К Колоссянам послание ап. Павла 1 глава 15 стих

—Гимн симметрично разделён на две части; в первой говорится о первоначальном творении (1:15—17), во второй — о новом творении, то есть о Церкви (1:18-20).

—Роль Христа в обеих частях выражена предлогами, соотносящимися с Его именем: «в», «посредством» и «через».

—В обеих частях тщательно проясняется роль «главы» или «начала» по отношению к «всеобщности».

—Как в сотворённой, так и в искупленной вселенной «всеобщность» включает в себя мир небесных сил.

Рассмотрим содержание каждого стиха этого гимна.

15а «Он есть образ Бога невидимого». Слово «образ» (греч. — эйгсон) может означать копию, которая всегда отличается от своего оригинала. Но в греческой философии образ имеет ту же природу, что и представляемая им реальность. Он понимался как внешнее проявление сущности вещи, а следовательно, включал в себя её сущностные элементы. Апостол Павел применяет это понятие к Иисусу Христу, так как Бог открыл Себя в Нём во всей полноте. Христос есть образ Божий, но не со стороны творения (как человек: Быт. 1:26—27), а со стороны Творца. Он единосущен Богу Отцу и в то же время отличен от Него.

15б «Первородный всей твари». Это не следует понимать так, будто Сын был сотворён первым. Из следующего стиха абсолютно ясно, что Иисус Христос не мог быть сотворённым существом, поскольку Сам создал всё сущее (1:16). В древнееврейском и в греческом языках слово «первородный» (греч. - прототокос) не обязательно включало временное значение. Во-первых, термин «перворожденный, первенец» обычно употреблялся как почётный титул. Например, Израиль, как народ, наречён первенцем Бога (Исх. 4:22), потому что он самое любимое дитя Божие. Во-вторых, первенец - это титул Мессии. В Пс. 88:28, как его истолковывали сами иудеи, дано обетование о Мессии: «Я сделаю его первенцем, превыше царей земли». Совершенно очевидно, что здесь слову «первенец» придаётся не временный смысл, а значение отличительной почести и превосходства. Следовательно, в выражении «первородный всей твари» речь идёт не о первичности в процессе творения, а о предсуществовании. Как человек, Иисус, разумеется, не был рождён первым из людей, но в силу Своей божественности Он превосходит всех Ср.: Ин. 3:31 «Свыше Приходящий — выше всех». .

Он не «по образу», но Сам — Образ. А ты не образ, но «по образу». В своей сущности ты имеешь нечто от образа и подобия Божьего, имеешь то, что подобно Божественному образу. Поэтому образ приходит к тому, кто по образу, и образ ищет того, кто по подобию Его, чтобы вновь запечатлеть и вновь утвердить, потому что ты утратил то, что получил.

Итак, Он по естеству есть Совершенное от Совершенного Порождение, рожденное прежде всех холмов (Притч. 8:25), то есть прежде всякой словесной и разумной сущности; как и в другом месте Павел называет Его Col. 205 Рожденным прежде всякой твари (Кол. 1:15), но, назвав Рожденным прежде, показывает этим, что Он — не тварь, а Порождение Отца, ибо странно о божестве Его употребить выражение «тварь». Все сотворено Отцом через Сына; один Сын предвечно рожден от Отца, потому Он Рожденный прежде всякой твари Бог Слово, Неизменный от Неизменного.

Во-вторых, рассуждает о самой личности Спасителя, перечисляя Его божественные свойства (как Бога, Творца, Промыслителя) и богочеловеческие (как главы Церкви, перворожденного из мертвых, первенствующего во всем, совмещающего в Себе все совершенства и примирившего всех с Богом Своею Кровью.

 Который есть Образ Бога Невидимого, Который рожден предвечно, прежде всякой твари. Он, будучи безначален, Сам вечен, дал жизнь всему.

Слово είκών (букв, «образ», «изображение») Павел несколько раз использует в своих письмах, причем не только по отношению ко Христу (ср. 2 Кор. 4:4), но и по отношению к человеку, преображенному Духом Святым (ср. Рим. 8:29; 1 Кор. 15:49; 2 Кор. 3:18). Здесь «образ» указывает на отношение Христа к Богу: Он - откровение о Боге Отце и Его видимый образ. Тот, кто существует прежде всего, что создано. В ВЗ слово «образ» относилось, помимо прочего, к Божественному откровению и премудрости. С одной стороны, премудрость была с Богом при начале творения (Притч. 8:22), а с другой - она «образ благости Его» (Прем. 7:26), т. е. являет благость Божью.

1:15 рожденный прежде всякой твари - См. комм, к. 1:18.

Братья, благодарите же Отца, Который сделал вас участниками жребия святых во свете: Он избавил нас от власти тьмы и привел в Царство Сына Своей любви, в Котором наше искупление, прощение грехов. Он есть образ невидимого Бога, Первенец, рожденный до всякого творения. Ведь это в Нём всё было создано на небесах и на земле, видимое и невидимое: престолы, господства, начала и власти – всё создано через Него и для Него. И это Он – прежде всего, и в Нём всё держится, и Он же – глава Тела, – Церкви. Он есть начало, Первенец из мертвых, чтобы Ему во всём быть первым.

Гимну во славу Иисуса Христа, который воспевался Церковью в самые первые десятилетия ее существования, и отрывок которого предлагает нам воскресное чтение, – этому гимну посвящены многие сотни страниц ученых исследований. И не удивительно: это один из тех текстов Писания Нового Завета, которые отражают самое плодотворное время в развитии христианского богословия. В гимнах христиане ранней Церкви воспевали спасительные деяния Божии, которые они усваивали в Крещении и переживали в своей новой жизни во Христе.

Вот что удивительно, безотносительно к содержанию гимна, – удивителен сам факт его существования, который наводит на некоторые размышления. Мы видим, что Церковь в то далекое апостольское время не только интенсивно жила новой жизнью в Духе, в ней не только развивалось высокое богословие, но она выражала свою радость обновления в поэтическом и литургическом творчестве, она создавала и пела гимны, прославляя в них Бога и Спасителя! Книги Нового Завета свидетельствуют нам об этом творчестве: Песнь Богородицы, Ныне отпущаеши, Пролог Евангелия от Иоанна, многочисленные гимны, рассыпанные по посланиям Апостола Павла и Книге Откровения…. В последующие века – бесчисленные прекрасные песнопения, которые, вместе с ветхозаветными Псалмами, доныне украшают наши богослужения. И вдруг… всё оборвалось. В Церкви иссякло творчество, она больше не находит поэтических слов, в которых она могла бы выразить свои чувства и мысли. И произошло это не вчера. Вот уже несколько столетий Церковь лишь заученно повторяет старые прекрасные песни. Не заставляет ли этот факт задуматься над тем, что с современными христианами происходит что-то неладное?

Но обратимся к нашему тексту. Он начинается с призыва возблагодарить небесного Отца за то, что Он избавил нас от власти тьмы и ввел нас в Царство света. Власть тьмы и власть света, сыны тьмы и сыны света, – эти образы в Священном Писании описывают два противостоящих друг другу состояния человека. Одно – погруженность в мирское и преходящее. Другое – устремленность в божественное и нетленное. Человек, конечно, может и должен устраивать свою жизнь в этом мире. Но найти в нем смысл, цель, уверенность и покой человек, неся на себе груз греха, никогда не сможет. И это понятно, так как человек сотворен по образу своего Создателя. И при всей греховной искаженности своей природы, он будет всегда тосковать по своему Первообразу, по Богу.

Тщетны поиски опоры своей жизни в бесчисленных кумирах и идолах этого мира. Они могут быть откровенно низменными, могут принимать возвышенный вид, но всегда останутся опорами ложными. Мир, не спрашивая человека, держит его в постоянной зависимости от всяческих «престолов, господств, начал и властей», будь то законы природы, будь то законы социальной жизни…. Но человек в поисках себя и смысла своего существования часто и сам осложняет себе жизнь многочисленными зависимостями, в которые он дает себя увлечь. Он жаждет Бога, но «тьма века сего» слепит ему взор и он добровольно отдает себя в рабство всяческим ложным «богам» – в природе и в обществе, в семейной и личной жизни, в низменных страстях и в высоких идеях, в науке, в искусстве и даже в религии. При этом он утрачивает свою связь с Богом, источником его жизни, и в его душе гибнет то, что, собственно, делает его живым. Послание к Колоссянам напоминает об этой опасности. Власть мира со всеми его идолами над человеком, в конечном счете, есть порабощение. И под этой сатанинской властью находились бы мы все, если бы не то избавление, которое принесло людям пришествие в мир Сына Божия, Его искупительная смерть, спасительное воскресение и введение нас, верующих, в Царство Света.

Благодарение Богу Отцу за Его благодатный дар избавления выливается в торжественную песнь, прославляющую Сына Его любви, Иисуса Христа. Гимн Христу как началу и цели всего творения – одна из вершин новозаветного богословия.

«Приблизилось Царствие Божие». Такое Евангелие провозгласил миру Иисус Христос. Это Сам Иисус Христос приблизил Бога миру, сделал недоступного Бога доступным. Это в Нем мы прозреваем «образ невидимого Бога».

Более того: Иисус Христос – выше всего творения, Он – начало всего. Все на небе и на земле сотворено через Христа и во Христе. Все космические силы судьбы, всё, что нам грозит гибелью, во Христе лишается своей власти, ибо всё создано в Нем и подчинено Ему.

Более того: во Христе творение не только имеет свое начало, но обретает свой смысл и цель. Все направлено к Нему и все для Него сотворено.

Более того: Христом все держится, все не распадается: Он – устрояющий и объединяющий принцип всего мироздания, которое благодаря Ему становится гармоничным космическим Телом, управляемым главой – Христом. И это господство Христа над миром проявляется в Церкви, в которой Его власть становится присутствующей реальностью.

Более того: во Христе как начале заложено будущее, ибо Христос есть не только первенец в творении, но также первенец из мертвых. Он – Первый во всех отношениях. Без Него я – ничто. Только в Нем и только с Ним я – живу!

Как и в Филипп., Апостол переходит от благодарения к молитве о духовном возрастании своих читателей (1:9–23). Понятие ε̉πίγνωσις относится здесь не только к познанию Бога (ст. 10), но и к познанию воли Божией (ст. 9), иначе говоря, оно касается не только умозрительной, но и практической стороны христианской жизни. В основании возрастания лежит благодарность Богу, призвавшему нас к спасению (ст. 12). Призвание Божие получило выражение в искупительном подвиге Сына Божия (ст. 13). Это сознание и заставляет ап. Павла сосредоточить свое внимание на темах христологии.

Христологическое учение Кол. дано в отрывке 1:15–20. Возлюбленный Сын Божий есть образ Бога невидимого (ст. 15а). Тем самым, так же, как и в Флп. 2, ап. Павел свидетельствует о Божественном достоинстве Христовом. В русском переводе, во избежание неправильного понимания мысли ап. Павла «рожденный прежде всякой твари», а в ст. 18 – «первенец из мертвых». Но ап. Павел, конечно, не случайно употребил в обоих случаях одно и то же слово. Само собою разумеется, сопоставляя Христа с тварью, ап. Павел не думал зачислять и Его в тварь. В раввинистической письменности это же выражение применяется к Богу – но Бог, по самому существу своему, не есть тварь. Как Творец, Бог противостоит твари. Раввинистические параллели представляют интерес потому, что Павел был ученик раввинов. Павел думал здесь о том же богословском понятии, для выражения которого ап. Иоанн употребил в самом конце I века термин Логос (Слово). В Нем, чрез Него и для Него получило бытие все, что существует (ст. 16, ср. Ин. 1:3). Перечисляя ангельские чины, ап. Павел, без сомнения, имеет в мысли ересь Колосских лжеучителей. Но это всего лишь одна сторона. Мир не только получил во Христе свое бытие. Христос есть начало и новой твари (ст. 18). Как и в 1 Кор. 15:20, Воскресение Христово полагает начало общему воскресению. Церковь есть Его тело. Мысль 1Кор. 12получает здесь выражение в системе христологии. К христологическому учению относится и совершенное Христом искупление, смысл которого ап. Павел видит во всеобщем примирении (ст. 20). Это примирение распространяется и на Колосских христиан, но требует от них твердого стояния в вере и христианском уповании (стт. 21–23).

Образ Бога… – это значит, что Господь Иисус Христос есть такой же Бог, как Бог Отец, ибо Он есть образ Его по рождению, а не по творению – как миллионы других существ, носящих ради своей тварности лишь отблеск образа Божия в различных степенях его отраженной светлости. «Образ указывает на единосущие с Отцом; в силу чего? в силу того, что рожден. поелику рожден – единосущен, единосущен же будучи, есть образ» (Еп. Феофан).

Образ Бога невидимого. Итак, божество не сделалось ли видимым в Сыне? Думать так не следует. Св. Златоуст говорит: «Если Бог невидим, то и образ Его также невидим: потому что в противном случае не был бы образом». Блаж. Феофилакт рассуждает, что «Единородный есть обоя: и образ и невидимый». В воплощении Бога Слова присутствие невидимого божества только стало как бы осязательно познаваемым, но все же мысленно, а не видимо» (Еп. Феофан).

Перворожден всея твари (в русск. яснее: «рожденный прежде всякой твари»). Рожденность от тварности Апостол строго различает, и потому только одного Иисуса Христа называет рожденным, и сим на бесконечное расстояние поставляет от Него всех тварей Божиих, как бы он высоки ни были. Блаж. Феофилакт пишет: «смотри, какова мудрость Апостола: не сказал просто, что Он (Иисус Христос) прежде всякой твари, но сказал, рожден прежде всякой твари, научая тебя, что Он есть Сын из Отца, а прочее все тварь, именно Им сотворенная|||».

Изображение Божественного величия Иисуса Христа необходимо было сколько для Колоссян, чтобы они познали Его и достодолжно прославляли Христа, любили и надеялись на Него, столько же и для того, чтобы они могли отразить лжеучителей, как бы низводивших Христа своим учением о посредстве Ангелов, будто бы могущих что-либо сделать помимо Христа Спасителя нашего и Бога.

Сущность изображения лица Иисуса Христа в чертах, указанных здесь, сводятся к тому, что Он, по Божеству Своему, единосущен Отцу, Сын, рожденный прежде век (ст. 15), Творец всего мира и Промыслитель (16–17 ст.). Далее же (в ст. 18–20) говорится о Нем, как о Богочеловеке, воплотившемся для спасения нашего. Многие выражения здесь очень сильны и своеобразны. Таково, наприм., определение лица Иисуса Христа, как образа Бога невидимого, что было предметом самых различных суждений, как и другое: «рожденный прежде всея твари». В послании к Евреям говорится о Христе, что Он «сый сияние славы Отца и образ ипостаси Его» (1:3), а в послании к Филиппийцам: «Иже во образе Божии сый» (2:6). По слову св. Иоанна Златоуста, «образ указывает на точь в точь сходность и на ни в чем неотличность» от Отца. «Образ означает единосущие», говорит блаж. Феодорит. «Неодушевленные образы не имеют в себе сущности того, чего суть образы, но образ живый и ничем неразнствующий имеет одно естество с первообразом». К сему блаж. Феофилакт прибавляет: «если бы Он был образ, как человек, то имел бы ты сказать (т. е. возразить), потому что человеческий образ никогда не доходит до первообраза. поелику же Он есть образ, как Бог и Сын Божий, то есть образ Бога совершенно сходный». «Назван Он образом Бога невидимого для того, чтобы дать уразуметь, что Он есть Бог, Который в Нем мысленно видится» (преосвящ. Феофан. Сравн. Ин. 1:18; 14:10). Слова: «перворожден всея твари» особенно разъяснены были в противовес арианам св. Афанасием Великим, который указывал на существенную разность слова «рожден» от «сотворен», а также и на то, что сотворенный не мог быть вместе и Творцом, ибо все сотворено чрез Сына. Сам Иисус Христос, молясь к Отцу, говорил: «Прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самого Славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин. 17:5). И в других местах Св. Писания нередко говорится об этом предвечном рождении Сына Божия от Бога Отца, как напр. в известном изречении псалма, приводимом св. Ап. Павлом: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Деян. 13:33. Сравн. Пс. 2:7). «Смотри, какова мудрость Апостола», восклицает блаж. Феофилакт: «не сказал просто, что Он (Сын) прежде всякой твари, чтобы, слыша это, ты не подумал, что Он есть особо от Отца, но сказал: рожден прежде всякой твари, – научая тебя, что Он имеет Отца и от Него рожден есть... Он – Сын из Отца, а прочее все – тварь, именно Им (Сыном) созданная».

Что Иисус Христос есть Творец и Промыслитель всего мира, как видимого, так и невидимого, об этом имеется много свидетельств Св. Писания (см. Рим. 11:36; 1 Кор. 8:6; 2 Кор. 5:18; Еф. 1:10; 4:10; Евр. 1:3). В оправдание Апостола от разных современных извращений его мыслей наш новейший толковник (Н. Мухин) говорить: «И в Александрийской теософия мы находим учение о логосе, как посреднике в деле творения мира. Но не следует забывать, что философский логос служит безучастным органом, орудием творения, между тем как Иисус Христос, в силу Своего единосущия со Отцом, не только Посредник, но и Творец мира. Поэтому о Нем и говорится: вся Тем быша, и без Него ничто же бысть, еже бысть (Ин. 1:3)». При этом еще замечается, что слово для означения сотворения избрано Апостолом то самое, которое употребляется при сказании о сотворении мира (сравн. Быт. 1:1. Втор. 4:32. Ис. 43:7).

Исчисление чинов Ангельских у Апостола не такое полное, какое сделал св. Дионисий Ареопагит, насчитавший три степени и 9 ликов: 1) престолы, херувимы, серафимы, 2) власти, господства, силы, 3) ангелы, архангелы и начала. О сей неполноте замечает блаж. Феофилакт: «Апостол представляет не все горние чины в отдельности, как бы указав из многих очень немногое. Ибо невидимы, конечно, и архангелы и ангелы. Сказанное о тех относится к этим. Апостол говорит обстоятельно о том, в чем сомневались, – о невидимом».

-20 Возвеличивание Павлом Иисуса Христа. Многие толкователи полагают, что в данном случае Павел приводит не дошедший до нас древний христианский гимн. Подчеркивая главенство Христа в творении (ст. 15-17) и в деле искупления (ст. 18-20), апостол указывает на основной момент лжеучения - искаженное понимание личности Христа. Говоря об этом словами гимна, он призывает к поклонению Сыну Божию, а не просто к доктринальной приверженности Ему.

образ Бога невидимого. Для Павла вера в подлинное Божество Христа (Рим. 9:5; Флп. 2:6; Тит. 2:13) имеет практическое значение: будучи Богом по природе, Христос открывает Бога, Который в полноте Своего величия невидим для очей и непостижим для разума (1 Тим. 1:17; 1 Тим. 6:16). Эта мысль имеет параллель в Ин. 1:1-18 и Евр. 1:3. В случае же колоссян, как замечает Кальвин, главная мысль заключается в том, что "мы, таким образом, должны иметь попечение о том, чтобы не искать Его (Бога) где-нибудь в другом месте, потому что вне Христа все претендующее на то, чтобы представлять Бога, будет идолом" (Кальвин: Комментарий к Кол. 1,15).

рожденный прежде всякой твари. Павел не говорит, что Сын был первым сотворенным существом (ср. ком. к ст. 17). Как и в ВЗ, где слово "первенец" означает сына, который является главным и основным наследником (напр., Исх. 4:22; Пс. 88:28), термин "перворожденный" употребляется в Послании к Колоссянам как титул, обозначающий положение. Поскольку Он особенно возлюблен Отцом (ст. 13) и именно в Нем, Им и для Него было создано все (ст. 16,17), Сын имеет власть над творением и обладает всеми правами на него.

Таким образом ап. естественно переходит к изложению учения о лице И. Христа, которое ему необходимо нужно было представить в виду опасности, угрожавшей Колосской Церкви со стороны еретиков, умалявших значение И. Христа. Ап. изображает Христа таким, каков Он есть всегда (δς εστίν), во всем Его величии, как Творца и Искупителя мира. Именно Христос есть видимый образ невидимаго, не подлежащаго нашему созерцанию Бога, образ вполне совершенно выражающий существо и величие Божие, обнаруживающий в Себе полноту божественнаго существа и божественных свойств (εί/ών του θεού αοράτου). Далее, превосходство лица И. Христа выражается в том, что Он рожден был от Бога ранее, чем было произведено какое бы ни было другое существо (πρωτότοκος πάσης κτίσεως) и, след.., вечен 

Вследствие этого ап. и обращается к Филимону не с приказаниями, а с просьбою, в духе христианской любви. Пусть Филимон исполнит его просьбу,—просьбу Павла (апостола языков), старца (котораго вообще следует слушать с уважением) и узника Христова (котораго нужно всячески утешать). Ап. умоляет Филимона, чтобы он принял своего раба Онисима, который из негоднаго сделался полезным и для Филимона, коему будет теперь служить уже как верный слуга-христианин, и для апостола, которому он доставил утешение своим обращением ко Христу. Чтобы внушить Филимону самыя лучшия чувства и расположение к исполнению просьбы своей, ап. говорит, что он так был уверен в расположении к себе Филимона, что даже хотел было оставить Онисима при себе, чтобы этот последний заменил своего господина, который наверно уже не отказался бы послужить Павлу. Но, прибавляет ап., я не хотел, чтобы это сделалось как бы по принуждению с моей стороны. Притом, может быть и самое временное разлучение Онисима с Филимоном совершилось для того, чтобы повести за собою их соединение на веки. И так ап. не захотел нарушить прав Филимона, но теперь он убеждает его все таки изменить свои отношения к Онисиму и берет на себя даже ответственность за тот проступок, который совершен последним. Ап. уверен, что Филимон исполнит его просьбу 

Говоря о призвании Богом язычников от власти тьмы к «участию в наследии святых во свете» (Кол. 1:12), Апостол называет это «наследие» Царством Сына Божия (Кол. 1:13), т. е. Царством Христовым. Как Сын Божий Христос в то же время есть и Бог истинный: Он «есть образ Бога невидимого» (Кол. 1:15) («наследие святых» есть, прежде всего, обетование Израилю быть наследником Царствия Божия; но это также и все верующие христиане, истинно «святые» и наследники ранее уготованного «наследия»). Это значит, что Христос как Сын Божий единосущен Богу Отцу; в то же время Он есть видимый «образ Бога невидимого». В отношении предметов неодушевленных образ не обязательно может быть одной природы с первообразом, но и в отношении существ одушевленных, тем более в приложении к совершенной личности Сына Божия, «образ» означает единодушие Богу Отцу по рождению от Него. Христос как «образ Божий» отличен лишь по явлению вовне, по личным свойствам, но тождественен с Личностью Отца и Духа Святого по сущности.

«Назван он образом Бога невидимого для того, чтобы дать уразуметь, что Он есть Бог, Который в Нем мысленно видится» (еп. Феофан).

На вопрос ап. Филиппа: «покажи нам Отца», Господь отвечает: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). Это не значит, что Бог невидимый во Христе стал видим. Божество и во Христе оставалось прикровенным, но в Нем Оно во всей полноте стало соприсущно человечеству: «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9), оставаясь невидимой.