показывает, что у иудеев были великое превосходство и польза от обрезания. Какая польза? Тут мы сталкиваемся с вопросом, который задают многие люди патриотического склада. Они говорят: «Иудеи все это выдумали насчет своего преимущества. Нет у них никакого преимущества. Они сами себя назначили богоизбранным народом». Однако апостол говорит, что преимущество у них было, но не в силу того, что они иудеи, а потому, что им было «вверено слово Божие» (Рим. 3:2). У них было реальное превосходство. Сравните, есть ли разница между законом римлян, который разрешал гладиаторские бои и съедение людей зверями, и законом иудеев, запрещавшим убийство. Какой закон совершеннее, скажите, пожалуйста? Ответ очевиден.

Еще заявляют: «Иудеи такие нехорошие люди! Бог разрешал им ростовщичество среди других народов». При этом утверждается, будто бы у язычников такого не было. Нет, такого у язычников не было. Это чистая правда. Язычникам разрешалось ростовщичество среди всех и под любой процент. Например, в Ассирии деньги, отданные в рост, могли приносить двести процентов дохода. Под триста процентов давали в рост — и ничего, нормально. Кому угодно, хоть родному ребеночку отдавали в рост и ничего страшного. Главное, чтобы деньги росли.

Так что когда нам говорят, что у язычников такого не было, нужно помнить, что у них действительно такого не было. Тех запретов, что даны были через Моисея и пророков, в языческом мире и близко не было. Это касается даже самых обычных вещей. Вы, наверно, знаете, что в язычестве сын мог быть убит отцом? То есть отец мог спокойно убить ребенка, и его никто бы не спросил, почему он это сделал. И это по римскому праву, по закону двенадцати таблиц. Ничего похожего в иудаизме не было.

Поэтому у иудеев было «великое преимущество во всех отношениях» (Рим. 3:2). У них было преимущество по всякому образу, как сказано в подлиннике. Преимущество было всяческих видов. Первое преимущество касалось закона. У иудеев был закон несравненно совершеннее, чем все законы человеческие. Это абсолютная правда. Если вы читаете Псалтирь, то, может быть, обратили внимание на песнь о законе в 118-м псалме — самом большом псалме Псалтири. С каким наслаждением Давид говорит о законе! Он наслаждается им как потрясающе красивым, изящным художественным произведением. И это действительно так. Закон — великолепное произведение ума Божьего.

Кроме закона, были и другие преимущества. Об иудеях Бог заботился непосредственно. Он вывел их могущественной рукой из земли египетской, дал им закон, ввел великими чудесами в Святую землю, учил их, наказывал, когда они грешили, награждал, когда исправлялись, защищал их, дал им храм, богослужение, посылал пророков и т. д. Словом, иудеям было дано Богом огромное преимущество, но это преимущество не пошло им на пользу, о чем далее скажет апостол.

Особенность их преимущества в том, что изначально им было «вверено слово Божие» (Рим. 3:2). Иудейская Церковь сформировала канон Ветхого Завета, содержала Священное Писание. Она имела четкие границы, указывающие, что делать и чего не делать. Часто спрашивают: «Каким образом возник Ветхий Завет?» Вы должны уметь дать на это ответ. Известно, что в первое тысячелетие существования человечества слово Божие уже давалось людям. Откровение было непрерывным со времен Адама и Евы. Во всех поколениях были люди, общины знающие Бога, но это Откровение передавалось из уст в уста, по преданию. По преданию получали Откровение Енох, Ной, Авраам, Исаак, Иаков. Всем им Откровение Божие было передано. Однако они имели не только Откровение, переданное из уст в уста, но и лично получали Откровение от Бога. Мы знаем, как Авраам видел Бога, как видел Бога Исаак, каким образом увидел Его Ной, как ходил по воле Божией Енох. Это Откровение продолжалось до времен Боговидца Моисея.

Боговидец Моисей, удостоенный видения Бога у неопалимой купины при Хориве, получил от Него просвещение ума и, будучи восьмидесяти лет отроду, записал предания, дошедшие до него от патриархов, а также силой Духа Святого записал, каким образом возникла вселенная. Шестоднев — это прямое Откровение Святого Духа, данное пророку Моисею. Когда Моисей написал Книгу Бытия, он пошел в Египет, где через него Бог совершил великие знамения и чудеса и вырвал евреев из египетского рабства. После перехода через Красное море Моисей записал повествование о десяти казнях. Так началась Книга Исход.

Затем Бог открыл Себя Моисею на горе Синай, явил Себя всему народу и заключил с ним завет. По слову Бога, в книгу, которую Моисей начал раньше, был вписан текст заключенного завета. Если мы будем внимательно читать Пятикнижие, то увидим эти границы, маркеры в ткани повествования. Выглядят они так: «Бог повелел записать это в книгу Божию перед лицом Божиим». Эта книга хранилась в святилище, которое было у евреев с самого начала, а потом была положена в скинию перед лицом Бога рядом с ковчегом завета. Затем Бог открывал Себя Моисею через ковчег завета, который был сделан по Его приказу. Голос Божий раздавался над ковчегом, и через этот голос была записана, например, вся Книга Левит. Когда Моисей привел народ Божий к границе Святой земли, он закончил Второзаконие и вписал все в единую книгу Божию.

Разделение на пять книг, которое сейчас у нас есть, более позднего происхождения. Оно не восходит к временам Моисея. При нем это была одна книга, которая так и называлась — Закон, Тора. «Тора» в переводе с еврейского означает «закон». Книга эта записывалась Моисеем со слов Бога, по Его приказу и под Его вдохновением в течение сорока лет, начиная с неопалимой купины и заканчивая его смертью. Она лежала по правую сторону ковчега завета в святая святых. С нее по приказу Бога было сделано несколько копий, которые находились у священников, правителей, глав всех колен. Требовалось, чтобы все израильтяне знали эту книгу.

В дальнейшем Иисус Навин продолжил это дело, написав Книгу Иисуса Навина, которая была также приложена к ковчегу. После уже пророк Самуил написал Книгу Судей, Книгу Руфь и Первую Книгу Самуила, известную как Первая Книга Царств. Они были добавлены к книге, лежавшей у ковчега. Далее, когда приходил пророк, признаваемый истинным, он писал книгу, которая приобщалась к лежавшей у ковчега завета.

Во время смуты подлинник Библии был спрятан в тайнике храма, но копии оставались везде, по всему Израилю. Подлинник Моисеев был найден при Осии и сохранялся и в дальнейшем. Когда же Израиль вернулся из Вавилонского плена, были добавлены последние пророки, а святой Ездра завершил формирование канона Ветхого Завета. Существовала организация, называвшаяся Великой синагогой, то есть Великим собранием в переводе с еврейского языка. Создал и возглавлял ее пророк Даниил, а завершил его работу святой пророк Ездра. Так появилось Священное Писание Ветхого Завета. Затем к этим книгам добавлялись и другие книги, содержавшие Откровение Божие, но они, будучи более позднего времени, не вошли в канон. Таким образом возникла Библия в нашем смысле слова. Вот небольшая ремарка, иллюстрирующая, как это происходило.

Наличие закона Божьего было огромным преимуществом иудеев. Бог с ними говорил и открывал им все непосредственно. Если нам Бог обычно открывает через совесть, то евреям сообщал прямо. Им был дан текст четкого Откровения Господа.

Павел использует риторический прием - задает вопрос, на который, в свете предшествующего рассуждения, должен быть дан отрицательный ответ; однако читательское ожидание не оправдывается - Павел отвечает утвердительно.

3:2 слово Божие - букв, «слова Бога». Речь, вероятно, идет о Писании.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 49++

Однако сам по себе закон Моисеев сохраняет авторитет и для Иисуса, и для Павла. Иисус подчеркивал Свое уважение к закону, настаивал на том, что Он пришел не нарушить закон и пророки, но исполнить (Мф. 5:17). Самарянке Он говорил, что «спасение от иудеев» (Ин. 4:22), подчеркивая тем самым Свое уважение к закону Моисееву в той версии, в какой его сохранили иудеи (в отличие от самарян, исказивших его). То, что Павел пишет далее о значимости иудейской традиции, созвучно этим высказываниям:

Итак, какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие. Ибо что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак. Бог верен, а всякий человек лжив, как написано: Ты праведен в словах Твоих и победишь в суде Твоем. Если же наша неправда открывает правду Божию, то что скажем? не будет ли Бог несправедлив, когда изъявляет гнев? (говорю по человеческому рассуждению). Никак. Ибо иначе как Богу судить мир? Ибо, если верность Божия возвышается моею неверностью к славе Божией, за что еще меня же судить, как грешника? И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим? Праведен суд на таковых (Рим. 3:1-8).

Приведенный отрывок некоторыми комментаторами воспринимается как самое загадочное и сложное для понимания место во всем послании ali D. R. Romans 3:1-8 Reconsidered. Р. 183.. Аргументация Павла здесь настолько слаба и темна, утверждают другие исследователи, что послание только выиграло бы, если бы весь отрывок был опущен odd С. Н. The Epistle of Paul to the Romans. P. 46.. Причиной столь резких суждений являются, в частности: обилие длинных вопросов и коротких ответов, что идет вразрез с характерным для Павла предпочтением коротких вопросов и длинных ответов; неясность, полемизирует ли Павел с воображаемым оппонентом или просто излагает собственные мысли в вопросоответной форме; противоречие между Рим. 3:1 («какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях») и Рим. 3:9 («итак, что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько») ongenecker R. N. The Epistle to the Romans. P. 330..

На наш взгляд, однако, отрывок вписывается в общую цепь рассуждений Павла о значении ветхозаветного закона, а кажущаяся непоследовательность в ответах на сходные вопросы объясняется антиномизмом богословской мысли Павла. Взаимно противоречивые утверждения уживаются в ней постольку, поскольку само христианство не укладывается в рамки рационального мышления, но представляет собой «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:23). Павел и не ставит перед собой задачу быть логически последовательным: тайну христианства он раскрывает через серию антиномичных утверждений, в совокупности составляющих то, что он называл «юродством проповеди» (1 Кор. 1:21). В данном контексте кажущееся отсутствие логики является делом сознательного выбора, выражением определенной проповеднической стратегии.

Предыдущее изложение могло привести к мысли о том, что у иудеев нет никакого преимущества перед язычниками: все равны перед Богом, и тех и других Он будет судить. К этой мысли Павел в конце концов и возвращается. Но начинает он с неожиданного заявления об абсолютной ценности ветхозаветного закона безотносительно к тому, как этот закон применяется на практике. Неверность людей не может уничтожить верность Бога: вот важнейший вывод, который читатель должен сделать из этого отрывка.

Вопрос о том, какое преимущество быть иудеем, имел для Павла первостепенное значение. Свое иудейское происхождение Павел неоднократно подчеркивал; более того, он им гордился. В 11-й главе Послания к Римлянам он скажет: «...Я Израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова» (Рим. 11:1). В Послании к Филиппийцам Павел говорит: «Если кто другой думает надеяться на плоть, то более я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев...» (Флп. 3:4-5). Сравнивая себя с другими апостолами во Втором Послании к Коринфянам, Павел пишет: «Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я» (2 Кор. 11:22).

Будучи иудеем, Павел сознавал себя принадлежащим к тому изначальному религиозно-этническому ядру, из которого развилось христианство. Но он предвидел, что в долгосрочной перспективе люди, принадлежащие к другим народам и воспитанные в иных религиозных традициях, будут занимать все больше места в быстро растущей христианской Церкви. С учетом этой перспективы — имеет ли израильский народ какое-то свое, особое место в христианской общине? Сохранится ли это место за ним? Ответить на эти вопросы для Павла было чрезвычайно важно.

В христианской традиции последующих веков было разработано учение, отчасти базирующееся на богословии Павла, о Церкви как новом Израиле. Суть этого учения сводилась к тому, что обетования, которые Бог дал израильскому народу в Ветхом Завете, перешли к Церкви как новому народу Божию, а от израильского народа были отняты из-за того, что он не принял Христа.

В современной научной литературе такой подход получил название «теологии замещения» В том смысле, что, согласно изложенному взгляду, «новый Израиль» полностью заместил собой израильский народ. Подробнее см. в: Иларион (Алфеев), митр. Иисус Христос. Жизнь и учение. Кн. IV. Притчи Иисуса. С. 463-464.. В эпоху после Второй мировой войны большинством западных теологов этот подход был с негодованием отвернут. На его место пришла противоположная тенденция — всячески подчеркивать укорененность Иисуса и Павла в еврейской традиции Witherington В. The Paul Quest. Р. 54.. В научном споре, развернувшемся вокруг двух центральных фигур христианской истории, не всегда легко отделить пшеницу от плевел. Нередко ученые, движимые заранее сформулированными идеологическими концепциями, вольно или невольно подгоняют Иисуса и Павла под них.

В научной дискуссии по вопросу о соотношении между ранним христианством и иудейской традицией на равных правах с учеными, принадлежащими к различным христианским конфессиям, и исследователями, заявляющими о своей конфессиональной нейтральности, участвуют представители иудаизма. Некоторые из них пытаются представить раннее христианство как одно из течений внутри иудаизма. Другие, напротив, считают, что проповедь Иисуса имела анти-иудейскую направленность, а деятельность Павла знаменует собой радикальный и окончательный разрыв с иудаизмом.

В контексте данного спора выяснение взглядов Павла на соотношение между христианством и иудейской традицией имеет особое значение. Не пытаться подверстать Павла под те или иные идеологические установки, а наоборот, постараться услышать его собственный живой голос — вот та насущная задача, которая стоит перед современной библейской наукой в той ее части, которая посвящена изучению наследия Павла.

Израильский народ, по учению Павла, продолжает занимать особое место в божественном плане спасения всего человечества. Павел подчеркивает, что иудеи — народ, которому вверено слово Божие (τά λόγια τού θεού — букв, «слова Божии»). Именно в этом их преимущество перед другими народами. Но это не повод хвалиться и превозноситься. Скорее наоборот: верность Бога Своему народу налагает на него дополнительную ответственность. Народ же оказывается не на высоте своего призвания. 

Таким образом, «теология замещения» в том виде, в каком она сформировалась в позднейшее время, чужда сотериологическому Сотериологический — относящийся к учению о спасении. Сотериология — учение о спасении. видению Павла. Хотя израильский народ в своем большинстве отверг Христа, план Божий о его спасении не отменен, и народ по-прежнему является наследником обетований, данных его отцам.  

Характерно, что в данном отрывке Павел не употребляет выражение «дела закона», но говорит просто о «делах». Но среди этих «дел» он упоминает только одно — обрезание. И доказывает, что Авраам получил оправдание не благодаря обрезанию, а благодаря вере. Речь у Павла вовсе не идет о том, что Авраам не совершил никаких добрых дел или что он обладал той мертвой верой, против которой выступает Иаков. Павел лишь доказывает, что Авраам благодаря своей вере получил оправдание до того, как был обрезан. Обрезание стало для Авраама не причиной оправдания, но «печатью праведности через веру, которую имел в необрезании», то есть оно лишь подтвердило ту веру, которую он имел до обрезания и через которую получил оправдание. Через обрезание «по плоти» Авраам ничего не приобрел, так как в праведность ему вменилась вера, а не обрезание.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

Отдел второй. Хотя несправедливо было бы сказать, что иудеи при законе и обрезании не имели никакого преимущества пред язычниками; но это только по отношению к дарам Божиим, а не к собственным заслугам иудеев пред Богом (Рим. 3:1–20)

Рим. 3:1, 2. «Итак, какое преимущество быть иудеем, или какая польза от обрезания?» – вопрошает Апостол в виде возражения, после сказанного выше о безразличии иудея и язычника пред Богом (Рим. 1:25–29). «Великое преимущество во всех отношениях», – отвечает он на сие, – «а наипаче в том, что им (иудеям) вверено слово Божие», заключавшее высокие обетования о Мессии.

Изобразивши прежде состояние Иудеев и язычников в отдельности, Апостол теперь сравнивает их и находит, что Иудеи, с одной стороны, имеют великое преимущество пред язычниками, а с другой – никакого (9–20). Τό, что́ дает Евреям преимущество, принадлежит не им самим, но Богу, а потому в словах Апостола нет разногласия. Преимущество Евреев пред язычниками заключается в данном им от Бога откровении, существенное содержание которого заключалось в обетовании о Спасителе. Многие из Евреев оказались не соблюдшими веры в откровенное учение и потеряли надежду на обетованного Спасителя, но чрез это – Божественное обещание не отменилось, и Господь остался верен Своему обетованию, ибо Он всегда праведен, и истина Господня пребывает во век, как говорил псалмопевец (Пс. 116:2). И в людях Он допускает отступление только временно, ибо на всеобщем суде Его они дадут ответ и претерпят наказание за свое отступление от правды Божией (Пс. 50:6), поэтому, чтобы избежать будущих мук, нужно веровать во Христа Спасителя, так как вне веры в Него нет спасения, о чем свидетельствовали закон Моисеев и пророки (21). Таким образом упоминание Апостола как о всех преимуществах Евреев, так и особенно о вверении им слова Божия, открывающего истинный взгляд на все существенные предметы веры и жизни, с одной стороны, сказано было к поднятию в них исконного духа веры и благочестия, а с другой – кротости и смирения, так как они не могли не видеть своей виновности пред Богом, после столь резкого обличения Апостолом их отступлений от основных требований откровенного закона и учения пророческого.

Однако малодушные могли искать опоры для своего неверия в том, что некоторые, и зная все и видя явное исполнение на Хрясте всех пророчеств, пребывали в своем упорном неверии, может быть, думая, что, видя неверие многих, Бог отступит от Своих предначертаний. Опровергая сии и подобные отговорки немощных и выдумки жестоковыйных и присно Святому Духу противящихся (Деян. 7:51), Апостол и говорит о неизменяемости Божией, доказывая от Писания, что Бог неверным Себе быть не может, хотя бы все люди впали в заблуждение. Что же касается до того, что Он иногда попускает отступникам от Него и нечестивцам жить, по-видимому, благоденственно, то это допускается Богом лишь временно, в видах исправления их, ибо когда настанет время суда и наказания, тогда всем будет видно, что предопределенное Богом призвание ко спасению всех чрез веру – неизменно, как и вообще неизменны все слова Божии.

 Скажут: если ни в иудействе (внешнем), ни в обрезании (по плоти) нет никакой пользы, то для чего же призван народ иудейский? Для чего ему дано обетование? Вообще, каково его преимущество перед другими языческими народами?
 Преимуществ этих много, но Апостол останавливается здесь, по ходу мыслей, на одном. Им были вверены словеса Божии – слово Божие, Писание, со всем его глубоким и утешительным смыслом, пророчество о Мессии, дабы они, как доверенные Божии, первые встретили и возвестили всему миру о явлении Спасителя. Но вышло иначе. Большинство иудеев, и притом большинство, самое образованное (священники, книжники и фарисеи), не верят факту уже наступившего Нового Завета. Являлся невольно вопрос – да правда ли, что уже кончился Ветхий и наступил Новый Завет?

слово Божие. Здесь выражена вера апостола в то, что богодухновенность ВЗ была не только смысловой, но и вербальной (Мф. 4:4).

Он говорит как бы: не отвергаю преимуществ иудеев, содержавших истинное Божие домостроительство. Их много. Я мог бы помянуть, что Бог, избрав их предков, освободил от владычества египтян, соделал пресловутыми (Пресловутый — здесь: славный, повсюду известный), совершил чудеса всякого рода, дал в помощь закон, воздвиг Пророков. Но из всего этого поставляю на вид одно то, что им вверены словеса Божия (блаженный Феодорит).

Первее бо. Подается мысль, будто Апостол намерен перечислять подряд преимущества и говорит: πρώτον μεν — и во-первых. Но как такого перечисления нет, то: πρώτον μεν — стоит здесь в значении: и преимущественно, — наипаче же.

Яко вверена быша им словеса Божия. «Что значит: έπιστεύθησαν? Даны, поручены, вверены. Бог признал иудеев достойными и потому вверил им небесные откровения» (блаженный Феофилакт).

«Знаю, что некоторые слово: έπιστεύθησαν — толкуют: ими словеса Божии уверованы были — или что: они уверовали словесам Божиим; но течение речи не допускает сего. Апостол говорит то, что Бог вверил им слово Свое, а не то, что они уверовали слову» (святой Златоуст).

Сказав это, Апостол сказал все. Возьмем сии слова отвлеченно, и они наведут на следующие мысли. «Это — высокая честь, что, когда другие народы имели только естественную способность — познавать (истину), иудеи получили закон (словеса Божии)» (блаженный Феодорит). Преимущество сие в том, что Божественное откровение сообщало им точные и полные познания о всем потребном, решало все те вопросы, которые неотразимо стоят в уме и не дают ему покоя, пока не найдет он решения их, — что Бог, что мир, что человек, как жить и чего ожидать впереди, — решало и свои решения скрепляло Божественным авторитетом, не допускавшим никаких колебаний и сомнений. Сколь многоценно такое преимущество, знают и делом свидетельствуют те, которые или не имеют такой опоры убеждениям своим, или сдвигаются с нее. И язычники многое знали, то по преданию, то по собственному исследованию и рассуждению; но ни тот, ни другой путь не сообщал их ведению непоколебимого убеждения, и они увлекались всякими учениями. — Так и это драгоценное преимущество — иметь Божие откровение вообще; но оно становится несравненно выше при той истине, что в нем сообщаемы были и суть верные предуказания о имеющем прийти в мир Спасителе мира, — предуказания, на которых должна была первоначально опираться вера в Спасителя — неотложное условие спасения. Поелику сие спасение предназначалось и для язычников, то благо от вверения иудею словес Божиих было семенем благ, имевших раскрыться и в отношении к язычникам. В этом отношении и сами язычники должны были признавать великое преимущество иудея, и они действительно признавали его, коль скоро узнавали о словесах Божиих.

Таким образом, преимущество иудея выставлено ясно. Но, удовлетворяя иудея, Апостол не хотел, чтоб чувство виновности, возбужденное предыдущею речью, иссякло в нем. Почему выставил сие преимущество так, что оно прямо указывало только на Божие к иудею благоволение, относительно же себя самого, иудея наводило на мысль об ответственности пред Богом в силу сего самого благоволения. Вверение словес Божиих тогда только сочтено может быть преимуществом лично и иудея, когда окажется, что он верно хранит и содержит вверенное ему сокровище; а так, само по себе, это лишь Божие благодеяние, Божия милость. И очевидно, что, при мысли о сем, у иудея могло родиться не какое-либо самодовольство и возношение, а скорее, смиренное самоосуждение. С сей преимущественно стороны смотрит на ответ Апостола святой Златоуст и другие наши толковники.

Но сей ответ естественно мог привесть иудея самого и к узрению временного лишь значения ветхозаветного домостроительства. Ибо если, вместо отвлеченного представления преимущества — иметь словеса Божии, мы обратимся вниманием к тому, что должно было произойти при сих словах Апостола в душе иудея; то увидим там такой ряд помышлений. — Словеса нам вверены! — Вот слово Бога к Аврааму, Исааку и Иакову о семени от них, имеющем разлить благословение на все народы. Вот слово Иакова о чаянии языков, имеющем явиться по престатии князя от чресл Иудиных; вот слово Моисея-законодавца о имеющем прийти ином Пророке, коего слушать должно; вот неисчетное множество пророческих указаний о грядущем Начальнике и Отце будущего века и установлении нового закона; вот седьмины Даниила, вот Малахиино указание об Ангеле пред лицем Господа и внитии Самого Господа в Церковь Свою. Все сие видим сбывшимся на глазах наших. Престал князь от Иуды, миновали седьмины Данииловы, был Предтеча и вслед за ним Некто, Муж силен словом и делом, учивший, яко власть имеяй, больший субботы и Соломона. — Итак, нет сомнения, что престал закон. Се возвещается Новый, прореченный Пророками завет. Долг всякого истинного иудея вступить в него, чтоб не оказаться противником Божиим.

Такой ряд помышлений мог породить ответ Апостола. Можно думать, что Апостол в личных беседах с иудеями сам проводил его пред сознанием их и чрез то победительно действовал на них. Как некоторые из тех, к коим писано Послание, были лично знакому Апостолу и знали такой образ его воззрения на ветхозаветные словеса, то можно полагать, что, поминая здесь о сем, Апостол имел в мысли заставить и их припомнить, при сих словах, о его беседах и передать другим, что значит и к чему должен приводить иудея этот ответ о вверении ему словес Божиих.

Святой Апостол, Духом Божиим водимый, действовал здесь так же, как Господь, когда в первый раз явился Он по воскресении Своем всем Апостолам. Евангелист пишет, что Господь, вместо того, чтоб приводить пророчества о Себе, отверз Апостолам ум разумети Писания. И когда по действию сему они узрели умом, что написано, Господь только заключение приложил от Себя. И рече им: яко тако писано есть и тако подобаше пострадати Христу и воскреснути от мертвых в третий день, и проповедатися во имя Его покаянию и отпущению грехов во всех языцех (ср.: Лк. 24:46-47). Так и святой Павел, сказавши, что иудеям вверены словеса Божии, не стал разъяснять, к чему это приводило, а предоставил самим сим словам породить в душах их, что желательно ему было видеть там порожденным. Представляется, что Апостол видит уже все сие порожденным в умах читающих его иудеев. Ибо следующие слова Апостола относятся прямо не к предыдущим словам, а к тем помышлениям, которые видит он породившимися в умах иудеев.

Ряд мыслей, порожденных ответом Апостола в уме иудея, приводит его к заключению: итак, закон престал; надо принять, не смущаясь, Новый завет, возвещаемый посланниками Божиими, подобно Пророкам. Но тогда как так успокоивались мысли иудея, восставал новый смутительный помысл: как же это из наших-то многие и многие не верят новой проповеди, и притом перваки, коим должно бы быть впереди? Встречает этот помысл Апостол и отражает его.