К Римлянам послание ап. Павла 2 глава 12 стих

То, что окончательный вердикт Божий зависит исключительно от поведения и дел, ставит иудеев и язычников в равное положение.

Горьким заблуждением со стороны ревнителей закона было то, что, твердо помня одни только свои права и преимущества народа Божия, они совсем забыли, что никакого «нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2: 11), и потому «те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся...» (Рим. 2: 12).

Ибо нет лицеприятия у Бога.

Поэтому те, т. е. язычники, которые, не имевши закона писанного, богооткровенного, согрешали, вне этого закона и погибнут, т. е. будут судиться не по богооткровенному, писанному для евреев закону, а будут судимы и осуждены по обличениям их собственной совести; и конечно, осуждение их будет гораздо легче, чем осуждение и наказание евреям, имевшим писанный закон, богослужение, постоянных руководителей и, кроме того, ряд чрезвычайных вестников и действий воли Божественной – т. е. пророков, чудеса и т. п. С неведующего меньше взыскивается или должно взыскиваться, чем с знающего, ученого и поставленного в лучшие, более благоприятные для жизни условия и, однако, делающего преступления. Так и св. апостол говорит: а те, которые под законом, т. е. законом Моисеевым, согрешили, по закону и осудятся. В законе Моисеевом еврею были подробно уяснены все его обязанности, распределен почти каждый шаг, каждая минута его жизни. Следовательно, на суде пред Богом еврей, имевший руководителем закон, безответен. Раб же тот, который знал волю господина своего… и не делал по воле его, бит будет много, наказан будет строго (Лк. 12:47). Тяжко положение еврея, жившего под законом. Строже с него потребуется ответственность. За то и досточтимо было его звание до Христа.

В настоящее время это первое и высокое в мире звание принадлежит нам – христианам. Нам, православным, дан для руководства закон высокий, совершенный. Следовательно, нам легче и благоустроять свою душу к вечному блаженству. Но зато с нас, христиан, и притом православных, и взыщется больше за наше упорство в грехах, за нашу неблагодарность к Богу и Его дивным, благодатным проявлениям в нашей жизни. Спаситель наш для нас воплотился, учил, творил и творит постоянно не заслуженное нами добро; а Сам Он от многих людей видел и видит только зло и хулу. За нас распялся, умер, воскрес и вознесся; нам послал Святого Духа для освящения нашего и приготовления к блаженствам рая; приставил святых апостолов и пастырей Церкви; обновляет, освящает нас святыми таинствами; оставил нам Свой закон Божественный, готов прощать каждое наше прегрешение, лишь бы мы каялись и с каждым днем помаленьку исправлялись. Что же мы? А мы нередко и забываем, что мы, православные, должны быть первыми по жизни людьми, образцовыми, примерными для других; что свет наших добрых дел должен светить всем; что слово наше должно быть проникнуто благодатиею и истиною и всегда назидательно. Не хорошо так, братия, делать. Опасно для своей загробной жизни. Уж если мы не способны или еще не готовы вдохновляться чувствами благодарности к Спасителю и сознанием своего высокого положения, то хоть под влиянием страха за свою судьбу будем памятовать о Боге, Его законе и своей святой православной вере. Еврея, делающего злое, ждет участь худшая, чем язычника. А нас, христиан, и притом православных, имеющих все средства ко спасению, постигнет еще худшая участь. Высокое, почетное звание христианина не покроет, не защитит от ярости и гнева Божия, готового разразиться на упорствующих, предающихся неправде (Рим. 2:8). Христианин православный! Одумайся, верен ли ты Христу и Его учению?

В этом отрывке Господь устами апостола Павла произносит очень страшную вещь: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут». Человек, поступивший против голоса совести, погибнет именно из-за этого. «А те, которые под законом согрешили, по закону осудятся». Тут действительно нет никакого лицеприятия. Один человек будет судим по совести, а другой по закону, но суда не избежит никто.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 44++

Но как обстоит дело с теми людьми, которые жили до Христа и сегодня живут, не зная о Христе, не просвещенные Его Благовестием спасения? Ведь таких людей до Христа существовало со времен Адама великое множество, да и ныне их едва ли не больше? Апостол Павел как человек, вскормленный библейской традицией, видел мир, не знавший и не знающий Иисуса Христа, разделённым на две группы людей: иудеев и эллинов. Иудеи — это те, кто верили в Бога Творца и Промыслителя и подчинялись Закону Моисея. Наименование же «эллины» для Апостола не означает только «греки». В силу того, что Римская империя того времени глубоко впитала в себя именно греческую, эллинскую культуру с ее языком, религиозными воззрениями, с ее философией, наукой и искусством, множество языческих народов, населявших империю, объединялись для Апостола в одном понятии «эллины», равносильном понятию «язычники». Итак, иудеи и эллины. Иудеи имели Закон, данный им Богом и записанный для того, чтобы все могли читать и слушать его, стараясь верно следовать воле Божией, в нем выраженной. Известно, что иудейская нравственность признавалась и высоко ценилась населением Римской империи. Эллины не имели подобного Божественного Закона, написанного на каменных скрижалях и на строках Писания. Но ведь известно, что и не верующие в Бога язычники способны на добрые дела и высоконравственные героические поступки ничуть не меньшие, чем имеющие Закон иудеи. Этот факт Апостол Павел объясняет тем, что язычники имеют некий нравственный закон внутри самих себя. Они «сами себе закон». И здесь Апостол едва ли не цитирует мысль, высказанную задолго до него Аристотелем: «Человек обходительный и свободнорожденный будет вести себя так, словно он сам себе закон» (Никомахова этика IV, 14). Этот закон написан не на скрижалях каменных, но на скрижалях их сердец. Об этом свидетельствуют не только их добрые дела, но также их совесть — тот нравственный «судия» внутри человека, который строго оценивает человеческие поступки. Да, совесть неотъемлема от нравственной природы человека, она существует в каждом человеке, в том числе в язычнике. «Бессовестных» людей не существует. Это мы только так говорим о людях, которые творят зло, не считаясь с принятой нравственностью и с голосом своей собственной совести. Совесть же выражает себя в «мыслях» о делах человека (в сомнениях, в самоосуждении, в самооправдании). Мысли могут осуждать дела человека и говорить ему: ты поступаешь плохо. В таком случае человек ощущает «укоры совести», чувствует себя внутренне уязвленным. Мысли могут оправдывать дела человека и говорить ему: ты поступаешь правильно, по совести. В таком случае человек ощущает внутренний мир. Дела же человека направляются его свободной волей либо по совести, либо против нее.

Однако нам следует помнить о том, что после грехопадения Адама люди живут уже не в раю, но еще не в Царстве Божием. Они живут в мире зла, в котором всё несет на себе печать греха. Грехом повреждена вся человеческая природа, в том числе и его природное нравственное сознание, то есть его совесть. Разумеется, повреждена не окончательно, но всё–таки повреждена. Поэтому Апостол и пишет, что исполняют нравственные заповеди Закона не все язычники, но лишь «некоторые», лучшие из них, и, конечно, не всегда, но иногда.

В своем послании Апостол Павел полемизирует с иудеями, которые полагали непременным условием спасения принадлежность к избранному Богом народу и признание Закона Моисея. Нет, — утверждает Апостол, — непременным условием спасения является не природная принадлежность к тому или иному народу и не знание Закона Моисея, но исключительно вера в Иисуса Христа, в Котором искуплен от рабства греху весь Адамов род, как иудеи, так и язычники. Иудеи, по своей греховной воле нарушающие данный им Закон, ничем не лучше язычников. Ни те, ни другие не могут претендовать на освобождение от наказания Божия. Иудей будет судим как человек, знавший Закон; язычник, как человек, которому Богом было дано, хотя бы отчасти, внутреннее сознание нравственного закона. Бог будет судить людей по тому, что они знали, и по тому, что они имели возможность знать. Если же нравственные требования Закона в своем существе известны язычникам, то иудеи со своей записанной Торой ни в чем не превосходят язычников. Во всяком случае, ссылка на Тору не защитит их на грядущем суде, перед которым все будут равны. — Такова аргументация Апостола Павла в его полемике с враждебно настроенными по отношению к его Благовестию иудеями.

Павел начинает свое длинное рассуждение о законе, обнимающее в Послании к Римлянам 10 глав из 16, следующим рассуждением:

Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что депо закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую) в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа (Рим. 2:12-16).

Текст, взятый в скобки в Синодальном русском переводе, представляет собой, по мнению некоторых исследователей, примечание, сделанное на полях рукописи переписчиком и впоследствии инкорпорированное в сам текст послания. Другие ученые считают, что столь длинный текст не мог быть примечанием, и предлагают иные варианты пунктуации, меняющие смысл текста О различных вариантах решения данной проблемы см. в: Longenec- ker R. N. The Epistle to the Romans. P. 279 (автор приводит восемь вариантов из научной литературы).. В современном критическом издании опускается слово «когда» в последнем стихе, что придает тексту большую плавность и снимает необходимость помещать длинный отрывок внутрь скобок " См.: Novum Testamentum graece. P. 394-395 («Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся, потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут. Ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую. В тот день Бог будет судить тайные дела человеков, по благовествованию моему, через Иисуса Христа»)..

О каком законе идет речь в рассматриваемом тексте? Для человека, воспитанного в иудейской традиции, слово «закон» обозначало прежде всего закон Моисеев — совокупность религиозных, нравственных и судебных предписаний, зафиксированных в Пятикнижии, а также в толкованиях на него различных школ раввинов. Споры о понимании тех или иных аспектов закона Моисеева — постоянная тема четырех Евангелий. Весь конфликт между Иисусом и знатоками закона — книжниками и фарисеями — разворачивался вокруг этих предписаний, которые по-разному понимались Им и Его оппонентами.

Слова о слушателях и исполнителях закона имеют параллель в Послании Иакова: «Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя» (Иак. 1:22). Очевидно, Павел воспроизводит здесь максиму, имевшую широкое хождение в христианских кругах. Возможно, она основана на том противопоставлении между слышанием и исполнением, которое восходит к Самому Иисусу (Мф. 7:24-27; Лк. 11:28).

Закон Моисеев был дан израильскому народу. По каким нравственным критериям Бог будет судить язычников? Отвечая на этот вопрос, Павел развивает учение, которое для его читателей из иудейской среды могло показаться безусловным новшеством: о некоем врожденном законе, написанном в сердцах всех людей. Регулятором этого закона является совесть, которая позволяет каждому человеку различать между добром и злом, делая законное по природе (φύσει), а не по принуждению.

Здесь Павел оказывается близок Цицерону, который, ссылаясь на стоиков, определяет закон как «заложенный в природе высший разум, велящий нам совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное» Цицерон. О законах 1,6, 18. С. 94.. О законе, лежащем в основе мироздания, говорил и Филон Александрийский, утверждавший, что «мир созвучен закону и закон миру», а потому «муж законопослушный, будучи гражданином этого мира, исполняет в своих деяниях

повеление природы, которая и лежит в основании устроения всего мира» Филон Александрийский. О сотворении мира 1, 3 (Opera. Vol. 1. Р. 1). О «естественном законе» у Филона см., в частности: Koester Н. Paul and His World. P. 134-141..

Закон Моисеев в иудейской традиции воспринимался как богоустановленный: таким он представлен на страницах Ветхого Завета. Каково происхождение естественного закона, о котором говорит Павел? На этот вопрос он прямо не отвечает, но последующая христианская традиция отождествила его с тем нравственным чувством, которое Самим Творцом вложено в природу человека, созданного по образу Божию (Быт. 1:27). Это нравственное чувство, обозначаемое словом «совесть» (συνείδησης), роднит человека с Богом. Иными словами, естественный закон тоже имеет божественное происхождение.

Учение Павла о естественном законе имело громадное влияние на развитие христианской мысли. Оно нашло отражение в трудах отцов Церкви, богословов Средневековья и последующего периода. Мы не можем на страницах настоящей книги входить в детальное исследование представления Фомы Аквинского о естественном законе как отражении вечного божественного закона в человеческом разуме, равно как и споров о естественном законе, развернувшихся в эпоху Реформации. При всей важности и увлекательности этих тем, их изучение увело бы нас слишком далеко от основной цели нашего труда. Ограничимся лишь констатацией того факта, что своим учением о естественном законе Павел заложил основы для целых направлений мысли. Споры вокруг этого учения вспыхивали в разные эпохи, продолжаются они и поныне.

Излагаемое Павлом учение о Страшном суде отражает веру древней Церкви, основанную на словах Иисуса Христа из Евангелия от Матфея: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других...» (Мф. 25:31-32). Как мы отмечали в другом месте Иларион (Алфеев), митр. Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга VI: Смерть и воскресение. С. 180., по учению Иисуса на суд предстанут «все народы»: израильский народ никак не выделен из общей массы судимых, что противоречит представлениям книжников и фарисеев о богоизбранности этого народа.

Событие Страшного суда представлено как универсальное, относящееся ко всем людям без исключения. В то же время это суд не над народами, а над индивидуумами. Каждый предстает перед Судией в личном качестве и даст ответ за свои собственные дела — добрые и злые.

Павел в Послании к Римлянам излагает то же самое учение, однако считает нужным специально подчеркнуть, что язычники предстанут на суд Божий. Этот суд будет осуществляться «через Иисуса Христа», только иудеи будут судимы по закону Моисееву, а язычники — по закону совести, написанному в их сердцах.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

Тир и Сидон были великие и богатейшие языческие города. Они ничего не ведали о Христе, были полны нечестия, как Ниневия, которую во дни пророка Ионы Господь осудил на уничтожение за бесчисленные грехи ее жителей.

Но почему же языческим Тиру и Сидону будет легче в день Страшного Суда, чем городам, по улицам которых ступали пречистые ноги Господа нашего Иисуса Христа, в которых Он проповедовал и творил свои дивные чудеса? Приговор этот глубоко справедлив.

Даже в нашем законодательстве делается большая разница между преступниками. В процессе суда принимаются во внимание и все обстоятельства совершенного преступления, и возраст преступника, и образование его, и степень его сознательности. Устанавливается, не было ли преступление случайным, было ли оно злобным и умышленным, не было ли смягчающих обстоятельств. И только тогда, когда взвесят все эти соображения, определяют кару, различную для разных людей за одно и то же преступление. Но неужели можно думать, что такой справедливости нет у Бога? Конечно, есть. И перед Ним все грешники одинаковы. Разве может Господь одинаково взыскивать с тех, которые слышали Его святое слово и были свидетелями Его чудес, и с тех, которые никогда не слышали проповедей об Истинном Боге? Можно ли поставить рядом и подвергнуть одинаковой ответственности иудеев, которые видели дивные дела Христа и слышали слова Его, и темных невежественных язычников? Тот, кто видел, слышал и не принял в сердце свое, с того спросится неизмеримо больше, чем с несчастных, которые, родившись в язычестве, жили по заповедям плоти, ибо не ведали Духа и не были просвещены Им.

Об этом говорит Священное Писание: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся» (Рим. 2:12). Совсем не все равно, творит ли грехи человек, не знающий Божия закона, совершенно не просвещенный в религиозном отношении, или творит грехи человек, хорошо знающий закон, в особенности великое учение Христово.

Только ли к древним городам, отвергшим Иисуса, относится Его грозная речь? Не касаются ли эти слова и нас? Разве нам, христианам, не проповедано Евангелие царства? Разве не послал Господь Своих апостолов по всему миру проповедовать Евангелие? Разве не воздвигал Он таких гигантов Духа, как святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Василий Великий и сонм другихсвятителей и учителей Церкви? Разве Бог не сделал всего, что возможно, для того чтобы в сердца христиан внедрить Свои заповеди, чтобы побудить их идти по пути, указанном Им?

В Таинстве Крещения Господь омывает греховную скверну людей, а если они стремятся достигнуть чистоты, если стараются исполнять заповеди Его, Он укрепляет их Своей Божественной благодатью, чтобы они росли духовно. Но много ли таких? Разве не больше иных, попирающих благодать Божию? Если же люди, «избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше, бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от переданной им святой заповеди» (2 Пет. 2:20–21). А сколько людей, омытых в купели и опять валяющихся в скверне, согласно «верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и вымытая свинья идет валяться в грязи» (2 Пет. 2:22)! А ведь «если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь Завета», «которою освящен, и Духа благодати оскорбляет» (Евр. 10:28–29)?

«Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, иудея, потом и эллина» (Рим. 2:9)! Различна по силе и по тяжести скорбь, которую претерпят за грехи свои иудеи, имеющие закон Моисеев, и эллины, его не знающие. Гораздо большая ответственность лежит на христианах, познавших благодать Христову, ибо «от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12:48). Какая потрясающая душу правда в этих важнейших словах Христовых! Разве можно поставить на одну доску простых мирян, часто невежественных в Писании, не получивших даров благодати Святого Духа, и епископов, священников, диаконов, которые в Таинстве священства получили эти великие дары? Неужели можно думать, что епископы, священники, диаконы, впавшие в блуд, будут так же наказаны Богом, как убогие по уму, воле и чистоте, не ведущие закона Божия слабые миряне?! Поистине велика ответственность священников. Им вверены души людей Божиих, и за каждую из них, которую соблазнят своим малейшим прегрешением, предстоит им ответить перед Богом.

Будем помнить это и хранить как величайшую святыню ту благодать, которую получили в Таинстве Крещения, которую Господь посылает нам всегда, если стремимся к Нему, если стараемся идти по пути, указанному Им. Аминь.

Из рассмотренного отдела о подсудности иудеев надлежит выделить для особого примечания следующие слова Апостола Павла:

Иже (т. е. Господь Бог) воздаст коемуждо по делом его… Не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона сии оправдятся (Рим. 2:6, 13). Чем замечательны слова сии в устах Св. Ап. Павла? Тем, что он считается (и действительно есть) главным и настойчивым проповедником оправдания единой верой без дел закона, а между тем здесь судьбу людей ставит в зависимость от праведного воздаяния коемуждо по делом его, и оправдание обещает только творцам закона. Пусть же лютеранские лжеучители, столь любящие ссылаться на Апостола Павла, уразумеют, что условием спасения он ставит не просто веру, но веру, рождающую дела, или, как выражает он в другом месте, – веру любовью (т. е. делами любви к Богу и ближним) поспешествуемую (Гал. 5:6). «Ничто нечистое не войдет в царство Божие, – примечает по сему поводу один толкователь слов Павловых, – и потому, когда услышишь “верь только и спасешься” – затыкай уши. Это речь змеиная» (Еп. Феофан).

Указывая основания суда Божия над людьми, Апостол учит, что язычники будут судимы не по закону Иудейскому, а по прирожденному им нравственному закону, и в развращении своем они найдут первое наказание; Иудеи же будут судимы на основании закона, данного чрез Моисея и пророков, т. е. они будут помилованы настолько, насколько окажутся исполнившими закон. Заповеди и предписания закона откровенного были выражены ясно, и потому Иудеи не могут оправдаться и в тайных делах и даже помышлениях; но столь же почти безответны будут и язычники, так как они имеют внутренний закон нравственный в сердце, и в совести их является неумолкаемый свидетель, или указатель добра, который, подобно судии, за добро награждает миром и радостию, а за зло карает тревожным сознанием виновности, достойной наказания. Говоря, что язычники сами себе суть закон, Апостол не усвояет им права действовать, как кому захочется, а только показывает, что закон не пришел к ним извне, как нечто чуждое, но заключается в их природных естественных силах, при чем сердце, как исходище всяких чувств, внушает то или другое доброе действие, а совесть, как внутренний судия, одобряет или осуждает последование сему внушению; свободная же воля человеческая исполняет его или отклоняется. И таким образом человек что делает, то делает добровольно и потому несет ответственность за свои дела и здесь на земле, и будет судиться за них в загробной жизни, в день страшного суда, когда все силы человека раскроются более, и потому в день суда человеческие мысли, то осуждающие, то оправдывающие, явятся в большей ясности. «И человеку на оном судилище не нужно другого обвинителя», говорит Иоанн Златоуст. Но, чтобы кто не подумал, что будущий суд только этим и ограничится, Апостол прибавляет: егда судит Бог – Иисусом Христом. Из сего видно, что хотя всем самим будет видна греховность, однако осуждение последует только по приговору Господа Судии, чем оставляется место для надежды, а вместе и дается побуждение веровать в Господа Спасителя и служить Ему со страхом во все течение жизни, чтобы предстать пред Ним не как пред грозным Судиею, но как пред своим добрым Господином, Которому верою и правдою удостоились послужить во все течение жизни земной.

На основании чего Господь будет судить иудеев и язычников? На основании данных им средств богоугодной жизни.
 Кто имел только естественный закон, будет осужден за грехи свои на вечные времена не по писаному закону, а по врожденному его природе, дару распознавать добро и зло. Кто же имел писаный закон и coгрешил, тот по этому закону и будет судим и осудится на вечную муку. Выходит, что иудеи, не исполнившие данный им закон, строже осудятся. Почему?
 Потому, что для праведности недостаточно перед Богом иметь закон, и только читать или слушать, что он повелевает или запрещает, а необходимо исполнять его, и только исполнители закона оправдаются на суде Божием и получат награду.
Но если только исполнители закона оправдаются, то как же оправдаются язычники, не имеющие закона?
 Язычники имеют естественный закон, вложенный в их душу, следовательно, могут естеством законное творить. Закон этот в их природе – в них самих, поэтому они сами себе – закон.
 Как же дело законное творится язычниками? Дело законное (нравственное) является, прежде всего, в сердце, как будто оно там написано. Встретится страдающий, в сердце является сострадание к нему. Видит кто обиженного, опять, в сердце, рождается неудовольствие на обидчика, с побуждением защитить страдающего. Получит кто благодеяния – сердце наполняется благодарностью к благодетелю. Так и во всех нравственных делах, первое внушение исходит из сердца.
Кто же в сердце являет дело законное? Совесть, оживляемая страхом Божьим. Она внушает сердцу доброе, и сердце сочувствует ему. Но тут еще нет определенного повеления закона. Как же оно происходит? Человек обратил внимание на это сочувствие сердца, сознал его и сознанием обращается к совести – что ему делать? Тогда совесть авторитетно, через сознание, говорит ему, что нужно обязательно поступить так, как внушает сердце. Таким образом, в совести, сознании и сердце состоится законное решение. Теперь, чтобы этому законному решению перейти в исполнение, необходимо ему пройти через душу, с ее потребностями, привычками и принятыми за правило внешними отношениями. Здесь оно почти всегда встречает бурю противных настроений. Совесть, между тем, защищает свое дело. Происходит борьба между мыслями, с одной стороны, обвиняющими, а с другой, оправдывающими предлагаемый закон. Какая сторона мыслей возьмет перевес, по той и пойдет исполнение. Итак, дело законное, внутри законоположенное, фактически то отвергается, то исполняется. От кого это зависит? От свободной воли человека, поэтому-то тайные (происходящие в душе человека) решения, собственно, и будут подлежать суду и осуждению.
 В день суда окончательно решится участь каждого, но не по внешности, не по тому, что есть, и каков человек по своей видимости, но по тому, что он есть по внутреннему своему строю, то есть как зарождались в душе его дела, как он относился к голосу своей совести, какими побуждениями он руководствовался в своих делах. Такой суд, как учил Апостол, совершится Богом Отцом через Сына Его, Иисуса Христа, Которому Он отдал всякий суд (см. Ин. 5:22).

-16 Иудеи всегда были готовы апеллировать к закону Моисея, которым, в отличие от язычников, они обладали. Этим как бы подразумевалось, что Бог "лицеприятен" (ст. Рим. 2:11). Тема роли закона занимает важное место в Послании к Римлянам (Рим. 3:27-31; Рим. 4:13-15; Рим. 5:13-15; Рим. 6:14, 15; Рим. 7:1-25; Рим. 13:8-10). Здесь же она обсуждается впервые; Павел показывает, что Богу можно угодить не знанием закона, а послушанием открываемой им воле Божией. Итак, "нет лицеприятия у Бога" (ст. Рим. 2:11).

Речь идет о законе Моисея, оформившемся в виде Десяти Заповедей (Исх. 20:1-17; Втор. 5:1-22). Закон Моисея уже открыл, что Бог осуждает грех, но причина греха лежит в сердце, а не в законе (Рим. 7:13); в сердце же — знание "дела закона" (ст. Рим. 2:14, 15), так как человек был создан по образу Божию (Быт. 1:26, 27). Поскольку Бог судит людей по известным им критериям, оправдываться незнанием закона неуместно и неправомерно.

Те, которые... согрешили. В эту категорию входят все люди. См. Рим. 3:19, 20, 23.

Если оказались виновными в своей греховности перед Богом язычники, имевшие лишь естественное откровение, то тем более виновными оказываются иудеи, которые имели всю полноту ветхозаветного откровения о Боге. Ап. Павел показывает, что хотя иудеи и хвалятся законом и Писанием, превозносятся этим перед язычниками, осуждают всех, но сами тоже подлежат смертному осуждению от Бога, потому что сами делают то же, хотя и не сознают своей греховности и виновности перед Ним. И если они до сих пор остаются не наказаны, то подлежат в день суда еще большему осуждению, чем язычники. Иудеи присвоили себе принадлежащее одному Богу право судить другие народы, и в этом их великий грех.

Ап. Павел поэтому говорит о всеобщности суда и наказания: «Те, которые не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут, а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся, потому что не слушатели закона праведны перед Богом, но исполнители закона оправданы будут» (Рим. 2:12–13). Язычники осудятся по закону, данному от рождения: способности познавать добро и зло, т. е. по закону совести, а иудеи осудятся как бы по двойному закону: закону внутреннему, от природы, и закону писанному, данному от Бога через Моисея.

Естественный нравственный закон, или закон совести, с которым человек рождается в мир – всеобщий судья рода человеческого (Рим. 2:14–15). Сверх этого закона иудеи имели закон Моисеев – это их преимущество (Рим. 2:10, 7–20), ибо он путеводил к истине, но лишь при исполнении его. А без исполнения закона он лишь больше осудит иудеев (Рим. 2:9). Истинный тот иудей, кто исполняет закон, притом исполняет не по букве, а по духу, т. е. делает закон из долга своей внутренней потребностью (Рим. 2:23–29).

Объясняет и утверждает Божие нелицеприятие. Которые, говорит, беззаконно, — то есть не имея писанного закона, а руководствуясь одним естественным законом совести, согрешили, — те беззаконно и погибнут, то есть не по писанному закону будут осуждены на вечное мучение, которое есть крайняя пагуба, а «по одному врожденному природе их дару распознавать доброе и злое» (блаженный Феодорит), — будут осуждены за то, что не следовали сему естественному, в сердце их написанному, закону. А которые в законе, — то есть имея писанный закон, согрешили, — те по этому закону и судимы будут, и суд приимут, — то есть будут осуждены на ту же вечную пагубу. Когда на горе Синайской изрекли они: все, что скажет Господь, сотворим и послушаем, — тогда же приняли они все предписания закона в совесть и поставили себя ответными пред ними, как пред совестию. Этим для них расширилось пространство подсудности. Как постепенно возводит иудеев к сознанию большей для них опасности, чем для язычника! Не говорит он этого явно; говорит только, что Бог нелицеприятен и будет судить всякого по тому закону, который он сознавал для себя обязательным. Но поелику для иудеев и предписания закона были обширнее, и ведение их яснее и полнее, то по тому самому ему следует больше бояться за свою участь. Святой Златоуст говорит: «здесь Апостол доказывает, что не только иудей и язычник равны между собою, но на иудея возложено большее бремя дарованием ему закона. Хотя язычник осуждается без закона, но сие осуждение без закона означает не большую строгость, а большую снисходительность в суде, — именно то, что язычник не имеет обвинителем закона. Судимый без закона, то есть не подлежащий осуждению по закону, судится по одному естественному разуму. А иудей судится по закону, то есть сверх природы имеет обличителем закон. Чем больше приложено о нем попечений, тем большему подвергается он наказанию. Видишь ли, как Апостол поставил иудеев в большую пред язычниками необходимость прибегать к благодати? Поелику они говорили, что не имеют нужды в благодати, как оправдываемые одним законом, то Апостол доказывает, что иудеям, если только подвергнутся они большему наказанию, благодать нужнее, нежели язычникам».