К Римлянам послание ап. Павла 13 глава 11 стих

Под наступлением «Дня» апостол, очевидно, имеет в виду приближение времени Второго пришествия Господа Иисуса Христа. А пока этот День ещё не настал, надо сдерживать проявления естественных потребностей и отрицательного отношения к окружающим.

Затем Апостол опять пишет о любви.

Рим. 13: 8 — «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви...»

Кто любит, тот исполняет закон — Рим. 13: 8—10. «Любовь не делает ближнему зла;... любовь есть исполнение закона» (Рим. 13: 10).

Все заповеди Декалога в одном: «...люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19: 18; Рим. 13: 9). «Ночь прошла, а день приблизился...» (Рим. 13: 12). Под днем подразумевается вся жизнь человека ради спасения. Апостол подчеркивает ее длительность, ибоспасение — не мгновенное событие. Человеку нужен весь путь земной жизни, чтобы спастись.

Протестанты заблуждаются, когда называют всех верующих спасенными. Когда человек принимает начаток веры, он не спасен, а только начинает путь к спасению. Для каждого человека возможен регресс. «...Итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Рим. 13: 12).

Братия! Наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали.

Так писал св. апостол Павел к римлянам, недавно обратившимся к Христу. И каждый истинный христианин чем больше живет, тем более уясняются ему обязанности его, раскрываются ему опытно истины Христовой веры. И потому-то всякий христианин, если после принятия Христовой веры он хочет быть вполне верным Христу, должен оставить прежнюю дурную жизнь, пробудиться от сна, убежать из мрака греховного, отвергнуть дела тьмы и жить при свете евангельском.

Апостол к тому и увещевает римлян. Ночь прошла, говорит он. Какая это ночь? Эта ночь, эта темнота – страшная, гибельная для души римлянина, как язычника, так и еврея. В Риме обратились к Христу и язычники, и евреи. И те, и другие до Христовой веры блуждали во мраке. У римских язычников было для поклонения множество истуканов, сохранялось много таких правил, которые дозволяли всякую безнравственность; были такие молитвы, в которых римлянин не столько молился богам, сколько насмехался над ними. О развращении же нравов в Риме срамно есть и глаголати. Близкие ко времени появления христианства в Риме римские писатели с отвращением описывают мрачную жизнь римлян-язычников. Рим называли таким городом, «куда со всех сторон стекалось все бесчеловечное, дикое и постыдное». И евреи римские, жившие вдали от Иерусалима, занятые не столько верою в грядущего Мессию, сколько хлопотами о настоящем, мечтали об обогащении, о торговле, руководились в делах своей набожной жизни завещаниями предков, предписаниями учителей, раввинов и узко понимали сущность истинного благочестия. Оттого-то они и были очень мнительны не только в иудействе, но и в христианстве.

Как тем, так и другим в христианстве раскрылась истина; они уразумели верный путь к спасению; и поэтому должны оставить прежние заблуждения, предрассудки, ханжество, мнительность. Для них тяжелая, мрачная, продолжительная ночь прошла, начиналась заря новой христианской жизни. К ним стало ближе спасение. Только и сами римские христиане должны тоже приближаться к нему, усвоять и исполнять спасительные заповеди.

Далее святой Павел пишет, почему нам нужно этим заниматься. Потому что время приближается. Помните, как мы с вами поем: «Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается, и имаши смутитися»? Об этом же говорит апостол: «Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали». Мы должны понять, что уже наступил срок, наступило время. Часто спрашивают: «Наступило ли последнее время?» Да, конечно, сейчас последние дни. Они наступили уже совершенно реально. Время апокалипсиса — сейчас. Срок уже настал, пришло время просыпаться. Представьте себе, что рано утром зазвонил будильник. Значит, пора. Вперед, на работу. С каждым днем за эти две тысячи лет спасение становилось все ближе. Каждый день приближал к нам наступление Суда.

«Ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» Во-первых, в абсолютном смысле — день Суда приблизился. Время не стоит на месте, мы постоянно течем к нему, к этому водопаду времени. Это даже чувствуется. Во-вторых, день спасения приближается к нам не только в этом смысле, но и день нашей смерти все ближе, когда мы впервые встретимся с Богом. Может быть, не впервые, конечно, но уже без тела. Поэтому и нужно чувствовать время, чувствовать, что Господь приближается.

Какое подразумевается время? Толкуя слова апостола, святитель Феофан Затворник пишет: «Время разумеется пришествия Христова. Ка­кого? Первого или второго? Разумей первое, разумей и второе. То и другое есть день. В первое воссияло Солнце правды, Христос Бог наш, и настал день боговедения; и во второе воссияет светлое воскре­сение и возустроение всяческих, и настанет невечерний день блаженной и вечной жизни»¹. Вот как раз апостол и напоминает нам о пришествии Христа, которое уже состоялось и которое вновь приближается. Нам уже пора вставать. Мы уже ближе к спасению, чем тогда, когда пове­рили.

Поэтому и Амвросиаст пишет: «Явно, что те, которые после бани пакибытия в купели крещения живут добре и ревнуют о делах любви, недалеки от славы обетованного воскресения. Ибо добрая христианская жизнь — знамение будущего спасения»¹. Когда мы живем по-евангельски, по-христиански, это знак того, что спасение все ближе и ближе. Видите, какие признаки приближения спасения? У нас постоянно ищут эти признаки в войнах, в злобе, в масонских заговорах, но на самом деле признаки приближения Царства иные: все новая и новая святость, праведность, немыслимые дела любви — это знаки приближающегося Царства. Преподобный Серафим Саровский появился, значит, Божественная любовь близко. Появились новомученики, значит, Божественная любовь близко. Насколько отличается мировоззрение апостола от нашего мировоззрения! У нас все ужасы: «Ой, конец мира. Там же будет много зла». Святой Павел отвечает: «Да-да, конечно же. Но почему будет много зла? Потому что день приблизился, а ночь закончилась. Солнце поднимается, уже рассвет, и войска готовы тронуться в путь. Труба вечной жизни уже звучит, и мы должны встать ото сна».

И вот еще какая должна рождаться у нас мысль. Представьте себе, что прозвучала труба, вызывая на Суд. Как бы не проспать. Даже такая поговорка есть: «Смотри, Царство Божие проспишь». Это касается не физического сна, а сна духовного, когда человек засыпает душой, когда отягчается его сердце «объядением и пьянством и заботами житейскими» (Лк. 21:34). Для такого человека день Суда приходит внезапно.

С одной стороны, нужно понимать, что приближается время спасения, но есть и еще один интересный момент. Блаженный Фотий у Экумения пишет: «Спасением Апостол называет конец жизни, потому что тогда открывается уже, достоин ли кто спасения и блаженства»¹. Если для всего мира и для нас окончательным спасением является день Суда, то промежуточным днем, когда точно будет ясно, спасены мы или нет, является день нашей смерти, а он приближается с каждым днем. Есть даже такая поговорка: «Что мы празднуем в день рождения? День, когда мы на год стали ближе к смерти». И это действительно так. Мы приближаемся ко дню выхода из тела, дню встречи с Богом, поэтому день смерти должен быть для нас не печальным, а радостным. Если, конечно же, мы очистили себя от грехов.

пробудиться нам от сна - В некоторых рукописях вместо «нам» сказано «вам». «Сон» можно понимать как состояние духовной апатии и подчинения законам мира сего, ведущее к смерти. Не исключено также, что апостол имеет в виду пробуждение как эсхатологическое воскресение из мертвых, которое уже близко, потому что близок час Второго пришествия и конца мира. На это указывает и выражение «ныне ближе к вам спасение». Греч, глагол έγείρω «вставать от сна, пробуждаться» действительно часто означает в НЗ воскресение из мертвых (ср., напр.. Мф. 10:8; 11:5; 28:6; Мк. 16:6; Лк. 8:54; 24:6).

И так вам должно поступать, ибо вы знаете, что срок пришел: настал уже час восстать вам от сна, ибо ныне спасение к нам ближе, чем когда мы пришли к вере. Ночь на исходе, и близок День. Отбросим же дела тьмы и облачимся в доспехи света. Будем жить благопристойно, как подобает днём: без гулянок и попоек, без блуда и разврата, без ссор и зависти. Но облачитесь в Господа Иисуса Христа, и заботу о плоти не превращайте в похоти.

Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12:2). Так Апостол Павел начинает ряд нравственных наставлений Послания к Римлянам. Они напоминают нам о Нагорной проповеди Иисуса Христа. Обновить ум означает принять новую и единственную заповедь — заповедь любви как исполнения всего ветхого закона. Но почему необходимо обновление нравственного сознания человека? Потому, что с приходом на землю Спасителя, с Его Воскресением «век сей» не просто явил свою несостоятельность (это было очевидно всем и всегда), но обнаружил свою «ветхость», ибо ему на смену пришел Новый век, Бог заключил с людьми Новый Завет. Это открылось последователям Христа. Они знают: уже пришел определенный в предвечном совете Божием срок, срок конца царству властям «века сего» и срок начала Царствия Божия. — Это и есть Евангелие, Благая Весть.

Вспомним, что первые слова Господа Иисуса Христа после Его Крещения возвестили Евангелие начала нового века: Исполнился срок и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1:4). Последние слова воскресшего Господа, сказанные Его ученикам на земле, возвестили Евангелие Его присутствия в Церкви во все дни до скончания века (Мф. 28:20). И в последних строках книги Откровения, завершающей Священное Писание, восшедший на небеса Господь возвестил Евангелие свершения спасительного Царствия: Ей, гряду скоро! (Откр. 22:20).

Мысль о завершении века сего и начале нового века составляет ядро всех писаний Нового Завета. Когда апостол Павел говорит о христианской надежде на Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 1:3}}}), он говорит об ожидании конца века сего, когда произойдет Второе Христово пришествие. Когда он пишет о стенаниях всей твари в надежде, что она, тварь, освобождена будет от рабства тления в свободу славы детей Божиих (Рим. 8:20–21}}}), он пишет о томительном ожидании того же «светопреставления». Наконец, когда Иисус Христос даёт заповедь молиться, то ведь молитва «Отче наш» — о том же самом: «Да придет Царствие Твое» (Мф. 6:10). Разумеется, во всех этих случаях речь идет не о простом обрыве бессмысленного потока мировых событий. Завершение, о котором радостно возвещает Евангелие, есть разумная конечная цель мировой истории.

Как провозглашает сегодня Апостольское чтение, ныне эта спасительная цель к нам ближе, нежели когда мы уверовали. Но когда мы вдумываемся во все эти восторженные слова, призывающие и воспевающие смену веков, мы поражаемся разнице в мироощущении христиан той далекой евангельской поры и современных верующих. Если первые были исполнены надежды на конец века сего и призывали его, то последние исполнены страха перед этим космическим событием и стараются всячески отогнать от себя даже самую мысль о нем. Это заставляет нас задуматься над нами самими, над нашей верой.

Разумеется, современному человеку трудно, даже невозможно представлять себе «конец света» в тех же традиционных апокалиптических образах, в каких представляли его себе люди далекой древности. Ведь о физической природе нашего мира мы знаем сегодня неизмеримо больше, чем люди той поры. «Век сей» расширил в нашем сознании и опыте свои пределы до миллиардов световых лет в пространстве и во времени. Бездны межгалактических далей, бездны микромира, — как все это далеко от наивных космологических представлений античного мира! Чтобы ВСЁ ЭТО исчезло или преобразилось вдруг, во мгновение ока, при последней трубе (1 Кор. 15:52)? — Нет, современному человеку надо совершить насилие над собою, чтобы эту картину воспринять буквально, а не истолковать ее каким–то иным, более приемлемым для него образом.

«Конец света» в разные исторические эпохи представлялся людям в самых разных, — и при этом устрашающих, — образах: то как эпидемия чумы, опустошающей население целых стран; то как истребительная война; то как гибель той или иной империи; то как природная катастрофа, вызывающая голод смерть или разрушение. Но все эти локальные и временные гибельные события — не то, о чем возвестило нам Слово Божие. Они суть бесчисленные знамения конца, но не конец. Но что же такое конец века сего? И почему первые христиане ждали его с надеждой, последующие христиане ждали его с ужасом, а современные стараются вообще о нем не думать? Да потому, что в сознании большинства современных людей это событие связано с устрашающей мыслью о смерти. И все природные и социальные катаклизмы, все индивидуальные катастрофы — только бесчисленные имена, которые носит смерть, эта бездонная загадка человеческой жизни.

Расширение наших знаний о «веке сем», то есть об окружающем мире, ничего не меняет в сущности этого мира. Со времени грехопадения он был и остается полон угроз нашему существованию. Все эти бесконечности пространств и времен, все эти начала и силы, высоты и глубины (Рим. 8:38–39) похищают у нас бесценный дар Божий, нашу жизнь, сотворенную по образу Божию. Они полагают пределы нашей свободе. Они заставляют нас страдать и умирать. Но беда человека не только в этом. Разрушительные силы действуют не только извне, но также изнутри человека, из его необновленного «ума». Страсти и похоти разъедают человека, делают его пленником и так же, как и внешние силы, ведут его к гибели. Но если космические силы и законы принципиально неподвластны человеческой воле, то внутри себя человек может вступить в схватку с разрушительными силами зла. Однако для этого необходимы два условия. Во–первых, он должен иметь надежду на успех. Во–вторых, он должен укрепиться, обрести силу для борьбы. И то, и другое не в силах самого человека, но даровано ему свыше Воскресением Христовым. Апостол Павел, используя всем понятные библейские образы ночи и дня, тьмы и света, пишет о том, что свет Воскресения Христова, которое и есть спасительное завершение человеческой истории, завершение жизни всех людей и каждого отдельного человека, — что этот свет наступающего Дня излучает свет в нашу жизнь. Этот свет просвещает нас в ночи века сего. Христианская весть о Воскресении уверенно и утешительно дарует нам надежду на обретение нами нашей жизни в ее совершенстве и полноте наперекор смерти и всем ее угрозам. Но в дополнение к уверенности и надежде нам дано также «оружие света». В крещении мы облекаемся во Христа, в таинстве Святой Евхаристии мы снова и снова обновляем это прекрасное облачение, эти духовные доспехи, которые придают нам силу в борьбе со страстями и похотями. И вот уже Апостол Павел может радостно воскликнуть: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4:13).

Тот, кто верит и надеется, тот уже сейчас и здесь начинает жить в свете Царствия Божия, жить жизнью полной, осмысленной, устремляющейся к своей конечной цели. Тот не станет отгонять от себя мысль о конце века сего, но, видя в нем новое начало, будет носить в себе эту мысль как светильник, как драгоценную жемчужину надежды. Христианская надежда — семя вечной жизни. В Господе Иисусе Христе человек живет уже не в этом мире, не в «веке сем», в котором он должен умереть и исчезнуть. В Иисусе Христе человек уже живет на небе, в предвосхищении радостного Дня Господня, залитого Божественным светом.

Зло и грех несовместимы с любовью. Напомнив об этом, Павел перечисляет те греховные деяния, которые противоречат закону любви:

Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13:11-14).

Термин «похоть» (επιθυμία — букв, «желание») у Павла обычно указывает на грехи плоти. Перечень грехов здесь значительно короче, чем в Рим. 1:29—31: там в числе языческих «непотребств» были упомянуты 24 греха, тогда как здесь всего 6. Однако и контекст здесь иной: речь идет уже не о язычниках, а о христианах, и Павел не ставит перед собой задачу дать полный каталог грехов. Он лишь указывает на несколько в качестве наиболее ярких примеров.

Эти греховные деяния он называет «делами тьмы», противопоставляя им «оружия света». Термин «оружия» (δπλα — доспехи) заимствован из воинской практики. Этот термин и другие связанные с войной образы нередко встречаются в посланиях Павла. Во Втором Послании к Коринфянам Павел пишет: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10:3-4). Однако наиболее детально образный ряд, связанный с военной службой, раскрыт в Послании к Ефесянам:

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против ми- роправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6:11-17).

Из этих слов явствует, что Павел воспринимает духовную жизнь как войну, в которой христианину противостоят силы тьмы — диавол и демоны. Именно они стоят за всем злом, которое действует в мире, и всяким грехом, живущим в плоти человека. Преодолевая греховную тьму, изживая в себе зло, человек одерживает победу над диаво- лом и облекается в Господа Иисуса Христа.

Противопоставление света и тьмы, дня и ночи, бодрствования и сна характерно и для Ветхого Завета, и для проповеди Иисуса Христа, отраженной в Евангелиях (примеры слишком многочисленны, чтобы их здесь приводить). Свет, день и бодрствование ассоциируются с добром; тьма, ночь и сон — со злом. Павел многократно использует эти образы в своих посланиях:

Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть. Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5:8-14).

Ибо все вы — сыны света и сыны дня: мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения (1 Фес. 5:5-8).

Слова Павла о том, что «наступил уже час пробудиться нам от сна», «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали», «ночь прошла, а день приблизился», древними толкователями воспринимались как указания на скорое пришествие Христа и приближение Страшного суда: «Время суда, говорит он, стоит уже при дверях... То есть близко воскресение, близок Страшный суд, близок день, горящий, как раскаленная пещь, и нам следует уже освободиться от нерадения» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 24, 1 (PG 60,621). Рус. пер.: С. 784.. Современные комментаторы также указывают на эсхатологическое измерение в указанном отрывке Barrett С. К. The Epistle to the Romans. P. 232.. Отмечают близость используемого Павлом образного ряда к традиционной терминологии предкрещаль- ной катехизации Kasemann E. Commentary on Romans. P. 363; Stuhlmacher P. Pauls Letter to the Romans. P 212-214..

В то же время, уже древние толкователи подчеркивали, что увещания Павла нельзя воспринимать лишь как призыв к общине ожидать скорое пришествие Христа. Они имеют отношение к духовной жизни каждого христианина безотносительно к тому, наступит ли второе пришествие при его жизни:

Поистине, приход этого дневного света следует понимать двояко: и в смысле общем для всех, и в смысле особом для каждого. Для всех наступит дневной свет, когда придет время будущего века, в сравнении с которым срок мира сего именуется «тьмою», ибо время приближается... и сроки, которые раньше возрастали, в будущем, несомненно, сократятся. Поэтому апостол и говорит, что «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:11), и с каждым днем становится ближе... Но и для каждого совершается наступление этого дня. Ибо, если Христос живет в нашем сердце, Он возжигает в нем свет; если разумение знания отрешает нас от нашего невежества и, отвернувшись от недостойных дел, мы устремляемся к благочестивым и достославным деяниям, то просветляемся и по чести пребываем как бы в дневном свете Ориген. Комментарии на Послание к Римлянам 9. 32 (Commentarii in epistulam ad Romanos. Vol. 5. P. 112). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 488..

Учение Павла, вопреки мнению А. Швейцера, несводимо к «эсхатологической этике» См.: Швейцер А. Мистика апостола Павла. С. 179.. Указания Павла на наступление часа пробуждения и на приближение дня не обязательно воспринимать лишь как отражение эсхатологических ожиданий, характерных для древней Церкви. Они имеют более широкий и более универсальный смысл.

Для Павла Христос — не только Тот, Кто когда-τό придет, чтобы совершить суд над людьми, но и Тот, Кто уже присутствует в Церкви. Облечься в Господа Иисуса Христа — значит уже сейчас, не дожидаясь второго пришествия, отречься от зла и встать на сторону добра. Каждый человек с каждым днем своей жизни на один день приближается к судному дню, когда бы он ни наступил. Но в то же время, каждый день должен приближать его к спасению, которое не зависит от времени второго пришествия.

Путь человека к Богу — это путь одновременно общий и индивидуальный. Вся церковная община движется навстречу Христу, пришествия Которого на землю она ожидает. Но и каждый человек в своей личной духовной жизни должен сделать выбор в пользу света, дня и бодрствования, чтобы приблизиться к спасению, которое дарует Христос.

В 13:8–14 Павел подводит итог тем наставлениям, которые составляют первый отдел практического учения Рим. Он говорит о стимуле нравственного поведения, и опять особое ударение полагает на любви (стт. 8–10). Ст. 10 почти буквально повторяет Гал. 5:14.

Особенное побуждение для Христиан к жизни в мире со всеми и в любви Апостол указывает в том, что они уже однажды вышли из того мрачного состояния, когда они, живя во тьме неведения, творили всякое зло.– При том же: близится славный день явления Господа, поэтому нужно прилично подготовиться ко встрече Господа, чего между тем никак не могут сделать разделяющие с язычниками ночные пиршества, исполненные пьянства, распутства, всяких ссор и убийственных поединков, бывших предметом общественных зрелищ в Римском колизее. Действующие ночью и пребывающие во тьме могут не заботиться о своей одежде, что и бывает со многими, особенно же со спящими; но действующие днем, и особенно все желающие быть приличными, стараются одеться и при том сообразно своему званию и положению. Также быть одетыми духовно повелевает Апостол всем Христианам, при чем одеждою их звания и положения должна быть та чистота и святость, какая явлена в жизни Господа Спасителя, Который был чужд всех греховных похотей, хотя и удовлетворял, насколько это было необходимо, насущным требованиям тела: ел и пил, облачался в одежды. Так, по примеру Христа, и Его последователи, в удовлетворении насущных своих потребностей не должны искать угождения своим страстям и разным греховным стремлениям.

Заключая толкование этого места, преосв. Феофан говорит: «мы, Христиане, сыны света и дня, – прияли свет веры и благодать Духа. Не следует нам увлекаться такими (безобразными) делами, или какое-нибудь принимать в них участие. Это языческие обычаи, и для нас они совершенно не пригодны. То же писал Апостол и к Солунянам, и то же выставлял побуждение: мы не во тьме ночи, а во свете дня; упиваются ночные, а нам надлежит трезвиться и бодрствовать (1 С ол. 5:5). Это главный предмет настоящего отдела, в коем Апостол требует, чтобы Христиане, пребывая добрыми гражданами, воздерживались однако от худых обычаев, получивших гражданство в языческих обществах. Св. Ап. Петр замечает, что Христиане тогда так себя и держали. Довлеет вам мимошедшее время жития, волю языческую творившим, ходившим в нечистотах, в похотех, в пиянстве, в козлогласованиих, в лихоимании. О немже дивятся (язычники) несходящимся вам в то же блуда разлияние (1 П етр. 4:3. 4)». Святой Иоанн Златоуст более останавливается на мысли Апостола о всеоружии Христиан. Он говорит: «день призывает нас в воинские ряды и на сражение. Но не пугайся, слыша о воинских рядах и об оружии. Тяжело и несносно облекаться в вещественное оружие; но облечься в духовное оружие вожделенно и должно составлять предмет наших молитв, потому что это оружие есть оружие света... Облеченный в сие оружие столько же украшен, как и жених, выходящий из брачного чертога; ибо он вместе и жених и воин»... Упоминая о пороках, Апостол сказал: отвергнем дела тьмы. А когда начал речь о добродетели, то называет ее не простыми делами, а оружием, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и сим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния дает нам, что несравненно важнее, Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: облецытеся, повелевает нам отвсюду Им себя обложить. Подобное сему выражает и в других местах, именно: аще Христос в вас (Рим. 8:10), и еще: во внутреннем нашем человеке вселится Христос (Еф. 3:16). А иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми, говорит Апостол в послании к Галатам (Гал.5:24). Облекшийся во Христа, удали от себе все сие (злое); в заботах о теле имей в виду только то, чтобы оно было здорово, и сколько нужно для здоровья, прилагай попечение о теле, далее же сего не простирайся. Напротив, все свое попечение употреби на заботы о духовном.

Указав, как можно сделаться хорошим гражданином в христианском духе, Апостол тут же предостерегает христиан от таких обычаев, которые безусловно осуждаются христианством, хотя они и получили право гражданства в некоторых языческих обществах. Побуждением к сему он ставит пришествие Христово, которое светло, как день, те же обычаи, темны, как ночь. Поэтому христианин, как сын света, и должен их избегать.
 Кроме любви к ближним, Апостол заповедует делать и другое, а именно, зная, что пришел Спаситель, и с Ним наступил уже день, разумея далее дух времени – христианства, когда следует бодрствовать над собою, нужно пробудиться от сна ночного и не делать того, что свойственно ночи, а делать то, что свойственно дню. В прежнее, ветхозаветное время, только веровали, что придет Избавитель, а теперь Он с нами, облекает нас в Себя в крещении, и питает нас Собою, и подает нам силы, яже к животу и благочестию (2 Пет. 1:3). Потому нам никак нельзя теперь спать, а надо бодрствовать и не покладая рук трудиться.
 Ночь неведения и греховности миновала, теперь настал день света и богопознания. Поэтому христианам следует отвергнуть то, что они делали, живя в ночи, а облечься, украсить себя и внутри и снаружи, как на праздник, дорогой и светлой одеждой, делами добродетели. Эти последние суть оружие света, потому что каждая добродетель, утверждаясь в сердце, изгоняет оттуда противоположную ей греховную страсть, и делает добродетельного светлым, как греховность делает его темным. Ибо и ангелы Божьи видят нас всегда или светлыми, или темными, смотря по качеству нашего настроения.
Как же жить христианам? Благообразно, говорит Апостол, и поясняет это.
 Обыкновенно, грех прячется во тьму ночи, а днем боится показаться на свет, так грешники стыдятся греха и пред людьми стараются показать себя добродетельными. У язычников, да и у некоторых христиан, вошло в обычай собираться друг к другу на пиршества, большею частью по ночам, и здесь, по старой привычке, предаваться козлогласованию – срамным песням, и пьянству, а затем сладострастию и даже распутству (в слав. студодеянию), неудержимой похоти и неестественному ее удовлетворению. На этих пирушках обычно появляются зависть и ссоры. Зависть – плод гордости, не терпящей, чтобы кто-нибудь стоял выше нас. Зависть рождает ссоры с задором (в слав. рвение) стать впереди всякого, и на этой почве заводятся часто споры и даже драки, без которых редко обходилась всякая из этих пирушек. Апостол предостерегает от безобразных обычаев. Он внушает, что так как они теперь уже христиане, как днем, то есть в свете богопознания и освящающей их благодати, то им нужно вести себя – жить благообразно, не по внешности только, а и главным образом по внутреннему настроению, в душе и сердце, где у них наступил светлоторжественный день. Благообразно же ходить – значит облечься во Христа.
 Облечься во Христа, это в своей жизни, в своих расположениях и делах воплощать жизнь Христа, чтобы не называться только, а и самым делом быть христианами, удовлетворять естественным потребностям тела, но не заводить искусственных, и не превращать их в похоти, не отдаваться им в рабство и вообще, не служить им, ибо похоти плоти, последний предел ниспадения человека, почему и восстание его необходимо начинается с отвержением их, которые Христовы, плоть распяли со страстями и похотями (Гал. 5:24).

зная время. Духовная рассудительность вырастает из восприятия Божественного откровения. Совершенно очевидно, что и здесь Павел подчеркивает значение разума.

спасение. Здесь это слово означает окончательное освобождение - искупление (ср. Рим. 8:23).

Другим побудительным мотивом христианской нравственности является осознание приближения великого дня Господнего – Его второго пришествия: «наступил уже час пробудиться нам от сна... Ночь прошла, а день приблизился» (Рим. 13:11–12). Нынешнее время, когда прошла ночь ветхозаветной законности, есть рассвет славного невечернего дня вечной жизни. «Так отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света» (Рим. 13:12). «Дела – это дела греховные, они свойственны времени ночи, неведения, подзаконности. Для крещенных же, оправданных, освященных наступил день благодати, им сияет Солнце правды – Христос, они облекаются в светлую и нетленную одежду добродетелей и молитвы. Сам Христос есть вожделеннейшее наше облачение, и ап. Павел призывает: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте с похоть» (Рим. 13:14) (похоть (epiJumia) (libido) – пожелание, страсть недозволенного, сладострастие, распутство. Похотник – «недозволенного желающий» (по объяснению о. П. Алексеева). Забота о плоти не должна преступать пределов разумного и дозволенного, т. е. не должна превращаться в похоть).

Облечение во Христа есть онтологическое единение с Ним через стяжание благодати Духа Святого. Такое освящение и обожение человека возможно только в процессе духовной брани с похотями его греховной природы. Апостол призывал к тому, чего сам уже достиг опытно: «и уже не я живу, но живет во мне Христос|||» (Гал. 2:20).

 Час уже нам от сна востати (Рим. 13:11). 
Неужели мы спящие? Можете вы сказать, и прогневаться и обвинить меня в нелепости за слова, которыя обратил я к вам, не исключая впрочем и себя. И мне хотелось бы, и за вас и за себя быть уверену, что мы не спящие, а бодрствующие; но препятствует сей уверенности подобный случай, который встречаю в Евангелии. Когда, в следствие прекословных суждений о чуде исцеления слепорожденнаго, сказал Господь: «на суд Аз в мир сей приидох, да невидящии видят, и видящие слепи будут» (Ин. 9:39); тогда Фарисеи с уверенностию возразили Ему: «еда и мы слепи есмы» (Ин. 9:40)? Но ничего тем не выиграли. Потому что Господь рек им: «аще бысте слепи были, не бысте имели греха; ныне же глаголете, яко видим, грех убо ваш пребывает» (Ин. 9:41). Итак, может быть, и мы живем, как спящие и мечтающие в сновидениях, а самоуверенно почитаем себя бодрствующими: и дело тем не лучше, а виновность наша тем больше.
Неусыпный некогда страж дома Божия в стране бодрствующих и спящих, а ныне еще совершеннее неусыпный о нас молитвенник там, где совсем нет сна, хотя есть вечный покой – Святителю Алексие! твоим благодатным мановением и благословением возбуди во-первых мою дремлющую мысль и слово, а потом и внимание предстоящих, дабы мы могли понять и принять к сердцу и к исполнению пробуждающее Апостольское слово: «час уже нам от сна востати».
Святый Апостол Павел пишет учительное послание к римским христианам, которых «вера», по собственному его свидетельству, «возвещается во всем мире» (Рим. 1:8); обличает нелепости язычества, неудовлетворительность иудейства, повреждение грехом и погибельное состояние всего человечества; возвещает единственное спасение в вере во Христа; открывает тайну будущаго к Нему обращения неверующих Иудеев; наконец дает наставления для жизни христианской, и между ими взывает: «час уже нам от сна востати».
Видно Апостол не опасается, что римские христиане оскорбятся и возразят ему: неужели во сне достигли мы до того, что «вера» наша «возвещается во всем мире»? Неужели спящим ты предлагал возвышенное и таинственное учение, когда наконец думаешь пробудить нас от сна? Видно не сомневается он в их готовнасти признаться, что, и при возбуждении ума к познанию, может иногда сердце оставаться не возбужденным к добру; и что бодрствующие, по видимому, в вере могут оказаться дремлющими в жизни.
Думаете ли вы, что вы лучше римских христиан апостольскаго времени? Надеюсь, что никто не будет так мечтателен, и что вы напротив готовы признать себя далеко не достигшими совершенства христиан времени апостольскаго. Будьте же и вы расположены испытывать себя, и, если потребует совесть, признаться, что, может быть, и ваше сердце не возбуждено к добру, а может быть, и ум не довольно пробужден для истины; что, может быть, и вы дремлете в жизни духовной и нравственной, а может быть, и в вере не бодрствуете; и что следственно не огорчаться должно, а благодарить, когда желающий добра напомнит, что «час уже нам от сна востати».
Что такое сон? Что такое бдение? Бдение есть жизнь светлая, с сознанием себя. Сон есть жизнь темная, без сознания себя. Или иначе: пoелику человек, по естеству, живет жизнию тела членосоставною и растительною, и жизнию души животною и разумною: то, когда жизнь души восходит над жизнию тела, и проявляет себя в произвольном движении в чувствовании, в познании, в желании, в действовании, – это есть бодрствование; а когда жизнь души погружается в жизнь тела, скрывается в замкнутом, не произвольном движении членовном, и едва пробивается призрачными представлениями, – это есть сон и сновидение. Но христианин по благодати имеет еще высшую жизнь, духовную, по слову Господню: «аще кто не родится водою и Духом, не может внити в царствие Божие »(Ин. 3:5). Если для того, чтобы сделаться способным к царствию Божию, или, что то же, дабы сделаться христианином, надобно родиться Духом; то, без сомнения, надобно и жить жизнию духа, высшею, нежели жизнь, какою живет естественный или, по выражению апостольскому (1 Кор. 2:14), «душевный» человек. Жизнь духовная, имея своим источником Дух Божий, Бога же и Его благодать имеет своим светом, своею силою, своею пищею, началом деятельности и целию стремления. Если сия жизнь духовная восходит и господствует над жизнию душевною и чувственною: это есть состояние бдения духовнаго. А если духовная жизнь погружена в душевную и чувственную, и сею преобладаема или поглощена: это есть состояние духовнаго дремания или сна. Когда дух твой взирает к Богу верою, молитвою, богомыслием; тогда он бодрствует: но если он перестает помышлять о Боге, то ты начинаешь дремать; а если ты забыл о Боге, то ты уснул. Если тебя одушевляет любовь к Богу, то ты бодрствуешь бдением неусыпающих: но если одушевляет тебя не любовь к Богу, а любовь к тварям, прельщение их суетным блеском, желание обладать и наслаждаться ими, то ты мечтаешь во сне. Если ты не «о хлебе едином» жить думаешь, «но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Мф. 4:4); если по примеру Христову находишь для себя пищу в исполнении воли Божией: это также признак не спящаго, а бодрствующаго; потому что не во сне принимают истинную пищу; но если ты не алчешь слова Божия, не жаждешь истины Божественной и учения духовнаго; если не чувствуешь вкуса и услаждения в исполнении воли Божией: это есть нечувствие и сон духа; и если, как вместе с сим бывает, ты алчен к удовольствиям чувственным, жаждешь разсеяния и увеселений, думаешь иметь вкус, когда выбираешь лакомую пищу и приятное питье, и вкус изящный, когда тебя потрясают страстные звуки, когда очаровывают хитро составленныя В рукописи автора первоначально было написано «блестящия», а после карандашем исправлено, как здесь.  или забавныя зрелища; поверь, что это более призраки сновидящаго, нежели ощущения бодрствующаго: ты это узнаешь, когда дух твой пробудится в день благодати или в день суда. Если мысль о Боге движет тебя к деланию добра, и взаимно делание добра устремляет тебя к Богу, чтобы принести Ему в жертву благое дело, чтобы благодарить Его за помощь в благоделании: очевидно, что ты ходишь пред Богом и следственно бодрствуешь; но если движущею пружиною и целию твоей деятельности бывает самоугодие, человекоугодие, честолюбие, богатолюбие; то каковы бы ни были твои успехи и удачи, прийдет наконец время, когда оглянешься на твою мнимо-неусыпную деятельность, и увидишь исполнение над тобою пророческаго слова: «уснуша сном своим, и ничтоже обретоша мужие богатства в руках своих» (Пс. 75:6).
Не похвально спать, когда можно бодрствовать, а спать без просыпа и постыдно и опасно. Пробуждение от сна телеснаго не всегда в нашей воле: но пробуждение от сна душевнаго всегда от нас зависит; потому что немолчен для нас пробуждающий глас в совести, в слове Божием, в делах Провидения, – глас и для дремлющих и для спящих не неслышимый, если не закрывают уха нарочно.
Господь глаголет в притче: «спящим человеком прииде враг и всея плевелы посреде пшеницы» (Мф. 13:25). То есть, во время сна, нерадения и безпечности приходит диавол и всевает в нашу жизнь худыя мысли, порочныя желания, беззаконныя дела. Видите, как опасен нравственный сон.
В другой притче Господь глаголет нам: «вы подобни человеком, чающим Господа своего»; и присовокупляет: «блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих» (Лк. 12:36-37). Посему и заповедует: «бдите убо; не весте бо когда Господь дому приидет, – да не пришед внезапу, обрящет вы спящи» (Мк. 13:35-36), и вы не будете блаженны. Наконец Он подтверждает, что сие предостережение нужно для всех без изъятия: «всем глаголю: бдите» (Мк. 13:37).
Апостол еще указывает на некое, как он полагает, «известное» нам «время» и час, в которые, как бы, поспешает пробудить нас, нравственно спящих или дремлющих: «ведяще время, яко час уже нам от сна востати». Какой это час? Он несколько изъясняет: «ныне бо ближайшее нам спасение, нежели егда веровахом» (Рим. 13:11). А что такое «ныне»? Может быть, это значит, что ближе к нам спасение ныне, – во время новозаветное, когда уже мы видели пришедшаго Христа, и познали и прияли Его таинства, нежели во время ветхозаветное, когда веровали во Христа еще ожидаемаго. Или: ныне, когда мы довольное время пребываем в Церкви Христовой, могли обрести довольно способов к утверждению в жизни духовной, ближе к нам спасение, нежели когда только еще приступали к вере Христовой. Но, как бы то ни было, глубокаго внимания нашего достойно то, что апостольское учение требует, чтобы мы востали от нравственнаго сна «ныне», а не завтра, в настоящий «час», а не в будущие часы. Кто из нас хочет погибнуть? Более или менее думает всякий спастися: но беда в том, что многие не хотят «ближайшаго спасения», а думают или мечтают воспользоваться спасением отдаленным. Они располагают свое спасение подобно, как упоминаемый в Евангелии богатый свою роскошную и веселую жизнь «на лета многа» (Лк. 12:19): но забываемое ими «ныне» поглощает сии «лета многа»: иногда еще прежде, нежели они родились: «в сию нощь душу твою истяжут от Тебе» (Лк. 12:20).
Итак, надобно нам, братия, послушаться предостережения Апостольскаго; надобно пробуждать себя от сномечтательной жизни чувственной, мирской, греховной, к истинной жизни духовной, по заповедям Божиим, по учению и примеру Господа Иисуса, сколько можно неукоснительно, ныне, в настоящий час, «дондеже, днесь, нарицается» (Евр. 3:13); потому что в час будущий, в день завтрашний, может быть, мы уже «уснем в смерть» (Пс. 12:4), и поздно будет пробуждать нас, или же и возбудит нас, но уже не глас благодати ко спасению, но глас Архангела и труба Божия к суду и осуждению.
Ураним, сколько можно, чтобы не опоздать невозвратно. «Отложим дела темная, и облечемся во оружие света. Облецытеся Господем нашим Иисус Христом» (Рим. 13:12-14). Аминь.

Что сказал Божественный Учитель в сих словах: «приближися бо царство небесное» (Мф. 4:17), то же самое сказал один из ревностнейших учеников Его в следующих словах: «ныне... ближайшее нам спасение»